Глава 20. Кладезь знаний

Ольга устало откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. Молодой ученый, которого привёл советник, оказался чрезвычайно любопытным и настойчивым. Всеволод Аристархович его одёргивал, но Совушкин умудрялся затронуть настолько интересные темы, что Ольга сама испытывала воодушевление и старалась отвечать.

Пусть ее объяснения были лишены конкретности, но она задавала направление для дальнейших поисков получения ответов, черпая знания из многотомной массы прочитанных книг, фильмов, форумов. Человечество на ее Земле уже сформировало немалое количество теорий о наличие множества обитаемых миров, с размахом обрисовало разнообразие жизни, выставило ряд вопросов и углубилось в теоретические споры. Так что Ольге было чем удивить собеседников.

— Достаточно, Игнат Сергеевич, — остановил аспиранта Головин. — На сегодня хватит. На данный момент от вас требуется проанализировать полученные от Ольги Дмитриевны сведения о новшествах её мира и решить, что мы можем запустить в производство при минимальных затратах в ближайшее время.

Ольга с облегчением вздохнула и с позволения гостей, ушла к себе, давая им возможность переговорить между собой.

— Господин статский советник, я всё сделаю! Но позвольте узнать, отчего такая спешка? Всё, что госпожа Образцова рассказала и ещё расскажет, не имеет цены… — ученый не договорил, что считает нужным уделить внимание именно глобальным вещам, а не той мелочи, на которой прямо сейчас можно заработать.

— Поскольку наш отдел заново формируется, и вы в нём состоите по доброй воле, то я вам объясню, — сухо начал Головин, не одобряя излишней восторженности.

Он подозревал, что аспирант уже видит себя общающимся с представителями иных миров, пожимает им руки и садится пить чай. В его представлении все происходит чинно, а основой всего благородство. Он забыл уже какая клоака образовалась в его родной академии, где так любят говорить о справедливости и чести.

Совушкин едва мог усидеть на месте, но тяжелый взгляд Головина придавил его, заставляя ослабнуть ноги. Советник меж тем весомо ронял каждое слово, остужая пыл Игната.

— Нам необходима финансовая независимость, чтобы с минимальными задержками внедрять в наш мир бесценные идеи из мира Ольги Дмитриевны, — пояснял Всеволод Аристархович. — Ни моих, ни ваших средств не хватит, чтобы оплатить создание модели дирижабля или самодвижущейся повозки. Нам не хватит средств даже для того, чтобы сделать аппарат для сахарной ваты и распространить его. Или вот: вы узнали у Ольги Дмитриевны, что в её мире на каждой двери стоит электрический замок. Скажите мне, можем ли мы начать с этой малости?

— Хм, я понял, — запустив пятерню в уложенную прическу, аспирант разлохматил затылок и воодушевленно закивал. — Я сделаю таблицу!

Он показал на листок, где Образцова показывала способы подачи информации. Там же были нарисованы пули, автоматы, танки, платья с костюмами, машины, сумки-тележки, кассовые аппараты, телефоны, зубные нити и ирригаторы, игрушки, пробки для бутылок, подгузники и прочее, что пришло ей в голову во время расспросов.

Совушкин хватался за любое новое слово и впивался как клещ, проясняя непонятное и только ещё больше застревая в мире незнакомых предметов. А Образцова ещё рассказала об улучшении свойств известных материалов при помощи вулканизации, электролиза и электроэрозии. В этой сфере она путалась, но направление для исследований задала.

Чуть более подробно рассказала о безотходной обработке нефти. Аспирант был в шоке, что в этом процессе ничего не идёт на выброс, и особенно его поразило, что из нефти в её мире научились делать ткань. Образцова заикнулась, что нефть идёт и на изготовление продуктов — и чуть не потеряла доверие своих слушателей!

— Да, пожалуй, таблица будет наиболее показательна, — одобрил Головин. — Особенно если вы расположите в порядке возрастания требуемых материалов, которые у нас ещё не изобретены. Начинайте с простого и двигайтесь к сложному, но обязательному для нас.

— Немедленно приступлю к работе! — отозвался Игнат, сообразив, что держит в своих руках финансовое благополучие отдела и, соответственно, своё.

Аспирант начал собирать исчерканные записями листы, мысленно уже решая поставленные задачи. Он одобрял, что советник не собирается полагаться на милость покровителя и имперских чиновников. И невольно подумал о том, что в академии могли бы поступать точно так же, а не ходить с протянутой рукой.

Студенты постоянно что-то изобретали и бежали хвастать в научное сообщество, а оно грабило их! Однако, возмущаться было не принято и даже чревато осуждением. Но никого ничему это не научило. Каждый новый изобретатель был уверен, что с ним этого не случится и мотыльком летел к мнимому признанию, чтобы опалить свою душу чужой расчётливостью и беспринципностью.

Игнат даже замер, осознав, что только в научных кругах многоголосо воспевают мировую общественность, наделяя её высокими моральными качествами, а остальные просто работают, подсчитывают доходы и убытки, планируют развитие своей идеи и защищаются от конкурентов.

Аспирант даже посмотрел в окно, ища взглядом родную академию, где столько сил уходит в пустословную говорильню. А люди дела находятся вне её!

Ольга услышала, что ее гости начали собираться, вышла, чтобы проводить. Увидев, что молодой ученый чем-то расстроен, она ободряюще похлопала его по плечу:

— Вы отдохните, прежде чем продолжать разбирать бумаги, — посоветовала она ему.

— У нас мало времени, — хмуря брови, возразил ей аспирант. — Господину статскому советнику нужны результаты, а я только первое звено в его цепочке.

— Да? Ну, конечно же, — не особо понимая, что имеет в виду Совушкин, Ольга всё-таки одобрительно кивнула.

— Надолго не прощаюсь, — твёрдо произнёс Игнат и убежал, прижимая к груди папку.

— Всеволод Аристархович! — обратилась Ольга.

Она заметила, что советник не подходит к вешалке, где висит его пальто и поэтому предложила:

— А мы с вами поужинаем, да? Демьян сегодня колдовал на кухне и обещал чем-то удивить.

— Может, в ресторан? — с тревогой поглядывая в сторону кухни, тихо предложил Головин.

— С удовольствием бы, но не сегодня, — со вздохом отказала она. — Ваш протеже выжал из меня все соки! Не помню, когда мне приходилось столько говорить.

— Но вы рассказали много полезного!

— О, да! — усмехнулась Ольга. — Особенно про электрические звонки и коды на дверях парадной. Мне не могло прийти в голову, что это может стать одним из первых доходных проектов.

— Трудно будет найти мастера, но я постараюсь. Главное, что это реализуемо без особых затрат.

— Всеволод Аристархович, пусть мастер сделает звонок и продумает подключение, а потом научит молодых ребят. Там нет ничего сложного и им не трудно будет бегать по электрифицированным домам и квартирам, подключая их. А вот мастеру такая работа не по чину. Нам впоследствии понадобиться скорее организатор, чем электромонтер. И на приличные доходы я не рассчитываю. Всё-таки электричество у вас ещё мало распространено.

— Зря не рассчитываете! В столице многие захотят поставить на двери электрические звонки и закрыть парадные на кодовый пароль. Это может стать модным, особенно, где один консьерж на весь дом. К тому же мы можем охватить современные дома в других городах.

Ольга тепло улыбнулась и, махнув ладошкой, произнесла:

— Дай-то бог! А то нам останется совершенствовать дужки для очков или патентовать так называемый английский замочек на сережках.

— Я не заметил, чтобы вы молились своему богу, но часто упоминаете его.

— А-а, это по наследству! Мама без конца упоминала боженьку, вот и я невольно повторяю. Нехорошо это — поминать всуе, но…

Оба повернулись в сторону вошедшего в гостиную унтера. Он в руках держал поднос, на котором были выложены свернутые в рулончик лепёшки.

— Вот! — торжественно объявил он. — Еда для благородных людей — шаверма! Всё сделал, Ольга Дмитриевна, как вы рассказывали.

— Ох, да это царская еда! — засмеялась Оля. — Налетайте, Всеволод Аристархович! — не дожидаясь его, она схватила завернутое в лепёшку мясо и впилась зубами. — М-м-м, — с блаженством замычала и поспешила вновь укусить, а потом потребовалось слизать потёкший соус и сразу же поправить лепёшку, подобрать выпавший кусочек мяса и вновь укусить.

Головин с Васильчиковым замерли, впервые увидев, с каким аппетитом может есть женщина, одновременно сглотнули и приступили к еде — советник за столом в гостиной, а унтер ушёл на кухню и там зверски расправился с «царской едой». И только когда облизывал пальцы, то с усмешкой подумал, что барыня распалила советника, и сейчас он тоже звучно втягивает соус.

— Уф, — сыто отвалившись, Оля потянулась к стоявшему на отдельном столике чайнику. — Вкусно, но теперь пить хочется. Я думала вам кофейку сварить, но предлагаю чай.

— Согласен, — вытирая пальцы салфеткой, Головин отодвинул тарелку и с предвкушением смотрел, как Ольга разливает чай по чашкам.

— Нам бы поллитровые кружки сюда, а не эти, — она приподняла мелкую чашечку, недовольно смотря на неё.

Губы советника дрогнули в улыбке.

— Я подарю вам стаканы, — пообещал он.

— У вас их уже изобрели? Надо же, а я не видела. Скажите, а подстаканники у вас есть?

— Деревянные подставки под стакан, чтобы не портили стол?

— Нет, такой… — Ольга замялась, не зная, как описать подстаканник. Она поднялась, взяла лист и нарисовала: — Вот, смотрите. Эта часть обхватывает низ стакана, а это удобная ручка, чтобы не обжечься. У нас делали из мельхиора и нержавейки.

— Нержавейки?

— Ох, Всеволод Аристархович, только не уподобляйтесь вашему Совушкину! Он сегодня из меня всю душу вынул, прополоскал и запихал обратно с угрозой вернуться и всё повторить. И меня аж трясёт, когда я слышу его слова «безмен уже изобрели», «спичками пользуются несколько десятилетий», «самовары уже вышли из моды».

— Я предупрежу его, чтобы он больше так вас не мучал.

— Ай, да пусть спрашивает, — смилостивилась Оля. — Я же понимаю, что это польза для всех нас! Сама я сижу и ничего путного не могу выудить у себя из головы, а он вон сколько всего выцепил.

Чай в чашках немного остыл, и Ольга с гостем принялись за него.

— Всеволод Аристархович, а вы часто в храм ходите?

Прежде чем ответить, он надолго задумался.

— Кажется, на день летнего солнцестояния… и кажется, что два года назад …

— Ого! А я думала, что у вас с этим строго.

— Строго, но моё положение достаточно высоко, чтобы на меня косились из-за отсутствия рвения.

— Хм, — коротко прокомментировала Ольга.

— А хотите, вместе сходим? — неожиданно предложил Головин.

— На службу? Или как это у вас называется?

— Приглашаю вас на праздник Коляды! Он начнется в день зимнего солнцестояния.

— У нас тоже есть люди, празднующие Коляду. Правда, я ничего в этом не понимаю.

— Я вам расскажу, но, наверное, не сейчас. Вижу, что вы устали.

— Есть немного, да и вам надо отдохнуть, — заметила Ольга, вглядываясь в утомлённое лицо советника. В слабом свете керосиновой лампы он казался похудевшим и осунувшимся, но при этом милым.

Проводив его, Ольга без сил упала на диван и с тоской посмотрела в окно. За ним была темнота и дорожка, ведущая к туалету.

— Как же мне не хватает фаянсового друга, — простонала она и поднялась.

— Какого друга? — выглянул из кухни унтер, вытирая руки полотенцем.

— Я говорю, что живем в столице, а туалет на улице! Безобразие!

— Зато одни пользуемся, — наставительно произнёс Демьян. — Цены здесь, — добавил он, — не как у нас. Советник за этот флигелек платит шестьдесят рублей! А зарплата у него ненамного больше.

— Думаете, что он не с казённых платит?

— А вы подумайте сами: коли ему казённые деньги давали без счёту, то разве затеял бы он патенты оформлять?

— Может, у него деловая жилка есть? Знаете, есть такие люди, которые из всего делают деньги и постоянно что-то затевают.

— Не, наш Головин не из них, — уверено отверг Васильчиков. — Он умён и мог бы пойти в купечество, но ему скучно это.

— Что значит «пойти в купечество»? Я думала, что Всеволод Аристархович дворянин!

— Он дворянин, но без титула.

— Ох, впору пожалеть, что у вас не регламентируют цвет одежды по сословиям! Скажем, крестьяне все должны ходить в чёрном, мещане в рыжем, дворянам позволим носить жёлтые костюмы, титульным отдадим малиновый цвет, а самым титулованным подарим право на голубой костюмчик с кружевами.

Тут Ольга не сдержалась, хихикнула, но на не понимающий взгляд унтера, махнула рукой, закончив:

— И тогда всё сразу будет понятно!

— Придумаете же! — хмыкнул Демьян.

— Это не я придумала. У нас в разных странах и в разные времена такое практиковалось.

— Давайте-ка, барынька, ко сну собираться. Нам же завтра с утра на тренировку ехать. Или нет? Пропустим?

— Ни в коем разе! Обязательно поедем! Мне кажется, что учась управлять энергией, мы становимся крепче телом. А вы ещё к тому же помолодели.

— Не может быть! — испугался Демьян. — Настька совсем голову потеряет.

— Вам сейчас больше двадцати пяти не дашь, — добила его Ольга и мысленно уточнила, что двадцать пять по меркам ее мира, а по здешним так не больше двадцати и то из-за отсутствия наивности во взгляде.

— А вдруг я пацаном безусым стану?

— Не думаю, — с сомнением покачала головой она. — У вас дар связан с развитием тела. Это энергия, но она привязана к вашему организму. Вы разовьетесь до идеальной формы и надолго останетесь таким. Вспомните, в каком возрасте вы чувствовали себя крепким, молодым, полным сил и надежд?

— До армии, — буркнул унтер. — В восемнадцать-двадцать. А потом взяли в рекруты — и высох …

— Ну-у, поживем-увидим, — тактично ответила Образцова. — А теперь и вправду спать пора. И кстати, — остановилась она уже в дверях, — шаверма была прекрасной. Знай император, чем вы нас сегодня угощали, обзавидовался бы!

Довольный похвалой Унтер хмыкнул и пошёл зажигать новую лампу, чтобы барынька в туалет шла не по темноте.

Новый день начался в полной тишине и благолепии. Так же славно он продолжился и скучновато закончился. На следующий день Ольга не стала сидеть дома, а вновь отправилась с Васильчиковым гулять по городу.

В этот раз они купили ящик для того, чтобы отправить посылку в Нижний Новгород. А то сухофрукты с орехами купили, а о том, как все это отправить сразу не подумали. На почте им предложили зашить все в мешок, но Демьян сказал, что его порежут в пути или мышь проест, привлеченная запахом. Дома уложили все в ящик, заколотили его и отправили в Нижний Новгород.

Эти хлопоты заняли остаток дня, а вечером пришёл Совушкин. Аспирант допоздна задавал вопросы и пришлось положить спать его на втором этаже.

— Надеюсь, что он не замерзнет там, — буркнула напоследок Ольга, недовольная тем, что пришлось отдать ему новый комплект постельного белья.

Пара рутинных дней вернули Образцову к размеренным будням, но утром третьего дня всё изменилось. Прижившийся на втором этаже флигеля аспирант ещё спал, когда она с Демьяном поехала на окраину, чтобы провести тренировку… а там уже всё было оцеплено военными!

— Да что же это? — воскликнула она, когда унтер передал ей, что на рассвете здесь был прорыв, и вместе с тварями на землю прорвался полковник Орлов.

— Только, Ольга Дмитриевна, говорят, что он был вне себя. Сказывают, что он рвал тварей голыми руками и рычал. К нему даже боялись подойти. Глаза у него были бешеные и на него накинули сети.

— Ну так озвереешь, если вокруг одно зверьё. Подожди, а его группа? Кто-нибудь ещё вернулся? И почему Алексей Павлович так быстро вернулся?

Унтер открыл рот, чтобы сказать, что ничего более не знает, как Образцова возмутилась:

— Как так получается, что мы вместе с неизвестным портальщиком второй раз выбираем одинаковые тихие места?

— Может, потому, что он живёт недалеко от нас? И ему удобны те же направления, что и нам?

Ольга поперхнулась, услышав столь простое предположение, но быстро сообразила:

— Тогда надо опросить извозчиков!

— На нас укажут, — поморщился Демьян.

— И на него! — не отступила она.

— А если тот человек пешком пришёл?

— Тогда мы замучаемся оправдываться, объясняя зачем ездим по утрам на окраину, — согласилась Ольга и с тоской посмотрела на творящуюся бестолковую суету.

— Ольга Дмитриевна, наш Головин приехал, — унтер показал рукой в сторону остановившейся коляски, и они поспешили поприветствовать советника.