Глава 13. Искорки напоминают о себе

— Сударыня, Артемий Борисович желает вас видеть! — настаивал мужчина, раздраженный тем, что ему приходится любезничать с непонятной женщиной, проживающей в неказистом казенном домишке.

Ольга хмуро взирала на него, пытаясь понять, чего ей ждать от приглашения. Посыльный Барсова был строг, даже надменен, но при этом обратился к ней «сударыня». Впрочем, она посещала салон в сопровождении унтера и, видимо, это придало ей веса в глазах владельца ювелирного дома.

Ольге не нравилось, что каждый пытается определить в ней принадлежность к сословию. Она не жаждала получить незаслуженного уважения, какое получали титулованные дворяне, но и снисходительно-небрежного отношения не хотела терпеть. И все же эту сословную канитель приходилось учитывать, если она собиралась жить среди людей.

— Не знаю никакого Артемия Борисовича, — изводила Ольга посланца, наказывая его за надменность.

— Я же вам говорил, Барсов Артемий Борисович! Владелец нижегородского салона Барсовых, — терпеливо повторил посланник, но его красноречивый взгляд выдавал, как ему неприятно исполнять волю нанимателя, и это раззадоривало Ольгу:

— Ах, Барсов! Так тот приятный мужчина был сам Артемий Борисович? Как мило! А я ведь сразу подумала, что он не простой человек. У него такой пронизывающий взгляд, твёрдые руки и манера общения такая… — она показательно задумалась и растерянно улыбнулась, словно прося прощения за то, что не может должным образом воспеть достоинства Барсова.

— Сударыня, так вы едете со мной? — нетерпеливо спросил посланник.

— Куда?! Как я могу? — воскликнула она, сбивая его с толка.

— Я же вам объяснил, что Артемий Борисович…

— Ах, какой вы непонятливый! У меня нет нужды видеть столь замечательного мужчину.

— Зато у него… — прорычал посланник.

— Нет, нет, не просите! Я обещала другому… впрочем, вас это не касается, — Ольга замахала руками, прогоняя настойчивого гостя. Она была довольна, что потрепала ему нервы и подала сигнал его хозяину, что якобы более не заинтересована в его салоне.

— Артемию Борисовичу нет дела до ваших обещаний! — закипал мужчина.

— А вот это напрасно, — покачала она головой, подходя к вазочке, где до сих пор лежала заряженная энергией подвеска с топазом. Ольга взяла её в руки, поднесла под лучи яркого осеннего солнца — и камень вспыхнул множеством лучиков. — Моими украшениями заинтересовалась академия наук и персоны, чьих имен я не могу назвать, — чопорно произнесла она, пряча подвеску и обиженно отворачиваясь, давая понять, что аудиенция окончена.

Посланник, потрясенный увиденным, совсем другим взглядом посмотрел на неё. Но тут подошел Васильчиков, грозно кашлянул и вынудил уйти его, предупреждая, что барыня находится под присмотром особой императорской службы. Глаза посланника округлились, и он сдавленно спросил:

— Так её камни правда оттуда?

Унтер сделал свирепое лицо.

— А, понимаю, понимаю, — забормотал человек Барсова и поспешил на выход.

Демьян проводил его до калитки, а по возвращении спросил:

— Почему вы отказались с ним ехать?

— Цену набиваю, — вздохнула Ольга. — Советник пообещал службу, но когда она ещё будет… Из-за его отъезда вопрос жалования повис на неопределенное время, которое мне надо продержаться. И самое смешное, что к его приезду я должна выглядеть дамой, которая не нуждается в работе.

— Зачем?

— Затем, чтобы мне предложили не меньше ста рублей в месяц, а лучше двести.

— Эка вы хватили!

— К сожалению, не думаю, что моя служба продлится долго, — уныло пояснила Ольга. — И надо понимать, что другого консультанта по двум мирам у Головина нет, так можно ещё больше просить, но...

Она постеснялась сказать унтеру, что не хочет подводить Всеволода Аристарховича. Он мог счесть её наивной и жадной, а ей этого не хотелось бы.

Васильчиков же крепко задумался о методах ведения переговоров барыней, а слушавшая разговор Настасья согласно покивала и махнула рукой в сторону отложенного шитья. Ольга намёк поняла и села кроить жилетку, но в дом вновь пожаловал гость. На этот раз прибежал мальчишка из редакции, он передал записку с предложением немедля прийти и обговорить дальнейшее сотрудничество.

Настасья восторженно захлопала глазами, закрывая себе рот ладошкой.

— Пойдёте? — спросил Ольгу унтер. Она в ответ состроила задумчивое лицо, но после весело мотнула головой:

— Выжду немного, — пояснила она и, мурлыча себе под нос несуразные тру-ля-ля и ла-ла-ла, вернулась к шитью.

Все приготовились ждать ответа от Барсова и из газеты, но до обеда больше никто не пришел и после никого не дождались. Ольга начала нервничать, хотя Васильчиковым уверено заявляла, что визитеры появятся завтра.

Дошив жилетку, она вышла в сад и принялась экспериментировать с родником. Ей хотелось учудить какое-нибудь волшебство, но всё, что она сумела, это ощутить глубину залегания подземных вод.

— Завтра колодезник придёт, так что будет у нас второй колодец, — сообщил ей старик, вышедший посмотреть на её колдунство.

Ольга одобрительно кивнула, сказав, что поднятый на поверхность родник превосходит качеством воду в старом колодце, и вернулась в дом. Немного подержала в руках связку бус, стараясь вложить в них накопившуюся энергию. Временами ей казалось, что она улавливает момент передачи, но тут же сомневалась. Вроде бы бусины стали ярче, а может, Оля выдавала желаемое за действительное. Во всяком случае такого же сияния как у топаза в других камешках не удалось повторить.

Из всего этого Ольга делала вывод, что если она маг, то слабенький. Накопила в себе запредельное количество энергии, бесконтрольно сбросила и теперь сидит пустая. Однако даже такой уровень обретения магии повлиял на здоровье и придал внешности заметную свежесть, свойственную только юным. Это был приятный побочный эффект.

Все собирались ужинать, когда в окошко кто-то постучал. Демьян и его отец напряглись.

— Батя, я калитку запер.

— А пёс?

— Так ты сам говорил, что кобелёк ещё не обжился.

— Но голос-то подать должен был? — заворчал дед.

Первыми в себя пришли дети и прилипли к окну, чтобы разглядеть того, кто прячется в темноте.

— Куда? — рявкнул старик. — А ну, брысь за печь!

В окошко вновь кто-то поскребся и срывающимся голосом жалобно воззвал:

— Демьян, друже, открой! Спаси, Перуна ради, не дай сгинуть!

Унтер вышел во двор и вскоре привёл в дом Кабанова.

— Михаил? — воскликнула Ольга, давая дорогу унтеру. В её мире сказали бы, что он расхристанный.

— Миха, ты же должен быть в казарме! — помогая снять разодранный китель, недоумевал Демьян.

— После допроса дали погулять, — вздохнул Кабанов, смотря виноватым взглядом на Образцову. — Ольга Дмитриевна, не прогоняйте меня, — взмолился он. — Я бы никогда… я бы не пришёл, но чудные дела со мной произошли, а вы… если не вы, то никто!

— Михаил, я ничего не поняла, но вы проходите. Умойтесь, переоденьтесь… — Ольга обернулась к жене Демьяна. — Настя! У тебя есть что на смену Михаилу Дмитриевичу?

— В домашнее облачу, а к утру его форму починю, — засуетилась женщина, прогоняя любопытствующих детей.

Дед молча за всеми наблюдал, но когда Кабанов умылся и вышел переодетым в чистое, то сел за стол по правую руку от Ольги. Она за это время по-новой собрала еды на стол. Немного капусты, солёных огурцов, черемши и остатки мяса. Ничего более не нашлось. У Настасьи пока что не было места для хранения большого разнообразия продуктов. Дед взялся обновить погреб, но там работы оказалось больше, чем он думал.

— Ой, барыня, да я бы сама, — пролепетала освободившаяся Настя, но все уже садились за стол, и она убежала на кухню жарить яичницу для гостя.

— Рассказывайте, Михаил, что случилось с вами, — мягко, учитывая испуганно-растерянное состояние Кабанова, попросила Ольга.

— Да рассказывать нечего, — обречённо вздохнув, начал унтер. — Офицеры нас на доклад затаскали к разным лицам. Всем интересно, что мы видели. Жрецы опять же насели. Я говорил всё как на духу. Мне скрывать нечего. Да только так получилось, что ничегошеньки они не узнали.

— В смысле? — не поняла Ольга.

— Говорить от себя нам не дали, — Кабанов дёрнул головой в сторону Васильчикова. — Демьян подтвердит, что нашу простую речь никому слушать неохота, поэтому от нас требовали отвечать на вопросы и только. Ну я и отвечал.

Ольга осуждающе качнула головой, но уточнять ситуацию не стала, чтобы не нервировать Кабанова. По нему было видно, что он обижен на начальство. Видно сильно хотелось поделиться впечатлениями, а не спросили.

— Так вот, потаскали нас к разным… — унтер замялся, подбирая слово, но видно в голову лезли одни ругательства. — …Поспрашивали. Всё записали. Дали три рубля и выходной. Мы с ребятами хотели вместе идти, да только Полозова припрягли в помощь к писарю, Ежова наказали внеурочным дежурством. Ну, я и пошёл один.

— Яишенка готова! — влетела в гостиную Настасья.

Шкворчащий жир вызвал у Ольги в памяти картинки с канцерогенами, но мужчины оживились, как будто только что не ужинали. На какое-то время все увлеклись едой, но досталось всем помаленьку и разговор вскоре продолжился.

— Выпил немного. Без компании оно не идёт, а сажать за стол с собой всяких… — лицо Кабанова исказилось неприязнью, но он рвано вздохнул, и наконец перешел к сути: — Собрался уходить, а меня пьяницы цеплять начали. Я не дурак, чтобы связываться с дурными, но мне преградили дорогу.

— Тебе? — удивился Демьян, окидывая показательным взглядом фигуру здоровяка. Тот мрачно кивнул.

— Я легонько толкнул, — выдавил из себя Кабанов и замолчал.

— Да говори уже, титька тараканья! — не выдержал дед. — Хватит сопли жевать!

— Я и говорю, легонько толкнул, а он в стену улетел. Они все накинулись на меня, а я даже ударить толком не могу, потому как они все словно куклы тряпичные стали. Пальцем ткнёшь, а уже дырка. Озверели, стали кидаться в меня скамьями, да только форму попортили, а я об одном тогда думал, как силу сдержать, чтобы не поубивать их всех. Да только не уверен, что…

— Та-а-ак, ещё один, — многозначительно протянул дед Порфирий.

— Михаил, а сейчас как вы себя чувствуете? — спросила Ольга. — Сможете явить нам силу или устали?

Кабанов пожал плечами и только спросил:

— А как явить? Не хочется мне никого бить.

— Идёмте во двор и попробуйте сломать толстые ветки.

Все высыпали во двор, посветили лампой на спиленные днём ветви старых деревьев — и уставились на унтера в ожидании. Он с легкостью сломал одну, потом выбрал потолще — и её чуть ли не двумя пальцами переломил.

Ольга подняла с земли веточку и кинула её Кабанову:

— Ловите!

Он не сразу отреагировал, нелепо взмахнул рукой, но веточка уже упала.

— Ясно, скорость не добавилась, — констатировала для Васильчиков она.

— Ольга Дмитриевна, скажите, что со мной? — взмолился Кабанов.

— Идемте в дом, Михаил, — поёживаясь от холода, попросила она и там уже начала расспрос :

— Кабанов вспоминайте, у каких тварей вы видели искорки после того, как убили их.

— Искорки? Да я не… а впрочем, вроде бы… хм.

— Ну же, ведь было что-то?

— Там было такое существо, я его огнём, как вы учили, а потом уж ломиком измочалил.

— На кого похоже было то существо?

— Ни на кого, потому и наскочил на него. Лежит сбоку огромный валун. Я удивился, потому что улицы же чистые были. Подошел, а он как раззявит пасть! Ну я и…

— А потом? Когда расправились с ним?

— Он в пыль рассыпался, а вместо него закрутился вихрь из блестящих огоньков. Я шарахнулся в сторону, а эта дрянь ко мне и прямо в грудь влетела. Испугался я, потому никому не доложил, — смущённо признался унтер. — А потом в лечебной ванне лежал и вы сказали, что я здоров, как огурчик.

— А теперь, значит, в вас появилась недюжинная сила, — подытожила Ольга.

— Недюжинная сила, — как завороженный повторил Кабанов и наконец-то из его глаз ушло затравленное выражение. — Вы знаете, что произошло со мной, — понял он.

Ольге хотелось сказать, что понятия не имеет, что с ними всеми происходит, но вместо этого уверено кивнула:

— К вам перешла сила другого существа.

— Я думал, что это сказки.

— Что? — не поняла Ольга.

— Я говорю, что раньше старались выйти на бой с сильным воином, чтобы с победой получить его дух.

— Да? Ну-у, значит вы понимаете суть, — согласилась она.

Кабанов кивнул, но потом замотал головой и вопросительно уставился на Образцову.

— Поясню, как понимаю сама, — ответила Ольга, принимая у Настасьи чай. — В Мёртвый мир попадают твари из множества миров. Мы с вами видели разных, но теперь можно сказать, что они отличаются друг от друга не только видом, но наличием искр. Эти искры освобождаются из их тел и через несколько секунд развеиваются сами собой.

— Как же развеиваются, если они полетели прямо на меня?

— Да, теперь мы знаем, что некоторые искры не хотят пропадать, а устремляются к победителю или первому попавшему в их поле видимости.

Кабанов удовлетворенно кивнул. С ним именно так получилось.

— Искры — это… — Ольга покрутила ладонью, но подходящие слова никак не находились, чтобы выразить то толкование, что сложилось у нее самой, и она начала по-другому. — Искры передают своему новому носителю часть возможностей прошлого хозяина. Вы получили наследство, которое либо приумножите, либо загубите.

— А что делать, что не загубить?

— Пользоваться даром, и как можно чаще.

— Но, если это наследство, то вдруг я его бездарно растрачу?

— Михаил, давайте по-другому скажу: вы получили в наследство талант. Так понятнее?

Кабанов смущенно кивнул.

— Любой талант необходимо развивать, но для этого не обязательно громить питейные заведения.

— Да я не… — унтер чуть не задохнулся от несправедливого обвинения.

— Вам необходимо приучать своё тело к новой силе. Ваши мышцы и кости должны быть тренированы, иначе вы сами себя угробите. А потому пробуйте создавать вокруг себя силовое поле или выплескивать энергию в заданном направлении в виде сгустка.

— Ничего не понял!

На Ольгу уставились в недоумении три пары глаз.

— Эх, вам бы почитать книжки из моего мира! Там столько всего придумано, — с досадой воскликнула она.

— Вот что, соколики, — обратился к мужчинам старик. — Дело к ночи, а мы ничего не решили. Мишка, тебе когда в казарму вернуться надо?

— Могу к утру.

— Это хорошо, значит, не дезертир. А то, что накуролесил, то конечно, плохо, но армия тебя не выдаст.

— Палками накормят, — вздохнул Кабанов.

— Без Орлова тебя не посмеют бить, а он нескоро здесь появится, — возразил Демьян, а потом пристально посмотрел на приятеля и предложил: — Хочешь, похлопочу за тебя и заберу своим помощником?

Кабанов исподлобья глянул на товарища и резко мотнул головой.

— Не, пусть бьют. Переживу.

— Ну, как знаешь.

— Я жилы рвал, чтобы выбиться в унтеры, а ты меня в помощники, — запальчиво воскликнул Кабанов и ударил кулаком по столу. Столешница подпрыгнула и рассыпалась на кусочки.

— Сучий потрох! — завопил старик, едва успев защитить глаза от летящих деревяшек.

— Ай! — воскликнула Ольга, внезапно очутившись в коридоре за спиной Демьяна. Она даже испугаться не успела, настолько быстро Васильчиков её подхватил и перенёс подальше.

— Простите, — бухнулся на колени Кабанов и закрыв лицо руками, зарыдал.

Все были ошеломлены произошедшим.

— Это нервы, — выдохнула Ольга и поплелась за водой.

Она ранее всё удивлялась, как хорошо держатся её новые знакомые. В чём-то тупят, но старательно осваивают всю ту науку, что она им преподавала для выживания. По возвращении их всех затаскали по начальству, которое подчас не знало, как относиться к возвращенцам. А теперь ещё новые способности, с которыми надо учиться жить. Ольга потянулась к кувшину с водой, а вода поднялась ей навстречу.

— Вот о чём я говорю, — пробормотала она, отпрянув от воды. Та чуть покачалась над кувшином и беспомощно пролилась на пол. Ольга постояла, потом простерла над пролитой водой руки, но та более не шевельнулась. Пришлось идти за тряпкой.

— И как развивать свой дар? — спросила она, заглядывая в кувшин. Ответа не было.

Кое-как все утихомирились: мужчины сами разобрались со своими переживаниями; Ольга устроилась рядом с Настасьей возле лампы. Она думала немного порукодельничать перед сном, но никак не могла успокоиться.

— Ольга Дмитриевна, оставьте шитьё, — посоветовала Настя. — Лучше расскажите что-нибудь.

Ольга распорола сделанные неказистые стежки и сложила всё в корзинку.

— Насть, тебе муж говорил, что думает взять тебя в Мёртвый мир?

— Говорил, — вздохнула женщина. — Только боюсь я.

— Да, там страшно, — согласилась Оля.

— Я не чудовищ боюсь, а того, что мужа подведу и его из-за меня убьют.

Ольга не стала убеждать, что этого не случится. Она сидела, смотрела на огонёк в лампе, а потом начала пересказывать Настасье книжку о попаданке в прошлое. Ольга постоянно делала вид, что задумалась, побуждая Настасью подсказывать, как современница могла бы устроиться в деревеньке трехсотлетней давности. Обе увлеклись деталями и разошлись глухой ночью, потирая усталые глаза, а мужчины вышли на крыльцо и долго ещё сидели при свете звёзд, делясь чем-то своим, сокровенным.