25

Яна

Волевым усилием удалось взять себя в руки. На дороге эмоции иногда в самом буквальном смысле смерти подобны.

В аварию я попала только один раз, на своей первой машине, крошке Гетце. Прилетело без вины, за компанию, а замес получился конкретный, пять машин и четыре трупа. Как выяснилось, виновник ругался за рулем с женой. Урок на всю жизнь.

Минут через десять, когда стояла на светофоре, телефон ожил. Сбросив звонок Чупакабры, я вспомнила о непросмотренном сообщении.

«Караул, Яна, — писала Валя. — Багдасаров в больнице. Из резерва никто не может».

Если уж день не задался с утра, то так и пойдет. Ситуация складывалась аховая. Сегодняшний мой гость, продюсер мыльных опер, отпал, а передачи мы готовили в конвейерном ритме. В понедельник писали, во вторник монтировали начерно, в среду рихтовали, в четверг выпускали. Монтажка и редакторы из-за нас свои графики ломать не стали бы. Резерв — последние по очереди из списка приглашенных — отказались. Хорошо хоть запись не с утра, а в час дня, можно было попытаться заманить кого-нибудь еще.

Лушникова, знакомого с половиной Питера, как назло, с утра на месте не было, пришлось шерстить свои связи. Но все, как один отказывались, и я прекрасно их понимала. Если бы мне сказали: «Яна, подрывайся и беги, через три часа запись интервью на ТВ», тоже не согласилась бы.

Последним был хирург Вадима Максим Фокин. Тот посочувствовал и сказал, что с радостью бы выручил, но в два часа встреча с инвесторами.

Это была катастрофа. Оставалось два варианта. Вырвать с кровавым боем резервное время завтра, все-таки найти кого-нибудь, может, даже снова попросить того же Фокина, а потом обцеловать под хвостом монтажку, чтобы сделали черновик и чистовик за один день. Либо ставить в четверг старую запись. Но по правилам мы должны были пускать стринг[30] о повторе, а это катастрофически роняло рейтинг.

На глаза попался воткнутый в карандашницу прямоугольник визитки.

«Григорий Ремизов, директор сети спортивных клубов «Фитнес-макс»».

Набрала, без какой-либо надежды изложила свою просьбу, просто для очистки совести, и неожиданно услышала:

— Ладно, Яна, приеду. Только скиньте мне вопросы, я по дороге продумаю.

Рефлексировать по поводу, хорошо это или плохо, времени уже не оставалось. Я отправила Григорию базовый набор вопросов, подготовленный как раз под экстренные случаи, а пока он добирался, успела оформить пропуск и сходить на грим. Мы побеседовали минут пять для разогрева и начали запись.

Все прошло идеально. Прекрасный собеседник, не боящийся камеры, он и выглядел на все сто. Модная стрижка, дорогой кэжуал в спортивном стиле, твердый взгляд, обаятельная улыбка. Зрительницы должны были с писком прилипнуть к экранам, а потом рвануть, теряя туфли, в его клубы.

Ладно зрительницы, я и сама вынуждена была признать, что отклик есть. Вздрагивало что-то в ответ на его заинтересованные взгляды. И да, было немного жаль, что не встретились раньше.

— Спасибо, Григорий, не знаю, как вас и благодарить, — сказала я, снимая микрофон. — Вы меня так выручили.

— Я рад, — улыбнулся он. — Достаточно будет, если согласитесь поужинать со мной сегодня.

Была бы зачетная месть. Забрать Чупакабру из академии, отвезти домой и сказать: «Извини, у меня встреча».

«Хоботов, это мелко!»[31]

Я не любила этот фильм, но фразы оттуда были действительно на все случаи жизни. В десяточку.

— Простите, Григорий, — я не стала притворяться. — Если бы мы встретились на пару недель раньше, все могло быть иначе.

— Значит, опоздал на две недели? — вздохнул он. — Ну что ж, бывает. Все равно я рад, что познакомился с вами, Яна. Если что… вы знаете, где меня найти.

— Такому мужику отказать, — фыркнула Валя, когда Григорий вышел из студии. — Наша Яна дюже балувана.

Я молча пожала плечами. Потому что свой выбор сделала. Вот только злиться меньше от этого не стала. Наоборот.

— Излагай, — сказала я, высматривая просвет в потоке.

— Может, лучше дома?

— Не лучше. Может, и домой-то не имеет смысла. Отвезу на вокзал, а чемодан пришлю по почте.

— Здрасьте, у меня еще пять дней в больнице, — хмыкнул этот поганец. — С какого перепуга на вокзал-то? Вези уж в гостиницу тогда.

— Прямо сейчас?

Наконец удалось вклиниться между двумя машинами, чтобы тут же встать в пробке. Я не видела его в салонное зеркало, но знала, что смотрит на мое отражение в нем.

— Да как хочешь.

Похоже, оправдываться он не собирался. Уже неплохо. Начал бы блеять что-нибудь такое жалкое — упал бы в моих глазах ниже плинтуса. Чего я органически не выносила, так это когда мужики унижаются и виляют хвостом.

— Хочу услышать твою версию той херни, которую наблюдала утром.

— Тогда поехали на нейтральную полосу. Не люблю разговаривать со спиной. Если только это не секс сзади. Давай в ресторан куда-нибудь. А то обед был — курам на смех.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Вот так, да? В ресторан? Ну хорошо, будет тебе ресторан, Чупин. Тот, куда тебя после интервью не повела. Вообще-то я неплохо зарабатывала, но все равно жаба душила отдать за скромный ужин пятизначную сумму. А вот сейчас — самое то. По настроению. Тем более не мне же платить.

Навигатор показал, что Невский стоит мертво, пришлось делать крюк — через Фонтанку и Гороховую.

— «Терраса»? — удивился Вадим, когда я втиснулась на свободное место у поребрика.

— А что? Не устраивает? — поворот ключа в замке четко дал понять, что это единственный вариант, других не будет.

— Да нет, норм.

Мы поднялись наверх, сели за столик с видом на Казанский собор и дом Зингера, тут же подлетел официант, положил перед нами меню. Стесняться не стала, заказала карпаччо из тунца и краба-чили по цене золотых слитков.

— Рыбный день? — ехидно поинтересовался Вадим и повернулся к официанту. — Пожалуйста, парму с дыней и рибай с трюфельным соусом. Бокал Chateau Ducluzeau[32], а даме минералки. Кофе потом закажем.

— Фреш, — возразила я. — Клубничный.

Его глаза опасно блеснули. Как в пятницу, когда сказал, что ему плевать, с кем я трахалась до него.

— Надо было брать гранатовый, — заметил он с усмешкой, отщипнув от булочки в корзине. — Почти на сто рублей дороже. Так бы и говорила сразу, что простить меня готова исключительно в обмен на шубу. Или что-нибудь в этом роде.

— Ну вот что! — вспыхнув, я встала и швырнула на стол салфетку. — Ты совсем охренел, Чупин?!

— Сядь!

Даже голос не повысил, но прозвучало так внушительно, что я безропотно плюхнулась обратно.

— Я заценил, Яна. И утром и сейчас. Ты великолепна, готов аплодировать стоя. А теперь давай поговорим. Серьезно поговорим, а не про Машку за ляжку.

Вадим

Она села на место с таким растерянным видом, что я с трудом сдержал ухмылку. Курощение[33] дикой белки. Хотя, возможно, немного перегнул палку, подцепив ее злость, как бациллу. Надо было уже с этим заканчивать. С котом получилось гораздо проще.

— Извини за шубу, — дотянулся до ее руки, прижал пальцы. — Но это было так очевидно. Запивать острого краба клубничным соком можно только врагам назло. Потому что он самый дорогой в меню. Что делать, если гранатовый оказался на другой странице и ты его не заметила.

Ее губы дрогнули. То ли улыбку пыталась спрятать, то ли не расплакаться, но я уже не стал разбираться.

— Я понимаю, что ты сердишься, Яна. Имеешь полное право. Просто выслушай меня, хорошо? Чтобы мы больше к этому не возвращались.

Она молчала, глядя в упор. Я знал, что на работу ей приходится одеваться довольно невзрачно. Но сейчас скучноватое серо-голубое платье резко подчеркнуло цвет ее глаз, и я снова утонул в них. Как в Неву прыгнул с моста.

И не нужно было ничего выдумывать, что-то из себя строить, пытаться выглядеть лучше, чем на самом деле. Просто рассказать обо всем. Конечно, не обо всех своих женщинах, как Динка рассказала о своих мужчинах. Да и не помнил я их всех — слились в одну массу. Но о самой Динке и что она значила для меня — да. Вряд ли Яна хотела об этом знать. Но… это было нужно мне. И, по большому счету, нам — вместе.

— Не знаю, что это было, Яна. Как по башке ударило. Тресну, выпрыгну из шкуры, но будет моей. Хотя и понимал, что интересен ей не сам по себе, а как тот самый Чупин из телевизора, чемпион мира. Слава, бабки, да и сам по себе не урод, не стыдно в люди выйти. Больше ничего. Обычная ловушка: я стану любить за двоих, а ты только будь рядом. Три раза делал предложение, все-таки добился своего. И три года как-то еще шло худо-бедно. Было и хорошее, к чему врать. Мечтал, что все-таки согласится родить ребенка. А потом авария — и все рухнуло окончательно. Она была виновата — и не могла мне этого простить. Как и того, что я уже не чемпион, а придурок с костылем, который даже трахаться не может так, как ей нравится.

— Тогда что ее держало рядом с тобой? — Яна вытащила из обертки зубочистку и крутила ее между пальцами, пока не укололась до крови и не бросила в пепельницу. — Вы же ведь не сразу развелись?

— Не сразу. Еще через три года. Что держало? Не знаю. Может быть, то, что я работал с ее отцом. Точнее, уже вместо него, тот серьезно болел и умер до нашего развода. А я все еще ее любил. И, как идиот, на что-то надеялся. Пока все не стало совсем плохо. Начал ей изменять с какими-то случайными бабами. Назло, хотя и было после этого противно. А потом понял, что все, больше не могу. Развод получился отвратительным. Оставил ей квартиру, дачу, машину, но бизнес отсудил. Хотя и пришлось выплатить в счет ее доли немало. С тех пор мы ни разу не виделись, и, надеюсь, не увидимся.

Тут нам принесли закуски, и я рад был этой паузе, потому что предстояло перейти к более неприятному. Отпил вина, подумал. Яна ждала, не торопила.

— Понимаешь, Ян, сделать рывок и принять решение всегда легче, чем потом его выполнять. Марафон намного сложнее спринта. Я выкинул ее из своей жизни, но там осталась дыра. И я пытался ее заполнить как мог. Работал, как проклятый, а в свободное время, если такое выпадало, пил и трахал все, что подвернется под руку. А потом понял, что скатываюсь в помойку. И если не остановлюсь, ничем хорошим это не кончится.

— И тогда появилась Лиля, — с горечью усмехнулась Яна и утащила с моей тарелки кусок дыни.

— Да, — я в ответ взял у нее кусочек тунца, прожевал и поморщился: ну и гадость! — Только если ты думаешь, что она вытащила меня из помойки и я ей по гроб благодарен, это не так. Вытащил я себя сам. Таким же волевым усилием, как решил развестись. Просто сказал себе: стоп. Перестал бухать в черноту, завязал со всякими стремными компаниями. Женщины остались, но уже не в таких товарных количествах, чтобы почти каждый вечер новая, без разбору. Ну а Лиля… Моя помощница собралась на пенсию, мне нужна была замена. Лиля пришла на собеседование. В профессиональном плане вполне устраивала, опыт у нее был. В личном… Тогда мне казалось, что спать с секретаршей — это фу такое.

— И все-таки передумал? — я заметил, как поперечная морщина на Янкином лбу разгладилась. Неужели правда думала, что Лилька для меня что-то значит?

— Нет. Я и сейчас в этом уверен. Но… протянул руку и взял то, что настойчиво давали. Почему? No answer[34]. Наверняка она на что-то рассчитывала, хотя сказал сразу: даже не думай.

— Есть такие женщины, которые органически не способны понять слово «нет», — Яна отпила крохотный глоточек густой розовой бурды с мелкими косточками, скривилась и отодвинула бокал. — Впрочем, и мужчины тоже. Им слышится «может быть». Хотя, знаешь, спать с секретаршей не просто фу, но и опасно. Особенно если она не только кофе подает, а реально помощница и в курсе всех дел. Я тебе, Чупин, не завидую.

Я не мог сказать наверняка, пошла ли ее злость на убыль, но, во всяком случае, она слушала и пыталась понять. Я видел это по ее лицу. По тому, как смотрела на меня.

— Ты права, Яна. Абсолютно. И я понял это практически сразу. Но был тогда как… зависший комп. Фактически Динки рядом уже не было, а в мыслях все равно осталась. Знаешь, бывает такое ощущение, когда топчешься на одном месте и понимаешь, что жизнь проходит мимо Потому что ничего не радует. Цепляешься за прошлое. Не за все оптом, а за те моменты, когда в нем было хорошо.

— Знаю, — кивнула она. — Знакомо. Очень знакомо. Что-то делаешь, работаешь, с кем-то встречаешься, а все равно как в пустоте. Но у меня хоть ребенок, это спасало. Я поняла, когда ты пел тогда, в караоке. Сложила два и два — что ты говорил до этого и эту песню. Поняла, что так ее и не отпустил.

— Нет, Яна. Вернее, не совсем. Вот как раз в тот момент и отпустил. У меня эта песня очень тесно была с ней связана. Мы так познакомились. В Италии. Ночью, в баре. Красивая девушка в красном платье… И когда услышал, вдруг понял, что все. Что она мне даже в мыслях больше не нужна. Потому что… — я посмотрел ей прямо в глаза, и она не отвела взгляд. — Потому что встретил тебя.