23

Яна

Иногда мне было жаль, что не курю. Так, самую-самую капельку жаль. Чтобы изысканно психовать, держа сигарету на отлете между двумя пальцами. Или вот так — для полной блаженной расслабухи. Сейчас, без четверти полночь, для того чтобы полностью улететь, мне не хватало одной детальки пазла: звонка или сообщения от Алекса, что они благополучно прибыли.

Я представляла собой абсолютно счастливую медузу, истраханную вдоль и поперек всеми возможными в данной ситуации способами. Когда шестнадцать лет назад девчонки из команды шептались, что Чупакабра делает это как бог, они не врали. Если даже при ограниченной подвижности ему удавалось такое, что было бы, будь он в полном порядке? Страшно подумать. Впрочем, страх этот был таким же сладким, как и истома во всем приятно ноющем теле.

Релакс… Вадим лениво рисовал треугольник внизу моего живота, а я так же лениво легонько пихала пальцем ноги его уснувшее сокровище. Словно не решили, будем спать или продолжим.

— А можно тебе глупый вопрос задать? Только не смейся. На что похож мужской оргазм?

Вадим приподнял голову и обалдело посмотрел на меня.

— В смысле?

— Нет, ну я понимаю, что эмоционально наверняка похоже у мужчин и у женщин. А по физическим ощущениям?

Мне действительно всегда было интересно, но и в голову не пришло бы спрашивать у кого-то об этом. А вот у него — запросто.

— И эта женщина жестоко обстебала меня за подростковый интерес к цвету шерсти? — фыркнул он. — Не скажу. Мучайся дальше.

— А баш на баш?

— Дашь на дашь? — Вадим сделал вид, что задумался. — Ну давай.

— Рыжая, — выдала я тайну. — Темно-рыжая, темнее, чем на голове. Ну?

— Ты будешь разочарована. Представь, что выпила два литра воды, дождалась, когда припрет в туалет, подождала еще пару часиков. И вот первый момент, как только начнешь все это из себя выпускать, будет чистой воды мужской оргазм. Только в более остром и концентрированном виде.

— Да ладно! — не поверила я.

— Честное древесное. Так и есть. У нас это фактически один и тот же механизм, поэтому и ощущения сходные. Или вот когда очень хочется чихнуть. Набираешь воздуха, набираешь, а потом чихаешь на полную катушку — такой кайф. Очень похоже.

— Убиться веником! — я закинула руки за голову и потянулась. — Какая проза.

— А, вот еще, — Вадим прочертил линию от моей подмышки до бедра, задержавшись на груди. — Когда утром просыпаешься и тянешься всем телом, всеми мышцами, до хруста, до такой приятной судороги. Вот и оргазм так же, только эта судорога в основном в области… виновника торжества.

Я хрюкнула и скосила глаза в обозначенном направлении. Виновник торжества даже в спящем состоянии выглядел более чем внушительно. Так и тянуло полапать. Ну… и не только.

О боже, хихикнула я про себя, и как это в меня помещалось? Хотя если уж Алекс пролез, выбираясь на свет божий…

Словно в ответ на эту мысль, телефон наконец ожил.

— Мумс! — завопил ребенок, — Мы прилетели. Все кул. Здесь жара. Ждем багаж. У нас там ночь, да? А здесь день еще. Сейчас вот папе дам.

Мне так и не удалось вставить ни слова — трубку взял Мишка.

— Привет, Янчик. Ну у нас все в порядке. Элли встречает, сейчас багаж получим и поедем. Ты-то как?

— Привет, Миш. Я-то? — тут мне не удалось удержаться от взгляда в сторону Вадима, который старательно притворялся, что ничего не слышит и вообще ему не интересно. — Я-то в полном порядке.

— Понял, — усмехнулся Мишка. — Удачи в космосе. Смотри там, повнимательнее. Ладно, на связи. Целую.

— Что? — нервно спросила я, положив телефон на тумбочку.

— Ничего, — пожал плечами Вадим. — Удачи в космосе? Это так теперь называется? Твой бывший в курсе твоей личной жизни?

— Так, давай сразу все точки расставим куда надо, — я поняла, что завожусь на пустом месте. — Мишка не бывший. Он отец моего сына и мой друг, нравится тебе это или нет. Очень близкий друг. В приличном смысле этого слова. И да, он в курсе. Если бы не он, я бы тебе не позвонила. Потому что была уверена, что твои мандадариновые розы — это такое «Яна, иди на хер».

— Забибись логика. Скажи на милость, зачем мне было тратить время и деньги, если мог сказать это вслух и забыть тебя навсегда?

— Ну… — и правда, а зачем? — мало ли…

— Наверно, я ни фига не понимаю в женщинах, — Вадим положил руку мне на грудь. — Абсолютно непостижимые существа. Но тем и интересны. Ладно, я понял, кому обязан. А почему мумс?

— Так исторически сложилось, — я сделала вид, что не услышала фразу насчет обязанности. Развивать тему Мишки сейчас точно не стоило. — Мумс и мумс.

— Ты говорила, ему четырнадцать?

По слегка сведенным бровям я догадалась, о чем он думает. Экономист чертов! Сосчитал на пальцах. Разумеется, его ребенком Алекс быть никак не мог, но выходило так, что я заливала о своей девственности, будучи уже беременной.

— Будет четырнадцать. В сентябре.

Все равно не сходилось. Потому что Универсиада закрывалась двадцать пятого января.

— Он раньше срока родился, — я уже начала нервничать. — Восьмимесячным.

— Ян, а чего ты вообще пенишься? Я тебя о чем-то спрашивал?

— Нет, но… — беспомощно замолчала я. Потому что рассказывать о том, что произошло после того, как Чупакабра выставил меня за дверь, точно не собиралась. Ни за что. Никогда.

— Слушай внимательно, — прозвучало это довольно жестко, и я подумала, что таким его еще не видела. — Мне нет никакого дела, с кем ты трахалась до меня и в каких количествах. Я, знаешь, не глупый мальчик, чтобы думать, будто ты родила ребенка от донора спермы, а всем этим штучкам научилась с вибратором, ожидая нашей встречи. Тем более и сам не образец добродетели. Все, что было раньше, меня не интересует. Только то, что есть сейчас. Твой сын — это часть твоей жизни. Его отец, как я понял, тоже. Либо я принимаю это, либо мне в твоей жизни делать нечего. Так?

Я промолчала. Потому что ответ был очевиден. Хотя для кого-то и нет. Таких насчиталось уже целых три штуки. Им пришлось объяснять. Вадим, к счастью, озвучил это сам.

— Значит, постараюсь принять.

Я крепко зажмурилась, чтобы не выпустить из-под век слезы. И промухала тот момент, когда его рука императивно протиснулась между сжатых ног по уже проторенному маршруту.

— Но это потом, Белка. А пока у нас два варианта. Либо спать, либо продолжить разврат. Что думаешь?

Интересно, много ли найдется таких, которые выберут сон, когда чьи-то пальцы уже внутри, уверенно на пути к точке G?

Вадим

Я, конечно, соврал, когда сказал, будто мне абсолютно все равно, с кем она трахалась.

Не совсем так.

Все равно, кроме одного эпизода.

Когда мы собирались взять самокаты, Яна сказала, что у сына такой же, и я спросил, сколько ему лет. Она ответила, что четырнадцать… или что будет четырнадцать, но я тогда зацепил не слишком уже трезвым сознанием только цифры и как-то мимолетно прикинул, что родила в восемнадцать. Ну и что? Мне-то какое дело? Тогда я не знал, кто она. Что это та самая рыжая из Инсбрука. А потом, когда узнал, факт из головы уже вылетел, ну точно не до того было.

И вот сейчас, пока она разговаривала по телефону, сложил два и два. Ну, б…ь, считать я все-таки умел. И выходило как-то очень уж неприятно. Если ее сыну четырнадцать, значит, тогда она была уже беременна, но зачем-то изображала невинную овечку. Зачем? Ответ напрашивался сам собой.

Ах, я была девственницей, ты со мной переспал, я жду от тебя ребенка. Но, во-первых, я никогда не пользовал незнакомых баб без резинки, а во-вторых, неужели не понял бы? Хотя… она и сейчас такая тугая и узкая, что хрен пролезешь.

И тут же следом прилетела новая вводная. Идиотское про космос. Трудно, знаете ли, не слушать, когда слышно. И совсем дураком надо быть, чтобы не понять. Прекрасно, белочка, выходит, ты ему рассказываешь, с кем спишь, а он тебе советы дает?

И от всего этого стало так фигово, что не удержался. Янка тут же выставила зубы и понесла, что он ее лучший друг и если б не он, мы бы тут с ней не кувыркались.

Вот так, значит. Интересно. Попытался остановиться, но все равно свернуло на сына и его возраст. Она явно смекнула, к чему такой вопрос, и начала неуклюже выворачиваться, что четырнадцать ему будет только в сентябре и что родился он недоношенным.

И тут меня словно по башке огрело.

Чупин, мудень, что ты делаешь сейчас?! Давай просто предположим, что все это правда. Может, она тогда была так обижена и расстроена, что назло врагам взяла и переспала с этим самым медведем Мишей. Кое-кто именно так и сделал бы на ее месте, разве нет? Так что, вполне возможно, этот самый кое-кто косвенно причастен к появлению на свет ее сына. А медведь оказался парнем порядочным. И почему у них не сложилось, это уже не твоего ума дела. Поэтому просто заткнись, понял?!

Но вместо того чтобы заткнуться, я изложил предельно жестко: интересует меня только то, что есть здесь и сейчас. А поскольку сын и его отец являются частью ее жизни, мне остается лишь принять это. Я, правда, пока не представлял, как буду принимать, но протокол о намерениях, считай, подписал.

Впрочем, было кое-что еще.

Я сообразил уже потом, когда белка моя, вусмерть утраханная, заснула, обмотав меня руками и ногами, как каракатица. Вспомнил тот эпизод в прошлую субботу, когда увидел эту счастливую троицу. Показалось, что с мужиком мы где-то пересекались. Зачастую вместо лиц и имен люди оставляли в моей памяти некий… отпечаток, что ли. Энергетический. Может, действительно показалось. Но если нет, то пересекались мы с ним не самым лучшим образом.

Из постели мы выбрались в воскресенье к обеду. До этого вылезали только в туалет и к холодильнику, чтобы перехватить чего-нибудь наскоро и вернуться обратно.

Эта ненасытная ведьма ушатала меня до полного коллапса. До космического вакуума в звенящих яйцах. Я даже на колено уже не обращал внимания, когда оно вспыхивало болью от неосторожных движений. Секс — лучшее обезболивающее. Сил не было, но все равно хотелось еще. Снова и снова. По-всякому. К великой досаде, совсем уж по-всякому не получалось. Пока.

«Еще!» — это было в словах, откровенных до хруста. В жадных и таких же откровенных прикосновениях. В абсолютно бесстыжих, проникающих насквозь взглядах.

«Не могу, но хочу!» — говорила она, задыхаясь. Это ласкало похлеще минета.

Наконец Янка все-таки вспомнила, что надо работать. С большим сожалением. Натянула трусы, футболку, взяла ноутбук и села за стол. А мне пришлось вступить в первую битву за роль альфа-самца.

Пока я раздумывал, что сделать: поспать или тоже поработать, в комнату вошел кот. Запрыгнул на кровать и уставился на меня, сгорбившись и прижав уши.

Коты у нас жили всегда — мама их обожала. У нее и сейчас их было трое. Трикотаж. Поэтому я прекрасно знал, что с котами дружить нельзя. Это не собаки. Ты или хозяин, или раб. Причем второе намного вероятнее. А я вторгся на чужую территорию, поэтому кот просто обязан был обратить меня в рабство.

В пятницу, когда мы зашли в квартиру, он выплыл в прихожую, посмотрел, гипнотизируя, и с достоинством удалился на исходные рубежи. Наблюдать и анализировать. Яна выходила покормить его и помыть лоток, но сам кот больше не появлялся. До настоящего момента, когда его терпение, надо думать, лопнуло и он решил показать, кто в доме хозяин.

Глядя мне в глаза, кот распушился так, что стал раза в полтора больше, и демонстративно надул на одеяло лужу.

— Борис! — заорала Яна, пришедшая посмотреть, что там у нас происходит.

— Спокойно, — я сел и схватил паршивца за шкирку. — Бери одеяло, тащи в стиралку. А мы побеседуем.

— Вадим, ну ты это… — испугалась она.

— Я сказал, спокойно!

Подняв кота на уровень лица, я уперся взглядом в его зрачки. Тот оскалился и зашипел. Я зашипел в ответ — еще громче. И начал свободной рукой хлопать его по щекам, не сильно, но ощутимо. Так, как это делают коты во время своих разборок. Он попытался дотянуться до меня лапой, но получил еще. Продолжая экзекуцию, я следил за его хвостом. И как только увидел, что тот забился между лап под брюхо, прикрывая место, где когда-то росли яйца, сразу отпустил. Кот дернул со всех ног.

— Что это было? — ошарашенно спросила Яна, снимая с одеяла пододеяльник. — Он вообще-то вполне разумный, ни на кого так еще не реагировал.

— Потому что он тут у вас, судя по всему, самый главный, а до сих пор никто на этот пост не претендовал. Посмотрим, насколько до него дошло, кто тут альфа.

Она снова села за работу, я немного подремал, потом тоже повтыкал в документы, а когда вечером мы сели на кухне ужинать, товарищ заявился и нерешительно замер на пороге.

— Надо его покормить, — поднялась Яна, но я ее остановил:

— Давай сюда его жрачку.

Вывалил в пластиковую миску паштет из банки и встал посреди кухни так, чтобы кот видел, что у меня в руках. Он сопротивлялся до последнего, но вынужден был сдаться. Подошел и потерся о мою ногу.

— Оммаж[29] засчитан, — я наклонился, погладил его по башке и поставил миску на пол.

— Укротитель котов, — фыркнула Яна.

— Обращайтесь, — пожал плечами я. И подумал, что этот раунд, пожалуй, был самым простым из предстоящих. Можно сказать, разминка.