Глава 14. Беспечные будни
Утром Ольга не слышала, как ушёл Кабанов. Зато после завтрака видела, как Демьян собрался в казарму, чтобы проведать своих товарищей.
—Что? Мой в казарму намылился? — входя в дом, спросил дед Порфирий.
— Думаю, что беспокоится из-за Кабанова. О его неслыханной силе пока лучше помолчать, но боюсь, что слухи уже пошли.
— И как Дёмка повлияет на это? — ворчливо заметил старик, не одобряя уход сына. — Уж коль приставили его к тебе, то исполнял бы в точности. Он здесь на посту, а не на постое! — рассердился Порфирий
Ольга никак не прокомментировала уход унтера. Она привыкла полагаться только на себя и даже не думала расслабляться. Конечно, рядом с Демьяном было спокойнее, но ей хватало, что она среди людей. Присутствие самого деда и Настасьи с детьми напрочь изгнало чувство одиночества.
— Разумею так, — продолжил дед, — что сегодня надо ждать визитеров от Барсова и из газеты.
Оля встрепенулась, кивнула, не подавая вида, что волнуется за итог этих встреч.
— Я побуду при тебе. Присяду в уголочке, сделаю вид, что чиню сети.
— Сети? — Она улыбнулась, испытывая благодарность к старику за его порыв поддержать ее. — Откуда они у нас? Уместно ли их тащить в гостиную?
— Ну не дрова же мне тут колоть? — удивился её непонятливости старик и демонстративно обвел взглядом гостиную.
Оля хмыкнула и тоже огляделась. Ее взгляд остановился на буфете, где кроме вышитых салфеток и стопки тарелок ничего не было. Но это навело ее на мысль и щелкнув пальцами, она предложила:
— Возьмёте тряпочку и будете делать вид, что натираете вилки с ложками.
Порфирий удивленно посмотрел на неё, потом нахмурился, но махнул рукой:
— А и ладно! Пусть за дурака примут, всё одно из вежливости ничего не скажут.
— Не примут за дурака, — удивилась его реакции Оля. — Столовым приборам из мельхиора именно так и придают блеск.
— Так у нас-то деревянные.
Ольга разочарованно посмотрела на стол. Она была уверена, что Настасья ещё не разобралась с доставшимся ей хозяйством, поэтому кладет на стол деревянные приборы, а оказывается других нет и не будет. И мельхиор, наверное, ещё не изобретен…
— Чайку? — спросила Ольга. — Чего-то не напилась я завтраком.
— Можно, — чинно кивнул Порфирий. — Из-за лечебных трав сильно потеть стал, так пить всё время хочется.
Настасью звать не стали. Сами взяли чайник с плиты, расставили чашки, вернули на стол утреннюю корзинку с белым хлебом.
— Медку бы, — помечтала Ольга, представляя, как на подсушенной булке замрет солнечная капелька меда.
— То в воскресенье надо на рынок идти.
— А сегодня какой день?
— Среда.
Ольга обрадовалась. Ей вдруг подумалось, что дни недели тут по-другому называются, но нет. Она собралась поспрашивать про жрецов, но во дворе зашёлся лаем молодой пёс.
— О, лохматый службу блюдёт! — уважительно произнёс Порфирий и поспешил открывать калитку.
Ольга торопливо навела порядок на столе и сбегала за украшениями. Красивой шкатулки у нее не было, и пришлось все выложить на стол. Успела накрыть салфеткой и отойти, принимая важную позу. В окно она увидела самого Барсова. На взгляд Оли он выглядел старомодно, но представительно. На нём было пальто с воротником из короткого меха, шапка-пирожок и лакированные ботинки.
— Фу-ты ну-ты, модник! — усмехнулась она.
— Ольга Дмитриевна, а я к вам! — радостно сообщил он с порога.
— Артемий Борисович, — вежливо улыбнулась она ему.
— Ага, узнавали обо мне? — ещё больше обрадовался Барсов.
— Так же, как и вы обо мне, — провожая в гостиную и предлагая сесть, ответила она.
— А ловко вы с газетой всё провернули, — громогласно похвалил он ее. — У меня отродясь в салоне столько народа не было, как вчера и сегодня.
— Выручка небось подскочила? — не преминула сделать полезный для себя акцент Ольга.
— Не особо, — насмешливо глядя на неё, понимая ее маневр, сообщил Барсов. — Все спрашивают о камнях из Мёртвого мира.
— А их у вас нет, — сочувственно покачивая головой, констатировала она.
— Нет, — развёл он руки и обаятельно улыбнулся.
— И вы пришли договариваться? — Ольга обошла стол и положив на него ладони, чуть подалась вперед.
— Вы проницательны, — повторяя ее жест, Барсов точно так же оперся на стол и чуть наклонился, ожидая следующую реплику от Образцовой. Она же небрежно сдула упавшую на лицо прядку волос и с независимым видом произнесла:
— Я уже сказала вашему человеку, что на мои украшения появился спрос и цена возросла.
— Но я тоже с ценой не обижу и предоставлю экспертное заключение, — Барсов ещё чуть подался вперед. Стол натужно скрипнул, предупреждая, что стар и может не выдержать давления, но всем было не до него. — Согласитесь, дорогие покупки лучше совершать в салоне, а не у частного лица, — настаивал Артемий Борисович.
— Насколько дорогие? — совершенно незаинтересованно приподняв бровь, уточнила Оля.
— У меня с собой десять тысяч! — понизив голос, сообщил ювелир.
Дед Порфирий, незаметно просочившийся в угол, вытаращил глаза, но тут же начал показывать знаки. Ольга ничего не поняла. Она двумя пальцами сдёрнула салфетку, под которыми лежали украшения и взглядом предложила Барсову выбирать.
Глаза Барсова заинтересованно вспыхнули. Он долго и внимательно все изучал, отобрал пару ниток необычной огранки с эффектом сияния. Ольгины усилия не прошли даром и при солнечных лучах камни заиграли в самом выгодном свете. Барсов, поколебавшись, с сомнением произнёс:
— Вот за них дам пять тысяч.
— Приглядитесь, Артемий Борисович, камни словно живые. Они даже в потемках сохраняют внутреннее сияние, а уж как они прекрасны будут при зажжённых свечах!
— Да, есть в них что-то, — отворачиваясь от окна и вглядываясь в выбранные украшения, согласился Барсов. — Но вы дадите гарантию, что завтра их особый блеск не пропадет?
Ольга поморщилась и Барсов с видом профессионала, которого на мякине не проведешь, повторил:
— Пять тысяч, не более. А за остальное тысячу, — он небрежно поворошил оставшиеся нитки бус, заколки и ободок на голову, украшенный разноцветными фианитами.
— Выбирайте три любых украшения за тысячу, а остальное я оставлю себе, — поставила условие Ольга, не желая отдавать все оптом. Тут же засомневалась правильно ли она поступает, но упрямо сжала губы, чтобы не пойти на попятную.
— Но, — Барсов пристально наблюдал за ней и поняв, что Образцова разочарована, перестал давить на нее и дружелюбно спросил: — …если ваши камни будут иметь успех, то могу ли я надеяться, что вы…
— В следующий раз цена для вас поднимется втрое, — вспыхнула она.
— Будет вам злиться! — с улыбкой воскликнул он.
— Артемий Борисович, как только вы сказали, что запланировали потратить десять тысяч на выкуп моих украшений, я эти деньги посчитала своими, более того, вы ещё не начали торг, а я их мысленно потратила.
— Ха! — оживился Барсов, насмешливо качнув головой.
— А вы взяли и урезали сумму! — она обличительно ткнула в него пальцем. — Нельзя так с женщинами поступать!
Барсов рассмеялся и без лишних слов выложил всю сумму, при этом сгребая все украшения.
— Не забудьте дать красивые имена неизвестным камням, — собирая деньги в стопочку, посоветовала довольная Ольга. — Это понравится знатным дамам.
— Хм, возможно, — заворачивая украшения в бархатную тряпочку, Барсов подмигнул ей и откланялся.
Ольга осталась с десятью тысячами рублей и тем самым топазом, принявшим в себя излишки энергии. Все так быстро произошло, что она не успела его показать, но может и к лучшему.
— Огромные деньги, — сурово сдвинув брови, произнёс Порфирий. — Их бы в дело пустить.
— Хорошая мысль, но сейчас придется потратиться на приличный гардероб. А это недешево.
Ольга заметила тяжелый вздох деда, который видимо подумал, что она готова все спустить на тряпки. Чтобы его успокоить, она продолжила рассуждать вслух:
— Все остальные траты определим, когда приедет советник. Если он продолжит заниматься порталами, то нам придется остаться здесь надолго, а если он не вернется, то… будем думать, как жить.
Дед удовлетворенно кивнул. Ему понравилось, что барыня говорит не только за себя, а за всех.
— Деньги спрячь, — напомнил он задумавшейся Ольге.
Она спохватилась и завернула пачку в платок. Теперь у неё была новая забота — приодеться. Тратить на это много денег и времени не хотелось, но внешний вид в этом времени — визитная карточка. Если она не будет достойно одета, то даже в библиотеку не попадёт. А ей жизненно необходимо почитать об устройстве общества, узнать события последних лет и хоть немного ознакомиться с художественной литературой.
— О! У нас ещё один визитер, — довольно сообщил старик и поспешил открыть калитку. Через некоторое время он вернулся один. — Письмо передали.
— Письмо? — Ольга протянула руку. — Из редакции, — пояснила она и принялась читать. — Хм, суть в том, что мне предлагают писать очерки об ином мире.
— Сколько заплатят? — поинтересовался Порфирий.
— Три рубля за лист. Но им нужно поллиста.
— Полтора рубля на дороге не валяются, но ныне мы за бумагу, чернила и чернильницу заплатили двенадцать рублей.
Ольга подошла к окну. В саду все деревья потеряли листочки и только яблоня зеленела. Но молодые листочки ночью померзли и со дня на день опадут. Оле было жаль дерево. А ещё в саду было сыро из-за бьющего родника. Колодезник придёт только через несколько дней, как освободится от других заказов.
— Что-то я уже не уверена, что надо привлекать внимание общественности к порталам, — наконец высказалась Ольга. — Если бы не появившиеся способности, то немного популярности мне не повредило бы, но…
— Вот и хорошо, вот и ладно, — подытожил Порфирий. — А то найдутся люди, которым эта тема будет чрезмерна интересна.
— Жрецы?
— Может и они, но помимо них есть ещё сектанты, верящие в мощь нижнего мира. Есть противоборцы, которым не понравится жёнка с иномирными вещами. Есть собиратели редкостей, и они на всё способны.
— Оф-ф-ф, — надув щёки, выдохнула Ольга. — Об этих я не подумала. Теперь жалею, что затеяла возню с газетой.
— Не затеяла бы, то не продала бы камешки.
Она посмотрела на старика и воспользовавшись случаем, спросила:
— Дед Порфирий, а вы кем раньше были?
— Крестьянином, — буркнул он.
— Э, нет, — покачала она головой. — У вас речь для крестьянина слишком грамотная.
— Эх, барынька! А много ли ты крестьян видела?
— Кроме вас — никого, — смутилась Ольга.
— А судишь.
— И всё-таки, — не отступила она.
— Я был товарищем барчука, — с неохотой произнёс старик. — Его учили, а я рядом сидел. Если барчук ленился, то меня били.
— Какое варварство!
Порфирий на это лишь пожал плечами и продолжил свой рассказ:
— Потом стал не нужен и вернулся в деревню. Ровесники дичились меня, а я родителям помогал устраивать хозяйство по уму. Мы разбогатели, а потом всем крестьянам дали свободу. Сказали: идите, болезные, на всё четыре стороны!
— Так вроде бы хорошо? Свобода же.
— Дом и земля остались у барина, — коротко ответил Порфирий, пряча за немногословностью старую боль.
— Хм, а разве барину люди не нужны на земле? Что ему делать с вашими домами?
— Управляющий снёс всё наши домишки и затеял стройку просторных летних домов для горожан, чтобы они туда приезжали отдыхать и платили.
— А вы в город подались?
— Куда ж ещё? В тот год много людей с голоду померло. До сих пор богов благодарю, что мне удалось Демьянку сберечь. Остальные все… — старик обречённо махнул рукой.
Оля не осмелилась спрашивать, кого похоронил Порфирий. Тихо спросила:
— Что было дальше?
— Император осудил помещиков, которые выгнали своих крестьян из имений. Сказал, что всем нам положено вспомоществование и что скарб с животными нельзя было отнимать.
Порфирий сгорбился. Он и без императора знал, что помещики не имели права обирать всех до нитки, но сила была за ними. Любого, кто пытался отстоять своё имущество били, как вора.
— А сейчас вы сам себе голова, — Ольга попыталась найти хорошее в печальном рассказе Порфирия.
— Слишком велика была цена за свободу, — покачал головой старик. — Сейчас молодежь бегает, ратует за освобождение от нищеты, от суеверий, от мнимых правил, а мне страшно представить, что будет, если они добьются своего. Одни уже добились раскрепощения крестьян, так империя без крестьян осталась, хлеб за границей стала покупать.
— Да уж, — вздохнула Ольга. — У нас вроде бы что-то похожее было, но без таких последствий. Впрочем, местами один в один происходило.
Оба замолчали и так же молча занялись своими делами. В будничных хлопотах пролетел ещё один день. До библиотеки Ольга не дошла. Ей не у кого было спросить про неё, и домашние дела отвлекли. Казалось бы, какие у барыни дела, если Настасья взвалила на себя готовку и уборку, но Ольге не приходилось скучать.
Помимо шитья она занялась разведением цветов. Соседка похвасталась красивой геранью и одарила черенком. Потом другая соседка принесла отросточек бальзамина. Ольга занялась поиском горшков, возилась с землей, а потом пробовала воздействовать на зелёных малышей своим даром.
Соседки же наперебой понесли ей черенки, видя, что у нее легкая рука. Кто-то поделился срезанной на зиму гортензией, кто-то дал веточку фуксии и даже жгучего перца. Неделя пролетела в разговорах о цветах и умении быстро кроить блузы. Вроде бы всё это ерунда, а время отняло.
Ольга наконец-то узнала, где находится библиотека, но поход туда все откладывала. Уютная неторопливая обыденность захватила ее. В какой-то момент Оля поверила, что никому не интересна и что открывающиеся порталы в этом мире не несут особого ущерба.
Волнение первых дней, когда хотелось как можно скорее устроиться, прошло. У неё есть жильё и она не одна. Есть запас денег и это придавало ей спокойной уверенности. Эта Земля втягивала Ольгу в неспешное течение обывательской жизни.
— Демьян, что-то ты ничего не рассказываешь о своём товарище, — как-то спросила она.
— Это о каком же?
— О Кабанове.
— Так его жрец Перуна в храм забрал.
— Как забрал? Разве можно забрать взрослого человека, находящегося на службе?
— Волхв сказал, что Михаил просветленный.
— А ты? Вдруг тебя тоже заберут? Не только я видела, как быстро ты колол дрова.
Демьян присел, собирая щепочки для растопки, сложил их в корзинку.
— В храме Перуна неплохо, — наконец ответил он. — Там учат лучшие воины и дают хорошо оплачиваемую работу.
— Но? Я по вам вижу, что не всё гладко.
— От работы, которую даёт храм, нельзя отказаться.
Ольга непонимающе посмотрела на него, а потом до неё дошло, что жрецы не гнушаются преступать закон. Наверняка поступают по принципу, что если очень хочется, то можно и из честного унтера Кабанова будут лепить храмового пса, нападающего по воле хозяина.
— Предлагал же Михе, чтобы шёл ко мне! — в сердцах воскликнул Демьян. — Так нет же, гордость взыграла, а теперь будет на побегушках.
— С его силой и на побегушках? — попыталась возразить Ольга, но под взглядом Васильчикова сдулась, сказала правду: — Его сделают боевиком.
— Один хрен, — буркнул Демьян. — На кого укажут, на того попрёт буром.
— А остальные ваши товарищи? — перевела тему Оля. — Не спрашивали их об изменениях?
— Полозов хитрый, — повеселел унтер. — Он будет молчать и изворачиваться до последнего. Так что никто ничего про него не узнает. А Ежов осторожный. Руки не сует куда ни попадя, так что вряд ли он вляпался, как мы.
— Странно всё это, — вздохнула Ольга.
— Что?
— Мы вернулись из другого мира, а никому до этого нет дела.
Васильчиков пожал плечами и взялся чистить обувь. Придирчиво осмотрел детские сапожки, потом Настасьины ботинки, а после осторожно взял в руки Ольгины. Уважительно взвесил их на руке и невольно завистливо вздохнул.
— Ольга Дмитриевна, о порталах болтают разное, но это больше по окраине. Быль с небылью перемешана, потому что свидетели редко выживают, а остальным все кажется страшной сказкой.
— Вы не правы, я сама слышала, как в городе обсуждают прорывы.
— Господа всего лишь любопытствуют, с удовольствием строят теории, но всё это на словах. Порталы никогда не открываются в многолюдных местах. Многие вообще считают, что слухи о рвущихся к нам тварях выдумки. Тем более народные освободители кричат на всех углах, что прорывы ни что иное, как императорская придумка, чтобы отвлечь всех от важных проблем.
— Удивительно! Я сама вырвалась с вами из Мёртвого мира, в первые же дни столкнулась с бомбистами, услышала от вас о добровольно-принудительном пленении Кабанова, но при этом не могу избавиться от ощущения, что здесь тишь да гладь. В любой миг по улице может побежать стая тварей, а мы даже о решетках на окнах не задумываемся.
Демьян укоризненно посмотрел на Ольгу, потом на окна и нахмурился. Идея с решётками ему показалась нелепой, но ставни обновить необходимо. Унтер вдруг понял, что непозволительно расслабился. Опасность никуда не делась, а он домашними делами занимается. Всеобщая беспечность оказалась заразительна. Васильчиков решительно поднялся, намереваясь немедленно заняться делами, но Настасья позвала вечерять.
— Пирог ягодный испекла, — похвасталась она.
— Да мы уж давно слюнки глотаем, — подольстился Демьян.
И ещё один день завершился уютным рассказом о деятельной попаданке в мир, где всё подчинялось магии. Ольга потихоньку приучала Настасью и Порфирия к небывалому, накидывая варианты выживания в любых условиях. Это оказалось полезно и для неё самой. А утром следующего дня к дому госпожи Образцовой подъехала коляска. С неё спрыгнул офицер и встретившись с Ольгой, передал повеление от высочайшего лица немедленно следовать в столицу.
— Я жду вас, — безапелляционно произнёс посланник. — Прошу не задерживаться.