Глава 16

Настало время ожидания. Я много спала. Можно сказать, я спала практически целыми сутками, и просыпалась только, чтобы поесть и сходить по нужде. Раз в день ко мне заглядывал врач и, в присутствии военных, проверял, хорошо ли заживают мои раны. Естественно, раны заживали хорошо. Мне выдали чистую одежду, гигиенические принадлежности, надели на запястье временный идентификационный браслет. Теперь, глядя в зеркало, я видела саму себя, а не блондинку Мику или рабыню с встревоженными глазами…

У врача, который меня осматривал, я интересовалась, как дела у других задержанных. Сначала он не отвечал на мои вопросы и строго глядел, давая понять, что я обнаглела, но на третий день сдался:

— Все с ними в порядке.

— Со всеми? — уточнила я. — Даже с мужчиной? Он приходит в себя?

— Его состояние стабильно.

Стабильно… хотя бы так.

— А гибрид?

Врач нахмурился — я действительно наглела с вопросами. Но под моим пронзительным взглядом сдался снова:

— Гибрид пришел в себя.

— Спокойно себя ведет?

— Да.

— А лигренок?

— Хорошо.

— Лигренка зовут Космос, и он должен быть рядом с тем мужчиной, который в полукоме. Так для обоих будет лучше.

— О чем еще спросите? — взорвался врач. — О чем еще прикажете?

— Не злитесь, — миролюбиво проговорила я и поблагодарила его улыбкой.

Он покачал головой и поскорее закончил со своими делами, чтобы уйти. Вскоре после него меня навестил майор, и долго вытягивал очередные детали истории, чтобы согласовать в уме с тем, что рассказали другие. Перед тем, как уйти, он заметил:

— Капитан Нигай скоро будет здесь. У вас непростые друзья, гражданка.

— Он мне не друг.

Майор улыбнулся, и я отлично поняла, какой догадкой вызвана эта улыбка. Если Нигай не мой друг и не мой родственник, значит, он может быть только моим любовником. Чтобы развеять это заблуждение, я сказала:

— Он мой враг.

— Раз так, то вы знаете толк во врагах.

— Верно, — усмехнулась я. — Враги у меня отборные.

Я ожидала появления Нигая, но, когда он явился, для меня это все равно стало неожиданностью. Он вошел в мои скучные «апартаменты» не один, а в компании с майором.

Как всегда, форма сидела на капитане безупречно, а другого и быть не может — стремление к безупречности у таких, как он, в крови. Его темный гипнотический взгляд прошелся по моей фигуре, лицу и волосам, заставив меня ощутить два противоположных желания. Первым желанием было, чтобы я показалась ему болезненной, непривлекательной, недостойной внимания, чтобы он перестал меня хотеть. Вторым желанием было, чтобы я по-прежнему показалась ему красивой и достойной интереса. В ином случае он просто не станет мне помогать.

— Блага, товарищ капитан, — поприветствовала я его. — Позвольте поблагодарить вас за то, что прилетели.

Он кивнул и спросил:

— Вам многое пришлось пережить. Как ваше самочувствие?

— Спасибо, хорошо. Условия содержания удовлетворительны.

Майор посмотрел на меня и сказал:

— Гражданка Миктула, капитан Нигай получил полномочия, чтобы конвоировать вас в Центаврианскую Федерацию. Там и займутся вашим делом. Скоро вы покинете Республику Орион.

— Приятно слышать, — ответила я нейтрально.

Майор обратился к Нигаю:

— У вас есть час, чтобы обсудить с гражданкой Миктулой детали предстоящего перелета. Имейте в виду, помещение под наблюдением.

— Разумеется.

Посмотрев на меня еще раз, майор вышел.

Нигай остался на месте, и на его породистом лице не выразилось ничего такого, чего можно было бы испугаться, взгляд его остался непроницаемым. И все же, стоило нам остаться двоим, как я ощутила хорошо уже знакомую смесь эмоций из страха и злости. Моя ненависть к Нигаю из-за убийства Улыбашки уже выгорела, но злоба будет тлеть долго, очень долго.

— А я все думал, куда же ты пропала? — проговорил капитан. — И недоумевал, как смогла девчонка, не имеющая ни средств, ни связей, скрыться от меня. Оказывается, все так прозаично… Котенок угодил в рабство.

— С кем не бывает? — холодно сказала я.

— Со многими не бывает, — ответил он.

— Конечно, с такими людьми, как вы, такого произойти не может.

— Мы снова на «вы»? — усмехнулся он.

— Да. Давайте сразу перейдем к делу, товарищ капитан, — вежливо и отстраненно, чисто по-центавриански, начала я. — У меня есть кое-какие умения, которые вы однажды назвали полезными. Также вы предлагали мне работу, в которой я могла бы задействовать эти умения. Если вы поспособствуете тому, чтобы мое дело было рассмотрено в ближайшие сроки, и чтобы в итоге я оказалась на свободе, со статусом гражданки первой категории, то я соглашусь работать на вас.

Будь я на месте Нигая, рассмеялась бы, выслушав столь строгое, изложенное в канцелярском стиле, предложение. Можно было бы выразиться гораздо проще и короче: «Вытащи меня, Нигай, и я буду на тебя работать». Но в таком случае я бы сразу дала понять, что между нами особенные отношения. А я хотела как можно сильнее дистанцироваться от личности Нигая, и хотела, чтобы он это понял. К тому же, нас прослушивали, поэтому говорить откровенно мы не могли себе позволить.

— Вы помните, какие условия работы я называл, когда предлагал вам работу? — ответил он в том же официальном стиле.

Еще бы! Помню. Нигай предлагал мне работу в обмен на покровительство. А еще я должна была стать его любовницей. Ему нужны не только мои способности эмпата, он хочет еще и отыграться на мне за то, что я имела смелость ему противостоять, и не один раз.

— Да, помню, — после заминки сказала я. — Тогда условия меня не устроили. Может, обговорим их снова?

— Условия останутся теми же. Либо вы их принимаете, либо ищете другого… работодателя.

«Я тебя вытащу, только если будешь спать со мной» — вот так можно расшифровать его слова. Я ожидала этого. Наивно было бы не ожидать…

— К сожалению, ваши условия неприемлемы. Возможно ли их изменить?

— Нет.

— Тогда, может, упростить?

— Упростить? — он улыбнулся. — Гражданка Миктула, работать на меня вы будете только при определенных условиях. Если эти условия вас не устраивают, нам нечего обсуждать.

Мне захотелось выругаться. Разумеется, я отлично понимала, что будет, когда называла майору имя Нигая. Но больше мне не к кому обратиться. Во-первых, вытащить меня, гражданку ЦФ, может только центаврианин, обладающий достаточным влиянием. Нигай — высокородный, военный, со связами, задействован в работе с гибридами, и в его силах сделать так, чтобы Тенк официально «пропал» и попал, куда мне нужно. И, самое важное, он заинтересован в том, чтобы мне помогать.

Мне нужна помощь капитана, а ему нужна моя покорность. Пока он будет конвоировать меня в ЦФ, сможет сделать, что угодно, со мной. Я буду в его руках… Но просто взять от меня все, что хочет — это слишком просто для Нигая. Он центаврианин, его не удовлетворит такая безыскусная месть.

— Неужели два разумных человека не найдут компромисс? — спросила я, вплетая в голос игривые нотки. — Неужели вы, товарищ капитан, не пойдете на уступки женщине, попавшей в беду?

— Как вы замурлыкали, — произнес Нигай потеплевшим голосом. — Котенок вырос и стал кошкой?

— Конечно. Все котята вырастают.

— Не все. Некоторые погибают.

— Не будем об этом. Так что вы скажете об уступках, товарищ капитан? Если вы не можете сейчас придумать, как изменить условия, давайте подумаем об этом позже, когда прибудем в родную ЦФ.

Нигай помолчал, раздумывая, после чего подошел ко мне (пришлось напрячь все свои ресурсы воли, чтобы остаться на месте), взял за руку и поцеловал в запястье, как у нас в ЦФ принято. И, взглянув в мои глаза, проговорил тоном дамского угодника:

— Разве можно вам отказать?

Пока Нигай разбирался с формальностями, я оставалась на попечении РО, в частности, того самого майора с приятным лицом. И, пока я еще оставалась в его, так сказать, власти, он в очередной раз пришел со мной «поболтать».

— Волнуетесь? Зря. Вот-вот должен прийти приказ, чтобы передать вас центаврианской стороне, — произнес мужчина. — Знали бы вы, как не хочется вас отпускать, гражданка.

— Понимаю, товарищ майор. Я в ваших глазах главная подозреваемая, не так ли?

— Именно так. Вы — звено, связующее задержанную разношерстную компанию. И именно вы договорились с гибридом. Неужели вы так и не дадите мне сколько-нибудь ценной информации перед отлетом?

— Я дала вам много информации, товарищ майор.

— Только раздразнили мое любопытство.

Улыбнувшись, я сказала:

— Я могу дать вам еще информацию. Но не за просто так.

Заинтересованный орионец подался вперед.

— Так-так. И что вы хотите взамен?

— Сущую безделицу. Повидаться со своими друзьями. Со всеми.

— Исключено, — отрезал военный.

— Тогда я ничего вам больше не скажу.

— Я не рискну дать вам увидеться с теми, кто, скорее всего, состоит в вашей шайке.

— Шайке? — рассмеялась я.

Майор посмеялся со мной, но взгляд у него остался серьезным и внимательным.

— Именно так, гражданка. В вашей компании подозрительны все, без исключения. Даже лигр и тот — животное, выведенное незаконным путем и не зарегистрированное. И пока вы все не докажете обратное, останетесь в РО персонами, доверия не заслуживающими. Вы, Миктула, умная девушка, у вас влиятельные друзья… простите, враги, но вы все равно уже в красных списках. Будьте уверены, орионская сторона продолжит копать на вас.

— Польщена, что вы так высоко оценили мою скромную персону. А теперь, товарищ майор, вернемся к моему предложению. Если вы ответите на мои вопросы о друзьях, то и я отвечу на ваши вопросы о них.

Орионец откинулся на спину стула, на котором сидел, и, подумав, согласился.

— Хорошо.

Не сумев скрыть волнения, я задала вопрос, который более сего меня мучил:

— Мужчина, что без сознания… Что говорят ваши врачи? Каков диагноз?

— Истощение энергии. Состояние стабильно тяжелое. Результаты генетических тестов пока не готовы, но в теле обнаружен дезактивированный имплант. У нас нет специалистов, занимающихся подобными состояниями, поэтому мы обратились к лирианцам. Они обещали отправить к нам своих врачей. И, кстати, — майор улыбнулся, — узнав о лигре, лирианцы сказали оставить его рядом с больным. Животное стабилизирует состояние больного.

— Я же говорила.

— Говорили, — иронично сказал военный. — Но вам доверять мы не можем, а лирианцам — можем. Моя очередь задавать вопрос. Кто этот мужчина? Мы взяли его биологический материал для анализа, но пока не нашли ни единого совпадения ни в одной базе. Настоящую личность этого человека сложно установить, хотя бы потому, что у него множество поддельных. Мы нашли отменного качества фальшивые документы, биологические маркеры… Знать бы, где он их достал, — пожелал орионец, и что-то мечтательное появилось в его лице.

— Он наемник с Тайли, бывший раб. Свободу выкупил, участвуя в боях, и взял себе имя Риган. Известен также как «Драный кот».

— Это мне уже известно. Не повторяйтесь.

— Большего я сказать не могу.

— Вы обещали быть откровенны.

— Я действительно мало что знаю о Ригане. Долгое время сама его называла по выдуманному имени. Он очень скрытный.

— Так мало знаете о нем, и так беспокоитесь о его судьбе?

— Если бы не он, я бы осталась на Тайли. Конечно, я беспокоюсь о судьбе человека, который решил мне помочь.

— Почему он решил вам помочь? Почему стал помогать центаврианке, захваченной в рабство?

— Я думаю, у него были планы на меня. Он хотел использовать меня или просить об услуге.

— Что ж… А некто «Скирта», кто он?

— Тоже бывший раб. Они с Риганом жили на одной ферме. Что будет со Скиртой?

— Он будет содержаться в одной из тюрем до выяснения материалов дела.

— Почему? Что он сделал, чтобы упечь его в тюрьму?

— Во-первых, он подозреваемый и прибыл из системы, которая по нашей классификации недружественна. Во-вторых, он нарушил закон Союза, оказавшись в нашем пространстве. В-третьих, вы сами сказали — он друг и помощник Ригана, а Риган нарушил едва ли не все законы Союза и РО в частности. Если покопать хорошенько, можно найти вину. Так что оба этих орионца — если они, конечно, орионцы — будут отбывать сроки.

Мне ничего не оставалось, кроме как смириться. Я обещала, что освобожу всех, но для начала мне нужно освободить саму себя. Пока же я не могу ничего сделать, у них даже не установлена официальная расовая принадлежность. Люди, живущие на планетах, не состоящих в Союзе, определяют себя, как хотят, и законы устанавливают такие, какие хотят. Поэтому с ними всегда сложности. Но все же, и Риган, и Скирта, и Джуди — люди, и они в относительной безопасности. Чего не скажешь о Тенке.

— А Тенк?

— Кто? — не понял военный.

— Гибрид. Его зовут Тенк. Как он? Что ждет его?

— Заниматься его делом буду не я. Я, — тут майор усмехнулся, — не тот человек, который может вам сказать, какова будет судьба гибрида. На данный момент у меня приказ содержать его под особой охраной, в особых условиях.

— Надеюсь, эти особые условия не садистские? — уточнила я, и голос мой сделался жестким.

— Мы не звери, гражданка Миктула. — отозвался майор, и, откровенно веселясь и заведомо мне не веря, спросил: — Этот ваш гибрид — скала, от которой не дождаться ответов. Как вам удалось уговорить это существо, заставить сотрудничать? В чем секрет?

— Секрет в том, — холодно ответила я, — чтобы относиться к нему не как к «существу», а видеть в нем личность.

— Вы сами не верите в то, что говорите.

— Но вы же хотели услышать правду? Вот она, правда. Может, Тенк и выглядит устрашающе, но душа у него человеческая. У него есть мечты, стремления и желания, и они мало чем отличаются от наших, поверьте мне. Он хочет жить, а не существовать. Я увидела это, и поэтому мы смогли договориться.

— Эти сказки оставьте кому-то другому, Миктула. И информации вы так и не дали. Я ничего другого от вас и не ожидал.

Он встал и пошел к дверям, но остановился, когда я протянула:

— Благодаря таким, как вы, у таких, как я, всегда есть шанс освободиться, сбежать, и сделать все, что угодно. Слишком шаблонно мыслите.

Мужчина резко обернулся.

— Благодаря таким, как я, — процедил он, — здесь, на окраине РО, сохраняется порядок.

— Не буду спорить, порядок вы сохраняете. Вы следуете четким инструкциям, выполняете приказы без возражений. Гибриды и люди из недружественной системы для вас однозначно опасные объекты. Я же не следую четким правилам, у меня к каждому индивидуальный подход. Поэтому я и смогла договориться с Риганом, с Тенком. Поэтому я здесь, перед вами, а не в рабстве.

— Хотел бы верить, что ваши слова, гражданка — ваши собственные. Но вероятность этого очень мала. Скорее всего, вы здесь потому, что пережили внушение и действуете, как вам велено. Что еще вам внушили — не знаю, и никто не сможет узнать. Но правда в том, что только так бы вас отпустили из той системы. Не питайте иллюзий. Все вы, прибывшие на том космолете, отныне вечные подозреваемые. Вам не видать свободы. Тот же капитан Нигай отлично понимает это.

— Так вот как вы думаете, — прошептала я. — Что ж… Это самое логичное. Не буду вас переубеждать. Только вот, товарищ майор, всякое случается. И может случиться так, что мои слова — чистая правда.

Майор ничего не ответил и вышел, оставив меня одну и в глубокой задумчивости. А что, если он прав? Что, если все произошедшее — ненастоящее и последствия внушения? Что, если и я, и Риган встретились с рептилоидом, получили от него инструкции и забыли об этом? А взрыв и все остальное — это просто отвлекающие маневры? Не потому ли нам удалось выбраться с Тои и улететь? Не потому ли нас не смогли догнать и сбить?

Когда за мной пришел Нигай, я все еще пребывала в этой задумчивости. Он сразу распознал, что со мной что-то не так и, оставив все церемонии, спросил прямо:

— На тебе лица нет. Что случилось? Куда девалась уверенность той мурлычущей кошечки?

Я взглянула в черные глаза капитана, надеясь, что он ответит серьезно, и спросила:

— Что, если я получила внушение, если я — слуга рептилоидов? Внушение определить невозможно.

— Есть специалист, который может определить… А пока не забивай голову дурными мыслями. Ты под моей защитой. Если чиста — я никому не дам тебя в обиду. Если нет… убью сам.

Чудесно.