29

Яна

Это, наверно, чисто бабское — настроить планов на миллион лет вперед и дальше, вплоть до того момента, когда погаснет солнце. Или чисто мое. Из тех мужчин, с которыми довелось общаться, неважно, в личном плане или по-деловому, такой дурью не страдал никто. Уж казалось бы, жизнь должна была научить меня жить по обстоятельствам, но я ничего не могла с собой поделать. Возможно, и работа со строгим регламентом этому способствовала, но мне требовался перспективный план. И пусть он потом двадцать раз пойдет псу под хвост, но это потом. А сейчас — я должна была знать, куда плыть. Ну хотя бы в каком направлении.

А пока знала только одно. Что в конце недели Вадим уедет. И… что дальше? Неопределенность действовала на нервы, подогреваемая обычной нервозностью критических дней. Вообще-то я терпеть не могла это дурацкое обозначение, но мне оно как раз подходило, потому что выдержка и способность размышлять здраво раз в месяц переживали кризис.

Задать вопрос в лоб не поворачивался язык. Ждать субботы или воскресенья, когда он соизволит озвучить свои намерения сам? Да я рехнусь за эти дни. Или сожру его без хлеба и соли.

— Вадим… — мы сидели за завтраком, и я как раз открыла рот, чтобы попросить его передать соль, но вместо этого ляпнула: — Когда ты уезжаешь?

— Пока не знаю, — похоже, его мой вопрос ни капли не удивил. — Скорее всего, в воскресенье вечером.

Ответил совершенно спокойно, словно речь шла о походе в ближайший магазин, а не о том, что будет дальше между нами. А я подразумевала именно это.

Мой следующий незаданный вопрос повис в воздухе.

— Яна, — Вадим слегка поморщился, — можно тебя попросить? Пожалуйста, не выдумывай ничего за меня, ладно?

— В смысле? — черт бы побрал эту особенность рыжих краснеть от любой ерунды до самых пяток.

— В том смысле, что ты сейчас пытаешься сочинить, о чем я думаю и какие у меня планы. Что, скажешь, нет?

— М-м-м… — я нырнула носом в чашку и чуть не захлебнулась.

— Помнишь старый мультик? «Есть ли у вас план, мистер Фикс»[40]? Так вот нет у меня пока никакого конкретного плана. Есть только ряд задач. Закончить с реабилитацией, вернуться в Москву и заняться работой, которую фактически бросил на две недели. Хотя и просматриваю текучку, но это временный вариант. Если бы с филиалом не было так глухо, возможно, задержался бы здесь еще. А закрыть его и продать труп на органы — с этим справится мой зам. Я нужнее в Москве.

— Понятно…

Фраза о том, что он нужнее в Москве, царапнула. Хотя и понимала прекрасно, что он имел в виду. Тоже извечное бабское: хочу, чтобы был со мной. А ему нужно идти на охоту за мамонтом. Или на войну.

— Да ни фига тебе непонятно, — разозлился Вадим. — Насколько я знаю, ты вполне умеешь разговаривать через рот. Если так жужжит, возьми и спроси: «Чупин, что дальше?»

Я покраснела еще сильнее, потому что именно этот вопрос у меня никак не выговаривался.

— Я не думал, что это надо обсуждать. Это и так очевидно.

— Не очевидно, — буркнула я, разглядывая узор на чашке. — Ни капли. Я не телепат. И ты попросил не придумывать ничего за тебя.

— Яна, я не могу себе позволить все бросить и сидеть здесь с тобой. Надеюсь, ты это понимаешь. Я даже в отпуск езжу максимум на две недели, и все равно приходится там работать. А сейчас тем более жопа в мыле. На выходные приеду, если смогу. Если нет, надеюсь, ты приедешь. Все равно нет смысла что-то решать, пока не познакомлюсь с твоим сыном, а он вернется через три недели, так? Тогда уже будем думать по обстоятельствам.

В его изложении все выглядело предельно просто. Ну да, Бигбосс, а не хозяин пивного ларька — я ведь это знала. На что тут обижаться? И хотя перспектива не стала яснее, туман над ближайшим будущим более-менее рассеялся.

Вадим позвонил после обеда и сказал, что забирать его не надо.

— У меня в шесть встреча по работе. Вызову такси. Когда приду — понятия не имею. Надеюсь, что сегодня.

— Придешь или принесут? — уточнила я.

— Надеюсь, что приду, хотя утверждать наверняка не могу. Пока даже формата встречи не представляю.

— Ну, в дуплину пьяным я тебя уже видела, не удивишь. Кстати, ты всегда просто отрубаешься? Или можно еще чего-то веселого ждать?

— Не, я относительно беспроблемный. Разве что в плане транспортировки. А так морды не бью, грязно ни к кому не пристаю, на пол не блюю.

— Ну и на том спасибо. Главное — ногу опять не испорти.

— Постараюсь. Целую, белка, до вечера.

Ну что, Яна, добро пожаловать в реальный мир. Быть с ним — значит, делить его с работой, со всеми вытекающими. Не то чтобы меня это сильно напрягало, поскольку сама была трудоголиком. Грызло другое: как быть с работой мне?

Так, стоп. Мы утром об этом уже говорили. Все по мере поступления.

Не прошло и пяти минут, как позвонила Настя, о которой я со всеми этими делами бессовестно забыла. Виделись мы нечасто, учитывая ее маленьких детей и отсутствие бабушек, но перезванивались регулярно. А тут даже разговаривали… ну да, еще до появления Чупина.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Янка, куда ты пропала? — спросила она. — Слушай, не хочешь сегодня пересечься? Сашка дома, посидит с мелкими. А то завтра увезет нас на дачу, и все, до конца лета.

— Ну… давай, — согласилась я, прикидывая, как можно это провернуть. — Приезжай ко мне к шести.

Ключей у Вадима не было, точного времени возвращения он не знал, поэтому я решила, что лучше будет встретиться с Настей дома. Вряд ли он придет раньше восьми, а пары часов нам точно хватит.

Вообще-то я не собиралась ничего ей рассказывать, уж слишком пока все было зыбко, но Настя просекла на лету. Мужские тапки и ветровка на вешалке вполне могли принадлежать и Алексу, а вот бесстыже удовлетворенный вид никуда не спрячешь.

— Янка, у тебя что, кто-то появился? — улыбнулась она, когда мы устроились на кухне за кофе с пирожными. — Цветешь, как розочка в мае.

— Ну-у-у…

Забыв о своем намерении помалкивать, я тут же вывалила ей все. Вот вообще все.

— Офигеть, — покачала головой Настя, когда я закончила. — Как в кино. Можно сказать, у твоего Алекса два папаши, прямой и косвенный. Не выгони он тебя, и сына не было бы. Только я не поняла, что за страдашки-то? Боишься, что не найдут общего языка? Так парень взрослый уже, еще три года — и самостоятельный. Может, вообще к отцу уедет в Канаду. А ты так и будешь сидеть одна с котом.

— Да-а-а, — заныла я, — эти три года еще прожить надо. Вадим, конечно, в этом плане адекватнее Дворского, не говоря уже об остальных, да и Мишка обещал с Алексом поговорить. Но Москва, Насть! Что я там делать буду? Женой работать? Кстати, женой он мне пока не предлагал.

— Предложит, — она махнула рукой. — Никуда не денется. А что Москва? Не Колыма же. Привыкнешь. И работу найдешь. Знаешь, как говорят? Когда закрывается одна дверь, открывается другая, а то и не одна. Главное — заметить ее, а не пыриться в закрытую. А еще — чтобы мужик хороший был. Во всех смыслах. Чтобы стоило ради него чем-то пожертвовать.

Иногда бывает так, что думаешь о чем-то и себе не веришь. Но как только кто-то другой озвучит твои мысли, они сразу становятся… весомее, что ли?

Вадим

От утреннего разговора с Янкой осталось странное послевкусие. Нет, не сказал бы, что неприятное, скорее, недоумение. Она что, думала, будто я вот просто так уеду и на этом все закончится?! Правда?

Ну ты, белка, даешь!

Приходилось признать, что при изрядной похожести в чем-то мы все же различаемся. Ей хотелось определенности там, где ее не могло быть по определению. Мне надо было сказать: я хочу, чтобы ты стала моей женой, уехала со мной в Москву и родила кучу детей? Но эти хотелки не имели ничего общего с действительностью. Пока — не имели. Сейчас я мог сказать одно: что решать будем после моего знакомства с Алексом. Ну а то, что до этого момента придется мотаться туда-сюда, казалось очевидным и не требующим обсуждения. Выходит, ошибся.

Хотя, наверно, неплохо, что озвучили. Меньше поводов придумывать всякую ерунду за меня.

Но мусолить все это времени не было. Большая часть дня, даже во время процедур, была убита на телефонные разговоры. Как я понял, питерские кидалы обидели не только меня, но еще и кого-то пообидчивее, с возможностями, поэтому следственный комитет уцепился за них с азартом бультерьера. Тут как раз можно было не беспокоиться. А вот ликвидация предприятия, причем не самостоятельного, а филиала, требовала столько мелкой мусорной работы, что заранее ныли зубы.

— Саныч, не психуй, — успокоил Володя. — Это я все сделаю. Тут только одна засада. Контракты. Старые мы успеем закрыть, пока будем сворачиваться, а вот с Ковалевым сложнее. Если помнишь, там у нас двухлетние поставки с четвертого квартала.

— Володь, поясни для тех, кто в танке, — попросил я. — Разве покупателю не выгодно получить производство с уже подписанным контрактом? Ну просто я до сих пор с такой херней не сталкивался, смутно представляю.

— В теории — да. А на практике все сложно. Производство убитое, а в договоре жесткие сроки и объемы. И нехилые неустойки. Так себе бонус. Поторопились мы, конечно, подписать, но тогда еще не знали, насколько все в жопе. Понадеялись, что как раз дела подтянем с помощью Ковалева.

— Ты его знаешь вообще? Что он за человек?

— Ну… — задумался Володя. — Лично нет. А вот Петр Леонидыч, царствие небесное, хорошо знал. Он ведь сам питерский, а Ковалев в институте дипломником был у его другана. Десять лет назад филиал наш открылся, и Ковалев с партнером одновременно свое дело запустили. Тогда Леонидыч как раз в Питере много времени проводил и заодно помог им. И с поставками, и с крышей свел. Я ж не просто так к нему сунулся с этим контрактом. Поэтому подводить его не хотелось бы.

— Мда, проблемка. Может, мне с ним поговорить? Иногда бывает лучше открыть карты.

— Ну, думаю, ничего не потеряешь. Попробуй.

Кирилл — отчество его я, разумеется, забыл — на мое предложение встретиться для конфиденциального разговора ответил хоть и не восторженным, но все же согласием.

— Подъезжайте к шести на Сенную. Там ресторанчик есть грузинский, знаете? Название из головы вылетело.

— Если он один, то найду, — забив ногами топографического кретина, пообещал я. — До вечера.

— Да, интересное кино получается, — сказал Кирилл, выслушав. — Вообще-то я знал, что у вас проблемы. Это как любовь или кашель — не скроешь. Но у меня память, как у слона. Обиды не прощаю, добро не забываю. Ваш тесть нам очень помог на старте. Поэтому я и не отказался, когда предложили поставки. Хотя, конечно, предпочел бы что-нибудь не такое проблемное.

— Бывший тесть, — уточнил я. — Правда, он умер еще до нашего развода. Но это неважно.

— Абсолютно неважно. Давайте думать, что будем делать.

Ковалев мне нравился. Чувствовалось в нем то, что я всегда ценил в людях: надежность. Уверенный в себе, спокойный, жесткий. И умный, собака! Да ну, какая там собака, настоящий волк, хоть и молодой еще, где-то мой ровесник.

— Ваши поставки у меня уже забиты в план. Даже если расторгнуть договор и слупить с вас неустойки, все равно придется срочно искать новых поставщиков. А у меня сейчас три поселка в активной стройке, это не на дачке сарай покрыть. Ждать, пока продадите, пока новый владелец все хоть как-то наладит, — сорву сроки. Но есть еще один вариант. Кстати, вино гранатовое здесь отличное, рекомендую.

— А вы?

— За рулем. Вам куда?

— На Некрасова.

— По пути, подвезу.

Он ловко перешел на другую тему: о Питере и о машинах можно было говорить бесконечно. Удочку забросил насчет еще одного варианта и теперь ждал, когда клюну. Очень любопытно. Я-то никакого другого варианта в упор не видел.

Наконец принесли закуски, вино мне, минералку ему. Когда выпили, Кирилл посмотрел на меня, чуть прищурившись.

— Насколько вы заинтересованы в сохранении филиала, Вадим?

Я хотел уже ответить, что вообще не заинтересован, но тормознул фразу на пути к языку.

— Заинтересован. По личным причинам. Но не вижу возможностей.

— Если честно, я тоже. Но есть человек, который хорошо в этом разбирается. И может вытащить из полной задницы, если имеется хотя бы один шанс. Разумеется, это стоит очень дорого. Я знаю, о чем говорю. Два года назад мой компаньон кинул меня не хуже ваших. Но с помощью этого бизнес-консультанта замел следы так, что я ничего не заметил и выкупил его долю.

— Интересно, — хмыкнул я. — Может, этот консультант и моих консультировал? Уж больно грамотно все провернули. Я бы тоже ничего не заметил, но подозрительно гладко все шло.

— Не думаю, — Кирилл покачал головой. — Она такими вещами больше не занимается, у нее сейчас совсем другой уровень.

— Даже она?

— Да. Подруга моей жены. И она же помогла мне из этой дыры выбраться. Могу замолвить словечко. Если, конечно, это вам нужно.

— Собственно, я ничего не теряю, — подумав, ответил я. — Хотя бы узнать, возможно или нет.

Кирилл достал телефон и набрал номер.

— Ирчик? Привет. Как оно? Дело у меня к тебе. Не посмотришь одну задницу?.. Нет, не банкротство. Филиал московской компании под самостоятельного юрика и продажу. Можно ли спасти… Да, я заинтересован… Сейчас дам.

Он протянул мне телефон.

— Вечер добрый, — услышал я низкий женский голос. — Можете мне прямо сейчас скинуть все, что есть по вашей компании? Аудиты, акты, отчеты. Чтобы оценить масштаб катаклизма. Кирилл даст адрес.

— Да, могу, — ответил я. — Внутренний и внешний аудит, технические акты. У нас там СК работает.

— Фигово, — вздохнула Ирина. — Ну ладно, посмотрим. И такое вытягивали.

— Сколько буду должен?

— За первичную консультацию нисколько. Если возьмусь, тогда поговорим о расценках и составим договор. Но сразу предупреждаю — дорого[41].