Глава 25. Состав участников

— Всеволод Аристархович, я замерзаю! — выйдя на перрон, призналась Ольга. — Я ж думала, что пересижу зиму в Таганроге, а оно вон как!

— Ольга Дмитриевна, но почему вы мне не сказали, что у вас нет зимней одежды!

— Да при чём здесь вы! Я сама во всем виновата! У меня куча денег, а я кроме всякой ерунды по хозяйству ничего не купила себе. Понимаете, в столице продавались меховые накидки и муфты, но они мне без надобности. Я люблю тепло, а не иллюзию тепла!

— Хм, это я виноват, что сорвал вас с места так внезапно…

Головин поторопил носильщика и убедившись, что все вещи погружены, принялся скидывать с себя шубу.

— Погодите, — остановил его Васильчиков. — У меня есть тулуп для барыньки. Чистый, вы не сомневайтесь. Я его у караульной службы выменял, почистил и прожарил. Думал, отцу сгодится кости греть.

— Демьян, — воскликнула Ольга, — давайте сюда ваше приобретение! И едемте скорее домой.

Аспирант Совушкин с завистью посмотрел на тулуп унтера и поежился. Его пальто, как и ботинки, не были предназначены для морозов, и сейчас у него не попадал зуб на зуб. Он подпрыгивал, стараясь меньше касаться подошвой мерзлой платформы, двигал локтями и жарко дышал под шарф, чтобы хоть какое-то тепло продвигалось к груди.

— Ну вот как так? — пробормотал Головин, удивляясь Образцовой.

Она всю дорогу заботилась о нём, учитывая любые мелочи, а сама оказалась неподготовленной к смене погоды. В дороге ссылалась на то, что пригрелась в жарко топленном поезде, поэтому мерзнет при посещении вокзальных буфетов, а оказалось, что… врала. И он-то хорош, верил, не задумываясь ни о чём…

«Упрямая и своенравная женщина», — решил советник, недовольно поджав губы. Если бы она озвучила проблему в дороге, он бы придумал, как раздобыть ей шубу.

Когда все сели в коляску, то Оля передала овчину, которой извозчик накрывал ноги пассажиров, Совушкину. Она видела, что он дрожит, но единственное, чем можно было ему помочь, так это скорее добраться до дома.

— Всеволод Аристархович, — шёпотом обратилась она к советнику, — может, нашего аспиранта поселим у меня? Чую, что сейчас он надышится стылого воздуха и заболеет. А у меня Васильчиков его в баньке попарит, Настасья горячими отварами напоит и у деда Порфирия наверняка ещё травы остались.

— Ольга Дмитриевна, я позабочусь о Совушкине!

Головин ответил чуть резче, чем ему хотелось бы. Он не ожидал от себя, что пожадничает для аспиранта Ольгиного великодушия. Это было неблагородно, но советник даже пожалел, что не сел в коляске по центру. Из-за его непредусмотрительности Игнат Сергеевич теперь сидит слишком близко к Образцовой, а она ещё и овчиной его прикрыла!

Стыдясь своей черствости, Головин угрюмо молчал. И только в середине поездки спохватился проверить, не замерзли ли Ольгины ладошки и чуть не взвыл от того, что они оказались ледяными. Он вынужден был признать, что совершенно не умеет ухаживать за женщинами, и Ольга Дмитриевна это обязательно поймет.

От этой простой мысли его бросило в жар. Он не раз слышал, как женщины гибли из-за небрежного отношения к ним мужчин или начинали ненавидеть их. Любой вариант вызывал отторжение.

— Ох, Всеволод Аристархович, какой вы тёплый, — простонала Оля, позволяя ему обхватить свои ладони. — Прямо как печка. Уж простите, но можно я залезу к вам в рукава?

— Что, простите?

— Ну, вот так сделаю, — она развернулась к нему всем корпусом, просунула ладони ему под шубу и довольно зажмурилась. — Прекрасно!..

Головин замер, совершенно растерянный: Образцова чуть ли не обняла его, пытаясь прильнуть к его рукам.

— Ольга Дмитриевна, что скажут люди? — воззвал он к её благоразумию, но с огромным удивлением увидел завистливый взгляд Совушкина. Всеволод Аристархович чуть не поперхнулся, когда понял, что аспирант и сам бы сейчас залез к нему под шубу и прижался. Сморгнув налетевшую снежинку, Головин гаркнул извозчику:

— Чего плетешься? А ну, давай живей.

— Так пятачок накиньте и домчу быстрее ветра! — откликнулся мужик.

— Гривеник дам! Тебе и тому, кто следом наш багаж везет. Ты только пошевеливайся.

— Эгей-гей! Милка, шевели копытами! Не спи на ходу! — заорал извозчик, и коляска начала набирать ход.

Извозчик остановился у гостиницы и дрожащий Совушкин бросился в гостеприимно распахнутые швейцаром двери, Головин же остался с Ольгой.

— Всеволод Аристархович, незачем вам меня провожать, — возмутилась она. — Спасайте нашего аспиранта от последствий промерзания, а мы с Демьяном спокойно доберёмся до дома.

— Но… — советник с неудовольствием проводил взглядом, вытащенные из его рукавов женские ладошки.

— Возражений не принимаю, — она попыталась подтолкнуть его, но в ответ получила лишь укоризненный взгляд. — Сейчас рано темнеет и я не хочу переживать за вас, отправляя по темени в гостиницу, — сварливо пояснила.

— Ольга Дмитриевна! — вспыхнул советник, но Образцова тепло улыбнулась ему и он, бурча под нос, что с ним обращаются, как с прыщавым гимназистом, поплёлся за Совушкиным. В дверях обернулся и сурово произнес: — Завтра поутру жду вас с Васильчиковым в управе.

— А мы разве не тайно… — Ольга округлила глаза, намекая на предстоящий поход. — Может, мы с Демьяном приедем сюда?

— Ольга Дмитриевна, — вздохнул Головин. — Ваш визит ко мне в номер вызовет больше вопросов, чем если вы появитесь в управе.

Она удивлённо приподняла брови и, насмешливо подмигнув ему, коснулась спины извозчика, побуждая ехать. Всеволод Аристархович усмехнулся и нехотя направился в гостиницу. Но сделав пару шагов, оглянулся, чтобы проводить взглядом поворачивающую на перекрестке коляску.

Неожиданно для себя он загадал, что если Ольга Дмитриевна обернётся, чтобы проверить послушал ли он её, то… Он сам не знал, что это может означать для него, но нервно отмахнулся от обеспокоенного его задержкой швейцара и стоял, ждал.

Она же не просто повернула голову, а привстала и, кажется, даже опёрлась коленом на сидение, чтобы развернуться и как следует увидеть его. Всеволод Аристархович в который раз про себя назвал её «невозможной женщиной», но настроение у него взлетело до небес.

А когда Ольга Дмитриевна увидела, что он всё ещё стоит и смотрит ей вслед, то обрадовалась и крикнула что-то вроде: «Я так и знала!». Помахала ему рукой — и он был счастлив! Кажется, глупее ситуации не придумаешь, но у Головина словно крылья за спиной распахнулись. И погода показалась замечательной, и люди вокруг лучились добродушием.

Швейцар понятливо ухмыльнулся в бороду, а Головин подмигнул ему, как давеча сделала Образцова, дал полтинник и, напевая дурацкий марш, ступил в холл гостиницы.

Ольга обложилась ворохом подушек и с наслаждением пила горячий чай, окуная орешки в плошку с медом. Её ноги нежились в шайке с горячей водой, а Настасья обстоятельно излагала незатейливые новости:

— Было два прорыва, но боги уберегли нас от тварей. Соседка видела, как солдатики порубили их. А ещё приходил важный посыльный от господина Барсова, спрашивал, когда вы вернетесь, но это было давно.

Оля угукнула и быстро слизнула капельку меда, норовившую сползти с орешка.

— Ой, барынька, благодарствую за посылку! — оживилась Настасья. — Уж как нам тут все завидовали, когда Дормидонт Пантелеевич велел приходить получать её.

— Дормидонт Пантелеевич? — лениво отозвалась Ольга.

— Это наш почтальон. Важный мужчина и с пониманием, — весомо рекомендовала его Настя.

Оля заслушалась жену Демьяну и не заметила, как уснула. В поезде ей плохо спалось. К ней прицепилось иррациональное, но ужасно навязчивое чувство неминуемой беды. Ольга даже не сразу поняла, что связано оно не с предстоящей экспедицией в Мёртвый мир, а с поездом. Ей грезилось крушение. Измучившись этим наваждением, она бдила на протяжении всего пути, но ничего ужасного не происходило. Более того, если бы не этот дурацкий страх и ее промашка с зимней одеждой, то поездку можно было бы назвать чудесной.

Присутствие Головина действовало на неё благотворно. Было в нём что-то основательное, непоколебимое, и Олю это завораживало. Рядом с ним ее мысли больше не раздёргивались в разные стороны и приходили в порядок, а его трогательная реакция на ее заботу умиляла и побуждала ещё больше проявлять ее.

Сейчас, облокотившись на подушки и слушая Настасью, Олю отпустили странные мысли о крушении поезда и наконец-то пришёл крепкий, восстанавливающий силы сон.

Утром она проснулась от сердитого шёпота Демьяна: закрытые двери нисколько не мешали звукам распространяться по дому. Он ругал отца за то, что тот взялся самостоятельно чинить забор и застудил спину. К тому же к старику вновь вернулся кашель и «разрывал» грудь. Оля с грустью подумала, что отец унтера всего на пару лет старше Головина, но разный уровень благополучия слишком рано превратил Порфирия в старика. И не сказать, что его лицо было изборождено глубокими морщинами, но здоровье было основательно подорвано. Впрочем, когда Ольга впервые встретила Демьяна, то он тоже выглядел неважно.

Мысли перескочили на Настасью, стесняющейся своего вида перед мужем. Ей ведь нет даже тридцати, но тяжелая жизнь уже вытянула все резервы из организма и выглядит она не только старше возраста, но блёкло и без огонька в глазах.

Оля заторопилась одеться и умыться, слыша, как разгорается спор между Васильчиковыми. Демьян прекратил отчитывать отца за забор и сказал о предстоящем походе в Мёртвый мир, который он намеревался использовать в собственных целях.

— Ты с ума сошел тащить бабу в самое пекло! — хрипел его отец, стуча кулаком ему в плечо. — Дурень! Её погубишь, сам сгинешь и барыньку подведёшь!

— Батя, ты не понимаешь! — оправдывался Демьян, но не мог вслух сказать, что невозможно больше так жить. Его Настасьюшка вбила себе в голову, что стара и избегает его, а он соскучился.

— Напрасно спорите, — входя на кухню и отщипывая горбушку свежего хлеба, остудила их пыл Ольга. — Настасью сейчас не пустят в иной мир, а вот насчёт вас, — она посмотрела на деда, — можно похлопотать. Советнику по возращению необходимо будет искать союзников, и если он предъявит выздоровевшего и помолодевшего старика, то это умножит его шансы.

Порфирий усмехнулся, поняв, что барынька нашла для него лазейку. Он понимал, что его тело изношено не по возрасту и не может быть примером для знати. Коли господа аристократы узнают его возраст, то кисло скривятся. Им его годы не кажутся серьёзными, но подход Ольги Дмитриевны ему понравился.

Если ему удастся вернуть себе здоровье, то вдвоём с сыном им легче будет защищать её, да и Настьку уберегут, когда вновь в Мёртвый мир пойдут. А то, что теперь туда будут ходить, Порфирий не сомневался. Люди за тридевять земель ходят за добром и любопытства ради, а тут под носом проходы образовываются, и первопроходцы уже состоялись.

Демьян же обеспокоенно переводил взгляд с отца на барыню, потом на Настю… и не знал, как быть. Он ночью уже пообещал жене, что непременно отведёт её в Мёртвый мир за молодостью. Она расплакалась у него на груди, обсказала, что у неё на сердце творится и настроилась, а тут отец…

— Всеволод Аристархович торопится, — повернувшись к нему, начала пояснять Ольга, — и не зря торопится. Мы можем уже сегодня уйти, а ты подумал, куда денешь детей, если Настя пойдёт с нами?

Демьян хмуро посмотрел на отца. Тот сидел, прижавшись к тёплому боку печи.

— Батя не выдержит перехода, — возразил унтер.

Ольга вспомнила о своих ощущениях, когда впервые попала в Мертвый мир. Её вес словно бы увеличился, и она могла только ползти, но длилось это недолго. Она тогда больше времени потеряла из-за душевного раздрая. Унтеры из группы Орлова тоже рассказывали о свалившемся на них чувстве тяжести, но при этом мужчины держались на ногах и сражались.

— Выдержит, — наконец ответила она, сравнивая костлявую фигуру деда с советником, имеющим лишний вес. — Головину будет сложнее, чем нашему Порфирию.

— А если нам придётся бежать? — не сдавался Демьян.

— Это будет общая проблема. Советник не сможет бежать, поэтому твоему отцу тоже не придётся. Мы либо сразу все погибнем, либо справимся и сразу же отправимся в медицинский центр.

Оля не стала объяснять, почему больше беспокоится за советника, чем за деда. Вдаваться в медицину не позавтракав было выше её сил. Демьян в сердцах махнул рукой, всем своим видом показывая: «Делайте что хотите».

Завтрак прошёл в тишине и Настасьиных слезах. В управу Оля с унтером поехали с испорченным настроением. Не добавило им радости и то, что Образцовой пришлось ехать в том самом огромном тулупе, который раздобыл Демьян. Перед входом в управу она его сняла и передала унтеру, оставаясь в осенней накидке.

— Ольга Дмитриевна, здравствуйте! — неожиданно окликнул её мужской голос, когда она чинно шествовала по холлу первого этажа.

Оля повернулась и увидела смущённого чиновника-воробушка. Ей показалось, что он сам поразился своей смелости поздороваться с нею.

— Илья Терентьевич? Здравствуйте! Как ваша служба? Как здоровье?

— Всё хорошо, — просиял коллежский регистратор. — А вы давненько к нам не заходили! Я слышал, что вас вызвали в столицу вслед за его высокородием Головиным.

— Так и есть, — важно покивала Ольга.

— А у нас тут такие дела творятся! — заговорщически зашептал Судейкин. — Такой интерес к прорывам вдруг у всех проснулся, — он осуждающе покачал головой. — Раньше никому дела не было, а теперь из столицы гонцов шлют, да выведывают у вояк сведения о той вылазке. Вы ведь тогда с группой Орлова вернулись?

Оля с интересом посмотрела на чиновника, и он торопливо пояснил:

— Все знают, что капитана Орлова послал на разведку Всеволод Аристархович. Это в столице знать думает, что генерал-воевода Лисицын всему голова, а у нас тут помнят, как он всем заявлял, что была бы его воля, то никогда бы не послал своих «ребятушек в подобную авантюру».

— Капитану дали полковника, — поправила старого знакомого Оля, одновременно задумавшись о всплеске интереса к прорывам.

— Что? А, заслужил, — согласно покивал Илья Терентьевич. — Так вот, мы-то помним, что кроме его высокородия Головина никто не пытался разобраться, откуда и зачем к нам лезут твари. Да-с. Только он расстарался и хоть что-то организовал. Теперь же все зашевелились.

— Все? — подтолкнула чиновника к дальнейшей передаче сплетен Оля.

— Все! В газетах пишут о фантастических иномирных украшениях, которые обладают уникальными свойствами. В трактирах обсуждают невиданную силу унтера Кабанова, которого жрецы Перуна забрали к себе. Вояки ждут приказа на штурм и пропивают последние деньги. А люди тем временем говорят, что мертвецы ходят по окраинам города, зазывают на нашу землю тварей. Но почему-то никто не рвётся устроить засаду и выяснить, что же происходит.

— С ума сойти, сколько слухов!

— То верно, Ольга Дмитриевна. Столичные гости собирают все эти слухи и строчат доклады своим начальникам. Накануне про вас спрашивали.

— Как интересно.

— Да-с, любопытно, — согласился коллежский регистратор. — Будьте осторожны Ольга Дмитриевна. Говорят, что одного из унтеров пытались похитить прямо на улице, чтобы допросить. Его спас проходящий мимо офицер. Увидел непотребство и поднял тревогу.

— Благодарю, Илья Терентьевич. Я обязательно передам Всеволоду Аристарховичу, что у него в управе есть доброжелатель, к которому он может обратиться за помощью.

Судейкин выпрямился и с достоинством кивнул, являя готовность служить его высокородию.

Ольга же поспешила к Головину, чтобы передать ему местные новости, но встретив его нервно расхаживающим по кабинету поняла, что он уже в курсе ажиотажа.

— Похоже, что нам надо поторопиться? — спросила она.

— Доброе утро, Ольга Дмитриевна! — поздоровался с ней советник.

— Да какое доброе? Впрочем, здравствуйте.

Головин укоризненно посмотрел на неё и тяжело обронил:

— Наш аспирант слёг. Ночью впал в беспамятство из-за сильного жара.

Ольга присела на стул и высказалась коротко:

— Досадно.

— Мы остались без учёного, — глухо констатировал советник.

— А вы разве не можете заменить его собою?

— Я не учёный.

— Вы аналитик. Быть может, в нашей ситуации это будет полезнее. Всеволод Аристархович, давайте начистоту: какова наша цель?

Он недовольно поджал губы, не желая отвечать, но она упрямо уставилась на него, и Головин ответил:

— Мы должны понять, как защитить землю от тварей.

— Это само собой, но какова цель нашей группы? Мы же не собираемся решать глобальные задачи? Мы пока что первопроходцы, как разведка Орлова. Когда он первый раз отправлялся в Мертвый мир, то от него многого не ждали и были рады, что он вернулся. А чего ждут от нас ваши покровители?

Головин нахмурился: Образцова напомнила ему, что он до сих пор зависим от сильных мира. Его планы по достижении хоть какой-то независимости с помощью инвестиций в её идеи ещё не сработали. А это означало, что вместо изучения важных задач придется искать козыри для князя Ошкина.

Его светлость, как и вся аристократия, грезит о невиданной силе, о возвращении здоровья и молодости. И он не только будет рад воспользоваться благами Мёртвого мира, но и побежит к императору за правом распоряжаться иномирными дарами.

Оля ждала ответа, не подозревая, насколько расстроен Головин начавшейся гонкой за силой и здоровьем.

— Я думаю, — помолчав, произнёс Всеволод Аристархович, — что нам достаточно предоставить князю доказательства того, что в Мёртвом мире можно получить уникальные способности и повернуть время вспять.

— «Время вспять»? — хмыкнула Ольга, но спорить не стала. — Вот за этим мы и пойдём. У меня даже есть кандидат на оздоровление. Надо только сфотографировать деда Порфирия до нашей экспедиции и после возвращения.

— Ольга Дмитриевна, я не понял, вы собираетесь тащить в другой мир отца вашего унтера?

— Всеволод Аристархович, а как вы собираетесь доказывать, что медицина там творит чудеса? Вот мы вашему покровителю наглядно и покажем, на что можно рассчитывать. Вас тоже подлечить не мешает, но будет ли это так же наглядно, как с дедом Порфирием?

— Но, Ольга Дмитриевна!

— Давайте сначала проникнем в Мёртвый мир и выживем там, — построжела Оля. — Не факт, что мы вернёмся, а вы уже волнуетесь о том, доволен ли будет Ошкин.

— Вы правы, но…

— Всеволод Аристархович, прекратите думать о том, что будет по возвращении. Это плохая примета, — заметила она ему, хотя думала совсем о другом.

— Хорошо, — решительно ответил ей Головин. — Будем справляться с проблемами по мере их поступления.

— Мудро, — обрадовалась Ольга и сразу же определила очередность имеющихся проблем: — Первое : вы одобряете участие деда Порфирия в экспедиции?

— Нет.

— А если подумать? — она склонила голову и ждала ответа.

— Ольга Дмитриевна!

— Значит, да, — обрадовалась, напрочь игнорируя возмущение советника.

— Хорошо, — сдался он, — но его гибель будет на вашей совести.

— У Васильчиковых отличная приспособляемость, — забавно приподняв одну бровь, сообщила она ему. — Это у них семейное. Далее, нам нужен фотограф.

Оля вопросительно посмотрела на него и обеспокоенно уточнила:

— Есть такой в Нижнем Новгороде?

— Не знаю. Признаться, не интересовался, — советник поймал себя на том, что с любопытством наблюдает за ней. Оказывается, ему было важно не только то, что она говорит, но и как.

— Обратитесь к коллежскому регистратору Судейкину, — она постучала пальчиками по столу, чтобы акцентировать внимание советника на свои слова. — Уверена, что он будет рад вам угодить.

— Хм.

— Вы говорили, что нам нужны Ежов и Полозов, — деловито продолжала она, пользуясь снизошедшим добродушием на Головина.

— Запрос на них уже послан, — он забрал из рук Образцовой перо, которое она принялась изучать, пачкая пальцы.

— А как мы узнаем об открытии портала? — встрепенулась Ольга. — Если будем денно и нощно дежурить, то спугнем того, кто их открывает.

Головин протянул ей белоснежный платок с вышитыми инициалами, чтобы она вытерла испачканные чернилами руки, но Образцова замотала головой, бубня, что не может портить такую красоту и варварски использовала для этих целей свою накидку. При этом торжествующе улыбнулась, словно свершила давно задуманную месть.

Он сложил платок, вновь подумав, что имеет дело с «невозможной женщиной», а она продолжала как ни в чем не бывало:

— Кстати, ходят слухи о мертвецах, притягивающих тварей. Я думаю, что кто-то заметил на рассвете служителя храма и испугался. Может, тот исполнял ритуальные пляски или впал в неконтролируемое состояние?

— У вас богатая фантазия. Я бы не догадался так интерпретировать слухи о мертвецах.

— Ну, была же какая-то причина, позволившая принять портальщика за мертвеца. Знаете, на моей Земле есть множество фильмов о зомби, и они ходят вот так, — Ольга поднялась и изобразила походку мертвеца.

— Ольга Дмитриевна, сядьте! Не дай Перун вас кто-нибудь увидит.

Она рассмеялась и воодушевлённо произнесла:

— Это ещё у меня глаз на ниточке не висит или топор в голову не воткнут. У нас кинематографисты такие выдумщики!

— Вы раньше мне такого не рассказывали.

— Ну, вы же не ребёнок, — беззаботно ответила она. — Я детям Демьяна про зомби и упырей рассказывала. Им нравится.

Головин смотрел на неё с подозрением, вновь не понимая, шутит она или нет. Ольга же развела руки в стороны и со смехом призналась, что в детстве с удовольствием слушала страшные истории. А в мире, где в любой момент могут появиться твари, надо быть ко всему готовыми.

— У меня есть карта, — вспомнил советник, — на которой отмечены все порталы, открывавшиеся в Нижнем Новгороде за последние два года. После нашего с вами разговора о заговоре, я по-новому взглянул на неё и смог выявить закономерность. Более того, мы можем поймать того, кто открывает порталы.

— Но не будем этого делать, — предположила Ольга и тут же спросила: — а почему? Было бы неплохо перевербовать этого человека.

— Неплохо, но когда мы уйдём в Мёртвый мир, то здесь некому будет его контролировать.

Ольга тяжело вздохнула:

— Это называется ограниченные человеческие ресурсы. Жаль, что вам не на кого положиться. Даже наш всезнайка Игнат Сергеевич невовремя заболел. Впрочем, я бы не доверила ему сторожить человека, умеющего открывать порталы.

Головин согласно покивал.

— Всеволод Аристархович, вся наша экспедиция сплошная авантюра, — подытожила Ольга и прежде чем советник ей что-либо ответил, она улыбнулась и, подавшись вперед, заявила: — Тем лучше! В том мире невозможно что-либо планировать. Там всё слишком необычное и всегда надо быть наготове.

— Тогда будьте готовы сегодня выехать в ночь за город. Нам предстоит устроит засаду и дожидаться на морозе портальщика.

Ольга побледнела, но согласно кивнула.

— Сегодня полнолуние, — пояснил советник. — Порталы открываются либо в новолуние, либо в полнолуние, либо в дни затмений.

— А как вы вычислили место? Оно же каждый раз разное!

— Я определил, что город поделен на двенадцать частей и открытие порталов идет по кругу.

— Как просто…

— Это когда есть статистические данные, то просто, — со вздохом пояснил Головин. Он умолчал, что в столице порталы начали открываться бессистемно и внеурочно. Ему оставалось надеяться, что в Нижнем Новгороде все ещё соблюдался порядок, который он выявил ранее.

— Всеволод Аристархович, я тогда поехала собираться, а деда пришлю к вам, чтобы его сфотографировали. И… — она замялась, — давно хотела спросить, мой планшет у вас или…

— Я передал его князю.

— Но он же наверняка уже разряжен!

— Его сиятельство привлек несколько человек для разработки питательных элементов. К сожалению, я не знаю успешно ли.

Она понятливо склонила голову и, поднимаясь со стула, задала последний вопрос:

— Всеволод Аристархович, я ведь права, считая, что наша экспедиция — это только ваше спонтанное решение? Его ослепительное сиятельство не в курсе вашей затеи, потому что не одобрил бы.

— Да.

Ответ потребовал от него некоторых усилий, но он не смел ей лгать.

— Отлично. Не буду больше вас задерживать. До скорой встречи.