Глава 15. Встреча с князем
Ольга беспомощно огляделась, не зная, как реагировать на слова посланника.
— Надо ехать, — вздохнул дед Порфирий.
— Но как? Если я не ошибаюсь, то Таганрог находится на берегу Азовского моря? И сколько туда ехать на лошадях?
— На лошадях долго, а на поезде за три дня доберёшься.
— У вас ходят поезда?
Старик укоризненно посмотрел на Ольгу, а она в который раз подумала, что не знает, как подступиться к знакомству с этой Землей. Конечно, она расспросила об императоре и жрецах, о границах империи, о популярных книгах, о ценах. О книгах никто из Васильчиковых ничего не рассказал, но об остальном поведали.
На этой Земле правящий род не менялся со времен Вадима Храброго. У себя Ольга мало слышала о нём, а здесь Вадиму вывели солидную родословную. О Рюрике Васильчиковы ничего не слышали, как и о Романовых.
Про богов дед Порфирий рассказывал много и с удовольствием. Сам он поклонялся Хорсу, считая солнце основой жизни. Воины выбирали Перуна, крестьяне Велеса, а женщины Мокошь. Все почитали Мать-сыру-землю, но были и профессиональные предпочтения. Кузнецам был близок Сварог, морякам Стрибог, а почтальоны выбрали загадочного Семаргла. К остальным религиям власть относилась равнодушно, и это было прекрасно — иноверцев не зажимали в продвижении по службе, не ограничивали в гражданских правах, но миссионерствовать не разрешали.
О границах Демьян рассказал в общих чертах, но Ольга поняла, что империя огромна и состоит из разных народов. Ну, а цены разнились в зависимости от местности. Еда везде стоила копейки, одежда подороже, а дом можно найти на любой кошелёк. За любые удобства строители или хозяева брали дорого, как и купцы за привозной товар.
Заработки у крестьян, рабочих и большинства мещан держались пятидесяти рублей в месяц. Были те, у кого едва двадцать рублей набиралось, но немало было таких, кто стабильно под сотню жалование получал. У дворян на службе дела обстояли чуть лучше, но и расходы у них были значительно больше. Так что, если у них не было дохода с родового имения, то простой народ мог получше питаться, чем они.
Оля поняла, что в среднем хорошо жили только купцы. И конечно же, среди любого сословия были свои богатеи. Ну, а о крупных помещиках и титулованной знати не стоило упоминать. У этих во всех мирах тысячи сквозь пальцы уходят, а дна кошелька не видать.
После новости о том, что столицей России стал Таганрог, Оля думала, что больше ничему не удивится, но наличие разветвленной сети железнодорожных путей поразило её.
Порфирий смотрел на неё, посмеивался. Ему удивление барыньки наличию поездов показалось забавным.
— Интересно, — Ольга посмотрела в окно, проводив взглядом прогуливающегося по садовой дорожке офицера. — Мне оплатят дорогу или за свой счёт ехать в Москву… ой, в Таганрог.
— Уверен, что поручик купит вам билет в третьем классе, — ответил подошедший Демьян.
— И как там в третьем классе? — живо поинтересовалась Оля.
— Нормально, — пожал плечами унтер. — Нас возят четвертым, и ничего.
Порфирий хотел было дать подзатыльник сыну, но тот уклонился, возмущённо проворчав:
— Бать, ты чего?
— А ничё! Барыне положено ехать во втором классе! — повысив голос, ответил он и закашлялся. Отвары и мази ему помогали, но кашель въелся в организм деда и не сдавался.
— Так Ольга Дмитриевна записана мещанкой, — похлопывая отца по спине, возразил Демьян.
— Ну и что?! — отмахиваясь от помощи, прохрипел Порфирий. — Коли деньги есть, то без разницы.
Старик повернулся к Ольге и пояснил:
— Первый класс только для знати и ни за какие деньги туда не посадят иного пассажира. Иногда вагоны пустыми гоняют, но правила не нарушают. А во второй класс садят чистую публику, только плати!
— А в вагон-ресторан меня пустят?
Ольга была уязвлена, что не имеет права ехать первым классом. Вряд ли она потратилась бы на него, но сам факт, что нельзя, обижал.
— Не слышал про вагоны-рестораны, — ответил Демьян и его отец согласно кивнул. — Есть станционные буфеты. Остановки специально делают продолжительными, чтобы пассажиры успевали поесть и даже сходить ополоснуться в баньку.
— Ого, — хмыкнула Ольга.
— Барыня! — позвала Настасья. — Собирать вас, что ли?
— Я сама, — отозвалась Ольга — и тут же сообразила, что у неё нет чемодана или дорожной сумки. Она уже в который раз пожалела, что не купила в Мертвом мире чемодан. Судя по лицу жены Демьяна, та тоже поняла проблему.
— А куда вещи складывать? — пробормотала Настя и расстроенно посмотрела на родственников.
— Получается, что в мой рюкзак, — со вздохом произнесла Ольга и пошла собираться.
— Все ж помнётся! — крикнула вдогонку Настя.
— Было бы чему мяться, — буркнула Оля, но, к ее удивлению, вещей набралось немало. Вот только сидя дома она до сих пор не позаботилась о верхней одежде. — Это хорошо, что я еду на юг, — закончила она сборы, принимая из рук старика ненавистную накидку.
— Ольга Дмитриевна, вот! — таща корзину с продуктами, крикнула Настя. — Вам с Демьяном как раз хватит.
— Как с Демьяном? Вы со мной? — спросила она, смотря на вышедшего в форме унтера.
— Так приказ статского советника никто не отменял.
— И правда, — обрадовалась Ольга. — Вдвоём не так страшно, а то я уж… — она не договорила, но её щёки предательски заалели.
— Не пропали бы, — улыбнулся мужчина, — коли уж в Мёртвом мире устроиться смогли, то и тут!
— Ну, вот и всё, — Ольга присела, с сожалением оглядывая дом, ставшим за прошедшие дни вполне уютным пристанищем. — Не знаю, когда вернусь, но жилище должны оставить за мной. Если же вас попросят на выход, то деньги там, — она мотнула головой в сторону своей спальни, и Настя быстро закивала, показывая, что знает где расположен тайничок. — Как что-то узнаю, то напишу. Уверена, что вернусь, но… — не договорила, развела руки, и все понятливо вздохнули.
— Идём, Демьян. Нас уж заждались, наверное.
Унтер хмыкнул, полагая, что офицер выскажется против двоих пассажиров, но ошибся. Поручик ничего не сказал, когда Васильчиков сел в коляску, не поместившись рядом с кучером, а на вокзале без лишних слов купил билеты на всех. Ольга только и успела сказать, что поедет во втором классе. А вот дальше не задалось: поезда отправлялись не по расписание, а по мере заполнения.
— Ужас, — прокомментировала она ситуацию, но все только пожали плечами. Никто не представлял, что может быть иначе.
Ольга намеревалась вернуться домой, чтобы переночевать в своей постели, но всех оповестили, что поезд обязательно отправится сегодня.
— Ждите! — велели всем пассажирам.
И они ждали. Кто-то засел в ближайших трактирах, кто-то разместился в привокзальной гостинице, но большинство осталось в зале ожидания. Ближе к ночи подали поезд. Вагонов было всего восемь, и один из них вез дрова, другой предназначался для крупного багажа и лошадей. Пассажирам оставалось шесть вагонов.
— А как же спать? — удивилась Ольга, войдя в купе.
Проводник не понял, когда она спросила о постельном белье и Оля подумала, что оно уже приготовлено на месте. Однако на месте ничего не оказалось. Само купе выглядело роскошно, но, по сути, мало отличалось от знакомого ей современного. Мягкие диваны и надежная откидная лесенка для верхних полок. Бархатные занавески, чуть более массивный столик со специальным креплением для керосиновой лампы. Вот, пожалуй, и всё. А бельё для постели надо было брать с собой, как и подушку. Но Оля никого не видела с подушкой под мышкой.
Сосед по купе в ответ на её восклицание умильно сложил ладошки, подкладывая их под щеку и засмеялся, увидев ее удивление. Поручик же продолжал сохранять донельзя официальный вид, предпочитая молчать.
Ольге видела, что его тяготит выполнение приказа, но грубости или язвительных высказываний он себе не позволял. Она же ещё на вокзале перестала обращать на него внимание и с удовольствием принялась знакомиться с другими пассажирами.
Полноватый купец с широким простым лицом был чрезвычайно рад общительной соседке. На первой же станции он попытался её накормить в буфете, но Ольга выпила только чашку чая. С ними в купе ехала вдова чиновника. Она и подсказала Оле, как устроиться спать.
Женщина поначалу стеснялась подключаться к оживлённо болтающим соседям, но вскоре втянулась и не заметила, как стала рассказывать о последних литературных новинках. Купец с интересом слушал вдову, а офицер снисходительно кривился. Его высокомерный вид сплотил временную маленькую компанию. Всю дорогу они живо общались, а когда поезд останавливался, прогуливались, ходили в буфет или баню. И Ольга не удивилась, что по приезду в столицу её новые знакомые сообща взяли коляску и решили продолжить знакомство.
Сама она измучилась, несмотря на теплое общение с попутчиками. По её мнению, лучше бы поезд сократил стоянки и быстрее довёз своих пассажиров до места назначения, чем устраивать длительные стоянки на завтраки, обеды и походы в баню. Три дня в дороге — это всё-таки приличный срок. В отличие от неё Демьян выглядел довольным: благодаря ей он вкусно и сытно питался, а неудобств не замечал.
— Слава всем богам, мы доехали! — воскликнула Ольга, тепло попрощавшись с купцом и вдовой.
— Унтер, найди-ка извозчика, — велел поручик Демьяну.
Оля взяла накидку в руки, жалея, что та не влезает в рюкзак. В Таганроге светило солнце и температура чуть-чуть не дотягивала до двадцати градусов. Не спеша, они с поручиком вышли на площадь, где их уже ждала коляска.
— На Петровскую к управе, — велел офицер.
Ольга не стала говорить, что им всем неплохо бы привести себя в порядок, прежде чем ехать на встречу. Она с соседкой по купе каждый день во время стоянки успевала забежать в баню для проезжающих, чтобы ополоснуться, отдать бельишко на стирку и получить его прожаренным в печи. Купец, глядя на них тоже пару раз воспользовался услугой, хоть и ворчал, что это никакая не баня, а баловство, а вот поручик не утруждал себя такими мелочами и к концу пути источал мерзкий запашок немытого тела.
Оля отвернула от него голову, отстраняясь от неприятного амбре. Ей уже хотелось поскорее избавиться от сопровождающего. Конечно, она предпочла бы появиться в отглаженной блузе, но её внешний вид кардинально отличался от других дам, и косые взгляды в любом случае были бы обеспечены.
— Ольга Дмитриевна, — Демьян подал ей руку, когда коляска остановилась подле управы. Поручик сошёл первым и даже не оглянулся.
— Как я устала от него, — шепотом пожаловалась Ольга.
Унтер понятливо кивнул, провожая спину офицера неприязненным взглядом. А Образцова отметила, что от Васильчикова пахнет махоркой, но не потом или туалетом.
— Вы тоже в баню бегали? Когда успели? Вроде всё время меня караулили! — засыпала она его вопросами.
Демьян немного растерялся, а после смущенно признался:
— Так поутру поезд делал остановку, когда вы спали, я и… Для проезжающих банька копеечку стоит, и от насекомых опять же…
— И наша Настасья любит, когда от всех пахнет душистым мылом, — улыбнулась Ольга, вспомнив жену Васильчикова, заставляющую всех домочадцев ежедневно ополаскиваться.
Ушедший вперёд поручик что-то узнал у дежурного офицера, обернулся к ней и подал знак, чтобы она следовала за ним.
— Фу, какой он! — буркнула она.
— Титулованные все такие, — шепнул ей унтер и, подхватив вещи, поспешил следом. — И неважно в каком чине.
— Ах, вот оно что! — себе под нос произнесла Ольга и подумала о том, что даже не знает имени поручика. Он назвал себя, когда принёс послание, но она не запомнила, а потом было неловко спросить, да и не получилось бы: они ж не разговаривали.
— Жди здесь! — велел поручик Демьяну, когда они поднялись по лестнице и подошли к массивным дверям чьего-то кабинета.
Унтер понятливо отошёл в сторонку, устраивая вещи у себя в ногах под неодобрительными взглядами снующих чиновников. Ольга сцепила пальцы, чтобы унять накатившее волнение и шагнула в кабинет. Впрочем, кабинет оказался приёмной с сидящим за огромным столом секретарем.
— Доложите его сиятельству, что Образцова доставлена.
Ольга фыркнула, позволив себе пренебрежительный взгляд в сторону сопровождающего, однако заслужила укоризну в глазах секретаря. Ей подумалось, что секретарь тоже из титулованных.
Она прошла вдоль ряда обитых бархатом стульев, выбрала себе место и села. Мужчины молча следили за ней, потом секретарь, словно опомнившись, поднялся и с чопорным видом направился к своему начальнику. Через несколько секунд двери распахнулись, и:
— Госпожа Образцова, прошу Вас, — уважительно произнёс секретарь, придерживая створки.
Ольга почувствовала, что у неё вспотели ладошки и она, делая вид, что слегка приподнимает юбку, чтобы перешагнуть порожек, вытерла их о ткань. А ещё ей стало страшно, что хозяин кабинета захочет поцеловать ей ручку, а она с дороги, хваталась за грязные предметы и ноготки у неё не идеальны…
— Ольга Дмитриевна! — его сиятельство вышел ей на встречу и с любопытством оглядел.
— Вы первый живой князь, которого я вижу! — Она смотрела на него с неменьшим любопытством.
Высокий, поджарый, хищный и наверняка безжалостный — всё это Ольга увидела в один миг. Она не смогла бы сказать, красив ли он. Наверное, в молодости князь был хорош собою, а сейчас от него фонило энергией власти.
Эта энергия подавляла, мешая составить первое впечатление и заставляла инстинктивно искать возможности попасть в близкий круг такого человека. Ольга даже поёжилась, чувствуя, что теряет свою внутреннюю независимость и хочет понравиться ему. Наверное, потому и ляпнула про «живого князя», да ещё изобразила детскую радость, как будто видит грозного, но милого породистого щенка.
— Хм, наслышан о вашем мире, — тактично ответил хозяин кабинета, приглашая Ольгу присесть.
И только сейчас она увидела Головина. Он находился в дальнем углу и поднялся при её появлении, а сейчас приветливо кивнул ей и дождавшись, когда она сядет, опустился в кресло. Перед ним стоял маленький столик с пачкой газет. Одну из них она узнала. Это был выпуск из Нижнего Новгорода.
— Что пишут? — спросила Ольга, не удовлетворившись быстрым кивком Всеволода Аристарховича.
Он удивленно приподнял брови, посмотрел на князя, ожидавшего, когда гостья посмотрит на него, и только потом ответил:
— Журналисты Нижнего Новгорода высказали предположение, что вы иномирянка, но сдались под критикой тех, кто считает вас очередной экзальтированной дамочкой.
Ольга обиженно нахохлилась, но сразу же рассмеялась и похвасталась:
— Зато я удачно продала некоторые украшения.
— Вы продешевили, — с сочувствием глядя на нее, произнес советник. — Ваше ожерелье с хризолитами купила графиня Мышкина за двадцать тысяч рублей.
— Что?! — чуть не задохнулась Ольга и Головин счел за благо умолчать о других удачных сделках ювелира. — Ай да Барсов, ай да сукин сын! — воскликнула она, а Головин с князем поперхнулись. — Э, простите, — заметив реакцию мужчин, смутилась она. — Я не ругаюсь. Я возмущена и одновременно восхищена торговыми талантами Барсова, а выражение «Ай да сукин сын!» является расхожим в моём мире и допустимо для цитирования.
Ольга печально вздохнула, изображая раскаяние и это помогло настроить разговор в доброжелательно-доверительном духе. Князь поинтересовался, кто же высказался так эмоционально, что его потом стали повторять и оказалось, что Пушкин здесь не родился. Или родился, но в другой стране или семье, которая не смогла отправить его в лицей.
— Мне иногда кажется, что я попала в прошлое, но как только уверюсь в этом, то вижу расхождения, — пожаловалась Ольга, внимательно слушавшему её князю. — Но мой мир вам не интересен, ведь так?
— Отчего же, я с удовольствием послушал бы, но…
— Но у вас нет времени, — закончила она за князя. — Задавайте вопросы, я отвечу.
— Ну что ж, — его сиятельство сложил в стопку исписанные листы, не торопясь вложил их в папку, отодвинул её и только после этого спросил:
— Каковы шансы на выживание новой группы в Мёртвом мире?
Ольга удивленно вскинула брови, но расспрашивать подробностей не стала, ответила:
— Неплохие, и вместе с тем непредсказуемые.
— Объясните.
— Пока не выяснено, насколько у нас различается течение времени, то у новой группы существует риск попасть прямо перед волной очищения или в неё.
— Хм, да. Кажется, Всеволод Аристархович что-то упоминал об этом. А если отбросить эту волну, то каково ваше мнение?
— Давайте уточним: вы имеете в виду попытку попадания в Мёртвый мир группы, состоящую из не бывавших там людей?
На лице князя мелькнуло недовольство:
— Генерал-воевода Лисицын решил повторить успешный опыт Всеволода Аристарховича и собрал свою группу, которую возглавит полковник Орлов.
— О, бравого капитана повысили в чинах, — улыбнулась Ольга, понявшая, что раздражение князя относится не к ней, а к неизвестному генералу. — Жаль, что не могу поздравить Алексея Павловича. Он заслужил.
— То есть вы считаете, что полковник справится с полученным заданием?
— Должен справиться, — чуть помедлив, она довольно уверено подтвердила.
Князь переглянулся с советником и тяжко вздохнул. Ольга хотела было добавить, что гарантий она не может дать и вообще тот мир — та ещё клоака, но у князя явно пропало настроение дальше говорить.
Она еле удержала себя от попытки разрядить обстановку, чтобы вернуть дружелюбие его сиятельства и пообещать ему, что всё будет хорошо. Сообразив, что попала под его влияние, Оля про себя подумала: «Силён мужик!» и плотно сжала губы, чтобы не выдать своего веселья. Князь наверняка был бы в шоке, узнав, что его обозвали мужиком!
— Что ж, не смею вас больше задерживать, — его сиятельство чуть приподнялся, обозначая проводы небрежно дёрнувшимися пальцами в сторону двери, и сразу же сел обратно.
Уголки губ Ольги приподнялись в ироничной улыбке, но конечно же, она не подала виду, что разочарована представительным хищником. При первом взгляде он показался ей другим, а сейчас она видела капризного, невежливого человека, ленящегося уделить толику внимания потенциально нужному подчиненному. И да, она зря волновалась по поводу того, что ей будут целовать руку.
— Всего хорошего, — нейтрально попрощалась она и потянулась к двери, но советник её опередил. Головин внимательно посмотрел на неё, и ей показалось: он догадался, что она разочарована встречей. Открыл дверь и попросил:
— Не уезжайте, Ольга Дмитриевна, дождитесь меня. Я скоро.
Она кивнула, хотя ей хотелось гордо заявить, что сейчас же сядет в поезд и поедет обратно. Будет снова проедать деньги в дорожных буфетах и три дня болтать с попутчиками о всякой ерунде! Но конечно же, ворчать не стала. Вышла и, не останавливаясь в приёмной, направилась к Демьяну.
— Быстро вы, — произнёс он, вопросительно глядя на неё. — Или не задалась беседа?
Ольга пожала плечами и постаралась объяснить:
— Не пойму я. Вроде душевно разговаривали, а потом князь спросил, есть ли шансы на успех у новой группы разведчиков.
— Неужто наш Орлов поведёт?
— Да.
— И что вы ответили?
— Что шансы у него есть.
Унтер задумался, а потом уточнил:
— А кто затеял провести повторную разведку?
— Генерал Лисицын. Знаете такого?
— Виктор Александрович? Конечно, знаю! Боевой воевода.
— Князь как услышал, что у группы есть шанс, так попрощался со мной и указал на дверь.
— А вы обиделись?
Ольга хотела фыркнуть, но передумала, зато лицо отобразило всю гамму испытываемых ею чувств. И унтер сразу отреагировал:
— Зря вы норов свой кажете перед князем! Они этого не любят. Всяк сверчок знай свой шесток.
—Ты как твой отец говоришь, — ворчливо заметила Ольга. — Вот только заставлять меня ехать сюда ради двух слов… — она нахмурилась.
— Он князь, Ольга Дмитриевна, — напомнил ей унтер. — Он вызвал вас, чтобы посмотреть воочию, составить своё мнение.
— Интересно, нам оплатят обратную дорогу? — неожиданно спросила она и видя, как лицо Васильчикова стало озабоченным, удовлетворенно подняла палец. — Вот и посмотрим, князь он или так, погулять вышел.
— Я не всегда понимаю ваши выражения, но чувствую, что вы не до конца вникли, как у нас всё устроено.
— Да я разве ж спорю? Кстати, а что это за князь? У него имя есть?
Васильчиков растерянно захлопал глазами и с испугом посмотрел на нее. А она уставилась на двери приёмной и воскликнула:
— Вот это да! И таблички нет.
Ольга не успела развить тему, что из-за того, что вокруг все пользуются титулами возникают сложности с опознанием, как в коридор вышел Головин. Он облегченно выдохнул, увидев её.
— Ольга Дмитриевна, благодарю, что дождались.
— А куда бы я поехала? Ни я, ни унтер не знаем города.
— Васильчиков здесь служил.
— А что он видел кроме своей казармы?
— И то верно, — согласился советник. — Тогда позвольте отвезти вас в гостиницу.
— Может, сразу на вокзал? — сварливо отреагировала она. — Чего мне здесь ждать?
— Нет, прошу вас задержаться и пожить в гостинице, пока я ищу вам чистую квартиру.
— То есть?
— Вы останетесь в столице до тех пор, пока группа Орлова не вернётся из Мёртвого мира.
— Ха! Она ещё не ушла туда, а вы говорите… и вдруг она вообще не вернется?
— Не вы ли сказали, что шансы велики?
— Я сказала, что шансы есть! — воскликнула Ольга. — Но если бы ваш князь спросил в процентах, то я бы ответила, что десять из ста.
— Так мало? — нахмурился советник.
— Это намного лучше, чем ничего. Достаточно быть всё время настороже, действовать с выдумкой, уметь отступать — и шансы вырастут.
— Вы об этом ничего не сказали.
— А меня не спрашивали, — обиженно выпалила она. — Не могла же я навязываться? Князь чётко дал понять, что разговор его больше не интересует.
Головин посмотрел на Ольгу, как на маленькую, но спорить не стал. Хотя мог бы сказать, что она весьма умело втянула его сиятельство в беседу о поэтах и даже прочитала стихотворение, посвященное туче. Когда она ушла, то князь назвал её той ещё штучкой, что неприятно задело советника. А ещё князь подметил, с каким выражением лица она поднялась и сколь царственно-небрежно бросила своё «всего хорошего».
— Всеволод Аристархович, а имя у его сиятельства есть? Кто он такой?
— Вы не знаете?
— Откуда? Я только на днях выучила имя императора.
Советник с укором посмотрел на Ольгу, а слышавший их разговор унтер хрюкнул от смеха.
— Ольга Дмитриевна, всех императоров зовут Вадимами. Это традиция.
— Ну, я и говорю, что запомнила: Вадим Вадимыч.
— Вадим Вади мо вич! Не сокращайте, а лучше упоминайте титул. Имя-отчество оставьте родным и близким.
— Кажется, что я раньше умру, чем узнаю имя князя, — продолжила брюзжать Ольга.
— Вас принимал у себя князь Ошкин Александр Александрович, — строго произнёс Головин. — И чтобы вы не попали впросак, скажу сразу, что Ошкин — это сокращенное от Кошкин. Его сиятельство — незаконнорожденный сын древнего боярского рода Кошкиных.
— А если у князя Ошкина будет незаконнорожденный сын, то он будет Шкин? А у Шкина сын вне семьи будет Кин, а у того Ин, а дальше только «Н» остается? — выдала Ольга.
Головин с отеческим терпением посмотрел на неё, и она подняла ладони, показывая, что сдаётся.
— Не сердитесь на меня, Всеволод Аристархович, — покаялась перенервничавшая Ольга. — Для меня не всё очевидно, что для вас само собой разумеющееся!
— Не сержусь, — оттаял советник и повёз Ольгу с унтером устраивать в гостиницу.