Глава 17

Корабль, на котором мы летели, был хорош. Системы жизнеобеспечения создавали для людей на борту идеальные условия — не сравнить с «удобствами» маленького, трясущегося и ненадежного космолета Ригана.

Обогащенная полезными добавками вода, качественная пища и медицинский уход по высшему классу сделали свое дело: с моего тела пропали все следы пережитого. Кожа вновь стала шелковым совершенством; отросшие до плеч блестящие волосы послушно лежали, не путались; губы стали мягче, нежнее наощупь, не трескались больше, даже словно бы стали полнее. Я красива, и это хорошо. Красота — отличное оружие.

Выйдя из душевой, я прошла в свою каюту, надела зеленый брючный костюм простого кроя, расчесала волосы, поправила временные браслеты на запястьях, отслеживающие мое состояние и перемещения. К слову, эти штучки на запястьях не так просты: если я вдруг начну себя неадекватно вести, Нигаю будет достаточно нажать на кнопочку на управляющем устройстве, и я потеряю сознание. Но я такой глупости не совершу…

Я решила держаться с Нигаем так, словно между нами ничего не было, и это уже принесло свои плоды. Он вел себя со мной так же безупречно, как и сразу после нашего знакомства, на военной базе Гебумы, и практически не беспокоил меня, лишь иногда приходил осведомиться, как я себя чувствую и нужно ли мне что-то. Команда корабля, военные и прочие, кого я встречала, выходя из каюты и прогуливаясь по палубе, также обращались со мной очень тактично и вежливо, словно я была дорогой гостьей, а не заключенной. Все это вызывало ложные ощущения надежности и безопасности.

Приведя себя в порядок, я вышла из каюты и замерла на месте — ко мне шел Нигай. Словно почувствовал, что я настроена на разговор…

— Блага, Кэя, — подойдя, произнес он бодро. — Мы скоро войдем в пространство ЦФ. Вы рады?

— Да.

— Решили прогуляться?

— Да.

— Не будете против, если я составлю вам компанию?

— Нет.

— Ваши ответы так очаровательно однообразны, — улыбнулся мужчина.

Мы неторопливо пошли к прогулочной палубе, и так вышло, что навстречу нам не попалось ни одного человека; вокруг стояла мягкая тишина. Вселенная словно устранила все помехи, чтобы мы могли спокойно поговорить. Я шла, не в силах избавиться от напряжения, которое всегда возникало в моем теле рядом с Нигаем. И, хотя сама хотела с ним поговорить, не могла начать разговор. Тем более что разговор предстоял весьма, весьма сложный…

— Боитесь меня? — спросил Нигай.

— Нет. Просто знаю, чего от вас ожидать.

— И поэтому так настороженно держитесь? Думаете, я наброшусь на вас?

Это были просто слова, лишь поддевка, но я отреагировала на них, как на угрозу. И, досадуя на саму себя за то, что так трушу, ответила:

— Не отрицаю такой вероятности. Вы здесь хозяин, и я в ваших руках.

— Это я — в ваших руках, — возразил он. — Вы не единственный эмпат низких энергий. Но вы единственная женщина, за которой мне пришлось погоняться. И какая женщина… — Нигай остановился и окинул меня долгим взглядом. — Ваши глаза, губы… На вас вся команда засматривается, и мои люди тоже. Вы осознаете, насколько привлекательны? Понимаете, какие мысли, какие желания вызываете?

— Да, осознаю, — без тени сомнения сказала я.

— А ведь я сначала не разглядел вас по-настоящему, — произнес задумчиво Нигай. — Не увидел, что вы из себя представляете.

— И что же я из себя представляю?

— Ценность. Большую ценность, — он улыбнулся. — А вы сомневались? Я ведь счел вас достойной стать моей женой. Забыли?

— Как же я могу забыть…

— Вы — можете. Вокруг вас всегда кто-то вьется, — ворчливо произнес он, делая вид, что ревнует.

Я вспомнила, что подумала о Нигае, когда только познакомилась с ним на Гебуме. Тогда он показался мне воплощением идеала мужчины. Высокое происхождение, безупречная мужественная внешность, власть, ум, манеры, эо-способности… Но не зря в первую же ночь после знакомства с ним мне приснился сон, в котором Нигай надевает на меня ошейник. Подсознание дало понять, что капитан опасен. Он может быть очень привлекательным и любезным, но никогда не стоит забывать, что я для него — очередной неприрученный зверек. Чередуя ласку и силу, он хочет меня приручить…

Я пошла дальше. Он последовал за мной.

— Вас смутили мои слова?

— Нет. Вы давно работаете с гибридами, капитан?

— Давно, — несколько удивленно ответил Нигай и уточнил лукаво: — Переводите тему?

— Да. Комплименты навевают на меня скуку. Так что давайте поговорим о том, что интересно нам обоим — о гибридах. Гетен рассказал, что вы были понижены в звании за то, что без ведома вышестоящих проводили опыты над захваченными гибридами и прочими слугами рептилоидов. Столь умный человек, как вы, не должен был совершать таких ошибок. У нас в ЦФ строго карают за нарушение закона.

— Если от цели меня отделяет закон, то я легко его преступлю.

— О! И вы не боитесь так высказываться?

— Нет. Меня не пугает риск, и тем более не пугает неодобрение. Я считаю, гибриды могут послужить на благо ЦФ и Союза. Если, конечно, найти безопасный и надежный способ управлять ими. Посредством имплантов, например. Тех самых, которых я испытывал на тхайнах.

— Так вот зачем вам были тхайны, — проговорила я, не сумев скрыть отвращения.

— Они подходящие объекты, — пожал плечами Нигай, ничуть не задетый моим тоном. — Крупные, умные, опасные животные. Вы меня ненавидите?

На этот раз остановилась я. И, посмотрев в его глаза, непроницаемые и гипнотические, ответила:

— Нет, не ненавижу.

Он кивнул, и, изучая мое лицо, протянул:

— Да, ненависти не вижу. Но вижу страх и отвращение. Вы меня не переносите. За то, что стер из вашей памяти воспоминания о допросе, за то, что накинулся на вас тогда, в палатке, за то, что убил тхайна… который был моим. Еще я упрятал вашего отца в тюрьму. Все перечислил?

— Нет, не все. Больше всего меня отвращает то, как цинично вы обращаетесь с животными и с гибридами.

Нигай иронически улыбнулся.

— Да, я жесток. Да, я циничен. Но вам ли, изучающей биологию, не знать, как все устроено в этом мире? Сильные особи теснят слабых. А я предпочитаю быть сильным. О, не смотрите на меня так! Думаете, это я, такой весь жестокий и злой, испортил вам жизнь? Но это не так. По-настоящему жестоко с вами обошелся Гетен, а вы были слепой дурочкой и позволили ему использовать вас. То, что я подчистил вам сознание и накинулся там, в палатке… вы тогда были для меня врагом, а я с врагами не церемонюсь. А тхайн… Если бы я тогда не убил его, он однажды набросился бы на вас и растерзал.

— Оправдываетесь?

— Нет, объясняю свою позицию. Мне не в чем раскаиваться.

— Тогда к чему все эти слова, объяснения?

— Я хочу, чтобы вы стали моей, — просто сказал капитан.

Я ожидала таких слов, и у меня был готов ответ. За время, пока мы летели, я успела сто раз все продумать и принять решение. Ужасное для гордости решение, болезненное, но спасительное для Тенка.

— Как раз об этом хотела с вами поговорить, — проговорила я, собравшись с духом. — Гибрид, который помог нам, Тенк, должен быть переведен из РО в ЦФ и отдан Гетену под опеку.

— Должен? — переспросил Нигай. — Уместен ли ваш командный тон, Кэя?

— Уместен. Вы меня хотите? Тогда платите. Цену я назвала.

Перемена в поведении Нигая была разительной и пугающей. Он толкнул меня к стене и рванул за ворот костюма. Ткань не разорвалась, но застежки расстегнулись, открыв плечи и полукружья груди, поддерживаемой бюстгальтером. Такое мы уже проходили… там, в палатке, где он пытался меня изнасиловать. Тело напряглось… но я даже не пошевелилась, когда он навис надо мной и зловеще проговорил в лицо:

— Я могу взять тебя прямо здесь, в коридоре, как ничего не стоящую девку. Я могу делать с тобой, что угодно, и сколько угодно, и никто не поставит мне это в упрек. Ты сама ни о чем не будешь помнить. Я сотру воспоминания из твоей головы, как и прежде, после того допроса… Ты назвала цену, но я никогда не платил за право пользоваться женским телом.

Я стояла, ни жива, ни мертва, и думала, что ошиблась. Разве можно с Нигаем договориться? Он же настоящий ублюдок… Но, глядя в его черные глаза, я поняла, что он не пытается завладеть моим сознанием, не воздействует, а просто смотрит. И, хотя я всем телом ощущаю жар вожделения, исходящий от него, он не продолжает…

— Вот этого ты ждешь от меня, Котенок? — проговорил он почти укоризненно. — Телом рассчитываешь откупиться? Ах, бедняжка, жертвуешь честью… — цокнул он языком, и, подняв руки, аккуратно застегнул расстегнувшиеся застежки на моем костюме. — Меня это не устроит. Я хочу тебя целиком, а не только тело. Я хочу, чтобы ты разделила мои принципы и цели. Чтобы стала моей женщиной.

— Многого хочешь.

— По-другому не умею. Между нами гораздо больше общего, чем ты думаешь. И… — он улыбнулся. — За помощью ты обратилась ко мне. Это о чем-то говорит.

— О том, что я дура.

— О том, что ты умница, — возразил он и отошел от меня. — Продолжим прогулку?

Я постояла еще немного вот так, упираясь спиной в стену, и подошла к Нигаю.

Дура я, или умница, станет ясно позже. А пока… пока что я иду на прогулочную палубу.

Когда я была в рабстве, мечтала о том, чтобы возвратиться в ЦФ. Но в ЦФ ничего для меня не поменялось, разве что хозяин сменился. Эти мысли угнетали, и потому настроение мое постоянно находилось на отметке «средне тоскливое».

Меня держали в специальном закрытом заведении на планете в той же системе, где находится Ланмар; Нигай привез меня в это заведение и больше не появлялся. Время я заполняла прогулками во внутреннем дворике, физическими упражнениями, просмотром фильмов и чтением книг, которые заключенным любезно предоставляли, дабы те не свихнулись от тоски. Других арестантов я не видела, и не имела возможности ни с кем общаться, поэтому допросам, «беседам» с военными и другими специалистами я радовалась — какое-никакое, а развлечение.

Дни вяло сменяли друг друга… Минул первый месяц заключения, второй, и мне стало еще тяжелее мириться с невыносимой скукой и еще более невыносимым чувством неуверенности, нестабильности, незнания… Как дела у Джуди, у Ригана, у Скирты? Как Тенк? Как Космос? Я не могла спросить о них, как не могла спросить и об отце или сестрах — родных не хотела впутывать. То, что я ушла из Рода, их в какой-то мере защищает от подозрений. Но, в любом случае, мне бы не ответили ни на один такой вопрос: Нигай не появлялся, а те, кого отправляли меня допрашивать, были мастерами отвечать, не давая никакой информации.

Я стала допускать мысли о том, что Нигай не появляется, потому что вытащить меня невозможно, и он решил про меня забыть. Что, если меня просто переведут в одну из колоний для вечных подозреваемых? Неужели прав тот орионец-майор, и я навечно в «красном списке»?

Очень, очень «заманчивая» перспектива! Да я сойду с ума, если меня отправят в колонию! Я уже начинаю сходить с ума! Только убежденность, что они ждут моего срыва, сдерживала от того, чтобы не рассказать всю правду и не оказаться, наконец, в обществе других людей, пусть и заключенных, поговорить безо всяких опасений…

Мне не угрожали, ни в чем не обвиняли, обращались уважительно, но очень редко, и потому заключение было пыткой. До этого я и не подозревала, как губительно действует на человека длительная изоляция… Раздражение, вызванное скукой и томительным ожиданием, с каждым днем становилось все более цепким, сильным, пока не переродилось в злость. Я не заслуживаю того, что со мной происходит! Всего этого не должно быть!

За все время заключения произошло только одно яркое событие, да и то было сном. Сон этот был раскрашен в сочные цвета тропиков, наполнен стрекотом и шорохами, пах пряной сладостью. Я пробиралась сквозь джунгли, сама не зная, куда, зачем… Я шла и шла, и все больше на моем пути возникало препятствий — приходилось прилагать много усилий, чтобы идти. Я то наступала в глубокую лужу, но проваливалась в грязь по самые колени, то густая поросль вставала передо мной непреодолимой стеной. Но я не сдавалась — выходила из луж, вылезала из грязи, пробивалась через зеленые стены, получая царапины. И вот такая растрепанная, грязная, оцарапанная, я вдруг оказалась в уютном местечке у дерева, ствол и ветви которого обвивали толстые паразитические растения с неестественно, неоново-яркими цветами. Цветы шевелились, и, когда я сделала робкий шаг к дереву, раскрыли для меня лепестки, словно подзывая…

Я сделала еще один шаг и увидела, что там, под деревом, сидит Риган. Одежда его была перепачкана и кое-где порвана, волосы всклокочены, на лице выступила щетина. Он не выглядел здоровым — красные пятна на коже, обострившиеся черты и запавшие глаза говорили сами за себя.

— Риган! — выдохнула я.

Он посмотрел на меня и слабо улыбнулся:

— Я не Риган.

— Знаю, имен у тебя множество, а настоящее ты скрываешь… но мне уже безразлично, какое у тебя имя. Ты — это ты. И мы встретились… — взволнованно проговорила я, чувствуя одновременность радость встречи и страх, что он серьезно болен. — Что с тобой? Отравление?

— Да, — кивнул он, и добавил с усмешкой: — Жизнью.

— Нашел время шутить! — фыркнула я и пошла к нему.

— Стой! Не подходи, Кэя! Нет! — запротестовал он, но я проигнорировала его предупреждения.

Подойдя, я ощутила головокружение. Цветы оказались прямо надо мной и еще больше распушились, а их упоительно-сладкий аромат, которому невозможно противиться, опьянил меня настолько, что мои ноги подкосились, и я упала рядом с Риганом.

— Зря… — тихо произнес он.

Я приподнялась, протянула руку и попыталась коснуться мужчины рукой. На руку мою упал один-единственный легчайший лепесток с цветка, но такой тяжестью он лег на коже, что я уронила руку. Чем глубже я дышу, тем быстрее слабею. Задержав дыхание, я снова потянулась к Ригану, но и на этот раз не дотянулась… Он был так близко — на расстоянии вытянутой руки! — но я не могла его коснуться.

— Что ты делаешь, Кэя? — спросил он безо всякого выражения. — К чему ты тянешься?

— Не к чему, к кому… к тебе…

— Зря, — повторил он, и посмотрел в мои глаза. — Уходи. Уползай. Я хочу этого.

— Нет! — я совершила великое усилие и схватила его-таки за рукав, и даже смогла потянуть на себя.

Он приподнял брови, удивленный:

— Почему?..

— Потому что люблю тебя, — с болью сказала я. Странное дело: как только слова были произнесены, дышать стало легче… В голове прояснилось, откуда-то взялись силы, и мне удалось привстать. Не мешкая, я ухватила Ригана под мышки и легко, без усилий, потащила от цветов подальше, туда, где их смертоносный аромат не отравлял воздух.

Оттащив Ригана, я присела и склонилась над ним. Он в измождении закрыл глаза. Я смахнула фиолетовый лепесток с его лба, коснулась его колючей щеки рукой и поцеловала в губы нежным, долгим поцелуем. Его губы под моими остались холодными…

Отстранившись, я внимательнее на него посмотрела. Как он неподвижен…Как бледен…

— Риган… Риган!

Спешно прощупала его шею… пульса нет!

Прислонилась к груди — сердце не бьется!

— Риган!

Я звала его, тормошила, пыталась делать искусственное дыхание, но все тщетно. Он умер, пока я его тащила… я не успела! Послышался снова дурманящий аромат, и я обернулась в сторону дерева, на котором расползлись ядовитые растения с цветами. Даже издалека были хорошо видны эти цветы… Яркие, крупные, они раскрылись полностью, показывая во всем великолепии свою красоту. Они были полны жизни. Жизни, которую забрали у Ригана. Нет — он сам ее им отдал…

Я вскочила, подбежала к дереву, и стала срывать их…

…Долго я размышляла об этом сне, и не могла отделаться от тягостных мыслей. Снам я никогда не придавала особенного значения, ведь что такое сны? Всего лишь обрывки наших мыслей, частички воспоминаний, детали, которые въелись в подсознание — фрагменты, иногда складывающиеся в самые разные комбинации, и превращающиеся в сновидения.

Сон — это всего лишь сон. Я заставила себя забыть о красочном кошмаре и сосредоточилась на новой книге. И, когда более-менее удалось отвлечься, за мной пришли.

— Пройдемте, гражданка Миктула, — проговорил один из охранников, появляясь у меня в «покоях».

Я встала с кровати, отложив планшет, и без вопросов пошла. Наверное, меня ждет очередная встреча с психологом. Или с военным. Или, наконец, получили разрешение на то, чтобы проникнуть в мое сознание и найти там всю нужную информацию.

Меня провели по хорошо знакомому пути в хорошо знакомый кабинет, в котором я увидела хорошо знакомого начальника заведения и… Нигая. Тоже хорошо знакомого… Второй раз за день мое сердце встрепенулось.

— У меня хорошие новости, — без лишних вступлений сказал он мне. — Вас отпускают под мою ответственность.

Несколько часов спустя, сидя на мягких сиденьях аэрокара напротив Нигая, я сказала задумчиво:

— Не уверена, что выдержала бы еще несколько дней в тех стенах.

— Это особое заведение, — ответил Нигай. — С тобой обращались по плану. Провели обязательные тесты, разговоры, и начали действовать. Дефицит общения, однообразная еда, один и тот же распорядок, специфическое освещение, вибрации, комбинации звуков — все должно было вызвать у тебя реакцию рано или поздно.

— Реакции были… Еще какие, — мрачно сказала я

— Но ты отлично продержалась. Другого я и не ожидал.

— А если бы не выдержала, то была бы тебе не нужна, да?

Капитан улыбнулся, и на вопрос не ответил. Интересно, это расшифровывать, как «да»? Продолжая смотреть на него, я задала следующий вопрос:

— Как ты все это провернул? Я не просто подозреваемая, я подозреваемая, бывшая в контакте с гибридами и, возможно, рептилоидом. Таких не отпускают.

— «Таких»… — повторил Нигай. — Каких «таких», Котенок? В нашем правительстве большинство имеют прямые контакты и с гибридами, и с рептилоидами. Без этого никак. Можешь не беспокоиться. У тебя будет статус гражданки первой категории и отличная работа. Естественно, отвечать за тебя буду я. И, будь уверена, глупости я тебе совершить не дам. А если ты слуга рептилоидов — я узнаю об этом и…

— Можешь не продолжать. Свое будущее я представляю отчетливо. Но что остальные? Гибрид, Козловски, орионцы?

— Гибрид будет переведен в ЦФ к Гетену. Официально. — Нигай улыбнулся. — Гетен считается одним из лучших специалистов по внушениям, так что можешь радоваться за своего протеже. Если он чист, то действительно может поселиться среди своих в одной из защищенных колоний и вести сравнительно нормальную жизнь.

— Не шутишь? Я думала, это будет самое сложное…

— Никаких шуток.

— Хорошая новость, — вздохнула я, и всей душой понадеялась, что Гетен поможет Тенку. Тогда и моя совесть будет чиста… — А Козловски и орионцы?

— В заключении. Козловски на Земле-3, орионец в РО.

— Орионец? Их же двое.

Нигай помедлил с ответом, изучая мое лицо, и после короткой паузы проговорил:

— Тот, что старше, умер от истощения энергии. Не дождался лирианцев-целителей. А тот парень…

Я не услышала окончание фразы — в голове зашумело. И, переведя остекленевший взгляд от Нигая к окну, ощутила как наяву тот дурманящий аромат цветов из сегодняшнего кошмара…