Глава 18. Ожидание, патенты и вновь ожидание

— Демьян, а не отправиться ли нам в Нижний? — изнывая от скуки, спросила Оля. Со дня прорыва прошло уже несколько дней, и никто её ни разу не побеспокоил. Такое спокойствие оказалось мучительным для нее.

— Вы же на службе, — не без иронии поддел её унтер.

— Кто бы мне сказал, в чём она заключается! — раздраженно выпалила она и с тоской призналась: — Я думала, что буду нарасхват со своими знаниями, а в результате никому до меня нет дела.

— Да уж, — Демьян озадаченно почесал бровь, — советник что-то носу сюда не кажет.

Оля вспомнила каким подавленным видела его в последний раз и неуверенно спросила:

— Может, мне самой навестить его?

Унтер неодобрительно посмотрел на нее и Оля начала оправдываться:

— Спрошу, какова судьба тех идей, что я ему набросала? Тем более у меня появились ещё кой-какие предложения.

— Ольга Дмитриевна, опять вы выражаетесь!

— Да вроде прилично все сказала, — растерялась она.

— Ольга Дмитриевна, можно бросить кость собаке, но не идеи имперским чиновникам.

— А где бы мне научиться правильной речи, если я нигде не бываю? — вспыхнула она в возмущении. — Куда ни пойди, везде нужно приглашение или поручительство!

— Сходите в храм, преподнесите дары и попросите жреца о поручительстве. Вы дама общительная, и достаточно вам один раз появиться в общественном месте, как найдете знакомых.

— И что? — заинтересовалась она. — Жрецы запросто раздают поручительства?

— Не запросто. Вас возьмут на заметку, как любого, кто сменил место жительства.

— Я думала, что этим занимаются городовые.

— Ваше духовное воспитание не менее важно, чем быть добропорядочным гражданином.

— Думаешь, я найду здесь православного священника?

— В столице кого угодно можно найти, но лучше сходите в храм Матери-сыры-земли. Насколько я знаю, ваш священник попросит исповедаться и вам придется врать о своих способностях. А ложь вас не украсит.

Лицо Ольги вытянулось:

— Твоя правда, — вынуждено согласилась она. — А ну их! Не такая я уж верующая. Лучше мы с тобой возьмём извозчика и посмотрим город! Мы ведь особо никуда не ходили.

— Коли денег не жалко, — унтер пожал плечами.

— Не жалко, — отрезала Ольга и напевая себе под нос, умчалась собираться.

Через полчаса они с Демьяном уже сидели в коляске и ехали в центр города. Дорога с колдобинами сменилась на широкий проспект, дома с прилегающими садами заменил ровный ряд строений со строго высаженными по линеечке деревьями. Ольга разглядывала дома, храмы, магазины, ресторации, людей, коляски. На неё тоже смотрели, некоторые даже кивали, если встречались взглядом.

— Может, пешком прогуляемся? — воодушевленная поездкой, спросила она у Демьяна.

— Можно и прогуляться.

Унтер тронул за плечо извозчика, расплатился и помог ей спуститься.

— Демьян, ты чего меня сторонишься? — удивилась она, когда он пошёл не рядом с нею, а на пару шагов отстал.

— Не положено мне рядом с вами. Я ж ваша охрана, а не попутчик.

— Да брось, идём вместе! Пусть думают, что я человек либеральных, чёрт бы их побрал, взглядов.

— Нет, Ольга Дмитриевна, — покачал головой унтер. — Если не хотите неприятностей, то лучше идти, как я сказал.

Ей стало неловко, но в конце концов даже в её мире охранники не ходили под ручку с охраняемым. Она повертела головой, определяя в какую сторону идти и выбрав, неспеша направилась к реке. Проспект как-то быстро разделился на несколько улиц, а дома стали попроще. У памятника императору толпились обыватели и слушали размахивающего руками человека. Она подошла поближе и прислушалась к его охрипшему голосу.

— Каждый имеет право на справедливый суд! Нам необходимы присяжные, как в северных странах! Человеческий, милосердный взгляд на попавшего в беду человека поможет спастись ему из-под государственного безжалостного катка.

Брови Ольги приподнялись. Она оглянулась на Демьяна, но тот всем своим видом показал, что ничего не понял. Оратор же продолжал говорить об одном и том же, только разными словами. Он настаивал на введение в судебную систему присяжных, выставляя прокурора с адвокатом чистейшим злом.

Ольга пошла дальше, но не успела она сделать несколько шагов, как ей в руки всунули листовку.

«Нельзя терпеть, когда один человек угнетает другого! Боги не желали такого. Объединяйтесь, противьтесь существующему порядку! Вместе мы сила! С нами Перун, Хорс и Мокошь».

Ольга передала листовку Демьяну. Тот читать не стал, а бережно сложил бумажку и сунул в карман. На вопросительный взгляд Образцовой пояснил:

— Пригодится в хозяйстве.

Ольга попыталась придумать, что можно завернуть в этот листок, а потом до неё дошло, что если смять эту листовку, то она будет годна для туалета. Уж Демьян точно не заморачивается гигиеническим обмыванием после каждого похода по нужде. Смутившись, Оля продолжила путь с независимым видом. Только теперь брала все протягиваемые ей в руки листовки и передавала их унтеру.

Река, до которой дошла Ольга, оказалась в меру полноводной. Закованная в мрамор, она лениво поднимала волну, плескала её о каменные оковы и размеренно несла свою силу дальше. Постояв, Оля дошла до украшенного фигурами былинных героев моста и решила вернуться к площади. По пути она зашла в кафе, но из-за того, что Демьян остался на улице, посмотрела на витрину с пирожными и вышла.

Пить кофе, когда товарищ не смеет даже войти в кафетерий, было невозможно. За столиками сидели дамы, а у входа заняла большой стол компания молодежи. Они бойко читали стихи. Кажется, это была игра, когда один начинает, другой продолжает. Ольга невольно улыбнулась их вдохновению, азарту и юности.

— Что-то вы быстро, — заметил Демьян. — Не понравилось?

— Я дома кофе сварю, и сама что-нибудь испеку, — пообещала она.

Её взгляд зацепился за уличных мальчишек, жадно смотрящих на посетителей кафе через стекло. Но не успела она их пожалеть, как они оплевали сверкающее витринное стекло и бросились бежать. Вскоре послышался свисток городового, а потом на улицу выскочил владелец кафе и долго грозил кулаком.

Ольгу уже уводил Демьян.

— Ремня бы им, — ругался он.

— Я думаю, что они от обиды, — попыталась вступиться за подростков она.

— Да какая обида! Я в их возрасте с отцом работал и мог девчонок конфетами угощать, а эти не умеют заработать и не умеют ценить чужой труд.

Ольга не стала спорить. Может, Демьян и прав. Она уже насмотрелась на совсем мелких босоногих ребятишек, зарабатывающих копеечку, а нахулиганившие мальчики были неплохо одеты. Во всяком случае, все они были в обуви.

— Едем к дому? — спросила она, расстроившись, что вновь натолкнулась на ситуацию, которую не может понять.

Взяли извозчика, но вышли раньше, чтобы купить продукты. Ольга была решительно настроена испечь эклеры и булочки с птичьим молоком. С последней начинкой придётся заморочиться, но захотелось — и всё тут! Продукты купили, и Оля даже испекла заготовки, но начинять решила завтра.

Осень наконец-то добралась до столичного города и залила его дождём. Пузырящиеся лужи скрыли дорожные ямы и размочили утоптанную глиняную тропинку к флигелю. Тяжёлые тучи не дали пробиться ни единому солнечному лучику, и горожане легко могли спутать утро с вечером.

Ольга время от времени поглядывала в окна, наблюдая, как извозчики выталкивают свои коляски из скрытых лужами ловушек, как ругается поскользнувшийся прохожий и улыбалась. Нет, она не радовалась чужим неприятностям, она наслаждалась тем, что находится дома в такую неприветливую погоду.

Нет ничего лучше сидеть в тепле и сухости, когда по небу медленно продвигаются тяжёлые фиолетово-серые тучи, смешанные с перламутровыми облаками. Звук усиливающегося дождя заставляет рассеянно улыбнуться, придавая домашним хлопотам неповторимый уют. В такую непогоду особо ценишь тепло от печки, запах выпечки и чашечку кофе, чая, другого горячего напитка. Ольга же буквально порхала, начиняя пирожные, наводя уют и подпитывая растения в горшках своей энергией.

Когда тугие струи ливня свирепо ударили в окно, то ей захотелось выбежать, промокнуть, ловя ртом небесную воду, и со смехом забежать в дом. Но, конечно же, она никуда не помчалась. Всего лишь отодвинула цветы, открыла окна и вытянула руку.

— Ольга Дмитриевна, вы что делаете? Сейчас всё зальёте! — возмутился вбежавший на шум Демьян.

— Это сила! Я её чувствую, — выдохнула Ольга, подставляя под дождь вторую руку. А потом она обвела руками круг и унтер увидел, как из капель сформировался гладкая поверхность. Она зависла на пару секунд, отрубая звук дождя, а потом опала.

— Уф! — воскликнула Ольга, возбужденно блестя глазами. — Вроде легко получилось, а удержать подольше не смогла.

Она повторила формирование плоской поверхности из дождя и пробовала управлять ею.

— Вам скорости не хватает, — заметил Демьян, наблюдавший за её усилиями.

— Это баловство. Мне достаточно создать небольшую струйку, чтобы попасть в глаз твари и заставить её отступить.

— Ольга Дмитриевна, а разве в Мёртвом мире бывают дожди?

Она расстроенно помотала головой, закрыла окно и взялась за уборку. Водой залило весь пол и стену.

— Не кручиньтесь! Вы же там всегда носили с собой бутылочку с водой. Так что дождь вам не нужен.

Ольга опешила от такой простой мысли и на радостях собрала всю воду с пола своей силой, вылив её в горшки с цветами.

— Полезное у вас умение! Но я всё равно протру пол, — сообщил ей Демьян, деловито закатывая рукава. — А вы готовьтесь к приёму гостей. Чую, что не только нам угощаться вашими пирогами.

— Эклерами, — поправила его Оля и отправилась на кухню, чтобы не мешать Васильчикову наводить чистоту.

Первый раз, когда она увидела, что унтер взялся мыть полы, то была озадачена. Дома он не касался женской работы, а мытьё полов именно таковой считалась. Останавливать она его не стала, но позже завела разговор о прислуге или о разделении обязанностей.

Ответ Демьяна расставил всё по своим местам. Оказалось, что до назначения в группу Орлова он несколько лет служил денщиком и весь быт держался на нём. Ольгу же он воспринимал, как своего офицера.

Она не сбросила на него все домашние хлопоты, но за чистотой полов и туалетом следил унтер. При заселении во флигель он почистил полы, потом старательно натёр воском каждую дощечку, после с ювелирной точностью залил швы между половицами какой-то смесью. Ольга бы просто повозила тряпкой, намотанной на швабру, а тут целое искусство по уходу за паркетом!

Туалет у флигеля был на улице. Демьян обновил деревянные мостики, ведущие к нему, подоткнул в щели строения мха и купил за пятак посыпку, чтобы из ямы не пахло.

Оля прошла на кухню и достала с полочки мешочек с какао бобами. Вчера увидела их в продаже и захотела самостоятельно сделать шоколад. Но уже дома поняла, что бобы можно грызть так, а если готовить, то какао-напиток.

И она взялась за дело. Слегка обжарила их и взялась мельчить. Демьян уже протёр полы, принёс дров, починил задвижку на одном из окон, а Ольга всё растирала бобы.

— Дайте я, — отодвинул её унтер и принялся возить скалкой по доске. Вскоре растертая масса стала отдавать масло, и Оля вновь переняла инициативу. Добавила специй, втёрла их в массу, потом в одну порцию налила горячей воды, в другую молока и поставила оба напитка перед унтером.

— Пробуй!

Демьян чинно уселся, взял ложечку и из каждой чашечки зачерпнул густого варева. Крякнул, попробовал ещё раз.

— Хм, необычно, — покачал он головой. — Что-то в этом есть!

— Давай теперь посластим. И вот тебе пирожные, угощайся.

Ольга заботливо выставила на стол сахарницу, тарелку со сладостями и встала в уголке, наблюдая за процессом снятия пробы. Демьян, понимая всю важность события, делал всё не торопясь, вникая в новый вкус и подробно комментируя. Ольга, скрывая смех, подумала, что таким способом можно отличить давно женатого мужчину от неженатого или несчастливого в браке.

— Уф, обсластился! — выдохнул унтер, отодвигая пустую тарелку и обе чашечки. — Теперь пить хочется, — пожаловался он. Ольга подала остывшую кипяченую воду и порекомендовала:

— Сейчас рот прополощи, а позже чайку выпьешь.

— А вы что ж не пьёте эту какаву?

— Сварю и себе, — спохватилась она и начала хлопотать. Когда новая порция бобов была растерта, молоко была подогрето, а пирожные выложены на тарелочку, то в дверь постучали.

Ольга с сожалением посмотрела на приготовленное пиршество и вышла в коридор. Унтер уже принимал зонт у Головина. Советник оправил мундир, вежливо склонил голову, приветствуя хозяйку.

— Всеволод Аристархович, вы очень вовремя! Мойте руки и прошу к столу! — выпалила Ольга и убежала на кухню. Оттуда уже крикнула: — Я буду угощать вас сладостями, но, может быть, вам сперва мяса подать?

Демьян как раз увлёк Головина в закуток и приготовился полить ему на руки из кувшина. Отвечать Образцовой было неудобно, но Всеволод Аристархович подумал, что с неё станется прибежать и повторить вопрос. Поэтому он крикнул:

— Я сыт, Ольга Дмитриевна.

— Но от моей выпечки не откажетесь же? — сразу услышал он встревоженный вопрос.

— Ни в коем случае, — ответил, проходя в гостиную и наблюдая суетящуюся Ольгу.

— Всеволод Аристархович, киньте на стол подставку под горячее. Вон она, — махнула она рукой. — Я от скуки занялась десертами. Вы куда-то пропали, новостей в клюве не приносите, а мне невыносимо скучно тут сидеть.

— Я как раз с новостями. Принимайте ваш паспорт с временной пропиской в столице и уведомление о принятии на имперскую службу в отдел по изучению межмировых связей.

— Ого! Замечательно! Благодарю вас.

— В первом имперском банке я открыл на ваше имя счет, выступив поручителем.

— И вновь сердечно благодарю.

— Через час нас ждёт у себя нотариус, согласившийся оформить патент на скрепку, кнопку и раствор бриллиантовой зелени.

— А прищепка?

— Мы с вами опоздали. Ее открытие запатентовали на прошлой неделе.

— Да что вы говорите! До чего же народ ушлый!

Головин насмешливо посмотрел на нее и Оля живо поинтересовалась:

— А как вы смогли оформить зелёнку? Должны же быть проведены опыты!

— Я нашел врача, который согласился подобрать оптимальную концентрацию раствора и провести подтверждающие опыты. Первым пациентом стал его пёс, и результат впечатлил.

— Но впереди ещё длинный путь исследований с отзывами, а вы уже запатентовали.

— Иначе нас опередят! Когда доктор Громов напишет научную статью, удостоверяющую заявленные вами свойства раствора, то начнется нешуточная борьба за обладание патента на него.

— Какой же вы умничка! Дайте я вас поцелую, — ринулась к нему Ольга, — и не смейте сопротивляться! — удерживая его за рукав, велела она. — Радостью, нежностью и хорошим настроением обязательно надо делиться! — наставительно произнесла и легко коснулась губами его пухловатой щеки. После чего немедленно отстранилась, видя, как вспыхнул советник и начала хлопотать, давая ему время прийти в себя.

— Все готово к дегустации горячего шоколада по рецепту ацтеков! — похвасталась она. — Сразу предупреждаю, что добавлен острый перец. Совсем чуть-чуть, но думаю, что мы его почувствуем.

Она разлила напиток по чашечкам и зажмурившись, сделала осторожный глоток.

— Вроде бы ничего, пить можно, — облегченно констатировала. — Первый раз я сделала с ванилью, но показалось как-то просто, — начала она беседу, но внезапно замерла и широко раскрыв глаза, просипела: — Однако же зол перчик!

Головин с подозрением посмотрел на чашечку перед собою.

— Добавьте пол ложечки сахара, — посоветовала Оля, освоившись с остротой. — Я сластила, но поскромничала. А вообще вкусно.

Она сделала ещё один глоток и потянулась к пирожным. Головин пробовал с осторожностью, потом последовал её совету и добавил сахара. Оля ободряюще улыбнулась ему.

— Ольга Дмитриевна, простите меня за нескромный вопрос, но для мне важно услышать ваш ответ.

— Спрашивайте.

— Вы меня поцеловали… Это обычный жест в вашем мире или выражение некоторых чувств… — он не договорил, откусил большой кусок от пирожного и сделал вид, что именно из-за этого не может продолжить свой вопрос.

Ольга по-доброму улыбнулась и без стеснения ответила:

— Вы мне симпатичны и, кажется, я уже говорила вам об этом. Что же касается выражения чувств в моём мире, то ничего нового я вам не расскажу. У нас в последнее время появилось много одиноких людей, не умеющих или боящихся доверять противоположному полу. В противовес им выделились люди, которые не терпят тишины. Полагаю, что у вас окажутся знакомые, которых вы можете определить в ту или иную группу. Я же где-то посередке. И вообще, после пандемий у нас стало цениться личное пространство, — с грустью закончила Ольга.

Ей вспомнилось, как она провела свою первую зиму в загородном доме после развода. Вокруг не было ни души, но с улицы доносились какие-то звуки и воображение рисовало крадущихся злодеев. Было очень страшно, особенно ночью.

Головин почувствовал случившуюся перемену.

— Прошу прощения, я испортил вам настроения, — глухо произнёс он и сосредоточенно стал поедать пирожное.

— Вкусно? — поинтересовалась Оля.

Он кивнул, потом ответил:

— Очень. Ничего подобного не ел.

— Тогда берите ещё. Холодильника нет, и надолго эту вкуснятину не сохранить.

— Холодильник?

— Это такой шкаф, подключающийся к электричеству. Внутри холодильника циркулирует какое-то химическое вещество, создавая холод, а в особых отделениях минусовую температуру. Это всё, что я знаю.

— Должно быть, полезная вещь!

— Мечта каждой хозяйки и двигатель продуктовой промышленности.

— Жаль, что вы так мало знаете о внутреннем устройстве холодильников.

— Но зато о них можно узнать в Мёртвом мире, — коварно намекнула Ольга.

Головин согласно кивнул и с сожалением посмотрел на последнее пирожное. Он раскраснелся от остроты напитка и незапланированного переедания, но огорчать отказом Ольгу Дмитриевну не хотел.

— Давайте пополам, — неожиданно предложила Оля и подвинув тарелку к себе, разрезала эклер пополам, забирая себе часть.

Советник посмотрел на открывшуюся начинку, тяжко вздохнул, но рука уже потянула половинку к себе.

Поездка к нотариусу прошла спокойно. По пути она рассказала о дыроколе с папками скоросшивателями, и Головин обещал использовать эту информацию с пользой.

У нотариуса Ольга немного расстроилась, узнав, что права на изобретения будут принадлежать империи, так как изобретательница является госслужащей. Головин в этот момент не смел поднять глаз на нее.

— Я впервые оформляю патент и не знал, что так будет, — тихо произнес он. Но скромный процент им с советником удалось отщипнуть у империи.

Ей в свой карман, а Головину в бюджет возглавляемого им отдела. Так что Оля подписала все бумаги и услышала, что теперь необходимо ждать.

Это слово у неё уже вызывало оскомину. Всеволод Аристархович тоже попросил её подождать со службой, когда она повторила ему, что желает быть полезной.

В ожидании дни тянулись утомительно неспешно. Ольга с Демьяном нашли новое место для развития своих способностей и каждое утро проводили там. Часто выходили в город, чтобы приобщиться к столичной жизни. Почти каждый раз они наталкивались на стихийные собрания людей, слушающих очередного неравнодушного горожанина.

Оля сердилась, говоря, что эти радетели за всеобщее благо сами себе подписывают смертный приговор, будоража толпу. А одну статью, написанную неравнодушной женой чиновника, Ольга бросила в топку и долго кипела от возмущения.

Дама описала тяжёлую службу одной из горничных ее знакомых, работающей с рассвета до заката за копейки. Всё было верно в этом откровенном очерке, но вывод дама сделала такой, что каждая хозяйка должна сама ухаживать за своей семьей и стала примером. Она дала расчет своей прислуге и занялась домашним бытом сама.

Ольга не знала, сколько эта отважная женщина продержится, обеспечивая тот уровень жизни, к которому привыкла её семья. Ей придется несладко, даже если в доме останется кухарка.

Оле было жаль, что порядочная, сопереживающая домашней прислуге дама вместо того, чтобы организовать рабочие места с соблюдением человеческих норм, устроила бытовое самоистязание. Её порыв быстро иссякнет, а она могла бы показать пример добропорядочного найма и со временем вынести эту проблему на государственный уровень.

— Ольга Дмитриевна, и чего вы так переживаете? — спросил у нее Демьян. — Так всегда было : добрые и злые хозяева.

— Потому что вся эта слезливая чушь у нас начиналась точно так же, а потом все кровью умылись! Понимаете, всем вышли боком эти эмоциональные порывы!

— Очень уж вы мрачно смотрите на мир. Учите меня видеть во всем хорошее, а сами…

— Вы правы, — встрепенулась Ольга. — А давайте-ка отправим посылку в Нижний Новгород со здешними замечательными сухофруктами. Надо было нам раньше это сделать.

Васильчиков просиял — и через пять минут они с барынькой уже выходили из дому.