Глава 9. Все молодцы

— Насть, ты чего, всю ночь сидела? — хриплым со сна голосом проскрипела Ольга ­­— за ночь у неё немного прихватило горло, но крепкое здоровье выдержало натиск.

— Ох, барынька проснулись, — устало поприветствовала её женщина. — Мы с Порфирием Порфирьевичем всю ночь костёр жгли и камни грели. Иначе не знаю, как выжили бы. Мороз нынче лютый.

— Вы молодцы…

Не слушая Ольгу, Настасья безэмоционально сообщала новости:

— Говорят, во втором классе барин насмерть замерз. Сильно выпимши был, уснул, да и всё.

— Но там вроде бы топили?

— Топили, — согласилась Настя. — Да видно, боги разгневались на него. Кусок треснувшего стекла ночью выпал, выстудил купе, а он не заметил.

— М-да, бестолковая смерть…

— Вечером его просили переселиться в соседнее купе, чтобы своё освободить для молоденькой барышни и старенького господина, но нет. Он заругался, что заплатил за всё купе и менять ничего не будет. Вот и рассердил богов. Потому как не по-людски поступил.

— Больше никто не замёрз?

— Насмерть — нет, а вот болезнь многих скрутила. Вот и к моему сыночку стылая хвороба в грудину забралась. Теперь не знаю, довезу ли его живым.

Настасья не сдержалась, всхлипнула.

— Мы его сбережём, — кутая мальца с головой в одеяло, пообещала Ольга. — О нашей беде уже знают, так что сегодня же выберемся отсюда, а там уж отогреем.

Оля поискала взглядом маленького сударика.

— А где тот мальчик, что был со мной? Что-то я его не вижу.

— Никита Петрович?

— Да, наверное, Никита Петрович, — улыбнулась Ольга.

— Так вы его всю ночь к себе прижимали. Грели. А сейчас он с моими старшими горячую воду разносить помогает.

Ольге почудился укор, что чужого ребёнка она согрела, а меньшого Васильчикова не уберегла. Но Оля совершенно не помнила, кого к себе ночью прижимала. Помнилось, что кто-то из ребят дрожал, вот она и закутала его в свою шубу, как котёнка.

— Настя, ты воды согрей и повари хвою сосны для сына. Котелок же брала?

— Свёкр сейчас принесёт кипятка. Проводники постоянно воду греют.

— Давай сыну побольше питья и по чуть-чуть отваром пои, — велела Ольга и, зачерпнув снега, растёрла лицо.

— Уф-ф-ф, — воскликнула она. — Ужас какой, — отплевываясь, она наклонилась и вытерла подолом мокрое лицо. — И кто придумал так умываться?

— Такое только вам могло прийти в голову, — фыркнула Настя.

Ольга подмигнула ей и ещё раз пообещала, что всё будет хорошо. Оглядываясь в поисках приватного местечка, чтобы сходить в туалет, она не сразу заметила, что к ней бежит Демьян.

— Ольга Дмитриевна, там вас его превосходительство зовут! — на бегу крикнул он, а когда приблизился, то прошептал: — Приехал следователь из города. С ним одна подвода, так Всеволод Аристархович хочет вас первой отправить. Только надо поторапливаться, пока другие господа не прознали.

— Так… — Ольга хотела было отказаться, но быстро сообразила, что вместо неё может поехать какой-нибудь барин и не взять с собой никого. — Быстро хватай Гришеньку и маленького барчука. Вместе поедем. Если ещё кто ночью приболел, то…

— Нет, Ольга Дмитриевна! Лошадка тощая, вас с возничим может дотащит, а ежели ещё кого…

— Ясно. Тогда я еду с двумя детьми в город и постараюсь там всех мобилизовать для встречи наших пассажиров. Как там доктор Муравьёв? Он же всех своих пациентов сохранил?

— Как коршун над ними вьётся! Хороший он человек.

— Ясно. Скажи Насте, что отвары отменяются, а сам забирай сына и беги за Никитой. Я к Всеволоду Аристарховичу иду и жду тебя.

Головин встретил Ольгу и по проторенной всадником тропинке вывел её к дороге. Не говоря ни слова, он посадил её в телегу и велел вознице ехать.

— Сева, подожди… дети!

Советник не успел ничего сказать. Демьян примчался, держа в руках обоих мальчишек. Пассажиры заприметили, где находится дорога и стоявшую на ней подводу, заволновались.

Ольга села, закутала детей и поехала, а за её спиной разгорался скандал. Одна из матрон заметила, что она уезжает и начала возмущаться.

— Ить, кака баба голосиста, — удивился возничий, искоса поглядывая на свою пассажирку, определяя, не будет ли она против разговора.

— Как вы нас нашли? — спросила Ольга.

— Дык поезд мимо не проехал, а давеча на снегу страшный след видали, — охотно начал рассказ мужчина. — Люди бают, что это чудовище из подземного мира вырвалось. Пьянчужку одного насмерть придавило. То ночью было, а иначе бы много народа погибло.

— Когда это случилось?

— Дык говорю же, давеча. Как нашли его, бедного, посмотрели на след чудища, так отряд собрали и по следу прошли.

— И?

— След в лес повёл и день уже к исходу, а мороз крепчать начал. Надо бы охотника нанять, чтобы он дальше по следу пошёл, но неоткуда ему у нас взяться. Мы ж не деревня какая, а город. Понимать надо, — важно заявил возничий и смолк.

— Ясно, — поддакнула Ольга, надеясь, что мужчина продолжит свой рассказ.

— Ну так вот! Вернулись люди ни с чем, разошлись по домам, а управа в столицу послала сообщение, что в лесу странное огромное существо сидит. Ну, а потом поезд пропал, так мы сразу смекнули, что тварь тому виной. Ещё затемно выехали вас искать.

— А чего ж с одной подводой?

— Так вдруг некого везти? Чего ж зазря животное утруждать? Тут ведь как? Ежели тварь не сожрёт, то мороз добьёт!

— Да уж, недооценила ваша управа нашу живучесть, — саркастически заметила Ольга.

— Боги вмешались и спасли вас, — наставительно произнёс возничий. — Наш следователь сказал, что существо сбило поезд, как бита, сносит столбики — и укатилось!

— А потом вернулось, — мрачно продолжила Ольга.

— И вы как-то с ней расправились, — с подозрением поглядывая на неё, произнёс он. — Вокруг гора мяса раскидана, а волков нет. Потому как тварь внушает им ужас.

Ольга пригляделась к возничему.

— А вы больно ладно, да бойко разговор ведете, — заметила она. — Уж не помощник ли следователя?

Возница замер, потом стянул шапку и покаянно склонил голову:

— Ваша правда, сударыня! Евлампий Сидорович взял меня по долгу службы. Вдруг, говорит, волки нападут, так вдвоём легче отбиться.

Оба помолчали. Ольга подогнула ноги, чтобы закрыть их полами шубы, прижала к себе мальчишек. Гришенька заснул, убаюканный мерным ходом телеги. Никита смотрел по сторонам и ловил ртом снежинки.

— Сударыня, так как вы с тварью справились?

— Все вопросы к действительному статскому советнику Головину. Он возглавил нас в бедственном положении, спас от монстра и продолжает руководить эвакуацией, — не без гордости сообщила она. — Надеюсь, что ваш город сумеет разместить и отогреть пострадавших. Доктору Муравьёву необходимы места в больнице, медикаменты, помощники; остальным место для временного размещения и горячая еда, пока не возобновится движение поездов. Люди не рассчитывали на столь долгую поездку. И конечно же, необходимы услуги телеграфа, чтобы сообщить родственникам о своём положении.

— Э, сударыня… — растерялся помощник следователя от напора барыньки, — от меня ничего не зависит.

— А вы передайте тому, от кого зависит, чтобы он был готов, когда я приду с просьбой о помощи, — потребовала Ольга. — Надеюсь, что мне не придётся обращаться в газету и на всю империю сообщать, что в ваш город нас привезли умирать.

Извозчик с опаской посмотрел на неё и ссутулился. Только сейчас он обратил внимание, что она повыше его ростом будет и телом покрепче. Смотрит прямо и требовательно. Такая и затрещину дать может!

— Всё передам, — спешно пообещал он и позлорадствовал, представив, как вытягивается румяное лицо градоначальника, слушающего её требования.

Дальше ехали молча. Ольга несколько раз спрыгивала, шла пешком, разогреваясь и разминая затекшие ноги. Маленький Никита Петрович повторял за нею. Иногда они устраивали догонялки и запыхавшись, вновь усаживались на телегу.

До города доехали спустя два с лишним часа. Всю дорогу Ольга делилась энергией с заболевшим сыном Васильчиковых. Он продолжал температурить, но хуже ему не стало и Оле казалось, что ее энергия помогает ему не мёрзнуть.

Помощник следователя привёз их к управе и там сразу же началась суета по отправке подвод, колясок и возков к месту крушения поезда. Вести о катастрофе облетели город, и Ольга воспользовалась ситуацией, перечислив необходимую помощь для пострадавших. Она не ленилась повторять каждому, кого видела в форме чиновника, что требуется от города и ее слова передавались дальше, обсуждались, а потом шла неминуемая реакция.

Ольга настаивала на том, чтобы власти организовали бесплатное размещение людей в гостинице и частных домах, и конечно же, подготовили больницу для приёма раненых.

Первыми откликнулись горожане. Они быстро организовали общество по приготовлению еды для нежданных гостей на всё время их пребывания и создали благоприятный настрой. Градоначальник пытался отвертеться от Ольги, говоря, что у него нет средств содержать пострадавших и что никто так не делает, но общество уже решило помочь пострадавшим и градоначальник рисковал стать нерукопожатным. К тому же Образцова грозилась упомянуть его нежелание помогать в прессе и одновременно сулила лавры новатора и славу героя, если он поддержит душевный порыв своих горожан.

В конце концов, средства, а точнее, давление градоначальником на нужных людей было оказано, и к моменту доставки пострадавших город был готов принять их. Накормленные и обогретые пассажиры заснули в мягких кроватях и наконец-то поняли, что выжили и жизнь продолжается.

— Всеволод Аристархович, представляете, кого я увидела в первой коляске?

— Ту даму, что больше всех шумела?

— Ага! Не успела она ступить на землю, как начала клеймить виноватых. Представляете, больше всего досталось императору и какому-то князю Светлову! Уж как она по ним прошлась, — Ольга потрясённо качнула головой. — И мне интересно, есть ли хоть капля правды в её криках?

— Судите сами. Князь Светлов похлопотал за своего сына, чтобы его назначили руководить железными дорогами вместо господина Чернавского.

— Да? И как? Хороший из княжича вышел руководитель?

— Честно говоря, ужасный. Чернавский стоял у истоков строительства железной дороги, сумел наладить бесперебойное движение поездов, обустроил ремонтную базу, создал таблицу служащих. В ближайшее время намеревался сделать движение поездов по расписанию, убрать вагоны четвёртого класса, а третий класс сделать более комфортным, но все накопленные им средства ушли на балы Светлова.

— Ого!

— За год княжич не только растратил финансовые запасы, но развалил всю работу. Количество поездов сокращается из-за отсутствия ремонта, опытные паровозные бригады остаются не у дел и уходят на заработки. Я помню, с каким трудом Чернавский отправлял людей за границу, чтобы выучились машинистами и как строго проводился отбор в ремонтные бригады. А теперь… — Головин досадливо махнул рукой.

— Значит, дама режет правду-матку, как у нас говорят. Отважная женщина, хоть и неприятная.

— У нас много кто любит обличать пороки, но разве мир станет лучше, если только и делать, что говорить о том, что худо, — неожиданно остро отреагировал Головин.

— Уф, Всеволод Аристархович, вот теперь я вас узнаю! Вы вновь позитивно настроенный человек! А то напугали вы меня, запев в унисон с дамой-обличительницей …

Головин хмыкнул, погладил ладошки Ольги и, посерьёзнев, спросил:

— Что с сыном унтера Васильчикова?

— Всё будет хорошо. В теплой постельке отогрелся, пропотел и есть попросил. Конечно, придется поберечь его от мороза, но через три-четыре дня будет полностью здоров.

— А вы как себя чувствуете?

— Наверное, так же, как вы, — хмыкнула Ольга. — Здоровье у нас с вами богатырское.

— Вы правы. Я больше суток провёл на ногах, толком не выспался, но силы есть.

— Почему не выспались? Вам плохой номер достался?

— Допоздна распределял людей, а рано утром градоначальник прислал письмо, в котором просил принять его как можно скорее.

— Что-то ещё случилось?

— Случилось, — Головин улыбнулся. — Милейший Константин Федорович подсчитал расходы по содержанию всех пассажиров в своем городе и решил, что дешевле собрать мужиков и отправить их на расчистку железной дороги.

— Вот как? — засмеялась Ольга.

— Просил меня поспособствовать скорейшей отправке поезда, который вывезет всех отсюда.

— И вам удалось?

— Ситуация чрезвычайная и для нас уже перегоняют сюда поезд из Саранска. Так что есть надежда, что к ночи он уже будет тут.

— Отлично. Признаться, меня в этой гостинице клопы победили. Так что я рада, что не буду больше здесь ночевать.

— Придётся, Ольга Дмитриевна! Паровозу по прибытии потребуется технический осмотр, а бригаде машинистов необходимо отдохнуть и познакомится с новым маршрутом.

— Ах, уважительная причина — согласилась Оля. — Ну что ж, пойдёмте посмотрим, как устроился наш доктор со своими пациентами. Заодно бесплатно позавтракаем.

Советник с удивлением посмотрел на нее:

— Олюшка, у вас сложности с деньгами? — тихо спросил он. — Что же вы раньше не сказали?

— Никаких сложностей нет. Просто местные женщины вкусно готовят и не хочется их обижать. Они тут очень дружно взялись обеспечивать всех нас едой и вчера на раздаче стояла баронесса Каульбарс. Она с поварешкой обращалась, как опытный боец с ружьем. Так что думаю, что нам не стоит пренебрегать их трудами.

— Хм, вы правы. Позвольте вас проводить?

— Всеволод Аристархович, это я вас уже провожаю! Не лишайте меня возможности вас покормить и привнести полезный штрих в вашу репутацию.

— Это какой же?

— Такой, что вы не отделяете себя от народа. В беде мы сплотились, невзирая на сословия и чины.

— А говорили, что не слушаете революционеров, — покачал головой советник.

— Да что мне их слушать? — фыркнула она, одновременно предупреждая Настасью, что уходит и быстро одеваясь для улицы.

— Я побольше их знаю. В истории моей страны чего только не было! Впрочем, я вам рассказывала, как одни люди жизнь клали за счастливое будущее для всех, а другие паразитировали… Ох, простите. Больше века прошло с тех пор, а до сих пор душа болит за всё то, что происходило в то время.

Они вышли на улицу и поймав извозчика, продолжили разговор:

— Так к чему я всё это вспомнила? Не пренебрегайте возможностями создать себе репутацию! Я бы даже сказала, что неважно, хорошая она или плохая, главное, чтобы она была у вас.

— Ольга Дмитриевна, вы меня иногда поражаете! Как это неважно — плохая или хорошая? Эдак вы скажете, что неплохо быть бесчестным человеком.

— Плохо быть незаметным человеком! — отрезала она.

Головин вскинул брови и больше продолжать эту тему не стал. Ему необходимо было всё обдумать и учесть последствия. За последнее время он и так стал заметным, но пока что в определенных кругах, а Ольга недвусмысленно намекает на другого рода популярность.

Местная газета уже написала о крушении поезда и как было организовано спасение. О Головине там было вскользь. Градоначальник знатно подредактировал статью и сделал акцент на помощи вверенного ему города пострадавшим.

— Ольга Дмитриевна, мне доложили, что сегодня в город приехали журналисты из других газет. Они уже пообщались с местным корреспондентом, но я уверен, что на этом они не остановятся. Вы могли бы дать интервью.

— Нет. Нельзя позволять журналистам собирать сплетни. Я одно скажу, пассажиры другое, а читатели потом будут говорить, что всё наврали. Вы назначьте всем журналистам встречу в ресторане.

— Вы хотите задобрить их едой?

— В ресторане надо будет устроить что-то вроде кафедры, с которой вы всё расскажете и будете отвечать на вопросы.

— Вы рекомендуете мне устроить конференцию?

— Да. Можете пригласить градоначальника. Ему есть что сказать. Пусть получит свою толику славы. Он все же молодец. И кстати, можно позвать доктора Муравьёва и капитана Звягинцева. Последнего как представителя армии, который не растерялся и вовремя оказал поддержку. А доктор станет представителем разночинцев.

— Ольга Дмитриевна, а это не слишком ли дерзко?

— Дерзко? Нет, это утомительно, но будет чрезвычайно полезно для вашей карьеры.

— А вы не хотите поучаствовать в конференции?

— Моё участие сделает мероприятие несерьезным, потому что все только и будут обсуждать, зачем я сидела вместе с вами. А вот баронессу Каульбарс и других женщин публично поблагодарить надо.

Поездка оказалась недолгой. Головин подал Ольге руку, чтобы сойти, огляделся и повел её к управе, где больше всего толклось людей.

— Безусловно, — ответил он на предложение чествования женщин. — Кажется, мы пришли туда куда надо. А здесь оживлённо! Я думал, что все сидят по номерам.

— Всеволод Аристархович, ну вы представляете, какие номера дали простым людям?

— Да вроде никто не жаловался…

— Мужчинам может быть и нормально спать в комнате на двадцать человек, а женщинам?

— Вы, как всегда, правы!

Едва успел он договорить, как баронесса заметила его и поприветствовала:

— Ваше превосходительство, неужели вы к нам? Здравствуйте! Очень рада видеть вас.

Ольга слушала, как щебечет Каульбарс и закипала — баронесса строила глазки Головину! Достойнейшая женщина, заслуживавшая уважения, нагло флиртовала, оттесняя Ольгу.

— София Викторовна, вы украшение этого города…

Отвечал ей любезностью Головин, а Оля мрачнела.

—… пришли позавтракать, — стеснительно оправдывался он, —вместе со всеми, но если ваши дамы заняты…

Ольга вдруг поняла, что советник ищет повод к отступлению и повеселела. Однако баронесса нашла тихое местечко для советника и проследила, чтобы ему накрыли стол. С Ольгой ей пришлось смириться.

Но надолго вдвоём они не остались. Видимо, стараниями баронессы градоначальник узнал, что здесь завтракает действительный статский советник и прибежал проверить качество еды. А дальше уже не было покоя, и всему виной была подготовка к конференции.

Все переволновались: градоначальник, доктор, капитан и, конечно же, Головин. Но когда собрались журналисты, то у них всех не осталось сил волноваться и всё прошло замечательно.

Утром отправка пассажиров немного задержалась из-за Муравьёва, решившего забрать своих пациентов. Тяжелых не было, и он решил, что пара дней в поезде им не повредит.

Два скучных дня в дороге всем пошли на пользу. Переживания потеряли свою остроту, а те, кто понес боль утраты — смирились, обеспокоились о будущем. Ольга понемногу помогала доктору, делясь своей энергией с пациентами и от него узнала, что все идут на поправку семимильными шагами. Баллончики с кровоостанавливающей, обеззараживающей и главное обезболивающей пенкой пришлось ему подарить. Она не жалела, потому что теперь умела использовать дар воды на ранах.

По приезду в столицу первое, что услышали пассажиры — это новости о случившейся катастрофе. Все ринулись покупать газеты, и каково же было удивление, когда они прочитали о единицах выживших из более чем трёхстах пассажиров!

— Но позвольте! Это же неправда! — возмутился кто-то.

— Всё наврали!

— Господа, подождите, подождите! Здесь написано, что крушение произошло при подъезде к Мурому!

— Я и говорю, что всё наврали!

— Да нет же! Вот про нас! Читайте на следующей странице!

Никто не торопился уходить. Все жадно читали газету и переглядывались.

— Так что же получается? В тот день было два крушения?

— Два, господа! Два!!! Мы не сидели сложа руки и спаслись, а они все помёрзли!

Люди начали искать глазами доктора, советника, капитана и унтеров. Многие кланялись, благодарили.