Глава 7. Не сидеть сложа руки

— Олюшка, вы в порядке? — сдавленно просипел Головин.

Ольга прислушалась к себе и с величайшей осторожностью освободилась из захвата Всеволода, опасаясь лишний раз давить на него своим весом.

— Ничего не сломано, — прокряхтела она. — Испугалась только. А вы? — не вставая с колен, она с тревогой вглядывалась в него, но было слишком мало света, чтобы что-то понять.

— Вроде бы тоже цел, — пробуя приподняться, ответил Головин и поморщился от боли.

— Сева, давай я прощупаю тебя. Ты мог не заметить ран.

Не дожидаясь разрешения, она быстро скользнула ладонями по его телу, задерживаясь там, где советник чувствовал боль.

— Открытых ран нет, как и переломов с вывихами, — облегчённо констатировала Оля. — Полагаю, что болят ушибы и есть растяжение мышц. Не представляю, каких усилий тебе стоило удержать нас обоих, когда все полетело вверх тормашками, но ты нас спас!

Она помогла ему сесть и коротко обняла, шепча слова благодарности. Оля прекрасно понимала, что обошлась без травм только благодаря ему.

— Милая, что-то морозно у нас становится, — поймав её ладошку и прижимая к своей щеке, Всеволод с нежностью посмотрел на неё. —Надевайте шубу и всё тёплое, что у вас есть.

Оля отметила, что даже катастрофа не смогла заставить его обратиться к ней на «ты». Для него это неприемлемо, потому что находится выше в сословном положении и боится оскорбить её. А вот она забывается, но вроде бы Сева не обижается, понимает, что она выказывает ему доверие.

Ольга поднялась и, широко расставив ноги, помогла встать Головину. Вдвоем было не развернуться, поэтому ее помощь была нелишней. Вагон не полностью перевернулся, ему помешал уклон и горы снега, скопившиеся при расчистке рельс, но передвигаться внутри вагона все равно было сложно.

— Да, надо утепляться, — она огляделась, соображая, как теперь быть, — и надо выйти, помочь остальным.

— Проводники помогут пассажирам, — принимая у неё шарф с варежками, которые она с трудом вытянула из захлопнувшейся сетчатой полочки, попытался обнадежить Головин.

— Всеволод Аристархович, ну что вы такое говорите! Один человек не может помочь всем пассажирам, и почему вы не допускаете мысль, что проводнику тоже может потребоваться помощь?

Советник накинул на шею шарф и замер, вникая в ситуацию. Оля скептически посмотрела на шарф и, укоризненно качнув головой, сняла его с Головина, сложила пополам, потом повязала так, чтобы шея полностью была прикрыта. Одновременно она торопливо поясняла:

— Вы же сами сказали, что надо утепляться! Чувствуете, как выстуживается вагон? Уверена, что не только у нас окно разбито. Скоро здесь станет невозможно находиться, а кому-то не выбраться из-под чемоданов, кто-то ударился и лежит без сознания. Вы слышите, как тихо? Полагаю, что многие находятся в шоковом состоянии и не могут пошевелиться.

— Багаж пристёгнут или едет в отдельном вагоне, — педантично заметил Головин, помогая Ольге одеться. Он почувствовал ужасную слабость и удержался на ногах только потому, что понимал, если упадёт, то доставит Оле хлопот.

— Это в вагонах нашего класса, а в остальных? — она перестала суетиться и заглянула ему в глаза. Нахмурилась и вдруг принялась массировать ему уши.

— Что вы делаете?

— Вас не тошнит? — вместо ответа, задала она вопрос.

— Нет.

— И всё равно что-то не так! Возможно, что это откат после мгновенной мобилизации сил, и тогда массаж ушей чуть взбодрит вас!

Головин почувствовал тепло, и ясность мысли к нему вернулась. Он перехватил Ольгины руки и спросил:

— Вы желаете помочь пассажирам третьего класса?

Она кивнула.

— Олюшка, я согласен, что надо помочь, но не помешаем ли мы? Вагоны третьего класса переполнены и если туда ещё мы сунемся…

— Значит, наша с вами забота — организовать людей! — твёрдо произнесла она, вспоминая всё, что слышала или видела полезного в таких случаях. — Необходимо как можно скорее понять, кто отделался испугом и синяками, а кому нужна серьёзная помощь. Пострадавших надо вынести.

— Вы хотите вытащить людей на мороз?

Ольга растерялась и неуверенно спросила:

— А вы думаете, что в вагонах будет теплее? И как там помочь пострадавшим? — она обвела рукой их купе, в котором даже стоять было трудно из-за крена.

Головин ответил не сразу.

— Но не на снегу же, — неуверенно пробормотал он, ежась от холода.

Ольга собралась выбираться наружу, но остановилась и тихо спросила:

— Сева, а кто-нибудь придёт к нам на помощь? Мы надолго застряли здесь?

Во взгляде Головина появилось сожаление и беспокойство. Ему очень хотелось пообещать Ольге, что всё будет хорошо, но не посмел ей врать. Вместо пустых утешений он принялся рассуждать:

— Надо узнать, из-за чего поезд сошёл с рельс и как далеко мы отъехали от станции. Есть ли рядом дорога, по которой можно послать гонца с просьбой о помощи.

— Снега по пояс, если не больше, — заметила Ольга. — Наш гонец никуда не дойдёт. Он либо замерзнет, либо его сожрут волки.

Всеволод привычно повернулся, чтобы посмотреть в окно и… с досады цокнул языком. Оля предположила:

— Мы же должны ночью проезжать мимо каких-то станций. Сева, они же поднимут тревогу, если нас не будет ко времени?

— Вы правы и на этот счет у станционных смотрителей есть инструкции. Значит нам нет смысла посылать гонца в ночь. Он сгинет почём зря.

Ольга, согласно кивая, почувствовала, что у нее замерзает нос, поторопила Всеволода:

— Идёмте, проверим, что с проводником и узнаем, где мы сейчас находимся.

Но в это время раздался треск, что-то натужно заскрипело и вагон накренился. Советник схватился за поручень, прижимая Ольгу к стене, чтобы задержать ее падение, коли так произойдет. Вовремя, потому что вагон медленно соскользнул и с грохотом скатился с насыпи, приняв почти правильное положение. Посыпалось стекло, заскрипел снег, но голосов не было слышно. Ольгу встряхнуло, но на ногах она устояла. Головин облегчённо выдохнул, потому что теперь стало возможно перемещаться по вагону и, как ни в чём не бывало, продолжил:

— Вы правы. Исходя из нашего местоположения будем решать, как дальше действовать.

Помогая друг другу, они доломали покорёженную дверь в их купе и направились в сторону проводника. В соседних купе ничего не было слышно, и это пугало. В третьем кто-то пытался открыть дверь, но безуспешно.

— Мы сейчас поможем, — крикнула Ольга, а Головин поднажал. Дверь сдвинулась, но недостаточно.

Оля досадливо качнула головой, ругая мысленно всех мужчин разом: вместо того, чтобы присмотреться и осторожно приподнять нужный уголок, Всеволод и пассажир с той стороны одновременно подналегли и загнали створку намертво.

— Господа, у меня тут штатский, и он без сознания, — высунув в образовавшийся проём голову, заявил военный. Форма Ольге была незнакома, но его чин опознал Головин:

— Господин капитан, дверь хлипкая, давайте я её продавлю. Вы отойдите в сторону, чтобы я вас не задел.

Голова исчезла, а советник навалился на дверь всем весом. Та не выдержала и треснула по середине.

— Брак, — фыркнул Всеволод Аристархович и доломал створку руками.

— Сударыня, у вас есть соль? — сразу же спросил у неё военный.

— Соль? У меня? — искренне удивилась Ольга и чуть не улыбнулась, когда услышала, как Головин проворчал, что у нее есть топор.

— Нюхательные соли, — пояснил ей капитан, думая, что она не поняла.

— Вы возьмите тёплую одежду и выходите, а я посмотрю вашего спутника, — предложила Ольга.

Головин показал военному на разбитые окна и тот, помянув Перуна, только сейчас сообразил, откуда взялась противная дрожь.

— Ольга Дмитриевна, — зашептал чиновник, — вы же только что сетовали, что не доктор, а сейчас лезете врачевать.

— Я могу определить, жив ли этот человек, и если жив, то попробую передать ему чуточку водной энергии. Думаю, что она немного взбодрит его, а дальше уже видно будет.

— Что ж, пробуйте.

— Всеволод Аристархович, возможно, что в поезде ехал кто-то из медиков. Нам необходимо помочь ему организовать место для оказания первой помощи. Его дело лечить, а наше…

— Наше? — со вздохом переспросил Головин, уже осознавая, что Олюшка назначила его главным.

— Ваше дело раздать указания для сбора всего того, что понадобится доктору для оказания помощи. Я ваш первый солдат. Распоряжайтесь.

— Солдат? — с удивлением спросил капитан, услышав последние слова Ольги.

Головин посмотрел на военного и представился:

— Действительный статский советник четвёртого класса Головин Всеволод Аристархович. Если с нами не едет генерал или чиновник более высокого чина, то я беру ответственность по выходу из сложившейся ситуации на себя.

Капитан с сомнением посмотрел на него, но выпрямился и четко назвал себя:

— Капитан инженерно-саперной роты Звягинцев Семён Петрович.

— Инженер? — радостно повторила Ольга. — Как же нам повезло!

— Не понял, сударыня, — опешил Звягинцев.

— Будете строить убежище на ночь.

— Простите, всё равно не понял.

— Вы уже готовы к выходу? — прежде чем ответить, спросила она.

— Да, — капитан перебрался через обломки двери в коридор и покачнулся, ловя равновесие.

Головин показал жестом, что пройдёт до проводника. Ольга кивнула ему и протиснувшись в купе, наклонилась над бесчувственным мужчиной, ища пульс.

— Семён Петрович, — обратилась она к растерянно осматривающемуся капитану, — на таком морозе можно уже через десять минут обморозить нос и руки, а через час замерзнуть так, что дальнейшая жизнь повиснет под вопросом.

— Согласен, сударыня, но что вы от меня хотите?

Оля сама ещё не знала, что надо делать, но что-то определенно надо было делать, причем организованно. Она нащупала пульс и убедившись, что лежащий перед ней мужчина жив, стала осматривать его на предмет ран и одновременно попыталась воодушевить инженера:

— Беда уже собрала жатву. Это от нас не зависело, а вот дальше всё в наших руках. Всеволод Аристархович считает, что нам всем придётся провести ночь здесь. В самом благоприятном случае утром подоспеет помощь, но скорее всего это будет намного позжже.

Обнаружив рану на голове мужчины, Оля задержала над ней руку, отдавая толику энергии. Чуда не произошло и исцеления не было, но организм пострадавшего впитал её силу с жадностью и это вселяло надежду, что польза от влитой энергии всё же есть. Ольга на всякий случай подкормила своей силой его сердце и отступила.

— Сударыня, в ваших словах есть резон, — капитан задумался. Только что он собирался требовать помощь у проводника, у железнодорожной компании, но незнакомка правильно сказала, что до этого надо дожить.

— Да, есть, — согласилась она, подкладывая под голову пострадавшего мужчины подушку и накрывая его одеялом. — Количество погибших может кратно увеличиться, если мы не защитим себя от мороза.

— Хм, будем топить всю ночь, — пожал плечами Звягинцев.

— А пассажиры из третьего класса? Их слишком много, чтобы греться у одной печи. К тому же не во всех вагонах она есть.

Капитан на миг растерялся, но не отмахнулся от назревающей проблемы:

— Сударыня, простите, как мне к вам обращаться?

— Образцова Ольга Дмитриевна, — выбираясь из купе, представилась она и добавила: — Мещанка.

Почтения во взгляде Звягинцева убавилось, но он видел чьей спутницей она являлась, поэтому всё так же готов был выслушать предложение.

— Ольга Дмитриевна, что вы хотите от меня?

— Действий! Господин Головин сейчас оценит ситуацию и начнет организовывать людей, а вы должны сказать им, что делать.

— Но… я не знаю, что им делать! — опешил он.

— Послушайте, вы же инженер! Давайте построим укрытие из снега! Вам приходилось слышать о ледяных юртах? Кажется, их называют иглу.

— Никогда не слышал о подобном. И вы хотите заставить людей работать, когда тут такое! — он возмущённо обвёл рукой покорёженный вагон.

— Сейчас самое плохое — это сесть и ничего не делать! А я вам даю идею, которая может оказаться полезной. Да будет вам известно, что ледяную юрту можно прогреть одной свечой!

— Сударыня, всё это занимательно, но…

— Послушайте, я… — начала Ольга, но инженер её перебил так же, как она его:

— Ольга Дмитриевна, снаружи рассыпчатый снег и из него даже снежок не слепить!

— Совсем-совсем рассыпчатый? — не поверила она.

Капитан так выразительно посмотрел на неё, что она больше не стала ничего предлагать.

— Хотя в чём-то вы правы, — вдруг произнёс Звягинцев. — Я слышал, что охотники в лесу прячутся от вьюги в снегу…

Ольга согласно кивнула.

— Не такая уж плохая идея сделать укрытия из снега, — продолжал развивать идею Звягинцев. — Вагоны от мороза нас не спасут, даже если мы их бросим в топку. Однако же считаю, что начинать надо с костров. До утра мы продержимся, а дальше будем думать.

— Одно другому не мешает, — быстро согласилась Ольга.

— Вы кто? — застонал очнувшийся раненый мужчина. — Что случилось? У меня невыносимо болит голова.

— Наш поезд сошёл с рельс, — ответил капитан Звягинцев. — Вы упали. Ударились головой.

— Я не чувствую ног и рук. Я парализован?

— Скорее всего вы замёрзли, — поторопилась пояснить ему Оля. — Надо встать и потеплее одеться. Почти везде выбиты стекла.

— Пожар! Оля выходите немедленно наружу! — рявкнул с конца вагона Головин. — Горячие угли просыпались и подожгли нас. Ольга Дмитриевна, вы слышите?

— Да!!! — крикнула она.

— Звягинцев, помогите ей! — велел советник. Капитан зачем-то хотел схватить её на руки, но Ольга остановила его:

— Семён Петрович, я помогу этому мужчине, а вы подготовьте выход. Как только справитесь, сразу идите к нам.

Капитану потребовалось мгновение, чтобы сообразить, что теперь так запросто не выйдешь из вагона. Перона нет, расчищенной площадки тоже нет, как и какой-либо тропинки. Он схватил свой саквояж и побежал.

Оля подумала, что Звягинцев не вернется, но через пару минут он уже был рядом с нею. Весь в снегу, взгляд шальной. Она успела помочь подняться пострадавшему и одеться.

— Выводите его, — Оля выскочила из чужого купе и ринулась в своё. Там она схватила чемодан, в котором среди вещей были спрятаны все ее деньги, и выволокла его в коридор. Остановилась. Вернулась в купе и взяла одеяла. Чертыхаясь, она с трудом поволокла добро. — Господин капитан, где выход?

— Идите туда, — он махнул рукой. — Я сумел открыть дверь, — Звягинцев поднял руку с ломом в руке, — и немного притоптал снег, чтобы не увязнуть в нем.

Ольга побежала, но спрыгивать из вагона было некуда. Все место заняли пассажиры из другого вагона. Кто-то из мужчин взял лопату у проводника и начал расширять пространство. Остальные бестолково толклись рядом, мешая друг другу.

— Там дым! — испуганно воскликнула дородная дама и пронзительно завизжала.

— Мама! Перестань! — пристыдила её девушка, но теперь дама взялась причитать на её счёт. Это было так неуместно и дико, что все какое-то время смотрели только на неё.

Ольга напряглась и забросила вещи подальше, прямо в снег. Держась за стенку, она вытянулась, чтобы увидеть, что делают пассажиры из других вагонов, но при свете луны было мало что видно. Ясно было одно, что они удержались на рельсах.

Оля посмотрела на поднявшую шум даму и побежала обратно. Вагон наполнялся дымом. Звягинцев тащил своего товарища по купе к выходу. Тот через шаг спотыкался, но капитан упорно тащил его вперёд.

— Семён Петрович, оставьте, — крикнула Оля. — Дойдёт. Давайте открывать другие купе, — она показала на лом в его руках.

— Ольга Дмитриевна, вы ещё здесь? — прорычал подоспевший Головин. Его лицо было перепачкано сажей, а от шубы шел дым. Судя по всему, он пытался потушить начинавшийся пожар, но безуспешно.

— Надо проверить других пассажиров!

Советник её не дослушал, изо всей силы ударил по дверям ближайшего купе, снося их. Она потрясенно распахнула глаза. Оля догадывалась, что Головин сильный мужчина, но чтобы так! Не даром его за глаза прозвали медведем.

Советник быстро оглядел находящихся там пассажиров и направился к следующему купе. Ольга не поняла, почему он не помог выйти людям и сунулась посмотреть. Пожилая женщина навсегда застыла в нелепой позе с прижатой к сердцу рукой, а её спутник неудачно упал, ударившись головой. Спасать было некого. Да и если бы выжили, то упавшей дверью их добило бы.

— Ольга Дмитриевна, сюда! — велел Головин и Оля бросилась к нему. — Я приподниму его, а вы тащите мальчишку.

Ольга не сразу поняла, о каком мальчишке идёт речь, но когда Всеволод приподнял распластавшегося мужчину, то увидела придавленного им ребёнка лет семи-восьми. Он лежал и дрожал, испуганно моргая.

— Боже, малыш! Почему ты не кричал? — она быстро ощупала его, постоянно спрашивая, не больно ли, и наблюдая за выражением его лица, потом подхватила на руки и осторожно поставила. Мальчик устоял.

— Где-нибудь болит? — вновь спросила она его. Но малыш продолжал дрожать и испуганно смотреть.

— Олюшка, некогда! Берите его одежду и бегите к выходу!

— А вы?

— Осталось посмотреть одно купе.

Она схватила детский полушубок и небольшой саквояж, надеясь, что там могут быть документы, которые пригодятся ребёнку.

— Давай, малыш, ты уж постарайся идти, — подталкивая его боком, подбадривала она. Дойдя до проёма, она велела мужчине, стоявшему внизу, принимать ребёнка, а сама побежала обратно к тому купе, где погибла пожилая пара. Там она приметила висящую на вешалке шубу. Схватив ее, она увидела Головина, тащившего на себе какого-то чиновника. Купе проводника уже лизало пламя.

— Оля, почему вы здесь?

— Да я за шубой для ребенка, — нелепо взмахнув своим трофеем, пролепетала она, боясь оторвать взгляд от огня. Ей казалось, что он идёт по пятам за Головиным.

— Уходим, быстро!

Она побежала. Вылезать было некуда. Пассажиры продолжали толпиться на крохотной площадке.

— Господа, срочно отходите дальше! Огонь вышел из-под контроля и сейчас здесь будет жарко! — крикнул Головин, но все стояли, смотрели на него и ничего не делали. — Господин капитан! — рявкнул советник.

— Я здесь!

— Помогите мне!

Головин передал ему спасённого. Звягинцев еле удержал тучного чиновника и уважительно посмотрел на советника. В этот момент, расталкивая всех локтями, к Всеволоду бросилась одна из дам:

— Ваше превосходительство, помогите нам! У нас в купе остались вещи, а проводник, подлец, куда-то запропастился!

Пассажиры изумлённо посмотрели на неё, но женщина не осознавала, что только что в один ряд с проводником поставила важного чиновника. Моветон!

Прежде чем Головин что-то ей ответил, Ольга злобно прошипела ей:

— Сама своё добро выгребай!

Пассажиры растерянно смолкли. Стала слышна донесшаяся ругань от других вагонов. Безмолвную сцену прервало выбившееся через сломанную стену пламя. Все отшатнулись, многие упали в снег. Началась паника.

Головин схватил шубу у Ольги, завернул в неё мальчишку и, закинув на плечо, начал торить дорогу сквозь снег, отходя от вагона. Оля пошла следом. Отойдя шагов на двадцать, Головин начал кружить, создавая площадку. Ольга двинулась в обратный путь, чтобы перенести чемодан с одеялами. Остальные пассажиры второго класса предпочли ждать, когда им расчистят дорожку и наблюдать, как из горящего вагона чумазый проводник выбрасывает в снег дрова, котёл, стаканы и какое-то барахло.

— Не стойте столбом! Уходите! — крикнул им Головин.

В этот раз его окрик подействовал и все одновременно всколыхнулись. Кто-то не удержался, упал и через него стали перешагивать.

— Господа! Господа, осторожнее! — воззвал какой-то мужчина и помог упавшему.

Оля посадила замотанного в трофейную шубу ребёнка на чемодан. Со стороны ей стало лучше видно, что творится возле других вагонов. Там люди выбирались и расчищали площадку активнее. Вскоре и господа перестали надеяться на проводника и сами начали выносить свои вещи.

— Олюшка, я оставлю вас, — виновато произнёс Головин. — Мне нужно быть там!

— Конечно, — закивала она. — Идите! Не беспокойтесь за меня… за нас, — она обняла закутанного мальчика. —Увидите Настю, скажите ей, что я здесь!

Оля смотрела, как уверенно шагает облепленный снегом Головин и к нему присоединяется Звягинцев, потом ещё один мужчина. Вместе они дошли до вагонов третьего класса и там уже вокруг советника собрались остальные. Оле показалось, что она узнала силуэты троицы унтеров и Порфирия.

Посмотрев на тихо сидящего мальчика, Ольга побеспокоила его, чтобы достать из чемодана топор, потом посадила его обратно и собралась идти срубить пару веток, но остановилась.

— Слушай, малыш! Давай-ка ты попрыгаешь, как зайка. Вот так, — она показала и даже потормошила его. Мальчик послушно попрыгал.

— Если запыхался, то тихонько притоптывай, только старайся не хватать горлом морозного воздуха, — посоветовала ему Оля.

Ребёнок оказался понятливым и исполнительным. Пока она рубила ветки для костра, он прыгал или пританцовывал. Оля не упускала его из виду и поглядывала в сторону поезда, ища взглядом Настю с детьми. Но теперь ей было плохо видно из-за пожара: вагон горел ярко и быстро. Если так пойдёт дальше, то уже через полчаса от него ничего не останется.

— Эй, ребёнок! — крикнула она спасенному. — Давай помогай!

Мальчик растерянно захлопал глазами и подбежал к ней.

— Вот молодец! Ай да умница! — похвалила она его и вручила ему небольшую ветку. Сама же попыталась обхватить всё остальное и дотащить за один раз.

— Даме не пристало носить тяжести, — неожиданно нравоучительно выдал ей мальчик.

— Какой же ты замечательный мужчина! Тогда неси эти ветки, а я твою понесу. Согласен?

Малыш смутился, но не отступил. Храбро выступив вперёд, он попытался взять как можно больше, но крупные ветки цеплялись за снег и не давали ему сделать ни шага.

— А ты сначала маленькие бери!

— Сударыня, я большой и прошу обращаться ко мне на вы.

Ольга с умилением посмотрела на ребятёнка и исправилась:

— Сударь, вы носите по одной, а я пока буду их ломать.

— Но сможете ли вы? — засомневался он.

Ольга ловко провернула в руке топор, заслужив восхищенный взгляд. Работа у них закипела. Вскоре всё было готово для костра и Оля с мальчиком остановились перевести дух.

Вагон догорал и дымил. Кто-то из пассажиров начал ходить вдоль состава и ответственно покрикивать на остальных, заставляя их двигаться, чтобы не замерзнуть. Возле вагона первого класса расчистили площадку и туда начали носить раненых. Оля увидела их благодаря разожжённым кострам. Во всем теперь чувствовалась какая-то организованность.

Она склонилась над подготовленными для костра ветками и принялась тянуть из них влагу. К сожалению, капельки начали намерзать поверх веток.

— Да что ты будешь делать! — разочарованно воскликнула Ольга, но постучав веткой по стволу дерева, легко избавилась от льдинок. — Так, костру все же быть, — удовлетворённо высказалась она и обратилась к мальчику: — Сударь, следите за огнём. Вы умеете это делать?

— Дома я иногда подкидывал дрова в камин.

— Вот и хорошо. Смотрите, не подпалите шубу. А под попу вам вот эти одеяла, — Ольга накрыла чемодан сложенными одеялами. — Если будет холодно, то вставайте и пляшите, пока не согреетесь. Обещаете?

— Хорошо.

— А я отойду, но вы меня будете видеть, — предупредила Оля, надеясь покричать Настю, но не успела она сделать и шага, как раздался дикий, нечеловеческий свист. Ольга похолодела. Такой свист она слышала в Мёртвом мире и всегда пряталась. А ещё прошибла мысль, что никто не поинтересовался, почему поезд сошёл с рельс и почему до сих пор никто не видел машинистов с кочегарами? Сева же вроде хотел узнать, но начался пожар, а теперь вот…