13

Яна

Поворот ключа в замке, и я надела улыбку. И так уже прокололась, Мишка заметил, ни к чему усугублять. С его стороны это не было праздным любопытством, он действительно беспокоился за меня, хотя и своих забот хватало.

Курица по секретному рецепту, молодая картошка, запеченная в шкурке, оливье с ветчиной. Я не была безумной хозяйкой, у которой стол приседает от тяжести на все четыре лапы, но кое-что удавалось неплохо. Да и Мишка любил поесть, а при его габаритах и нагрузках все перегорало.

Мужчины наворачивали за обе щеки, Борис терся под ногами, выпрашивая подачку, а мне кусок не шел в горло. И так-то было смурно, а к вечеру накатила какая-то совсем уж мутная тоска. Словно предчувствие чего-то нехорошего. Старалась отогнать — не уходила, повисла фоном, как циклон над Питером. Приходилось следить, чтобы улыбка не сползала, но при этом не выглядела слишком уж клоунской.

— Мумс, ты зря с нами не поехала, — захлебывался в восторгах Алекс. — Это было так кульно!

— Ну, конечно, — кивнул Мишка, — там была компания девчонок, вот он перед ними хвост распускал, прям как павлин. Еще бы не кульно.

— Ну, пап! — возмущение явно было наигранным.

— Миш, а ты чем весь день занимался? — спросила я, подкинув ему на тарелку второе крылышко.

— Моционил по-стариковски, пиво пил безалкогольное, бабушкам глазки строил.

— Почему бабушкам?

— Да не хотел на себя внимание девчонок перетягивать. От одного молодого павлина.

Время от времени, когда мы сидели вот так втроем, болтали, подкалывали друг друга, смеялись, пробегала мышкой-норушкой мысль: а вдруг у нас с ним все-таки могло что-то получиться? Нормальная семья? И каждый раз приходилось напоминать себе, что уже думала об этом раньше.

Нет, не получилось бы. Хоть и нравился мне Мишка, и даже любила я его по-своему, но это была совсем не та любовь, которая делает людей счастливыми в браке. Не дрожали руки, когда видела его, и не вспыхивало все внутри, если встречались взглядами. А без взаимного притяжения не имело смысла и затеваться.

Уже поздно вечером, собираясь уходить, он предложил:

— Пойдем, Ян, прогуляемся немного.

— Секреты? — ревниво заметил Алекс.

Очень хотелось сказать, что у некоторых… павлинов тоже кругломордые секреты по ковру разбросаны, но сдержалась.

— По твоей поездке поговорим, — срезал его Мишка.

Мы вышли на улицу и повернули к перекрестку.

— Прости, Яна, не мое дело, конечно, но сдается мне, причина не в Илье. Из-за него ты не стала бы так переживать. От тебя разве что током не бьет, — он провел рукой по моим волосам, и, словно в подтверждение, они действительно потянулись за его ладонью.

— Это правда. Немного досадно, но не более того. Есть кое-что… другое.

Я решила рассказать ему тот же кастрированный вариант. Но если с Ильей поделилась в надежде сбить напряжение, то Мишку просто хотела избавить от лишнего беспокойства. Чтобы не придумывал каких-нибудь драм.

— Встретилась случайно с одним старым знакомым, он меня даже не узнал. Прошлись по барам, он набрался и выпал в осадок. Потом прислал цветы с извинением. И все. Тишина.

— И тебя это грызет? — Мишка обнял меня за плечи. — Видимо, не просто старый знакомый.

— Не просто, — согласилась я. — Иначе не грызло бы.

— И ты не знаешь, что делать?

— А что я могу сделать, Миш? Если бы просто так цветы прислал, могла бы позвонить и поблагодарить. А в ответ на «прости меня» — что? «Да ладно, ничего страшного»? Глупо же.

— Ох, Янка, — вздохнул он, — вот умная ты девочка и поступать тебе в жизни не раз приходилось по-мужски, а все-таки не можешь себя на место мужика поставить. Мы с тобой это проходили, правда? Хочешь, скажу, о чем я думал бы на его месте? Если б ты была мне безразлична, хоть и умирал бы от стыда за то, что нажрался в зюзю, но уж точно не стал бы извиняться. Проглотил бы это и постарался выкинуть из головы. Но если уж попросил прощения, то ждал бы от тебя хоть какой-то реакции.

— Миш, ну какой реакции?

— Да просто возьми и позвони. Ничего не говори. «Привет» и все. Дальше сам скажет. Ну… или как вариант, не скажет, но тогда уж точно все будет ясно. Что ты теряешь-то? Боишься, упадешь в его глазах? Он тоже этого наверняка боялся, тем более причина была. Но все-таки решился.

— Может, ты и прав, — вздохнула я.

— Я всегда прав, — он нажал на пульт сигналки и поцеловал меня в лоб. — Все, давай. Не прощаюсь, увидимся еще. Занимайся бумагами на выезд.

Возвращаясь домой, я думала над тем, что сказал Мишка.

Позвонить? У меня не было телефона Вадима, но узнать проблемы не составляло. При оформлении пропуска в общую базу вносили паспортные данные приглашенного и контактный номер телефона, а у меня имелся к ней допуск. Дело было в другом.

Мне казалось, эти цветы с карточкой означают как раз то, что я ему не нужна. Сначала, на волне злости, подумала, что это такая дразнилка-напоминалка, но сейчас все выглядело в моих глазах не более чем жестом формальной вежливости. Однако Мишкины слова разворачивали ситуацию на сто восемьдесят градусов, и у меня не было оснований ему не верить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Все-таки позвонить? Но я не знала, действительно ли хочу какого-либо продолжения. Так страшно было окунуться во все это снова. Страшно, что не получится. Еще страшнее — что получится. Да и что вообще может получиться? Он в Москве, я в Питере, к тому же Алекс…

Так, стоп, все равно в базу я смогу зайти только с рабочего компьютера, а значит, до понедельника можно решение отложить. Пусть пыль осядет.

Загружая в посудомойку тарелки, я вдруг вспомнила Мишкины слова: «Мы с тобой это проходили, правда?»

Правда, проходили…

После смерти бабы Светы мне было не до него. Похороны, скандал с отчимом, нотариус и куча других неотложных дел. Но данное обещание висело на плечах гирей. Если уж я что-то обещала, всегда старалась исполнить. От одной мысли о предстоящем разговоре делалось дурно, но в конце концов я взяла себя за шкирку и снова поехала на стадион. Обсуждать такие вещи по телефону казалось неприемлемым.

Увидев меня, Мишка едва не споткнулся. Даже не поздоровался, подойдя ближе.

— Если ты скажешь, Яна, что снова беременна от меня, боюсь, не поверю.

— Миш… — я вдохнула поглубже. — Я тогда не сделала аборт.

Как и в первый раз, он смотрел на меня долго. Только теперь с едва сдерживаемым бешенством. Ноздри подрагивали, челюсти сжались так, что проступили желваки, глаза превратились в две пулеметные амбразуры.

— Вот так, да? — сказал он наконец. — И кто? Мальчик, девочка?

— Мальчик.

— Значит, мальчик… Ну ты и сука, Яна!

Следом поступило такое энергичное предложение отправиться по известному эротическому адресу, что я поспешила ретироваться, пока не получила ускорения пинком. Ощущение было препоганое, но я успокаивала себя тем, что все-таки выполнила данное бабе Свете обещание.

Все. Постараться забыть и жить дальше.

Через два дня Мишка позвонил и сказал, что нам надо кое-что обсудить.

— Говори адрес.

Наверняка ему хотелось увидеть сына, иначе предложил бы встретиться где-нибудь на нейтральной полосе. Я не знала, как реагировать, но тон был таким, что спорить не рискнула.

Он приехал на следующий день. Алекс выскочил в прихожую и уставился на него, задрав голову.

— Ну привет! — Мишка подхватил его на руки.

— Пивет! — завопил Алекс и засмеялся так заразительно, что и мы не смогли удержаться. Он вообще был парнем позитивным, и против его шкодной улыбки до ушей редко кто мог устоять. А если и были у Мишки какие-то сомнения, то теперь наверняка развеялись, как дым: он держал на руках свою стопроцентную маленькую копию.

Пока я варила кофе, Алекс показывал папаше все свои машинки — никаких других игрушек он не признавал, ну, может, за исключением кубиков, из которых строил небоскребы. Потом мы сели за стол, и Мишка держал сына на коленях.

— Короче, Яна, — заявил он, — в среду я уезжаю на неделю, так что завтра идем в загс.

— То есть? — опешила я. — Зачем?

— Ну уж точно не жениться. Заявление подадим об усыновлении. Или как там это называется? Об установлении отцовства. Если уж ты решила наконец поставить меня в известность, будь добра, не выдрыкивайся. Как он у тебя в свидетельстве записан?

— Алексей Михайлович Логинов. А вместо отца прочерк.

— Прочерк… Ну хоть Михайлович, и на том спасибо. Насчет фамилии сама решай, но никаких прочерков не будет, ясно? Деньги буду каждый месяц переводить. Ну и навещать его тоже. Надеюсь, не станешь возражать?

Я только головой покачала. Мы допили кофе, потом вместе уложили Алекса спать и вернулись на кухню.

— А теперь скажи мне вот что. Какого хера?

Я не стала спрашивать, о чем он, и так было ясно. Рассказала все, ничего не скрывая. И снова Мишка долго молчал. А потом рассмеялся с горечью.

— Твою мать, ну ты и дура, Яна. Не было у меня тогда никакой девушки. Так, случайные иногда, но постоянной точно не было. Не знаю, с кем ты меня видела, скорее всего, с сестрой, она иногда приходит на матчи. Но даже если бы была девушка, невеста или жена, это ничего бы не меняло. Я же сказал, буду помогать, если родишь. Или думала, я такой дебил и не пойму, почему ты вдруг не стала делать аборт?

Я не знала, что ответить. Теперь все действительно выглядело иначе, а я — кромешной идиоткой. Ох, баба Света, ты была права…

— Знаешь, — он так сильно сжал мои запястья, что я невольно пискнула, — когда ты сказала, захотелось тебя убить. И сейчас тоже хочется. Но у нас ребенок. И поэтому нам лучше быть друзьями, чем врагами. Ради него. Завтра с утра узнаю, как работает загс, позвоню и заеду за тобой. Все, счастливо.

Вадим

Мне что, мало приключений на свою жопу? Может, там муж с женой отношения выясняют, а я потом крайним окажусь. Да идите вы все лесом!

Крик повторился, точнее, уже какой-то мышиный придушенный писк. И следом мужской голос, ввернувший несколько очень непечатных словечек.

Кроя себя примерно в таких же выражениях, я заглянул в подворотню. Над подъездом — ах, простите, над парадной! — висела тусклая лампочка, с трудом позволявшая разглядеть, что двое мужчин притиснули к стене женщину. Не похоже на выяснение отношений. Скорее, ограбить решили — изнасиловать было бы сподручнее на лестнице. Впрочем, там мог стоять кодовый замок.

— Эй, вы там! Какого х..?

В ответ юношеским тенорком лениво послали туда же. С прибавочкой:

— Вали, дядя, пока жив.

Мне, видимо, нужен был только спусковой крючок, чтобы выплеснуть все то, что копилось весь день. Да нет, всю неделю. Конечно, они были моложе, два здоровенных лося, но во мне сейчас бурлило столько бешенства, что голыми руками порвал бы не двоих, а четверых. Аж в глазах потемнело.

Мне, конечно, тоже прилетело, но в запале толком и не почувствовал. Молотил так, что руки словно электрическим током прошибало до самых плеч. Сбил все костяшки, кисти — в крови, своей и чужой. Парни смекнули, что реально могу убить, такие это чувствуют, как шакалы. Дернули так, будто я собирался их догонять.

Сплюнул кровь с разбитой губы, провел языком по зубам — целы. Сделал шаг — и с воплем рухнул на асфальт. Колено словно раскаленным прутом проткнули.

— Б..!

Говорят, достаточно энергичный мат действует как обезболивающее. Ни х… не действует.

— Что с вами?

Только тут взглянул, кого там спас. Правда, больше хотелось послать ее по тем же адресам. Еще и поддать слегка, чтобы не шлялась одна по ночам.

Девчонка совсем, лет семнадцати. Стройная жгучая брюнетка, явно южных кровей.

— Ничего, иди куда шла. И скажи папе, чтоб всыпал тебе ремня. Таким соплячкам давно пора на горшок и в люльку.

— Спасибо вам большое, — она присела на корточки рядом. Распахнутые шире плеч глаза блестели от слез. — Может, скорую вызвать?

— Какая еще на хер скорая? Сказал же, иди отсюда. Или думаешь, я тебя до квартиры пойду провожать? Здесь живешь? Нет? Ну так вызови такси и уматывай.

Попытался встать и снова стек по стене, едва сдерживая крик. Да, похоже, колену пришел трындец.

Достал телефон из кармана — надо же, жив, ни единой трещинки. Набрал номер Фокина, без особой надежды. Второй час — спит давно. Если, конечно, не на дежурстве в академии.

Макс взял трубку сразу же, еще и первый гудок не отгудел.

— Чуп? Что случилось?

— Макс, прости, что так поздно, но у меня жопа. То есть колено. П…а колену. Сижу на асфальте и пошевелиться не могу.

— Погоди, ты в Питере, что ли?

— Да. Где-то рядом с Каменноостровским проспектом. Получился небольшой махач, ну и…

— Это херово, Чуп, — перебил Макс. — Очень херово. Потому что это Питер, а в Питере разводят мосты. И я на противоположной стороне Невы. Так, скажи мне вот что, — уже другим тоном, сосредоточенно-деловым, продолжил Макс после паузы, — ногу до конца распрямить можешь?

Я попробовал. Результат он услышал.

— Так, понял. А согнуть?

— Согнуть могу. Если не шевелиться, то вполне терпимая боль, а так — просто адище.

— Ясно. Значит, либо вызывай скорую и говори, что напали, избили, плохо-плохо, сейчас помрешь. Либо бери такси и поезжай в травму на Льва Толстого. Но там сильно морочиться не будут, сделают снимок и загипсуют по самые яйца. Либо третий вариант: сиди и жди, пока не перезвоню. Сейчас подумаю, что можно сделать.

Он отключился, а я перевел взгляд на девчонку.

— Ты еще здесь?

— Ну я не могу вас так бросить, — всхлипнула она. — Надо же что-то делать.

— Сейчас перезвонят и скажут. Как-нибудь без тебя обойдусь.

— Нет, я подожду.

— Ну и хрен с тобой. Это часом не дружки твои были?

— Нет, что вы. Я… с парнем поссорилась и ушла. А они навстречу. Затащили сюда.

С парнем она поссорилась! Сопля зеленая.

— Зовут тебя как? — спросил, лишь бы не молчать.

Показалось, что она ответила "Яна", и словно током ударило.

— Яна?!

— Нет, Ляна.

— Как? Ляна? Что за имя такое?

— Иляна. Обычное молдавское имя.

Там смуглянка-молдаванка собирала виноград… Что за хрень в голову лезет? Шабашница-малярша-штукатурша? Да не похоже, одета дорого, и акцента нет.

Ожил в руках телефон.

— В общем, слушай, — трубка разрывалась плачем младенца. — Подожди, зайду в ванную, а то Машка орет… Сейчас вызываешь такси и едешь в академию, в приемное отделение. Сампсониевский, Гренадерский и Кантемировский мосты разводят по заявкам, под проход судов. Если повезет, то будут сведены. Если нет, придется сделать большого крюка на Ушаковский, его не разводят. Таксёр сообразит. В приемном ждут. Скажешь, что ты Чупин от Фокина. Да, сам не скачи на одной ноге, дай таксисту денег, пусть поможет. Если вдруг какая накладка получится, скажешь, чтобы позвали Костырина, это дежурный по травме. Мужик говно, но врач хороший. Сделает томографию, а если надо, то и блокаду. И устроит где-нибудь до утра. А у меня завтра смена с восьми, приеду, и будем думать. Место тебе найду, проведем с понедельника как плановую ревизию. Ну, сам понимаешь, платно. Боюсь, тот вариант, о котором я тебе говорил, с восстановлением мениска, уже не прокатит. Ладно, там будет видно. Все, давай, до завтра.

— Номер дома какой? — посмотрел я на Ляну, открыв приложение такси.

— Не знаю, — страдальчески сморщилась она.

— Ну так узнай. Выйди на улицу и посмотри.

Девчонка безропотно сходила и вернулась.

— Третий, — и добавила, когда я вызвал такси: — Подожду там, вы же не дойдете. Попрошу, чтобы водитель помог.

Красота, думал я, глядя, как ее темный силуэт маячит туда-сюда в проеме арки. Съездил в Питер. Все выяснил, со всем разобрался. И чем все это еще кончится? Да ничем хорошим, к бабке не ходи.