31

Яна

Если б я не была уже влюблена в эту заразу, после таких слов тут же влюбилась бы по уши.

«Разве можно отрывать девочек от шопинга?»

Из моих знакомых мужского пола вряд ли кто-нибудь сказал бы это в трезвом уме и здравой памяти, да еще без грубого насилия. Я хоть и не считала себя злостным шопоголиком, но если уж начинала процесс, должна была довести его до логического конца. Так что сравнение с оргазмом показалось вполне уместным.

Неожиданное приглашение на свадьбу ткнуло носом в извечное: что надеть. Все мои приличные платья были или скучноватыми, или наоборот привлекающими внимание. Я не представляла возможностей Фокина и его жены, а оказаться одетой интереснее невесты — ну такое себе. Поэтому, пользуясь случаем, решила поискать что-нибудь нейтральное, но не блеклое, как для эфира.

Поход затянулся часа на два. Платье нашлось быстро, но к нему же пришлось подбирать еще и туфли. И сумку. А уж не зарулить в магазин белья и вовсе было бы преступлением. Впрочем, то, что я там купила, решила припрятать до субботы.

«Тридцать лет в кавалерии», говоришь? Ну ладно, Чупин, посмотрим, кто первым сдохнет. И кто как потом будет ходить.

И как я, интересно, потом доживу до следующих выходных?

Задумавшись, я чуть не пошла на стоянку. Вот так, говорят, и мамаши детей в детских комнатах забывают. Фыркнула, напугав окружающих, написала, что иду, получила ответ, где именно ждет.

Думала, будет злиться и шипеть, но нет. Спокойно поинтересовался, как успехи, глянув мельком на пакеты в обеих руках, разве что не в зубах. Вообще нереальный чувак, дайте два, то есть двух… двоих. Хотя зачем мне двое, одного хватит.

Но мысли уже побежали в неприличном направлении. Представила себя в постели сразу с двумя одинаковыми Чупакабрами и с трудом сдержалась, чтобы не заржать. Ну точно, кавалерия.

— Ну как, нормально прошло? — спросила, когда выехали со стоянки.

Я уже поняла, что сам Вадим о своих рабочих делах рассказывать не будет, пока не задам наводящий вопрос. Как сигнал: да, мне это интересно, хочу послушать. Но если видела, что не расположен, удовлетворялась кратким «нормально». Если подумать, тонкости производства металлопрофиля и детали разворовывания филиала мне были не слишком понятны и не особо нужны. Так же, как и ему, к примеру, нюансы составления эфирной сетки.

— Это все технические моменты, Ян, — ответил он. — Легче было бы обанкротить и ликвидировать, но с филиалом это в принципе невозможно. Просто прихлопнуть — слишком большие убытки и неустойки. Мы и так в долгах по уши. Значит, надо продавать, чтобы хоть часть покрыть. Ничего, выберемся. Эта Ирина — бизнес-консультант. Все конкретно по полочкам разложила.

— То есть продавать — единственный вариант? Спасти невозможно?

— Да, — прежде чем ответить, Вадим чуть помедлил. — Единственный. Но знаешь, белка, не случись этой задницы, не приехал бы я в Питер и тебя бы не встретил.

— Подожди, не поняла. А где невеста-то?

Сначала мы плотно застряли в пробке, потом я никак не могла воткнуть машину, и в результате в ресторане оказались, когда все уже сидели за столом. Фокин — во главе, весь роскошно-парадный, но один.

— Откуда я знаю, — пожал плечами Вадим. — Но почему-то не удивлен.

— Сейчас приедет, — пояснил мой сосед, сероглазый блондин-красавчик, хоть в кино снимай. — Мама ее дома с Марусей осталась, и там какая-то катаклизма. У Макса с Нинкой вечно так, они нормально не могут. Ой, милая девушка, а вы не Юля случайно? А то я между двух рыжих, мог бы двойное желание загадать.

— Нет, Яна, — я посмотрела на женщину рядом с ним, действительно такую же рыжую, как и я, только чуть посветлее и буйно кудрявую.

— Липкий, прекрати! — зашипела та и, перегнувшись через него, спросила:

— Простите, а вы случайно не Яна Логинова?

— Да, — призналась я. — Так уж вышло.

Развить тему мы не успели, потому что появилась Нина — симпатичная длинноволосая блондинка в голубом платье.

— Прошу прощения, — сказала она, садясь рядом с Максом. — Мама умудрилась разлить все, что я оставила Маньке на прокорм. Пришлось доиться заново.

Я вспомнила, как когда-то сцеживала молоко для Алекса, чтобы уйти куда-то. И вдруг пробежала мысль, одновременно теплая и пугающая, что это может повториться. Покосилась невольно на Вадима и заметила, что тот смотрит на Нину с каким-то странным выражением. Не с интересом, а словно пытается вспомнить, где видел ее раньше.

— Горько! — потребовал Липкий — что это, фамилия или прозвище? — Очень-очень сильно горько, прям горит. Аж с января прошлого года горит, — и добавил вполголоса: — Хоть и с другой невестой.

— Липнин, ты долго еще будешь меня позорить? — зашипела Юля, сняв мой вопрос.

— До конца жизни, дорогая, — за этим последовал звонкий чмок в щеку.

— Эй, это нам горько, а не вам! — возмутился Макс и встал, потянув за рукав Нину.

Целовались они долго и со вкусом. Гости досчитали до двадцати и сбились. Ну а дальше все понеслось в том же ключе — весело и с сумасшедшинкой. Гостей было не так уж много, десятка два, все примерно от тридцати до сорока, большинство, как я поняла, связаны с медициной. Разговор то разбивался на отдельные ветки, то снова становился общим. В незнакомых компаниях я обычно чувствовала себя скованно, хотя вряд ли кто-то поверил бы в это. Но тут с самого начала стало легко и свободно. В том числе и потому, что никто, кроме Юли, меня не опознал. Ну или сделали вид, что не опознали.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Когда начались танцы, Вадим слегка подпихнул меня под попу с напутствием:

— Развлекайся.

Я, конечно, охотнее потанцевала бы с ним, но поскольку в ближайшие пару-тройку месяцев с этим обстояло сложно, отрывалась со всеми, кто приглашал. Когда Липкий, которому на удивление шло это прозвище, вернул меня на место и уволок танцевать свою жену, Вадим разговаривал с Максом. И, кажется, речь шла обо мне. Точнее, об инструкторе для меня.

— Нет, не знаю, — покачал головой Макс. — Как-то без надобности было. Давай Нинку спросим.

— Инструктор? — переспросила та, подойдя к нам. — В смысле? Для взрослых? То есть для тех, кто уже с правами? Нет, не знаю. А подожди-ка… Максим, помнишь, ты рассказывал, что оперировал тетку, которую муж подставил под левый поворот? И что тот полгода за руль не мог сесть, а потом поездил с инструктором, и все стало окей?

— Да, что-то было такое, — Макс наморщил лоб. — Тетку помню. Я могу по базе ее координаты пробить, позвонить и узнать. А кому надо? Ян, тебе, что ли?

Я покраснела, как рак.

— Да, ладно, не тушуйся, — он похлопал меня по руке. — Ничего тут нет стыдного. Лучше поучиться, чем в аварию попасть. Чуп вон хорошо знает. Хотя иногда бывает, что и это для чего-то нужно. Мы с Ниной Львовной познакомились, когда она меня своим танком подбила. А второй раз встретились, когда ее в академию привезли с переломом, тоже с аварии.

Я вспомнила вчерашние слова Вадима: «не случись этой задницы, не приехал бы я в Питер и тебя бы не встретил».

Пожалуй, Макс прав. Все для чего-то нужно. И задницы тоже.

Вадим

— Ян, ну ты чего?

Шмыгнула носом, уткнулась в подушку. Только вот недавно подумал о том, что ни разу еще не видел ее плачущей. И нате вам, пожалуйста.

Прислушался к себе. Раздражения не было. Но и чувства «ах, я негодяй» — тоже. Спасибо Дине, к таким вещам выработался стойкий иммунитет.

— Не хочу, чтобы ты уезжал, — невнятно утонуло в подушке.

— В пятницу вечером приеду. А если не смогу, тогда ты ко мне. Вроде, обговорили все, нет?

— Да. Все равно не хочу.

Мне тоже не хотелось. Вот проснусь в понедельник утром — а ее нет рядом. Хотя сколько там мы просыпались вместе — всего-то неделю. Но этого было достаточно, чтобы стало необходимым.

Все эти шутки насчет кавалерии и графитового стержня — все оказалось мимо кассы. Потому что получилось совсем по-другому. Хоть и расставались всего на несколько дней, а все равно с оттенком грусти. И разве можно этим затариться про запас? Это как про запас надышаться. И если раньше была такая вечная война-охота-игра, то сейчас вышло совсем иначе. Мягко, неторопливо. Нежно.

Да, именно так. И нежность эта была — до мурашек, до щекотки в носу. Впервые в жизни то, что я мог и хотел дать, принималось с радостью и возвращалось сторицей.

Странно, я весь день в больнице думал о том, как мы вернемся вечером домой и прямо с порога устроим оргию. А вместо этого сидели рядом на кухонном диванчике, и я кормил Янку черешней, выбирая из миски самые крупные и спелые ягоды. Брал за хвостик и дразнил ее, касаясь губ и отдергивая, когда пыталась поймать. А потом целовал ее — сладкие с кислинкой губы, фиолетовые от сока. Черешневые. И эротики в этом было не меньше, а может, и больше, чем в моих фантазиях. Или в тех красивых — ну да, красивых, не спорю — тряпочках, которые она, наверно, специально купила в четверг.

Смешные — неужели и правда думают, что ими можно что-то там подстегнуть или подогреть? Если действительно хочешь, то уже не до того, чтобы разглядывать всю эту красоту. Снять бы ее поскорее. А если нет, то вряд ли поможет. Ну, во всяком случае, для меня так. Но Янку огорчать не хотелось, поэтому изобразил бурный эстетический и эротический восторг.

А вот чего хотелось — так это перетрогать и перецеловать ее до последнего сантиметра. Прижимать к себе, чувствовать всю, от макушки до пяток, всей кожей. И само рвалось с языка:

— Маленькая моя, милая… Яночка… белка моя рыжая…

А потом вдруг признался, как в ту первую ночь, в каком-то из баров, смотрел на нее и думал, что было бы здорово попробовать на вкус ее веснушки. А она улыбнулась как-то растерянно и… расплакалась.

Провел двумя пальцами по спине, словно пересчитывая позвонки. Поцеловал по очереди ямочки ниже поясницы. Пощекотал легонько то место, откуда у настоящей белки рос бы хвост. Развернулась резко — как пружина. Обняла за шею, прижалась тесно, всем своим видом показывая, что никуда меня не отпустит.

Не отпускай. Я, конечно, все равно уеду, но ты не отпускай — тогда вернусь.

А пока не будем терять время зря.

Утром, точнее, ближе к обеду, я собирал вещи, а Янка делала вид, что работает. Хотя на самом деле без конца косилась в мою сторону. Борис тоже крутился рядом, демонстрируя участие в процессе. Наверно, хотел убедиться, что пост альфа-самца снова вернется к нему.

Ожил телефон — Фокин. Закончив разговор, я подошел к сидящей за рабочим столом Яне.

— Ну вот будет тебе занятие, чтобы не скучать. Макс договорился с инструктором. Дал ему твой телефон, позвонит. Зовут его Антон. Об оплате не беспокойся. Считай, что это моя инвестиция в безопасность.

Фыркнула, собралась было спорить, но передумала. Молча кивнула. Она вообще с утра все больше молчала.

— Белка! — я приподнял ее подбородок нагло-хозяйским киношным жестом. — Отставить траур! Я твой и никуда не денусь. Ну?

Улыбнулась дрожащими губами, потянулась ко мне. Чемодан и ее рабочие файлы были забыты.

Целовались как в первый раз. К чему притворяться, было приятно, что она так переживает. И кто бы знал, как не хотелось уезжать. И одновременно — перешагнуть поскорее через прощание. Лучше ждать новой встречи, потому что тот, кто уезжает, уже сделал шаг через пространство и время. Он еще здесь, но… его уже нет.

Поэтому и в аэропорту не стал тянуть это. Сдал чемодан в багаж, получил посадочный, обнял Яну.

— Ну все, рыжий, я пошел. Прилечу — позвоню. Поезжай аккуратнее, хорошо?

К счастью, слякоть разводить она не стала, поцеловала еще раз, повернулась и пошла к выходу. С такой несчастной спиной, что порывом захотелось догнать, сгрести — и утащить в Москву. В конце концов, паспорт у нее с собой, сын только через три недели вернется. Работа? Да черт с ней. Кот? Ну наверняка же у кого-то хранятся запасные ключи — у соседки или подруги. Покормят кота.

Нет, Чупин, так не делают. Она сама должна решить. Хочет или нет. И озвучить это.

Прошел контроль, разыскал нужный выход, сел на скамейку.

Надо же, каких-то две недели назад, может, чуть больше, сидел вот так же в Москве и не знал, лететь в Питер или нет. И ведь уже почти решил, что нет, не стоит, но словно кто-то дал волшебного пенделя.

Я сказал Яне, что продажа единственный вариант, хотя на самом деле окончательного решения еще не принял. И все же после разговора с Ириной, обдумав ситуацию трезво, склонялся именно к нему.

Положа руку на сердце, единственной причиной, по которой мне хотелось сохранить филиал, была возможность не мотаться к Яне на выходные, а приехать в Питер надолго. На месяц или даже два. Однако с точки зрения бизнеса это причина была… недостаточной. Слишком много усилий, нервов, времени и затрат и слишком сомнительные перспективы.

Решение нужно было принимать быстро. Чтобы уже завтра позвонить Ирине. Да или нет. Я надеялся, что разговор с Володей поможет поставить точку. Он подтвердит, что я прав, и поедет в Питер заниматься продажей. А мне придется взять на себя всю текучку.

Но когда самолет набрал высоту и город в иллюминаторе превратился в гугл-мэпс, я вдруг вспомнил то, что с пятницы крутилось в голове и не давало покоя, как заноза.