6

Яна

Мало того что голова разламывалась изнутри, так еще и снаружи пристроилась меховая ушанка. Борис дрых прямо на темечке, свесив хвост мне на нос. Проделывал он это регулярно по выходным, когда я вставала поздно. Двери мы закрывали, но кот в знак протеста намонстрячился с разбегу повисать на ручке: ну как же, перекрыли доступ. С жалобным стоном я спихнула с головы восьмикилограммовую тушу, и Борис, недовольно мявкнув, спрыгнул с кровати.

А ведь семь лет назад была такая мелкая тощая срань, что без слез не глянешь. Алекс пришел с улицы грязнющий, как будто в лужах купался, держа на руках такого же грязного дрожащего котенка.

«Мумсик, пожалуйста…»

За умоляющим тоном и жалобным взглядом стояло взрослое-упрямое: «не разрешишь — уйду вместе с ним». Этот паршивец с младенчества старался настоять на своем, и зачастую приходилось сражаться насмерть. Но тогда я сдалась. Брезгливо взяла котенка за шкирку, отнесла в ванную и вымыла в тазу. Обсохнув, он оказался неожиданно пушистым, а поскольку породой и мастью походил на известного рекламного кота, то и имя получил в его честь.

Судя по солнцу, уже перевалило за полдень. Домой я вернулась часа в четыре, так что ничего удивительного. Хорошо хоть суббота, она у меня всегда была днем лени и безделья. В воскресенье наваливались домашние дела, к тому же приходилось готовиться к следующим интервью и оперативно просматривать то, что наснимала команда: без моего одобрения в эфир ничего не пускали.

Кое-как приняв вертикальное положение, я накинула халат и выползла в коридор. Дверь в комнату Алекса была распахнута, сам он сидел в наушниках за компьютером и рубился в какую-то стрелялку. Уловил боковым зрением движение, поставил на паузу, сдвинул наушники на шею и встал в дверях, грозно уперев руки в боки.

— Ну и как это называется, мумс? — вопросило чадо.

— Чего? — включила я дурочку. — Я ж тебе написала, что все в порядке.

— Ты написала в полвторого. А пришла в пятнадцать минут пятого, я посмотрел. Что за дела вообще? А давай я утром приду, не предупредив, посмотрю, что скажешь.

— Ну ты жопу-то с пальцем не путай, — возмутилась я, морщась от очередного взрыва петарды в голове. — Ты сопля еще зеленая, а я взрослая женщина.

— С сопли и спрос сопляной, — отбил крученый Алекс. — А взрослая… якобы… женщина должна понимать, что за нее беспокоятся.

Он был прав, что тут скажешь.

— Извини, так вышло.

— Вышло у нее, — проворчал Алекс и надел наушники, дав понять, что разговор окончен.

Приняв душ, я добрела до кухни и застыла перед холодильником. После внутренних торгов и дебатов, сражаясь с дурнотой, сварила яйцо всмятку. Отчаянно хотелось кофе, но с этим стоило повременить, поэтому налила зеленого чаю. Села на кухонный диванчик, и снова накатило вчерашнее. То есть уже сегодняшнее.

Если бы Вадим не стек по стене, очень даже вероятно, я сказала бы «да». Поехали бы к нему в гостиницу, занялись сексом, а потом… Потом я капитально бы об этом пожалела. Но в тот момент предохранители выбило напрочь.

Наклонившись, я потрясла его за плечо, похлопала по щеке. Ноль эффекта. Из туалета вышел парень в косухе, остановился рядом.

— Проблемы? Может, такси вызвать?

— Спасибо, вызову. Помогите до диванчика дотащить, пожалуйста.

Вдвоем мы доволокли Вадима до дивана. Парень ушел, а я присела рядом, не представляя, что делать дальше. Такси проблему не решало: я понятия не имела, где Чупакабра остановился.

Ну что, довольна, идиотка? Хотела напоить, чтобы не потащил в койку, теперь расхлебывай. Не оставишь же его здесь одного.

Мама дорогая, меня реально паникнуло, аж сердце через уши полезло. К себе домой тащить — однозначно нет. И подруг таких не было, к которым можно заявиться под утро с ужратым вмертвую мужским телом. Снять проститутский почасовой номер там, где не спрашивают документов? Я не представляла, где искать такие, прости господи, гостиницы, но оставила этот вариант как последний выход. Может, бармены знают, на то они и бармены, чтобы все знать.

Так, спокойно, Яна, спокойно, не гоношись. В приличных отелях дают гостевые визитки с адресом и телефоном. Ни за что бы не полезла по карманам, но жизнь заставит — еще не так раскорячишься[14].

Какой только фигни мужики не таскают в карманах — почти как в дамской сумке. В первом же внутреннем наткнулась на характерную квадратную коробочку. Начатую. Тонко царапнуло.

Что такое, Яночка? Ты же не думала, что Чупакабра после развода подался в анахореты? Живет себе мужчина регулярной и разнообразной половой жизнью, и ты, кстати, сама чуть в нее не вписалась. В качестве эпизода. Ищи давай визитку.

— Эй, ты чего там? — поинтересовалась размалеванная девица, направлявшаяся в туалет.

— Ключи от машины ищу, — ответила я нагло.

— А-а-а, — кивнула она и ушла.

Перерыв все карманы, визитки я так и не нашла. В бумажнике тоже не было. Зато полюбовалась на впечатляющий набор банковских карт.

Черт, что же делать-то? Я попыталась забраться в телефон Вадима, вдруг получится найти номер его секретарши, имя которой запомнила: Лилия. Она точно должна знать, наверняка сама бронировала гостиницу. Неудобно звонить так поздно… или рано, но это уж пусть сам с ней разбирается, не до жиру. Однако дисплей оказался заблокированным и потребовал пин.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Я уже хотела идти за помощью к бармену, но тут телефон завопил в руках. На дисплее высветилось: «Тимур».

Тимур, Тимур… что-то знакомое. Ну конечно, в самом начале вечера, узнав, что пойдем пешком, Вадим сказал что-то вроде «сейчас отпущу Тимура». Значит, это водитель. Возможно, была какая-то договоренность, и теперь тот беспокоится, куда пропал шеф.

Спасибо, дорогое мироздание, спасибо!

Я ответила на звонок и подробно рассказала, где нас искать. Минут через пятнадцать вошли двое здоровенных мужиков и без лишних слов подхватили Вадима под мышки. Гора свалилась с плеч, но и колени тут же подогнуло.

— А меня не подбросите до Восстания? — попросила жалобно.

— Ок, — кивнул один из них, похожий на Бармалея. — Идем.

Довезли меня до самого дома, а вот как добралась до квартиры и до постели, это я уже помнила смутно.

— Да, кстати, мумс, — Алекс остановился в дверях, и упавший на его лицо свет позолотил тоненькую подростковую щетинку. — Отец на следующей неделе приезжает.

Господи, не-е-ет!

Мишка наведывался в Питер два-три раза в год, и мы вполне мирно общались, но сейчас, сразу после вчерашней встречи с Чупакаброй, это показалось мне форменным издевательством!

Вадим

Все. Ничего не было. Похмелье? Ну да, немного не рассчитал. А больше — ничего.

Яна? Вот как раз с ней и ничего. Да, могло бы быть, и я на это надеялся, но раз не вышло, то и говорить не о чем. Проехали. Да и что там, собственно, могло быть такого особенного? Ниже пояса все женщины скроены по одному лекалу. С той, которую любишь, — да, с той по-особенному. А остальные… все одинаковые. Так что было, не было — без разницы. К тому же какой там секс, когда ты в дрова. Хотеть-то можно, а вот дальше…

Вот только если я действительно так думаю, зачем нужно повторять себе это раз за разом?

— Вадим Александрович, вы плохо себя чувствуете?

Я вздрогнул, поднял голову. Кирилл Ковалев, владелец и гендиректор строительной фирмы, с которой мы заключали крупный контракт на поставки металлочерепицы, смотрел на меня с недоумением.

— Все в порядке.

— Ну я вам вопрос задал, а вы, вроде, не услышали.

— Простите, задумался.

Володя толкнул под столом ногой: просыпайся, Саныч. Ему единственному дозволялись такие вольности, поскольку работали мы с ним с того момента, как я пришел в компанию, еще при покойном Петре Леонидовиче. Хоть и был в кармане диплом экономиста, но натаскивать тогда меня пришлось основательно — чем Володя и занимался. Наверно, этого срока и достаточно тесных отношений вполне хватало, чтобы назвать его другом, но я в этом был осторожен. Особенно когда выяснилось, что те, кого считал друзьями, оказались всего-навсего товарищами по команде… бывшими товарищами.

Договор мы подписали, хотя пришлось пойти на некоторые уступки и сделать ощутимые скидки. В тех условиях, когда репутация компании оказалась несколько подмоченной, особо гнуть пальцы не стоило. Тем более Ковалев работал с серьезными людьми и бодро шел в гору, долговременный контракт с ним позволял нам быстрее выбраться из ямы, где филиал оказался по вине вороватого руководства.

После обеда мы поехали в аудиторскую компанию, которая должна была делать полную проверку, и я не сомневался, что по результатам кое-кто присядет. Вообще-то это стало очевидным еще при внутренней проверке, но я решил устроить показательную порку, чтобы другим было неповадно.

Все это само по себе оказалось здорово неприятно, да еще и голова разламывалась, так что можно было перед самим собой сделать вид, что дело в этом. Но… нет, не только.

Я думал, что после развода остался в пустоте, но лишь этой ночью понял, насколько ошибался. Та пустота была больше физического свойства. Три года агонии, а потом словно выход в безвоздушное пространство: все, хватит. Только совершить разовый подвиг намного легче, чем жить потом с его последствиями. Динки больше не было рядом, но я так и не смог выдрать ее с корнем из души. И что произошло сейчас?

Чертова рыжая ведьма — как будто кто-то свыше сдал карты так, чтобы я ее встретил. Одна странная ночь — и вот я оказался в настоящей пустоте, совсем другой: вялой, тоскливой, бесконечной. Похожей на серое питерское небо…

Из аэропорта Володя уехал на своей машине, а я попросил Тимура отвезти меня к Лиле. Голова к вечеру прошла, захотелось отвлечься самым примитивным образом. Чтобы ни о чем не думать. Не предупредил и застал врасплох. Нет, не с мужчиной, хотя это было бы забавно. Просто не при параде, как она обычно меня встречала. Вытянутые на коленях треники, мятая футболка, бигуди размером с кулак. Хорошо хоть не с зеленой маской на лице. Ойкнула, заморгала испуганно.

— Вадик? Извини, я тебя не ждала. Проходи, я сейчас.

А ведь собиралась куда-то, иначе зачем волосы завивать, на работу только в понедельник. А тут я — здрасьте. Вы нас не ждали, а мы приперлися.

В квартире бардак, на диване неубранная постель, пришлось сесть в кресло. Лиля бегала и суетилась, что-то нервно убирала, попутно заказала еду из ресторана, переоделась, причесалась и даже, кажется, глаза накрасила. Зачем, спрашивается? Тоска подкатила еще сильнее.

До нее референтом у меня была пожилая опытная Лариса Степановна, доставшаяся по наследству от Динкиного отца, но два года назад она ушла на пенсию. Из кадрового агентства одну за другой присылали кандидаток, и ни одна меня не устраивала. Лиля впечатление дуры не производила, у нее было хорошее резюме, рекомендации, а еще — длинные ноги, упругая попа и высокая грудь. Не сказал бы, что это сыграло решающую роль, но и лишним не стало.

Проверил я ее стати в деле где-то через неделю. Мог и раньше, но сдерживало брезгливое «фи, спать с секретаршей?» Пока не подумал: а какая, собственно, разница? Одна дает, другая дразнится. Если дает — почему бы и не взять? Подмахивала Лиля с пылом-жаром, никогда не отказывала, не тем, так другим способом. Но я не обольщался, хотя бы уже потому, что был на двенадцать лет старше. Да и в чувствах абсолютно не нуждался. Если она и рассчитывала на что-то большее, то это были ее личные трудности.

Еду привезли, что-то псевдояпонское, и мы сели за стол. Лиля щебетала, как синица, расспрашивала о поездке, а мне даже не хотелось отвечать.

Вообще ничего не хотелось. Не банальный физический нестояк, с которым легко можно справиться, а душевный — когда нет никакого желания справляться. И вдруг я вспомнил, как целовал Яну. Не специально — всплыло само собой. Как готов был вставить ей прямо там, и казалось, что если не сделаю этого, взорвусь мелкими брызгами.

Только вот сейчас от этих веселых картинок не возбудило, а… терминально наоборот. Все сдохло окончательно.

Дождавшись, когда Лиля полезла за чем-то в холодильник, быстро набрал сообщение Володе: «Позвони мне. Просто что-нибудь говори». Через пару минут раздался звонок. Отойдя к окну, я кивал и отвечал, сурово сдвинув брови: «Да… конечно… твою мать… да, понял».

— Извини, — повернулся к Лиле, закончив разговор. — Проблемы. Надо ехать.

— Ну вот… — она надула губы, но я молча надел в прихожей туфли и ушел.

Впрочем, легче от этого не стало.