30

Яна

Насте хотелось непременно посмотреть на Чупина.

— Ян, я только одним глазком гляну и сразу же уйду. Ну интересно же!

— Погугли, сорока любопытная. Понятия не имею, когда он придет и в каком виде. Может, на пяти ногах, считая костыль. Знаешь ведь, что такое деловые встречи.

Порывшись в интернете, Настя нашла фотки чемпионских времен, сказала «вау», но забраковала: старье, мол. В результате мы просидели почти до десяти, пока Сашка не пустил по ее следу полицейских доберманов. Она уже надевала в прихожей туфли, когда запищал домофон.

Убедившись, что Вадим хоть и вполсвиста, но все же не за той гранью, за которой выпивший начинает активно раздражать трезвых, я познакомила их. Они перекинулись парой фраз, построили глазки, и Настя ушла. А мы принялись лапать друг друга прямо там, у двери. Как озабоченные школьники.

— Ну елки! — захныкала я, пытаясь вывернуться, поскольку Вадим добрался до безумно щекотного и возбудительного места, где начинает раздваиваться попа. Прямо искры из глаз.

— Еще скажи, что тебе не нравится.

— Нра-а-авится!

— А так?

Трудно сказать, до чего бы дошло, если б в ноги не бросился Борис, попытавшийся притвориться некормленым — а вдруг прокатит? Вадим отвлекся на него, а я сбежала на кухню.

Ну да, как же! Далеко удрала.

— Ну что, в догонялочки поиграем? Пользуешься, что дедушка с костыликом?

— Дедушка! Да ты любую молодуху ушатаешь.

— Я стараюсь. Чтобы у тебя даже мыслей не возникло о ком-то еще. Когда уеду.

Вот спасибочки, напомнил!

— Тогда на ход коня очень сильно придется постараться, — ну как тут было не подколоть? — Про запас. Чтобы не возникло.

— На ход коня, говоришь? — Вадим зажал меня в угол, сгреб за задницу и укусил за ухо. — Сильно? Ладно, я запомню. Если до пяти считать не разучился, в субботу ты уже будешь годна к употреблению. Будет тебе… на ход коня. Походка «тридцать лет в кавалерии». Сможешь табуретку между ног носить. Устала — присела.

— Чупин, а у тебя ничего не сотрется? — я с рычанием впилась когтями ему в пузо. — Этот самый, как его? Графитовый стержень? Мы писали, мы писали, наши пальчики устали. Хоба — а там уже ма-а-аленький карандашик. Совсем-совсем маленький. Провалился внутрь и потерялся. Ищи потом с фонарем.

— Ты хоть знаешь, для чего графитовый стержень используют, каракатица? Для электросварки. А еще в ядреном реакторе. Чтобы управлять размножением быстрых нейтронов. Не сотрется. Все сварим как надо. И размножим.

Вообще-то меня всегда коробило от грязных и грубых словечек в постели и ее окрестностях. Не говоря уже о явных пошлостях. Но с ним было в кайф. Чем глупее, тем лучше. И слушать, и говорить. Вот уж точно, важно не что и как, а кто говорит. И кому.

Мы хохотали, как два идиота, и целовались — тоже по-идиотски. То по-собачьи вылизывали друг другу физиономии, то пытались откусить языки. Возились, щипались, толкались, хотя тут, конечно, приходилось быть поосторожнее. А кончилось все ожидаемо: всякими разнузданными орально-мануальными безобразиями на первой попавшейся твердой поверхности. И на второй, и на третьей.

И только уже ночью, обвившись вокруг него и почти засыпая, я спохватилась:

— Ой, забыла спросить. Встреча-то твоя нормально прошла? Все в порядке?

— Ну… — не сразу ответил Вадим. — Вроде да. Пока еще не знаю. Столько гемору с этой продажей.

Утром, когда мы ехали в академию, я насторожилась, услышав, как Вадим ответил на звонок:

— Да, Ирина, доброе утро.

Так, стоп, Яна. Никакой ревности. Сразу — прекрати это в зародыше. Он может общаться с миллионом баб. Как, кстати, и ты общаешься с миллионом мужиков. По делу или по-дружески — неважно. Или свято веришь, что ты единственная, как он сказал, или не стоит даже затеваться.

Впрочем, это не помешало мне прислушиваться краем уха. Самым краешком.

— Да, понял… Хорошо, подъеду. Только я до пяти в больнице. В полседьмого? Отлично. До вечера, — и уже мне, закончив разговор: — Ян, сможешь меня вечером до Восстания подкинуть?

— На улицу Восстания или к метро?

— К метро. Соседний дом. Не знаешь случайно, кто такой Дарьялов?

— Фамилия знакомая, — задумалась я. — Чиновник, вроде, какой-то важный. Нет, не помню. Погугли. Это тоже по филиалу?

— Да. Черт, столько всего надо до отъезда успеть, а я тут с коленом подвязан.

Разговор перескочил на что-то другое, а на работе стало резко не до того, с кем там Чупин собирается встречаться. Сразу после записи Валя передала, что меня ждет Лушников. Прямо дежавю.

— Привет, Ян, — сказал Витька, когда я зашла в кабинет. — Тут у нас вчера по твоей передаче разговор был…

— Ясно, — вздохнула я.

Передача шла в текущем формате уже четыре года — для утренней развлекушки возраст Мафусаила. Вопрос стоял ребром: продлевать еще на год или снимать из сетки. Ведущие подписывали контракт на один сезон. Мой заканчивался в конце августа. Если передачу убирали из эфира, а для меня не находилось новой, это означало, что после отпуска я свободна, как ветер. Идти снова в репортеры или редакторы — ну нет, спасибо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — На вот, полистай на досуге, — передо мной на столе оказалась красная папка с логотипом канала. — Воскресное ток-шоу и вечернее соло-интервью по будням. Ты, Крынский и Банщиков. Каждый в июле запишет по два пилота. Будем выбирать лишнего.

— Точнее, выбивать, — пожала плечами я.

— Ну… да.

Вернувшись к себе, я просмотрела материалы по новым передачам и поняла, что мне ничего не светит. Интервью на злободневные городские темы, да еще в десять вечера — это абсолютно мимо моей аудитории. К тому же формат предполагал злобного бультерьера, который, вцепившись важным людям в глотку, будет задавать неудобные вопросы. Идеально для Никиты Банщикова. Ток-шоу было какое-то… ни о чем. Ни рыба ни мясо. Не политическое, не развлекательное, не жареное. То ли концепцию еще не продумали до конца, то ли это была заведомая неудача. К тому же мне никогда не приходилось рулить большой аудиторией и сразу несколькими гостями.

Ну что ж… Как ни странно, я почти не расстроилась. Закрытие передачи было неизбежно и ожидаемо, хотя я рассчитывала на предложения получше. Но, если подумать, это решало часть моих проблем. Небольшую часть, но решало.

— Короче, — сказала я своей команде, — нас с сентября закрывают. Вам дергаться нечего, места найдутся. Я пока ничего не знаю. Может, даже уйду.

— Куда? — вытаращила глаза Аля.

— Пока не знаю. Посмотрим. А кстати, чего сидим, кого ждем? Работать, ниггеры, солнце еще высоко!

Вадим

Янка хоть и навострила уши, когда я в машине ответил на звонок Ирины, но промолчала. Только потом поинтересовалась нейтрально, по филиалу ли это. Да, у нее были основания ревновать меня к каждой встречной и поперечной, но я надеялся, что моих слов, сказанных в ресторане, будет достаточно.

Володе решил пока ничего не говорить. И о разговоре с Ковалевым тоже, потому что по контракту мы с ним ни к какому решению вчера не пришли. Отложили этот вопрос до вердикта Ирины. Но, судя по тому, что она предложила приехать в приемную некого Дарьялова, все оказалось не настолько безнадежно. Иначе что обсуждать?

А чтобы совсем не скучать, озадачил Макс, у которого как раз была смена. Забежав взглянуть на мое колено, он заявил:

— Мы с Нинкой вас с Яной завтра на свадьбу приглашаем.

— Чего? — удивился я. — На чью свадьбу?

— На нашу. То есть в ресторан. Мы же в апреле расписались, а банкет девушки мои своими родами сорвали. Нам из ресторана позвонили и напомнили, что заказ все еще в силе. Вот мы и решили наконец отпраздновать. В семь вечера в «Лапландии».

— Ну… ладно. Скажу Янке вечером. Во всяком случае, на меня можете рассчитывать.

Та тоже захлопала глазами, когда рассказал по пути домой. Пришлось объяснять:

— Они расписались, когда Нина на восьмом месяце была. Ну и родила в тот же день. Вместо банкета. Так что завтра. Но если не хочешь, схожу сам.

— Почему? — она пожала плечами. — Пойдем.

Мы поужинали, и Яна отвезла меня к офису этого самого Дарьялова, депутата областного заксобрания, как насплетничал гугл.

— Не жди, — сказал я, вылезая из машины. — Вызову такси.

— Да ну, — махнула рукой Яна. — Пойду по “Стокманну” погуляю. Как закончишь — свистни, подъеду.

Девушка в приемной посмотрела на меня с подозрением и поинтересовалась, записан ли я. Услышав, что мне нужна Касатонова, как-то сразу съежилась и показала на одну из трех дверей.

В кабинете за столом сидела темноволосая женщина моего возраста, в строгом брючном костюме, коротко стриженная. Совсем не красавица, но было в ней что-то такое… цепляющее сразу. Просто огонь. Не будь у меня своей… огнедышащей, точно положил бы на нее глаз.

Тут я представил помесь дракона и белки и с трудом сдержал совершенно неуместную ухмылку.

— Присаживайтесь, Вадим…

— Просто Вадим.

— Окей. Давайте сразу с конца. Если бы Кирилл не намекнул, что заинтересован, я бы сказала, дело безнадежное, нет смысла возиться. Но…

Тут без стука открылась дверь, вошел мужчина в возрасте, высокий и подтянутый, с холодным жестким лицом. Если в Ковалеве мне почудился молодой волк, то это был волк матерый, опытный и опасный хищник. Но стоило ему посмотреть на Ирину, и взгляд его мгновенно потеплел.

— Ирочка, ты еще долго?

— Да нет, не очень, — она покачала головой. — Ковалев мне тут халтурку подкинул. А ты куда сегодня, в Выборг или здесь останешься?

— Здесь. Подождать тебя?

— Да, конечно. Купи мне мороженое пока.

— Хорошо, — Дарьялов — кто же еще! — улыбнулся и помолодел лет на десять.

— Ну вот, — продолжила Ирина, когда он вышел. — Я не стала сразу отказываться, давайте подумаем вместе, стоит ли овчинка выделки. Обули вас очень грамотно, — усмехнулась, покусывая колпачок ручки. — Я бы сама лучше не сделала. Кто-то из высшей лиги консультировал. Даже не могу угадать, на чем прокололись. По идее, должны были всё довести до победного конца и тихо слиться.

— Подозрительно гладко шло. Так не бывает.

— Это да, — согласилась Ирина. — Бизнес — дело такое. Если все хорошо — значит, что-то не так. Вы молодец, что спохватились. В общем, я все просмотрела, по своим каналам пробила, по следствию тоже. Обрадовать вас нечем. Ваши красавцы сейчас под домашним арестом. Дадут им от силы пару лет, но процесс наверняка затянут так, что этот срок зачтется в отсидку. Выйдут из зала суда. Что хорошо — их личные счета заморожены. Что-то получите как возмещение ущерба, но немного. Думаю, только за разворованные склады. И опять же только после приговора. Уж слишком там все хитро шло, не прикопаешься.

— Прекрасно, — рассмеялся я. А что тут еще было делать — плакать?

— Давайте рассмотрим сначала продажу. Вывод филиала в самостоятельное юрлицо — процесс небыстрый и недешевый. Можно быстрее, но еще дороже. Фактическая продажная стоимость будет, скорее всего, ниже расходов. Если выйдете в ноль — считайте, повезло. Особенно учитывая, что оборудование убито, а аренду новому собственнику придется переоформлять на себя. В историческом, между прочим, здании.

Я вспомнил про Царя и нервно сглотнул.

— Далее. У вас долги по поставкам, по зарплате рабочим, за сырье и по логистике, плюс куча претензий по качеству с требованием возмещения убытков. Если не хотите судов, возмещать придется из полученной прибыли, и побыстрее. До продажи, потому что никому такая радость в нагрузку не нужна. В итоге вы избавляетесь от трупа, но хорошо себе в убыток. Если б это было ваше единственное предприятие, я бы смело отправила вас к жене Кирилла банкротиться. Она как раз специалист по этому делу.

— Понял, — кивнул я. — Давайте по второму варианту.

— Очень трудно, очень нервно, — Ирина выбила пальцами по столу барабанную дробь. — Пока не зайдете в плюс, затраты на реконструкцию будут отжирать вашу прибыль с других филиалов.

— Ну это очевидно.

— Во-первых, нужен кризис-менеджер. Я на госслужбе, официально к вам оформиться не могу. Поэтому, если надумаете, буду только консультировать. Во-вторых, жесткая аттестация всего руководства, высшего и среднего звена, замена при малейшем несоответствии. В-третьих, полностью пересмотреть все цепочки поставок, в обе стороны. Ну и много чего еще конкретно по шагам, сейчас нет смысла это обсуждать, пока вы не приняли решения. Я вас не тороплю, но учтите, каждый день в подвешенном состоянии — это минус деньги из вашего кармана.

— Цена вопроса?

От озвученной суммы немного заплохело, но, в принципе, она была вполне обоснованной.

— Давайте так. Я в воскресенье возвращаюсь в Москву, мы там окончательно все обсудим, и в понедельник я вам перезвоню. В любом случае.

— Договорились, — кивнула Ирина.

Наш разговор уложился минут в двадцать, от силы.

— Уже? — удивилась Яна, когда я позвонил ей. — Ну ладно, сейчас подъеду. Подожди там.

— Не надо. Гуляй, сколько хочешь. Разве можно девочек от шопинга отрывать? Это ж как затормозить за секунду до оргазма.

— Какой ты все-таки пошлый, Чупин, — рассмеялась она. — У тебя один секс в голове. (27f03)

— Не один, — возразил я. — Много. Сексов. С тобой. Я там кафешку какую-нибудь найду на первом этаже, заберешь меня, когда нашопишься.

В маленькой кондитерской взял очередной большой двойной и сел за столик в углу.

Тут было о чем подумать.