Глава 16. Ольга пытается прогрессорствовать

Ольга стояла у окна, наблюдая за людьми, спешащими по своим делам, и размышляла над своей дальнейшей судьбой. Головин давно уже уехал, оставив её в дорогой гостинице. Демьян побежал разведать окружающую обстановку, а Ольга повесила вещи в шкаф и дела закончились. Оторвавшись от окна, она занялась своими ноготками, потом привела в порядок брови… и вновь ей оказалось нечем заняться.

— Боже, какая тоска! — невольно вырвалось у неё.

На вернувшегося через пару часов Демьяна она накинулась с расспросами, но он поведал только, где хорошо и недорого кормят.

— На углу кондитерская. Сам не решился туда зайти, но на витрине выставлены красивые пирожные. Сразу видно, что вкусные.

— Пойти что ль, — лениво спросила Ольга у унтера, но ответа не стала дожидаться. — А и схожу!

— Так уж закрылись, наверное, — расстроил её Демьян. — Вечером они не работают.

— А где нам ужинать? В трактир идти или просить подать тут?

— В трактире вам нечего делать, тем более вечером.

— Значит, здесь поедим, — решила она.

Ольга позвонила в висящий колокольчик и взяла у пришедшего слуги меню. Сделала заказ, еле дождалась, когда его принесут, поужинала… и вновь стало нечего делать. С трудом дотянула до ночи, чтобы лечь спать.

Утром она вышла на прогулку. Красивая, подтянутая и наслаждающаяся жизнью. Её не смущало, что юбка у неё свободно струится по ногам, а не лежит на округлом корсете, как у других дам. Не смущал приталенный крой блузы. Ольге было легко и комфортно. Была бы её воля, так она юбку укоротила бы до середины икры, но Настасья сказала, что длина должна быть в пол. Значит — в пол!

Во время прогулки Ольга добралась до магазина тканей и купила себе хлопковой, чтобы сшить лёгкое платье. Её юбка была тяжеловата для здешнего климата. Нагулявшись, она вернулась в номер и мучительно долго ждала обеда. После этого вновь вышла на улицу, чтобы попробовать пирожные. Разочаровавшись в кремовых розочках, она узнала, где находится почта и послала оттуда телеграмму Васильчиковым, заранее предвкушая, как горд будет дед Порфирий, приняв её у почтальона. Вернувшись в номер, Ольга приготовилась к томительному ожиданию ужина, но приехал Головин.

— Я снял вам небольшой флигелёк. У вас будет свой выход в сад, три комнаты на первом этаже и четыре маленьких на втором. Правда, второй этаж закрыт, но если нужно…

— Не нужно, Всеволод Аристархович. Нам с Демьяном достаточно будет первого этажа.

— Васильчиков может поселиться в подвале. Там обустроено несколько помещений для прислуги. Он выберет любое, поскольку будет там один.

— Всеволод Аристархович, спасибо вам. Мы на месте посмотрим, что там да как, — дипломатично ответила она.

Головин внимательно посмотрел на неё и неожиданно произнес:

— Ольга Дмитриевна, я надеюсь, что вы не симпатизируете революционно настроенным гражданам?

— Что? Я? — она даже засмеялась. — Ну уж нет, только не я! Моё отношение к революциям крайне отрицательное. Правда такова, что итогами любой революции пользуются не совестливые, справедливые и добрые, а наглые, жадные и беспринципные. Хорошо, если часть порядочных революционеров не поддастся разочарованию и положит жизнь на то, чтобы удерживать погань, налетевшую на заново перераспределяемые блага. Однако, пройдёт время, и люди вновь разделятся на сословия.

— Вы говорили, что у вас нет сословий.

— Нет, — кивнула Ольга и состроив рожицу, добавила: — но как бы есть. Всеволод Аристархович, мне сложно объяснить. Между развитием моей Земли и вашей слишком большой промежуток времени. Я одно могу сказать: сегодняшней власти необходимо услышать революционеров, проанализировать их требования и не только удовлетворить, а превзойти их.

— Даже так!..

— Да. Потому что швыряние бомб в чиновников — только начало и сейчас ещё можно перехватить инициативу. Ваше общество уже бродит, выпуская пузырьки недовольства и если ничего не делать, то будет кровопролитие.

— И что же конкретно, по-вашему, нашему императору надо делать?

— Хотите посмеяться надо мной?

— Нет, подозреваю, что вы можете дать интересный ответ.

— Знаете, Всеволод Аристархович, у нас возглавили революцию умнейшие люди. Далеко не все из них оказались порядочными, думающими о благе для народа, но это были ценнейшие умы. Да только никто из них не учёл человеческий фактор.

— Хм, интересный термин. Что он означает?

— Я своими словами, можно?

— Да, конечно.

— Так вот, не были учтены амбициозность, жадность, глупость исполнителей и их же беспрецедентная активность, не знающая границ подлость, трусость, да бог знает что ещё.

— Понятно.

— Так вот, эти умы очень много обещали народу и кое-что сумели исполнить, но цена за это была слишком велика. А сейчас вы спрашиваете обыкновенную обывательницу, что делать главе государства. Все, что я могу сказать – нужно прислушаться к своему народу и принимать меры, иначе их примут другие.

— Хм.

— Разочарованы моим ответом?

— Нет, я согласен с вами.

Ольга вопросительно посмотрела на советника, ожидая подробностей, но он больше ничего не сказал. Провожая её до снятого флигеля, Головин поведал о городе, об известных людях и премьерах в театрах, но к ранее поднятой теме не возвращался. И даже вида не подал, когда понял: Образцова указала унтеру занять одну из комнат рядом с ней. Ольга сама пояснила:

— Мне так спокойнее. Не подумайте ничего неприличного, просто с некоторых пор боюсь оказаться в одиночестве. Мне обязательно надо видеть или слышать, что поблизости кто-то есть.

Головин смущенно кивнул, догадываясь, откуда у неё этот страх, и растерянно затоптался у порога.

— Всеволод Аристархович, я бы предложила вам чай, но не вижу здесь даже чашек. Это же не служебная квартира, а снятая вами? Лично вами? Сиятельство вернёт вам потраченные деньги?

— Ольга Дмитриевна, оставим это. Я оплатил полгода, живите спокойно. Если хотите, то зовите сюда всех Васильчиковых.

— А дом в Нижнем Новгороде?

— Он остается за вами до тех пор вы числитесь служащей в моём отделе, — твёрдо произнес Головин, но под конец фразы он отвел взгляд, и Ольга поняла, что советник будет не удивлён, если его отдел закроют, расформируют или передадут другому. Соответственно и дом в Нижнем Новгороде потребуют освободить.

— Не будем торопиться, — деликатно ответила она. — Унтер привычен к службе, а его семья привыкла жить самостоятельно, так что не буду пока никого звать сюда. Что же касаемо меня, то… — Ольга задумалась, а потом решительно произнесла: — У меня есть ряд интересных предложений, но на пороге не хочется их обсуждать.

— Конечно, прошу прощения. Я отвлекаю вас, а вы устали.

— Не устала, — рассмеялась Ольга. — Я столько энергии накопила, сидя в гостинице, что кажется сейчас лопну, если не растрачу её. Сейчас провожу вас и начну всё тут мыть, расставлять по-своему, а потом помчусь в магазин за посудой и продуктами.

— Я могу посоветовать вам расторопную служанку.

— Нет, нет, нет! Мне хочется всё самой сделать, чтобы ощутить дом своим. Может быть, потом кого-то найму.

— Понимаю, — неуверенно согласился советник, неловко раскланялся и оставил Ольгу.

— Всеволод Аристархович! — крикнула она ему в окно, когда он миновал небольшой палисадник возле флигеля и вышел на улицу. — Только когда придёте ко мне на разговор, то не приносите пирожные с кремом. Я их не люблю.

Он растерянно хлопнул глазами, не поняв при чем тут пирожные. Сердито посмотрел на проходящих мимо захихикавших барышень и, плотно сжав губы, махнул извозчику. Однако, сообразив, что от него примут другой сладкий подарок, ехал всю дорогу с улыбкой. Входя в управу, он бодро поднялся в кабинет князя, передал ему разбор последних новостей со своими выводами и испросил разрешения идти.

— Иди, Всеволод Аристархович, иди, — пробегая как обычно глазами по бумагам, ответил князь. Но стоило Головину закрыть за собой дверь, как Ошкин всё отложил и сварливо произнёс:

— Нас оттирают от всех дел, а он цветёт, как майская роза!

Ольга как заведенная хлопотала по дому, но в конце концов её потянуло на улицу. Выйдя, она осмотрела большой дом, к которому примыкал снятый для неё флигель. Основное здание было четырехэтажным с двумя парадными входами. Придомовая территория была ухожена.

Повинуясь внутреннему чувству, она встала на землю и попробовала чувствовать растения. В груди всколыхнулось тепло, и Ольга по чуть-чуть передала его траве. Та сразу же посвежела и немного изменила цвет. Образцова еле смогла себя остановить, но избыток энергии был передан, и она почувствовала, что дышать стало легче.

«Придётся выращивать цветы на подоконниках, — решила она, придирчиво сравнивая облагодетельствованную энергией зелень с придорожной. — Или выезжать за город и там сбрасывать излишки».

— Демьян! — позвала она унтера, занятого расчисткой старого дровника.

— Чегось?

— Товось! — передразнила она его и тут же строго спросила: — Как твои успехи по освоению способностей?

— Да никак, — вздохнул мужчина. — Вокруг люди.

— Значит, надо выезжать за город. Меня тянет к растениям и всё время хочется найти воду, окунуться в неё.

— Так это… — унтер почесал затылок, — море рядом, только вода холодная.

— Ай, — махнула она рукой, — я всё понимаю, но хочется пожамкать водичку, — для наглядности Ольга пошевелила пальцами, как будто хватает воду, а потом сложила руки лодочкой и изобразила, что брызгает на Демьяна.

Оба улыбнулись незатейливой импровизации. Но утром следующего отправились искать уединённое место, чтобы потренировать свои способности.

Нашли хорошее местечко и провели ряд экспериментов. Устали, но вернулись домой довольными. Ольга узнала, что может управлять горстью воды в течение нескольких секунд, чувствовать её на расстоянии и подтягивать к себе. Растения отзывались охотнее, чем вода, но там всё взаимодействие складывалось из передачи энергии и ответного роста.

Демьян тоже был доволен проведенной тренировкой. Ольга Дмитриевна многое подсказала ему, и он был потрясен, насколько полезен его дар скорости.

Погода радовала и, немного отдохнув дома, Ольга отправилась за покупками. Денег было жалко, но требовалось купить хоть немного посуды, постельного белья, писчие принадлежности и продукты. Советник пришёл с визитом на третий день. В руках у него была корзинка с фруктами.

— Вы самый лучший! — сообщила ему Ольга, забирая подарок и убегая с ним на кухню. Оттуда она крикнула:

— Всеволод Аристархович, проходите, я сейчас их помою, чтобы на стол поставить. Ужас как хочется винограда, прямо сейчас. И где вы такой крупный нашли! Я видела только мелкий и толстокожий. А это прямо элита! Император среди всех виноградин.

Головин прошёл в гостиную, замечая, как изменилось помещение. Образцова за короткий срок умудрилась найти роскошные цветы в горшках и поставить их на подоконник. На столе стоял большой букет, и на полу в огромной вазе расположились цветущие ветки магнолии, а это было совсем уж дивно.

— Вот, угощайтесь!

Ольга поставила суповую тарелку с вымытыми фруктами и со вздохом произнесла: — Надо будет больше посуды купить.

— Ольга Дмитриевна, я могу пораньше выдать вам жалование.

— Жалованье — это прекрасно! — обрадовалась она. — Но не надо пораньше. Вы только пообещайте мне сказать, куда идти получать, когда придёт срок, чтобы я не прозевала сей счастливый момент.

— Скажу.

— А сейчас вы пришли с вопросами или…

— У меня есть вопросы и вы сами хотели что-то обсудить со мной.

— Да, хотела, — Оля присела. — Всеволод Аристархович, вы же понимаете, что я могу рассказать об интересных идеях из моего мира. Некоторые из них неочевидные, но всё равно полезные.

— Например?

— Да взять хотя бы движение поездов. Это же уму непостижимо, что нет твёрдого графика отправления и прибытия!

— Но поезда не могут отправляться в путь, если билеты не все раскуплены!

— Однако, у вас именно так происходит! Я говорю о вагонах первого класса. Но вижу, что вы готовы счесть меня мелочной, поэтому оставлю это. Так вот, вы только представьте, что появилось рас-пи-са-ние, — торжество произнесла она. — Поезд Нижний Новгород—Таганрог всегда отправляется в восемнадцать ноль-ноль — и ни минутой позже!

Ольга даже пристукнула кулаком по столу, усиливая эффект своих слов. Головин с любопытством смотрел на неё, а она воодушевленно продолжала:

— Как вы думаете, это поспособствует порядку на станции, на путях и среди граждан? Ведь имея твёрдое расписание, можно планировать свои поездки, особенно если есть пересадки. Расписание может быть летним и зимним, согласованным по всей империи.

Головин слушал ее, не выражая удивления, одобрения или наоборот недовольства. Ольга надеялась на более яркую реакцию, поэтому поднажала:

— Всеволод Аристархович, это же порядок! Понимаете, по-ря-док! Извозчики будут подъезжать к вокзалу в определённое время, в станционных буфетах вовремя подготовят обед, полицейские выйдут приглядеть за пассажирами к определенному времени и так далее. А грузовые поезда больше не будут сутками простаивать, потому что их тоже впишут в график.

— Эко вы, — пробормотал Головин и достал из кармана блокнотик с карандашом, чтобы сделать запись. — Не уверен, что такое можно осуществить, но мысль дельная!

— Конечно, предстоит колоссальная работа по согласованию, но телеграф вам в помощь.

— Хорошо, эту идею вы назвали неочевидной, а что же очевидное?

— Вы же видели движущиеся картинки на моём планшете?

— И меня очень впечатлило.

— Эти картинки не что иное, как ряд фотографий. Вот смотрите, я изобразила рыбку и на каждом следующем рисунке ее хвост чуть сдвинут. А теперь смотрите!

Ольга быстро пролистнула рисунок — и рыбка ожила.

— Любопытно. Мне доводилось видеть старинные фолианты с изображениями на срезе страниц, которые под определённым углом казались подвижными.

— Слышала о таких книгах, — согласилась она, — но в руках не держала и уж тем более не листала.

— Ольга Дмитриевна, рад, что вы завели разговор о подвижных картинках. Признаться, сам хотел спросить у вас, как это делается. Принцип понятен, но детали… Вы для удобства моего понимания упомянули фотографии, но полагаю, что это далеко от истины?

— Вовсе нет! Кинематограф зарождался именно так, и вряд ли вам удастся миновать этот этап.

Советник неуловимо поскучнел. Ольга поняла, что он надеялся услышать раскрытие секретов современного ей кино, а ему предлагают пройти весь путь от примитива до вау-эффекта.

— Можно начать с мультиков. Они понятны без озвучивания, зрелищны и информативны, — Ольга утешающе коснулась ладонью локтя Головина. — Нанять художников и посадить отрисовывать героев. Потом отснять всё на плёнку и…

— Погодите, про какую плёнку вы говорите?

— Ну, фотографии же делают на плёнке? Создать катушку из тысячи кадров, отснять на неё в определенном порядке рисунки— и можно смотреть мини- мультик.

— Я не готов оценить вашу очевидную идею, пока не выясню подробностей у фотографов, — чуть подумав, ответил ей Всеволод Аристархович, при этом ловя её ладошку, чтобы осторожны пожать в благодарном жесте и сразу же отпуская.

Ольга хотела по-доброму улыбнуться советнику, но он как будто испугался своей вольности, отвернулся, сделал вид, что глубоко заинтересован видом из окна.

— Обязательно выясните, Всеволод Аристархович. Это политически важная идея! Я уж молчу о том, какой доход она может приносить всем тем, кто как-то будет связан с показом отснятого материала. Скажите мне честно, как на духу, вы же были потрясены увиденным на планшете?

— Потрясен.

— А ваш начальник?

— И он. Жаль, что энергии в вашей вещи не осталось.

— Да, жаль, но не будем горевать зазря. Я уверена, что у вас найдутся умники, которые сообразят, как запитать мой планшет, а если они воспользуются достижениями Мёртвого мира, то такие планшеты появятся у многих.

— Звучит нереально. Не знай я, что вы какое-то время жили в том мире и помогли вернуться нашей группе, то счёл бы это пустыми фантазиями.

— Но вы не считаете, что я фантазерка?

— Я оцениваю ваш прогноз как допустимо реалистичный.

— А князь Ошкин? Император? И другие заинтересованные лица? Вы простите, что я лезу в высокие сферы, но мне показалось, что в вопросе изучения Мёртвого мира вы имеете отличную от других позицию.

Советник посмотрел на Ольгу своими умными и внимательными глазами.

— Можете не отвечать, я всё поняла, — со вздохом произнесла она.

— К сожалению, в рядах тех, кто имеет право принимать решение по Мёртвому миру, нет согласия, — всё же ответил Головин. — Невыплаченные займы, ряд неудачных реформ, угрозы со стороны границ, раздёргивание власти членами императорской семьи… решение каждой из проблем требует денежных и человеческих ресурсов, а они исчерпаны.

— А тут загадочный Мёртвый мир, — продолжила его мысль Ольга, — который требует создания серьёзной организации, и в случае успеха всем захочется урвать для себя славы, денег, власти.

— Вот! Вы уверены, что тот мир может дать нам славу, доход и власть, а князья не уверены, но одновременно боятся, что у кого-то получится.

— Всё как всегда, — махнула рукой Ольга. — Всем хочется, чтобы кто-то другой изыскивал ресурсы, впахивал день и ночь, а делить результаты будут вместе.

— Вы циничны для женщины.

— Ай, да какой уж тут цинизм? — возмутилась Оля. — Это наша история. У нас даже пословица появилась, что в поражении всегда виноват сирота, а у победы много отцов.

— Я ни в коей мере не хотел, чтобы мои слова прозвучали, как упрек. Наоборот, я… мне… — советник налил себе воды, выпил.

Ольга не стала дожидаться каких-то признаний с его стороны. Она вернулась к теме прогресса. Ей хотелось, чтобы Головин подёргал за нужные ниточки и сумел основать хоть какое-нибудь прибыльное дело. В киноиндустрии она могла бы долгое время давать советы, отрабатывая свой процентик, но в технической части от неё не было толка. Но у неё были заготовлены ещё идеи.

— Всеволод Аристархович, а как вы смотрите на то, чтобы отдать врачам для экспериментов анилиновый краситель под названием «Бриллиантовый зеленый»?

— Есть смысл?

— Это раствор, который не даёт загнивать ранам. Не знаю, в каких пропорциях он годен для человека, но думаю, что даже без привлечения своего покровителя вы сможете выявить всё, что нужно, запатентовать и внедрить в производство.

— Хм, можно попробовать. Я займусь этим.

— Я могу разделить с вами затраты. У меня есть деньги.

— Не стоит.

Ольга пристально посмотрела на него, и Головин пояснил:

— Вы в любом случае останетесь как автор изобретения.

— Я не автор. Всё изобрели до меня, — улыбнулась Ольга, — но дать краске новую жизнь в виде лекарства тоже почётно!

— Без сомнений, — поспешил согласиться советник.

— У меня ещё есть мысли насчет производства разных штучек, облегчающих жизнь, — воодушевленно продолжила Оля.

— Например?

— Резиновые галоши.

— Они у нас есть.

— Но их можно заметно улучшить. Есть такой процесс, как вулканизация.

— Вы сможете его подробно описать?

— Ладно, оставим вулканизацию, — пошла на попятную она. — Возьмем ручную взбивалку для крема. Это очень нужная вещь.

Головин не удержал улыбки, и Оля сразу же отреагировала:

—Так, вижу, вы не верите, тогда скрепка для документов! У меня даже есть такая. Я всегда её держу в рюкзаке, чтобы подковырнуть замочек… впрочем, неважно, потому что скрепка нужна для скрепления бумаг.

Она положила на стол пару скрепок, а пока Головин разглядывал их, предложила делать зажигалки, бельевые резинки, косметику для женщин и даже холодильник. Однако везде требовался ученый, который технически разработал бы идею. Сама Оля ничего не могла сказать наверняка.

— Остановимся на скрепках. Подберем материал и запатентуем, — решил Головин.

— Ещё можно прищепку запатентовать и кнопку, — оживилась Ольга.

— Рассказывайте, — советник приготовился вести запись.