Глава 10. Прошу разрешения жениться

— Даже не верится, что ещё пару дней назад мы мёрзли, — распахнув шубу, выдохнула раскрасневшаяся от эмоций Ольга.

Сойдя с поезда, она передала маленького сударика родителям и стала свидетелем трогательной сцены встречи. Из рассказа Никиты она знала, что он гостил у бабушки, а домой его сопровождал гувернёр. Для мальчика всё произошедшее стало приключением, в котором было больше положительных эмоций и за это стоило поблагодарить мелких Васильчиковых. Они легко приняли в свой круг маленького сударика и очаровали рассказами об иных мирах.

— Всеволод Аристархович, как вы думаете, наш флигелёк сдали другим людям? — без особой надежды спросила Оля.

— Можем заехать и узнать. Нам по пути.

— Давайте заедем! — обрадовалась она предложению. — Хочется сразу осесть на месте, не связываясь с переездами.

Головин велел извозчику править к доходному дому Третьякова и через полчаса они уже разговаривали с управляющим. Узнав, что флигель не успели сдать другим жильцам, советник оплатил проживание.

— Словно никуда не уезжали, — осматриваясь, произнесла Ольга. — А вы, Всеволод Аристархович? Домой?

— Домой. Я, Ольга Дмитриевна, в ближайшие же дни испрошу разрешения на брак с вами у князя.

— Испросите дозволения? — иронично уточнила она.

— Так положено, — советник испытывал смущение и разлад в душе.

Он всё решил для себя и теперь ему предстояло получить одобрение своего покровителя. Раньше это не казалось унизительным. Наоборот, участием князя в своей судьбе можно было гордиться, но теперь подобное казалось нелепицей. Головин словно бы вставал на одну планку с юнцами, которые сами не ведают, что творят.

— Конечно, Всеволод Аристархович, — Оля чуть коснулась его рукой. — Делайте, как считаете нужным. А я всегда рада видеть вас и если вы найдете время пригласить меня на свидание, то пойду с радостью.

Он поймал её руку и благодарно поцеловал.

— Идите, мой хороший, — не спеша забирать свою ладошку из его захвата, она подарила ему тёплый, полный заботы взгляд. — Отдыхайте, набирайтесь сил перед работой. А я… все мы будем ждать вестей.

Головин не стал задерживаться. Он действительно вымотался за последние дни, и хоть искренняя забота Ольги Дмитриевны прошлась тёплой волной по нему, сейчас ему хотелось побыть в одиночестве, как раньше. В тишине, под тиканье часов его мысли текли ровно, связываясь в единую сеть выводов и прогнозирования.

До дома добрался быстро и, едва переступив порог квартиры, с удивлением отметил, что в ней пахнет пустотой. Сразу же вспомнилось, как вкусно пахло во флигеле, когда там жила Ольга Дмитриевна. В животе Головина заурчало, и он пожалел, что не зашёл перекусить в ресторацию. Прислуга у него приходящая, консьерж даст знать Глаше, чтобы пришла, растопила печь, нагрела воды, приготовила поесть и постелила свежее постельное, но ждать не хотелось.

Головин хмыкнул, вспомнив, как спешил сюда, мечтая поскорее сесть за рабочий стол, чтобы в тишине обдумать всё произошедшее. На голодный желудок не очень-то получается думать, да и запах сырости отчего-то ныне кажется раздражающе назойливым. А у Ольги Дмитриевны, наверное, сейчас все хлопочут и готовятся сесть за стол. Первым делом небось протопили, чтобы не застудить мальчонку, одновременно кто-нибудь взялся готовить, а сама Олюшка расставляет вазы с цветами по всем комнатам. Ей нравится, чтобы вокруг неё было красиво.

Почувствовав, что замечтался, Всеволод Аристархович сам затопил печь и поставил греться воду.

— Как много времени мы тратим на эту ерунду, — пробормотал он, вспомнив комфортное проживание в Мёртвом мире. — И почему сразу было не поставить нагревательный бак в доме? Кто придумал, что человеку достаточно подачи холодной воды? — ворчал он, скучая по управляемому душу. В дороге все неудобства воспринимались стоически, но дома захотелось расслабиться — а не получалось.

— Я отравлен комфортом, — мрачно констатировал он и вышел встретить прислугу.

— Всеволод Аристархович! Как хорошо, что вы вернулись! Посвежели! Видно, отдыхали? А у нас тут неспокойно. Господа разъезжаются по своим поместьям, прислугу отпустили и работы у нас нет. Зятя моего уволили, дочка на сносях и без подработки сидит, детки малые забыли, когда мясо видели…

— Я там печь растопил… — прервал он Глашу.

— Это вы зря! Надо же умеючи, а вы… ой! — она заметила, что хозяин теряет терпение и, отступая к кухне, выпалила: — Не слушайте меня, дуру. Побегу я.

Головин с неудовольствием почувствовал, что от прислуги пахнет застарелым потом. Раньше не замечал, а теперь вот резануло. Он и сам сейчас не был свеж, но для этого он греет воду, а ей надо ждать банного дня.

— Отравлен, — повторил он и удовлетворенно кивнул.

Ему приятно было осознавать, что появился новый жизненный опыт и есть с чем сравнивать свою прошлую жизнь. Качество еды, несомненно, на Земле лучше, а вот в плане удобств Мёртвый мир вне конкуренции.

Пока Всеволод ждал горячую воду и еды на скорую руку, то мысленно составлял отчёт о Мёртвом мире, отмечая плюсы и минусы.

Вечером, когда он был свеж и сыт, ему наконец-то удалось насладиться тишиной и поработать. Сырость из протопленной квартиры ушла, немного щекотал нос запах подсушенного хлеба, из высокого фарфорового бокала вился дымок от горячего чая. Захотелось помечтать, как изменится Империя, когда начнет перенимать и осваивать технологию Мёртвого мира, но глаза, отвыкшие от тусклого света, быстро устали.

— М-да, — вернув на свои места писчие принадлежности, Головин сложил все свои записи в папку, с неохотой поднялся и отправился спать. В Мёртвом мире ему исправили зрение, но Ольга Дмитриевна потребовала от него беречь глаза, и он пообещал ей это.

Рано утром прибежал курьер от князя, передал стопку газет, забрал папку с отчетом о походе в Мертвый мир, а Всеволод принялся изучать прессу. Намёк от князя был более чем прозрачный : он ждал Головина и показывал, что между ними всё по-прежнему.

Всеволод прочитал новости о двух крушениях поездов. Люди требовали наказать виновных. Но в обоих случаях причиной крушения послужили твари. Если поезд, в котором ехал Головин сбили, как игрушечный, то на пути другого не оказалось рельс. Их съели маленькие иномирные существа, и людям повезло только в том, что странные тварюшки вскоре сами издохли!

Гневаться на случайных попаданцев было бесполезно, а вот на тех, из-за кого они оказались на Земле, журналисты призывали класть проклятия. Виноватыми называли жрецов, аристократов, вояк, полицию и императора. Тема Мёртвого мира оставалась главной, словно бы мстя за годы забвения.

Головин читал всё внимательно, но ни один журналист не выдвинул никакой теории, объясняющей действия жрецов. Их обвиняли в предательстве родной Земли — и ни слова о том, что же сподвигло храмовых иерархов к этому. Много писали о лезущей в порталы знати и предрекали большие беды, если они найдут там невиданную силу. И каждая статься заканчивалась вопросом: «Куда смотрит император»?

— Действительно, — ответил Всеволод, откладывая в сторону последнюю газету.

Он поднялся, чтобы переодеться и ехать к Ошкину, но в дверь постучали. Прислуга побежала открывать и вскоре Головин услышал мужской голос, спрашивающий его. Всеволод вышел, не дожидаясь, когда Глаша придет звать его.

— Ваше превосходительство? — неуверенно промямлил посланец князя Ошкина.

Всеволод Аристархович его узнал. А вот княжий гонец не мог поверить своим глазам, что видит перед собой старого медведя, но переспрашивать не стал и передал:

— Его сиятельство просит вас незамедлительно прибыть к нему, — заученно произнёс он, шаря глазами по гостиной, надеясь увидеть настоящего Головина, который почему-то решил пошутить и выставить вместо себя племянника или какого другого родственника.

— Вот как? — Всеволод прекрасно ощущал смятение гонца, приправленное жгучей завистью. — Ну что ж, я как раз к нему собирался. Через десять минут выйду.

— Коляска у парадной. Я вас жду, — традиционно ответил гонец и вышел, с трудом отлепив взгляд от мощной и гармонично развитой фигуры Головина. Мощь досталась ему от предков, а о гармоничной прокачке позаботилась Медискин. Всеволод ещё отказывался, думая, что это лишнее, но Дама показала ему предполагаемый результат и он согласился. Позже ни разу не пожалел.

Вот и сейчас, довольный произведённым эффектом, Всеволод переоделся — и настроение у него испортилось. Костюм сидел на нём как с чужого плеча: в талии было свободно; в плечах тесно; рукава и длина брючин на грани допустимого.

— Прямо хоть не выходи из дома! — с досадой воскликнул он, но князя нельзя было заставлять ждать.

Поэтому Головин прихватил с собой парочку энергонакопителей, которые можно было заряжать на солнце или собственной энергией, и спустился. Их ему изготовили в отделе медицинского протезирования по запросу городского Искина, когда Всеволод попросил что-нибудь придумать для подзарядки Ольгиного планшета. К сожалению подарки, собранные Головиным для князя и императора, остались в ином мире. Наруч с функциями планшета Всеволод решил пока никому не показывать, как и иномирное оружие.

Спустившись вниз, Всеволод наткнулся на злорадный взгляд гонца, заметившего несуразно сидящий на нём костюм.

— Мы можем заехать в отдел готового платья, и я переоденусь, — сухо предложил Головин.

— Нет, ваше превосходительство! Не стоит заставлять его сиятельство ждать.

Во время поездки никто не проронил ни слова. Советник ехал, поглядывая по сторонам. В столице чувствовалось напряжение. И если, проезжая по центральному проспекту казалось, что всё по-прежнему, то малые улочки были безлюдны или виднелись следы противостояний. С тварями ли или с митингующими людьми, непонятно. Кое-где ещё не замыли кровь — и это были первые звоночки грядущего хаоса…

Окна в особняке Ошкина были плотно закрыты шторами, и это означало, что князь вывез свою семью в безопасное место. Головину очень хотелось бросить в лицо князя упрёк, что сегодняшнего печального положения дел можно было избежать. Он ещё год назад подавал отчет о том, к чему приведёт замалчивание и игнорирование проблемы с прорывами, но князь лишь отмахнулся, а в ведомстве, куда был приписан Всеволод, руководство даже не стало читать его прогноз.

Князя тогда больше волновало, что подарить супруге на день солнцестояния, а не возможное приближение катастрофы. Зато теперь княгиня будет наряжаться для коров в деревне. Глаза советника весело сверкнули, а мысли вновь вернулись к Ольге Дмитриевне. Он подумал, что ей понравилась бы жизнь вдали от города. Уж она бы там не заскучала!

— Всеволод Аристархович, прошу вас, — секретарь князя не сумел скрыть удивления, увидев помолодевшего чиновника, но о вежливости не забыл.

Он выверенным наклоном головы поприветствовал гостя и проводил до дверей кабинета. У Ошкина в этом особняке их было несколько. В каждом князь употреблял какой-то один напиток и интерьер соответствовал ему. Там, где его светлость пил кофе стояли низкие столики, окруженные подушками; а где царствовали ореховые настойки в интерьере преобладала массивная дубовая мебель. Кабинет, в котором князь пил стоялые меды, был светлым, легким и, пожалуй, самым подходящих для работы.

Впервые Головин шёл и думал, как низко летает князь. Такой величавый и хищный, а в небеса никогда не поднимался. Круг его интересов всегда вертелся вокруг него самого же.

Всеволод не принижал Ошкина. Он не раз убеждался, что князь умён, хитёр, беспощаден и прочее, но всю жизнь занимается укреплением собственного положения. Даже если он что-то сделал полезное, за что его можно было бы помянуть добрым словом, то это был вынужденный шаг, рассчитанный на получение преференций. Вся карьера князя зиждилась на бесконечной борьбе за право влиять на императора наравне со светлейшими князьями.

Советник остановился. Он никогда не обманывался на счёт князя и его устраивало, что Ошкин включил его в число полезных людей. Князь умел ценить людской ресурс, который оправдывал его ожидания. Благодаря ему Головин продвигался по служебной лестнице. Вот только с каждым шагом наверх самостоятельности у него становилось всё меньше и меньше.

— Всеволод Аристархович? — обратился секретарь, недоумевая причиной остановки.

— Что? Да-да, прошу прощения… идёмте.

— Вас ждут, — пригласил секретарь, когда слуга распахнул двери.

— Ба! — раздался возглас князя. — Всеволод Аристархович? Ты ли это? Поверить не могу! Дай-ка я на тебя посмотрю!

Ошкин, демонстрируя дружелюбие, обхватил Головина за плечи и действительно принялся рассматривать его. Отпустил, отошёл на пару шагов и потрясённо покачал головой: — Признаться, до последнего не верил, что такое возможно.

Головин позволил себе чуть приподнять бровь.

— Да, знаю, что ты никогда ничего не приукрашиваешь, но, когда дело касается той мещаночки… — князь замялся, не желая оскорбить нужного ему человека. — А оно вот как, — закончил он, предлагая садиться. — Ну, рассказывай! Как ты решился идти в Мёртвый мир и почему мне ничего не сказал?

Головин коротко обрисовал ситуацию, в которой князь сам пришёл к выводу, что его человек не мог не воспользовался оказией.

— Понимаю, понимаю, но всё же надо было дать знать, — пожурил он Всеволода. — А у нас тут боги знают, что творится! Вместо охоты на тварей все бросились ловить жрецов, умеющих открывать порталы. У этих стервецов в храмах только боги ведают, что творится. Одни до исступления кричат, что нельзя открывать порталы, и появление тварей всего лишь первый сигнал об опасности; другие верят, что ведут землян к новой жизни и, не жалея, себя торят тропы.

— Ведут нас к новой жизни?

— Да! Представляешь, у них завёлся мессия! Они зовут его Великий Проводник! Он научил их открывать дверь в другой мир и обещал, что потом все миры будут открыты для них. Пока мы диву давались открытию электричества и восхищались попытками энтузиастов летать, служители богов познавали законы мироздания!

— Интересно, — Головин подался вперёд.

— Сейчас меж храмами и внутри храмов разлад. Поначалу Великий Проводник всех очаровал своим учением, но потом жрецы Древобога и Матери-Сыры-Земли засомневались в пользе открытия проходов в иной мир и заняли выжидательную позицию. Зато Семаргловы вестники и Перуновы воины развернулись по всей империи, они даже среди шаманов разных народов умудрились устроить раскол. А мы знать не знали, что уже не один год среди жрецов идет тихая смута. Зато, когда появилась твоя иномирянка, то там всё так забурлило! Ох, забурлило! — хохотнул князь.

— Так что про мироздание?

— Ай, да чушь всё это! Их мессия сказал, что Земля не одна во Вселенной и научил открывать дверь в один из миров.

— Мы никогда не думали, что единственные, — пожал плечами Всеволод. — И в преданиях остались свидетельства о хождении героев в нижний или верхний мир.

— Так то герои шастали туда-сюда, а Великий, прости меня Перун, — князь осенил себя обережным знаком, — научил открывать проход не одну сотню жрецов! Пока мы тут в ус не дули, он создал целые школы, где растил Привратников.

— Но какова цель? Зачем он это делал?

— Вот! Ты всегда зришь в корень! — князь шутливо погрозил пальцем. — Тебя не обманешь красивыми словами о мирах и звёздах. Ну так слушай! Он обещал жречеству вернуть силу, которая была у нас когда-то давным-давно.

— Силу, — задумчиво повторил Головин.

— Да. Согласись, это заманчивое предложение. На Земле вновь появились бы чудо-богатыри, кудесники и чародеи! Как ты понимаешь, первыми освоили бы эту силу храмовые воины и мудрейшие, а остальные… даже не знаю.

— Вряд ли Перуновы служители планировали делиться с кем-то силой, — иронично заметил Всеволод. — Да и другие не расщедрились бы.

— Ну почему же, жрицы Матери-Сыры-Земли разрешили бы бесприданницам-дворянкам учиться волшебству, — хмыкнул князь, но в свете того, что до этого он поведал, как оттерли жриц от проекта обретения силы, всё это было как насмешка.

Головин понял, что отвлекся на разборки между храмами, не разобравшись в главном.

— Ваше сиятельство, что же получается? Проводник всех уверил, что через порталы на Землю должна просочиться сила? И чем больше открыто проходов, тем быстрее идёт процесс?

— Ну да, — пожал плечами князь. — Не спрашивай меня, как это происходит. Я ничего не понял.

— И всё же?

— Ты зануда, Всеволод Аристархович! Ну хорошо. Там не простое перетекание воздуха из одного места в другое. Через порталы к нам попадают нити, ростки, семена… называй как хочешь, потому что мы не видим их, но они к нам уже попали и проросли, размножились, начали насыщать эфир собою. Как ты понимаешь, на это требуется время, но его можно сократить, если чаще открывать порталы. Я поначалу думал, что всё это чушь! Но… — князь развёл руки, демонстрируя, что ошибся и признаёт свою неправоту.

— Верховные жрецы приняли очень ответственное решение за всех нас, — произнес Головин. — И что теперь? Жрецы больше не верят в насыщение эфира невидимой силой?

— Верят, — уклончиво протянул князь. — Верховные чувствуют происходящие изменения и фиксируют их, но благодаря экспедиции Орлова стало известно, что дивный дар можно получить, пройдя в портал и убив одну из тварей. Согласись, что это в корне меняет слова Великого. Он не мог об этом не знать, но молчал, предпочитая кормить жрецов крохами силы со своих рук и заставляя открывать порталы!

— Соглашусь.

Князь поднялся и, важно вышагивая по кабинету, произнёс:

— Мёртвый мир оказался к нам неприветлив и воздух там тяжёл. Но дары, которые нас там ждут, бесценны! Вот и я собираю отряд, чтобы пойти туда. Сомневался, конечно, но увидел тебя — и сомнения прочь! — Ошкин хлопнул по столу ладонью. — Хочу быть таким же молодым! — он улыбнулся, демонстрируя дружелюбно-шутливое настроение. — Как думаешь, получится у меня?

— У вас есть вся информация, так что не может не получиться, — осторожно ответил Головин.

— Верно. Я тут на досуге перечитал все твои старые записи насчёт Мёртвого мира и всю ночь читал последний твой доклад, но раз ты вернулся, то теперь всё проще. Пойдешь вместе со мной!

— Ваше сиятельство, раз надо, то пойду, — оправдал ожидания князя Всеволод.

— Вот и отлично! — Ошкин хлопнул советника по плечу.

— Только до ухода я хотел бы жениться, — твердо произнёс советник.

— Та-а-ак! — Ошкин был удивлён. — Ишь, шустрый какой! Не ожидал от тебя. На ком же? Хотя, погоди, дай я сам догадаюсь. Уж не та ли штучка иномирная тебя охомутала? — князь нахмурился, всем своим видом давая понять, что не одобряет выбора, но видя, что Головин упрямо поджал губы, вернулся к дружескому тону: — Так на что она тебе? Девица ж с тебя ростом! Ты у меня теперь красавец! Смотри, какой видный стал! Любая знатная девушка за тебя пойдёт. Сам сватом пойду! — воодушевленно закончил Ошкин.

— Угадали, ваше сиятельство. Моя избранница госпожа Образцова.

— Головин! Ты это брось! — князь всё ещё шутливо погрозил пальцем. — Или не услышал меня? — тон Ошкина предупреждающе похолодел.

— Услышал, но другой мне не надо, — Всеволод вытянулся в струнку и уставился в окно, стараясь не смотреть князю в глаза.

— Не надо, говоришь? — Ошкин нехорошо прищурился. — А то, что общество тебя осудит и тёплое место на службе попросит освободить, это тебя не пугает? — угрожающе предупредил он.

— Если вы поддержите, то не посмеют, — прямо и по мнению его сиятельства дерзко, ответил советник.

— Нет, не поддержу! — нахмурился князь. — Бери её в любовницы, а жену я тебе другую найду.

Его сиятельство изъявил свою волю прямо, твёрдо и без намёка на обсуждение. Он был уверен, что Головин понял его, но вдруг услышал:

— И всё же я настаиваю!

Князь открыл рот, чтобы повторить отказ, однако Всеволод чуть развернул корпус, поймал взгляд своего покровителя — и тот не смог произнести ни слова. У него потемнело в глазах, закружилась голова, а потом всё стало ясно — мысли упорядочились, и Ошкин добродушно произнёс:

— А почему бы и нет! Госпожа Образцова — видная женщина и к тебе ластится. Может, она и не мещанка вовсе. Анчутка знает, как там у иномирян устроено? Орлов уже всем доказал, что первостатейный болван, а запись о ней сделана с его слов.

— Все верно, ваше сиятельство, — кивнул Головин, не отрывая взгляда от князя. — А что насчет моего участия в походе?

— Ну какой поход, когда у тебя свадьба? Без тебя схожу, — отмахнулся Ошкин.

— Мудрое решение, — похвалил его советник.

— Что-то ты побледнел, Всеволод Аристархович. Иди домой, дорогой. Засиделись мы с тобой, а у меня много дел. Государственных! — князь многозначительно поднял вверх указательный палец, а потом шутливо указал на кубок со стоялым медом.

Головин тяжело поднялся, поклонился. Его взгляд упёрся в ту папку, которую утром забрал гонец. Всеволод взял ее, привычным движением пихнул под мышку и медленно вышел. Князь продолжал стоять и благожелательно улыбаться, а Головину казалось, что стены накренились и пол уходит из-под ног. Он рукой нащупал стену и, ориентируясь на неё, сделал шаг, другой.

Воздействовать на князя было трудно, но Всеволод пробился сквозь княжью волю. Теперь он знал разницу между открытостью, какой по отношению к нему была Ольга, и скрытностью.

Если бы Всеволод не ощутил истинное отношение к нему князя, то вряд ли он смог бы так хладнокровно воздействовать. Но оказалось, что за дружеской беседой князь прятал гнев за самовольный уход в Мёртвый мир. Он собирался наказать его, подставив в делах. Успешное возвращение лишь усилило княжье недовольство, а Всеволод осмелился просить одобрения на брак с Ольгой, вызвав чувство брезгливости.

Головин и раньше не обольщался княжьим расположением, но ему хватало логичности в поступках покровителя. А сейчас этого мало.

Он медленно спустился по роскошной лестнице, оглянулся и… мысленно попрощался с князем. Вернётся тот из похода или нет, Головину без разницы. Он теперь сам по себе! Главное, чтобы Олюшка не отказала ему от дома, узнав про потерю покровителя.