Глава 22. Мудрейшая

— Здравствуйте! Чем обязаны? — вежливо спросила Ольга у гостьи.

Та стояла, обхватив посох обеими руками и словно бы ограждая себя от хозяйки квартиры. Напряжения или какой-либо тревоги в её лице не угадывалось, но взгляд незнакомки впился в Ольгу с жадным любопытством.

Образцова нахмурилась и отступила, готовясь в любой момент захлопнуть дверь. Тем более что женщина была одета довольно странно. Её платье было щедро украшено вышивкой, но наряд был подчеркнуто старославянским. И посох! Он был внушителен.

— Госпожа Образцова? Процветания вашему дому, — пожелала незнакомка и склонила чуть голову, зазвенев височными подвесками.

— Благодарю, — осторожно ответила Ольга.

— Нам надо поговорить, — прямо сказала женщина и видя, что хозяйка не торопится приглашать, с насмешкой спросила: — Неужто не поняли, кто я?

— Из модельного дома? — сыронизировала она. — Тема — наши предки славяне?

— Ах-ха-ха, — хохотнула гостья и неожиданно пристально посмотрела в глаза Ольги.

У той сбилось дыхание и не задумываясь, она инстинктивно всё же захлопнула дверь. Её до чертиков напугали почерневшие глаза незнакомки и проникающий до сердца жар.

Демьян выскочил в коридор, мгновенно оценив состояние барыньки, схватился за оружие и осторожно поглядел в замочную скважину.

— Вроде жрица Матери-сыры-земли, — прошептал он.

— Она меня загипнотизировать хотела, — нажаловалась Ольга, сообразив, что произошло.

— Не понял, — Демьян оглянулся.

— Ну, посмотрела так, что внутри меня всё перевернулось и… в общем, я с испугу дверь захлопнула.

— А-а, это взгляд ранговой жрицы богини, — понятливо кивнул унтер. — Я открою, негоже мудрейшую держать на пороге.

— Нет! А если она нас обоих возьмет под контроль?

— Двоих не удержит, да и нельзя им пленить душу человека.

— Демьян, а может, я для неё не человек?

— Человек! — ответила ей женщина за дверью. — Открывайте, надо поговорить.

Ольга приосанилась и с вызовом распахнула дверь, широким жестом приглашая войти.

Гостья вошла с достоинством, негромко постукивая посохом. Неторопливо огляделась, чему-то кивнула, и пройдя в гостиную, подошла к заставленному цветами подоконнику.

— Ишь ты, — хмыкнула она и поводила рукой над зелёными листками. — Любит тебя наша Матушка Земля.

Унтер скрылся на кухне и зазвенел посудой, собирая поднос с угощениями. Ольга остановилась у входа в гостиную, готовая в любую минуту сбежать в спальню и забаррикадироваться.

— Я без злого умысла пришла, — повернувшись к ней, произнесла женщина. — Поговорить, узнать о твоём мире и о том мире, откуда твари к нам попадают.

— Вы не сказали, кто вы, — ещё больше разнервничалась Оля.

Гостья усмехнулась, кивнула сама себе и немного изменила тон общения:

— Обращаться ко мне можно по имени отчеству, раз вы не поклоняетесь Матери Богине. Верой Ростиславовной меня звать.

Оля благосклонно кивнула, услышав, что ей перестали тыкать, и пригласила сесть за стол.

— Хорошо, Вера Ростиславовна. Меня вы знаете и знаете, откуда я. Спрашивайте.

Мудрейшая выбрала себе место напротив Ольги и с умеренным любопытством поинтересовалась альтернативной Землей. Короткий рассказ её ничем не впечатлил, и она принялась расспрашивать про Мёртвый мир.

— Вы словно бы проверяете имеющиеся у вас сведения! — догадалась Ольга. — Вы знаете обо мне и вас ничто не удивляет в моём рассказе.

— То так, — хмыкнув, согласилась гостья.

— Унтер Кабанов?

Жрица кивнула и улыбнулась входящему с подносом Васильчикову.

— Я не решался прервать вашу беседу, — пояснил он свою задержку.

— Ничего, как раз вовремя, чтобы смочить горло, — отозвалась Оля, удивленная осведомленностью Кабанова. Он оказался внимательным наблюдателем, а она обманулась его внешней простотой, хотя должна была понять, что унтерами просто так не становятся.

— Ольга Дмитриевна, — мудрейшая благосклонно кивнула Демьяну, принимая угощение, и продолжила беседу с иномирянкой, — а что вам известно насчет способностей унтера Кабанова?

— Ничего. Я знаю только то, что они у него появились, — как можно равнодушнее ответила она.

— Появились, — многозначительно повторила мудрейшая. —Значит, вы не отрицаете, что появились они у него в другом мире, который вы называете Мёртвым?

— Не отрицаю.

— А у вас какие способности? — гостья понимающе посмотрела на тяжело задышавшую Ольгу, а потом чуть развернулась к подоконнику и вновь похвалила цветы: — Ни у кого не видела, чтобы растения так пышно цвели! У нас при храме есть сад. Он считается лучшим во всей столице, но вы добились больших успехов, причем за весьма короткое время.

Ольга не собиралась отвечать и молча ждала продолжения. Она рассказала всё, о чём её спрашивала жрица, но так и не поняла, насколько высок статус этой женщины. Возможно, её можно было не пускать на порог, но могло быть и так, что, согласившись на разговор Ольга избежала крупных неприятностей.

— Я вам не враг, — устало и едва слышно произнесла Вера Ростиславовна. — Ваши способности угодны Матери, как и ваша разумная осторожность.

У Образцовой отлегло от сердца и она выдохнула. Гостья поднялась, тяжело опираясь на посох, а за её спиной стоящие горшки с цветами, как в ускоренной съемке выдали стрелки с набухшими бутонами, и пока жрица медленно шла к выходу, они расцветали. Ольга потрясённо переводила взгляд с Веры Ростиславовны на подоконник. На её глазах происходило то, чего она добивалась в течение пары недель. Оля вскочила:

— Стойте, — твердо произнесла она. Мудрейшая остановилась, повернулась. Образцова увидела нездоровую бледность и стекающие по вискам бисеринки пота. — Подождите, у меня есть кое-что для вас.

Она ринулась в комнату, открыла рюкзак и достала оттуда ту самую подвеску с топазом, которую удалось до предела насытить энергией.

— Вот, возьмите. От чистого сердца, — добавила она, видя колебания жрицы.

Но та не сомневалась, принимать дар или нет. Промедление было вызвано охватившим её трепетом: Вера Ростиславовна прекрасно видела и понимала, какую он имеет ценность. И пусть подвеска иномирянки не горела силой так же ослепительно ярко, как дары Великого Проводника, но она была вручена наедине, и другие служители богов об этом не узнают.

Жрица дрожащей рукой коснулась дара и сразу почувствовала, как знакомая энергия Матери Земли вместе с какой-то лёгкой, освежающей силой потекла к ней. Потраченные силы, которые она использовала для демонстрации своих способностей и успокоения иномирянки, восполнялись, принося телу благотворное спокойствие. Она сжала подвеску в кулак, отмечая, что та не особо потеряла в сиянии.

— Никому больше не показывайте, что умеете делиться силой, — глубоко вздохнув, срывающимся голосом предупредила она и тихо, но очень проникновенно добавила:

— Великий Проводник ревнив и мстителен. До этого момента я была уверена, что только он может одаривать нас силой.

Ольга ощутила напряжение и обхватила себя руками, внимая предупреждению об опасности. Жрица же замерла, обдумывая что-то, но взглянув на хозяйку флигеля, вздохнула и пояснила:

— Раньше мы по завету предков черпали силу путем обрядов и копили подношения. Собранную энергию тратили с величайшим бережением, но с приходом Великого Проводника всё изменилось.

Последние слова мудрейшая произнесла с волнением, тон Веры Ростиславовны был наполнен благоговейным восхищением, но Оля почувствовала страх, возможно, даже панический ужас. Она вспомнила, как недавно стояла на краю крыши и готовилась умереть, но так, чтобы твари надолго запомнили её. В ней тогда смешались схожие эмоции. И вроде бы мудрейшая ничего такого не сказала, но ее отношение к оброненным словам было слишком острым.

Гостья направилась к выходу, не дожидаясь Демьяна, открыла дверь и многозначительно оглянувшись напоследок, быстрым шагом отправилась восвояси.

— Одни загадки, — сказала Ольга растерянно смотрящему вслед жрице Демьяну.

— Они всегда так говорят, — равнодушно откликнулся унтер.

— Мне кажется, что весь наш разговор был наполнен информацией, которую я не поняла, — кусая губы, призналась она.

Васильчиков философски пожал плечами и принюхался:

— Мясной дух пошёл. Думаю, что буженина скоро будет готова. Я её прямо с головками чеснока запекаю, а недавно картоху добавил, чтобы тоже зарумянилась.

— Ты ж говорил, что завтра запечем! А сам! Ох, чувствую, что нас ждёт обжорство.

— Насыщение организма, — поправил её Демьян. — Всё по науке: потратили силы — извольте восполнить, а не шарить ночью по полкам в поисках пирожков.

— Да было-то один раз! У меня диета в полночь закончилась, вот я и…

— Слово-то какое поганое — «диета», — осуждающе произнёс унтер. — От таких словечек кишка к кишке жмётся со страху, — и поспешил к печи, куда поставил мясо, как только гостья вошла в дом.

Ольга насмешливо фыркнула и вернулась в гостиную: цветы притягивали её внимание. Она подошла и долго разглядывала их. Корешки заполонили горшки и даже выбрались наружу. Рост произошёл не только за счёт влитой энергии, но и благодаря питанию из земли.

— Она ткнула мне, что я не уникальна, — задумчиво произнесла Ольга. — Я уже ничего не понимаю! Есть в этом мире магия или нет?

Образцова посмотрела на комнатную лейку, поманила воду из неё, и та выплеснулась. Ольга напряглась, собрала лужицу в водяной шарик, полюбовалась на него, но вскоре тот плюхнулся на подоконник и растёкся. Дольше контролировать воду не хватило сил. Сложив губы уточкой, она протянула: — Так-так-так.

Потом решительно взяла лист бумаги и принялась по памяти записывать весь разговор. Время пролетело незаметно.

— Ольга Дмитриевна, обед мы пропустили, а до ужина ещё далеко. Может, сейчас перекусим? — заискивающе спросил Демьян. — А то перестоит мясо! Оно уж давно готово.

— Давай сейчас, — откладывая листы, она сглотнула. — Пахнет так вкусно, что я всю бумагу слюной закапала.

Васильчиков хохотнул и принялся суетиться. Он нарезал мясо, выложил на блюдо печёные овощи, заварил чай. Ольга в это время накрывала на стол. Ели они увлеченно, с аппетитом.

— Вот! Другое дело! — сыто отвалившись от стола, нарушил тишину Демьян.

— Ты потрясающе вкусно готовишь, — похвалила воина Ольга. — Тебе бы свой трактир открыть.

— Не, трактир не хочу. Шумно там и дымно.

— Ты бы навел дисциплину и порядок.

— Эх, — глаза унтера затуманились, но он встряхнул головой: — Если только где-нибудь на отдаленном тракте открыть постоялый двор. Что б изредка встречать путников, давать им кров на денёк и провожать с лёгким сердцем. А в свободное время ходить на охоту, слушать лес.

— Устал от людей?

— Так всю жизнь в казарме. Устал, — согласился Демьян. — Но отшельником жить не хотел бы. Мне любо серединка на половинку.

— Ладно. Спасибо, что накормил. Пойду-ка я продолжу записывать разговор, пока помню.

— Вам беседа с мудрейшей покоя не даёт?

— Не даёт. Она определенно хотела мне что-то сказать, а я не поняла. Признаться, меня раздражают загадки на пустом месте. Она же знает, что я не местная и могла бы всё открыто объяснить!

— А толку объяснять? Вы поймёте ровно столько, сколько готовы понять, а лишнее вызовет у вас вопросы и сомнения.

— Демьян Порфирьевич, признавайся, какой университет ты заканчивал? — шутливо спросила Оля.

— Солдатская наука.

— Вот оно как, — Ольга проводила взглядом занявшегося домашними хлопотами унтера, налила себе чаю и продолжила конспектировать разговор с мудрейшей. Она записывала не только произнесённые слова, но в подробностях описала поведение жрицы и свои ощущения.

Закончила только к вечеру и перечитав, поняла, что ей требуется консультант. Им мог бы стать аспирант Совушкин, но Ольге не хотелось признаваться ему в неумении понять ситуацию.

Ей слишком часто приходится говорить ему, что она не знает, как работает то или иное устройство в её мире. Игнат Сергеевич относится к этому с пониманием и умудряется выжать из неё массу полезного, но не всегда ему удаётся скрыть досаду на столь неудачный источник информации. Она уверена, что он страдает из-за того, что она не учёный, и к тому же женщина.

Поэтому Ольга решила поделиться своими сомнениями с Головиным. С ним ей было легко. Деликатность Всеволода Аристарховича помогала ей без лишних нервов переносить допущенные ошибки, и он всегда помнил, что для неё всё здесь внове, и с большим уважением относился к её способности адаптироваться.

— Ольга Дмитриевна, — оторвал её от мыслей Демьян, занеся в дом дрова на завтрашний день. — На улице новую афишу приклеили к тумбе. Пишут, что в театре показывают драму.

Унтер почесал бровь, смахивая с неё прицепившуюся паутинку, и с достоинством продолжил:

— Драма — это когда всё хуже некуда. Может, вам сходить?

— Думаешь, что это взбодрит меня? — хмыкнула Ольга. — А что за постановка?

— Вроде «Гроза» называется. Уж не знаю, про что там, но в газете хвалили.

— Да ты театрал! — восхитилась она.

— Не, я не этот. Просто читаю всё подряд, как вы советовали, чтобы знать, чем город дышит.

— Ты меня вновь удивляешь! А я вот не следую своим же советам и раз за разом попадаю впросак.

— Зато вы хозяйственная!

Ольга в изумлении посмотрела на унтера: её вклад в хозяйство был минимальным.

— Я в том смысле, что вы не проигрываете деньги в карты и не спускаете тыщи на платья.

— А-а, — понимающе и разочарованно протянула она.

— И о завтрашнем дне думаете.

— Не велика заслуга, — фыркнула Ольга, но унтер с ней не согласился.

Он во время службы насмотрелся на овдовевших молодых жён или внезапно осиротевших дочерей на выданье. Лишь малая часть из них сумела сберечь нажитое отцом или мужем имущество. А чтобы кто-нибудь из этих женщин задумался о том, чтобы не только сохранить наследство, а попробовать приумножить, таких он не знал.

Образцова же прекрасно понимала цену деньгам и с первых дней взялась обеспечивать своё будущее. Демьян ещё в Мёртвом мире понял, что надо держаться подле неё, если он хочет выжить. На Земле же он только убедился, что с ней не пропадешь. Точнее, его служба такова, что он может пропасть, а вот его семья останется при ней и выживет.

Ольга подошла к большому зеркалу и с сомнением оглядела себя. Мысль о посещении театра ей понравилась, но сразу возникал вопрос о том, в чём туда идти. Её длинные юбки с блузами принимались обществом снисходительно, но для театра это не годилось. Если уж ломать моду, то делать это надо красиво.

В прошлом родной Земли на смену широким юбкам на каркасе пришли узкие с турнюром, и только потом появились элегантные костюмы. Она схватилась за карандаш, пытаясь нарисовать юбку, блузку и жакет со шляпкой, но через полчаса отбросила. Самой ей такое не сшить, а если идти в ателье, то придется долго ждать и за работу дорого возьмут. Опять же, надо заказывать не один костюм, а несколько. Так будет дешевле, и с уходом за ними проще.

— Обойдусь без костюмов, — скомкав лист с набросками, где переплелась мода разных веков, расстроенная Ольга отправилась спать.

Демьян проводил её понимающим взглядом, вытащил из корзинки для бумаг смятые листы, расправил их, посмотрел на женские силуэты в необычной одежде и, аккуратно сложив, решил передать советнику. Унтер даже не сомневался, что Головин ухватится за идею пригласить Ольгу Дмитриевну в театр и с присущей ему ответственностью побеспокоится о платье для неё.

На следующее утро Оля своими глазами увидела афишу и решительным шагом направилась к кассе. Каково же было её разочарование, когда оказалось, что женщине невозможно купить билеты. Нет, ей никто не запрещал их покупать, но в партер женщин не пускали, первые ряды лож были забронированы до конца года на конкретные имена, а билеты на галёрку продавались моментально из-за малого количества.

Расстроенная своей неудачей, она прогулялась до центра города, зашла в кондитерскую, купила ужасное кремово-бисквитное пирожное, которое отдала уличному мальчишке, и направилась к советнику. Ей подумалось, что пригласить его на обед и там обсудить визит жрицы — это хорошая идея.

Проверив свою привлекательность в отражении витрины, она купила букетик хризантем и попросила следовавшего за нею унтера поймать извозчика. Неудача с театром подпортила её настроение, но встрече с Головином Ольга радовалась. Ей было приятно думать, что при виде неё лицо Всеволода Аристарховича посветлеет, морщинка меж бровей разгладится и вообще он весь словно расцветёт. И такие метаморфозы советника превращали саму Ольгу в волшебницу.

Добравшись до управы, она с улыбкой вручила веточку хризантемы дежурному чиновнику, легко взбежала по ступенькам и поддержала споткнувшегося и засмотревшегося на неё мужчину. Отделив от своего пышного букета веточку, она вручила ему со словами:

— Хорошего дня!

Мужчина опешил, а проходящий мимо важный чиновник в летах подмигнул ему. Тогда Ольга сделала подарок и ему.

— Благодарю, сударыня. Чем могу вам помочь?

— Ах, нет, — улыбнулась она, наслаждаясь эффектом своей щедрости. — Я к действительному статскому советнику Головину. Знаете, такой симпатичный и обаятельный мужчина, сидит на этом этаже рядом с князем Ошкиным.

— Кхм, — кашлянул чиновник, весело блеснув глазами. — К Всеволоду Аристарховичу, значит. Симпатичному и обаятельному!

— У вас здесь все замечательные, — быстро сориентировалась Ольга.

— Но цветочки вы несёте ему, — хохотнул чиновник.

— Ему, — легко согласилась Ольга.

— Позвольте, провожу вас. Мне приятно будет, — он согнул локоть, предлагая держаться за него. Солидный возраст мужчины позволял совершать некоторые вольности по отношению к молоденьким дамам. А Ольга именно такой и была для него.

С вежливым почтением взявшись за локоть, она успела улыбнуться споткнувшемуся из-за неё мужчине и чинно зашагала вместе с сопровождающим. Их путь был недолог. Они прошли несколько кабинетов, когда чиновник остановился.

— Прошу, сударыня, — показал он рукой на дверь. — Был рад служить, — чуть пожимая её ручку, он благосклонно посмотрел на унтера, поспешившему открыть перед Ольгой дверь, и направился по своим делам.

Она попала в приёмную, в которой никого не было. Осмотревшись, увидела стоящую на полу пустую пузатую бутылку и попросила Демьяна набрать в неё воды для цветов. Ожидая его, она открыла форточку, чтобы проветрить помещение. Потом поставила цветы в бутылку, радуясь, что её букет похудел и влез в горлышко. И только после этого постучала к Головину.

— Всеволод Аристархович, это Образцова! К вам можно? — крикнула она, прежде чем открыть дверь. Через пару мгновений дверь распахнулась.

— Ольга Дмитриевна? — радостно воскликнул он. — Вы здесь? Ко мне? — казалось, он не мог поверить. — Конечно, можно! Прошу вас!