Глава 18

Мы остановились в отеле, и так как Нигай военный, проживание оплачивалось из бюджета. Но даже если бы пришлось платить, это не стоило бы беспокойства, потому как у капитана в деньгах никогда недостатка не было. Мы поселились в соседних номерах. Первые пару дней после освобождения Нигай совсем меня не беспокоил, лишь сопровождал на обед-ужин, да вежливо осведомлялся, как я себя чувствую, не нужна ли мне помощь. Я так же вежливо отвечала, что устала и хочу немного отдохнуть. И, оставаясь одна в номере, пыталась справиться с болью и чувством вины.

Риган мертв! Из-за меня!

Не потребуй я спасать Джуди, он бы не полетел на Тои, не встретился бы с Сейдом, не вошел бы в состояние неуязвимости, и не умер бы от истощения энергии. Но не сделай он этого, Джуди погибла бы рано или поздно в рабстве… Я беспрестанно анализировала, как могла бы сложиться ситуация, как следовало поступить, и мечтала вернуться в прошлое, чтобы многое изменить. Но как изменить прошлое? И как предвидеть будущее? Мы вольны распоряжаться лишь настоящим…

На третий день эмоции схлынули, вероятно, потому что я более менее отошла от заключения в том «чудесном» заведении, и смогла трезво взглянуть на ситуацию. Мне приснился сон, в котором Риган умер. Сразу после этого явился Нигай с таким же сообщением. Не спланировано ли это?

Прежде всего стоит выяснить, где правда, а где ложь. Этим я занялась за обедом. Хорошенько подкрепившись, я отложила столовые приборы в сторону и спросила у Нигая прямо, без вступлений:

— Как ты узнал о смерти Ригана?

— Пришло уведомление из РО, — ответил он без тени удивления, и даже головы не поднял — все его внимание принадлежало содержимому тарелки. — Рад, что ты начала задавать вопросы. Значит, тебе стало лучше.

— Да, мне лучше. Можешь показать то уведомление?

— Сомневаешься?

— Ты сам сказал, что в том психоделическом заведении у всех едет крыша, медленно или быстро. Я хочу знать точно, что правда, а что нет.

— Я не стал бы тебе лгать. Центаврианская сторона имеет право получать информацию о вашем деле. Когда умер наемник, нам сразу сообщили.

— Покажи уведомление, — настояла я на своем.

— Планшет не при мне, в номере.

— Так идем.

Я встала из-за стола, давая понять, что обед закончен.

Не знаю, как отнесся Нигай к моему требованию, ведь на его породистом лице не отразилось ничего — ни раздражения, ни насмешки. Как настоящий воспитанный центаврианин, он поднялся вслед за дамой и прервал обед. Мы поднялись в его номер. Пока Нигай активировал свой планшет, я изучила его владения. Обычно постояльцы «метят» номер, оставляя какие-то свои вещи на виду, заполняют пространство своей энергетикой, и становится ясно, что вот здесь живет мужчина, или женщина… А по номеру Нигая ничего нельзя сказать.

На прикроватных столиках ничего. Кровать идеально заправлена. Ни одной вещи на виду. Словно номер пустует…

Нигай каким-то образом понял, о чем я думаю, и пояснил:

— Привычка. У меня нет лишних вещей, я не оставляю следов, и соблюдаю порядок во всем.

— Заметно. А я вот сторонница беспорядка.

— Заметно, — улыбнулся мужчина и протянул мне планшет.

Я взяла планшет в руки и долго, вдумчиво читала уведомление, ища размытые формулировки, намеки на неясность или что-то подозрительное. Но ни первого, ни второго, ни третьего не нашлось. В документе были приведены строгие факты, включающие диагноз и время смерти, и данные о враче, который зафиксировал смерть. Я мало что знаю о том, какие атрибуты должны быть у подобных документов, как и кем они должны быть заверены, но все, вроде, выглядело вполне натурально.

Я вернула Нигаю планшет.

— Удовлетворена? — спросил он, и мне показалось, в его глазах сверкнула искорка веселья. Так как мне самой было не до веселья в эту минуту, я нахмурила брови и ответила, не скрывая недовольства:

— Нет, не довольна. Пришли результаты генетических тестов Ригана? А информация об остальных? Хочу знать все детали.

Капитан улыбнулся, и я уверилась в том, что ситуация его действительно забавляет. Он окинул меня взглядом (он делает это постоянно, словно ему нужно доказательство, что я, настоящая, во плоти, перед ним), и протянул:

— Зачем тебе детали? Разве ты не все знаешь про своих… друзей?

Меня покоробило, как он произнес последнее слово. Не уверена, что он вообще понимает его значение…

— За исключением Джуди, среди них нет моих друзей.

— Тогда почему тебя так волнует их судьба?

— Каждый из них помог мне, и я не хочу, чтобы они из-за этого пострадали, — объяснила я, уверенная, что Нигай примется ругать меня за такую сентиментальность по отношению к каким-то там орионцам, гибридам, лиграм… Но капитан зацепился за другое.

— Вот мы и подошли к самому интересному, — произнес он. — Почему наемник, его ученик и гибрид стали тебе помогать?

— Я уже объясняла, почему. Раз сто, не меньше.

— Объясни еще раз.

Очень захотелось послать капитана к рептилоиду под хвост, но я хорошо помню о нашем уговоре и о том, что сама обратилась к нему за помощью. Нужно учитывать это обстоятельство. Я пересказала Нигаю ту версию событий, которую сочла нужной.

Он выслушал меня и, сложив руки на груди, произнес.

— А теперь послушай мою версию. Ты познакомилась с механиком Арве Локеном на станции «Найрив». На самом деле он был не механиком, а наемником, и наняли его союзники Гетена, чтобы помочь без шума выкрасть моих гибридов. Я не знаю, что произошло между вами в джунглях, но знаю, что люди в экстремальных условиях очень быстро сближаются. Особенно люди молодые и привлекательные… Наемник не стал бы договариваться с незнакомой рабыней и спасать ее, всем рискуя, но вот спасти любовницу, которая обладает ценной способностью, он мог решиться. Спасенные женщины очень благодарны… Ты бы все для него сделала потом, не так ли? Спаситель, да еще такой красавец — есть, от чего потерять голову.

— Между нами ничего не было, — холодно отчеканила я.

— Твоя реакция на сообщение о его смерти сказала сама за себя.

— Между нами ничего не было, — повторила я, надеясь, что мой взгляд достаточно выразителен и качественно передает отношение к его версии.

— Не было, значит?

— Не было. Ревнуешь?

Он улыбнулся:

— Хочу понять его мотивы. И еще хочу понять, какой такой способностью ты обладаешь, что преступная шваль и гибриды становятся на твою сторону.

— Это все мое женское очарование, — съязвила я.

— Смотрю на тебя, — задумчиво произнес он, — и начинаю в это верить.

Поворота разговора в романтическое русло я никак не желала, поэтому спросила:

— Версию о Ригане ты озвучил. А теперь скажи, что думаешь о Скирте и Тенке.

— Мальчишка делал то, что велит Риган, а Риган тебя спасал. Гибрида же ты заполучила, внушив ему чувства к себе — ты же у нас эмпат. Когда во время допросов упоминали твое имя, его сердце начинало биться быстрее. Жестокий гибрид очарован зеленоглазой центаврианкой… Такое возможно только в фильмах. В реальности же подобные реакции — следствие воздействия.

Вот как, значит… Орионская сторона уверена, что мы все слуги рептилоидов, а центаврианская сторона — что я воздействовала на гибрида и поэтому смогла спастись. И никто никогда не поверит в правду. Да и не нужна им правда…

Не желая разубеждать Нигая, я протянула:

— Поздравляю, верно. Только вот с Риганом мы не были любовниками. Я бы никогда не снизошла до такого, как он. Но, в общем, он был мне симпатичен и мне жаль, что он умер. — Говорить о Ригане, лгать о Ригане было слишком больно, и, опасаясь, как бы эмоции меня не выдали, я поскорее перевела тему. — Кстати… Тогда, на базе, ты проник в мое сознание и напрямую получил все ответы на вопросы. Что сейчас мешает поступить тебе так же? И что другим, в том чудо-заведении, в котором я провела месяцы, мешало так сделать?

— Я обещал тебе защиту и выполняю свое обещание. Никто тебя не тронет. Ты в безопасности со мной.

В безопасности! Надо же! Второй раз за время разговора мне захотелось грубо послать Нигая в далекое грязное путешествие… но я снова сдержала этот порыв. Пока Тенк не перейдет под опеку Гетена, я не позволю себе ничего лишнего и буду паинькой.

— Надеюсь, понимаешь, что после того, как ты обошелся со мной, с Улыбашкой, с моим отцом, я не смогу тебе довериться.

Он серьезно ответил:

— Прежде ты знала меня как врага. Теперь у тебя есть возможность узнать, какой из меня друг.

— Я использую эту возможность. Лучше быть тебе другом, чем врагом. Способствует более долгой продолжительности жизни.

Нигай рассмеялся и добавил:

— Моя дружба способствует не только большей продолжительности жизни, но и повышению ее качества. И ты убедишься в этом, Котенок.

Посмотрим…

Нигай пообещал, что с ним я буду в безопасности. Естественно, я не поверила, но и терзаться бесполезными мыслями о том, что нахожусь в компании высокородного ублюдка и живу за его счет, перестала. Он мне нужен. Пока что… Так что, оставив лишние мысли, я решила заняться делами.

Для начала нужно было убедиться, что я здорова и физически, и психически. Несколько посещений частной клиники, специализирующейся на восстановлении жизненной энергии, пара сеансов медитации в Доме Жизни, хорошее питание и продолжительные прогулки сделали свое дело. Я перестала вздрагивать из-за каждого шороха, наладился сон, а убеждение, что дальше все будет хуже, и что я все глубже увязаю в неприятностях, сменилось жаждой деятельности.

Вторым важным делом было получение статуса гражданки 1-й категории. Я не была уверена, что Нигай станет помогать и в этом, ведь мое ущемленное гражданское состояние только ему на руку, но капитан согласился безо всяких возражений.

Так что довольно скоро мы оказались на Ланмаре. Глядя в окна аэрокара на знакомые пейзажи, я с удивлением признала, что ничего не ощущаю. Ланмар был моим домом двадцать семь лет — всю жизнь. И вот я здесь после долгой отлучки, а сердце не екает, словно я всего лишь посетила очередную планету.

— Рада оказаться дома? — спросил Нигай.

Такой простой невинный вопрос, а я от раздражения готова зубами скрипеть. Мало ему, что я "сдалась", он хочет еще и в душу залезть!

Я, как и все центавриане, с малых лет умею держать чувства под контролем, но и Нигай центаврианин, и умеет различать малейшие оттенки эмоций и фальшь. Когда мы не говорим о делах — о том, например, когда Тенка доставят в ЦФ — ведем отстраненные беседы о погоде, о политике, о пользе медитаций.

Капитан ни к чему меня не принуждает, не говорит ничего такого, что может расстроить, и держится, как идеальный высокородный гражданин ЦФ, который хочет завоевать расположение девушки… Но при всем внешнем спокойствии между нами так и искрит.

— Котенок, — произнес он, напоминая о себе. — Задумалась?

— Да. Есть, о чем подумать. О чем ты спрашивал?

Он улыбнулся и повторил:

— Рада оказаться дома?

— Нет.

— Нет? — удивился он. — Ты выросла здесь.

— И все же ничего не чувствую. Наверное, я потеряла «чувство дома», когда ушла из Рода.

— Я тоже потерял это чувство. Давно. Но не сожалею об этом. Я везде себя чувствую, как дома.

— Тебе повезло. А я вот везде себя чувствую чужой.

— Что за упаднические настроения, Кэя? — возмутился он шутливо, и нажал на кнопку, чтобы окна закрылись. Во время разговора с капитаном Нигаем надо смотреть на капитана Нигая, а не в окно. — Сегодня отдохнем после перелета, а завтра займемся делами. Дел у нас много, и все интересные. Совместим приятное с полезным: покажешь мне свои любимые места в своем городе.

— Хорошо, — отозвалась я без воодушевления.

— Это не приказ, Котенок. Если не хочешь, заставлять не буду. Или ты все еще ждешь от меня чего-то ужасного?

Я ничего не ответила. Правда очевидна, а лгать не хочется…

Когда я ушла из Рода и переоформлялась, меня безжалостно гоняли из одного учреждения в другое, и я практически жила в очередях. А те кошмарные собеседования для личного дела? На меня тогда служащие с таким концентрированным презрением смотрели, словно я преступница вселенского масштаба, а не невинная (почти!) девушка, ушедшая из Рода.

Но в этот раз со мной был Нигай, и он устроил все так, что я не стояла в очередях, не доказывала свою финансовую состоятельность и психическое здоровье — я вообще ничего не доказывала. Мои документы приняли сразу, без задержек, и сразу назвали дату, когда они будут готовы. Я не стала спрашивать у Нигая, как он все это провернул, был ли подкуп, или звонок нужному человеку, лишь отметила про себя, что не ошиблась, назвав его имя тому майору с РО. Пока что Нигай — мой билет на свободу и в сытую жизнь. А о том, что делать дальше, подумаю, когда выполню обещание, которое дала Тенку.

Когда приняли документы, капитан настоял, чтобы мы отправились отпраздновать это событие. Я отказалась, сказав, что нет настроения.

— Вынужден настоять, Котенок, — возразил Нигай с очаровательной улыбкой. — Погода прекрасная, и столик в ресторане уже забронирован.

Я подумала, насколько привлекательным его делают порода, внешность, мужественность и галантность. Жаль, что это все напускное, и на самом деле он просто жестокий заносчивый цвин.

— Ну же, соглашайся, Кэя.

Я сдалась, потому что, по сути, мне было все равно, что делать, и спорить не хотелось. Но меня ждал еще один сюрприз… Нигай эдак задумчиво на меня посмотрел и заявил:

— Тебе нельзя идти в этом.

Я равнодушно окинула взглядом жемчужно-серый брючный костюм, который надела сегодня, посмотрела на туфли. И костюм, и обувь были дорогими, хорошо смотрелись и очень даже подходили для того, чтобы пойти в них в ресторан.

— Чем плох костюм? — спросила я.

— Он хорош, но не подходит. Надеть нужно что-то новое. И женственное.

Я напряглась. С того момента, как получила свободу, меня всем обеспечивал Нигай. Проживание, еда, поездки, перелеты, одежда, обувь, косметика… Я старалась относиться к этому как можно проще. К тому же Нигай не дарил украшений, изысканного нижнего белья, платьев. Вся одежда, которую он покупал, была простой, неброской, необходимой. И все это, чтобы я не чувствовала себя содержанкой… Он не хотел меня расстраивать.

— Хорошо, надену что-то другое, — безразлично сказала я.

— Заедем в магазин, подберем тебе что-нибудь приличное. И еще, Котенок, я хотел бы настоять на макияже. Ты, конечно, прекрасна и так, но…

— Понимаю, — кивнула я, и едко добавила: — Блистательный капитан Нигай не может себе позволить появиться в обществе с не накрашенной женщиной в брючном сером костюме.

— Не в этом дело.

— А в чем?

— Поймешь позже, — загадочно проговорил он.

Я ничего не ответила, и всем своим видом дала понять, что мне все равно.

Девчонкой я мечтала о том, что появлюсь однажды в каком-нибудь респектабельном месте, где собираются центаврианские сливки общества, красивая и надменная, в компании с самым-самым лучшим мужчиной во вселенной, и все замрут, увидев нас, от восхищения… или зависти… Мне тогда хотелось, чтобы мной восхищались, и чтобы все в Роду Унсури, особенно отец, поняли, что никакая я не вторая кровь, а первая. Первая — и самая лучшая! Достойная шикарных нарядов и лучших мужчин!

Я вспомнила об этой своей давней мечте, когда мы с Нигаем вошли в ресторан. На мне роскошное платье и туфли, а запястье облегает браслет с кристаллами, цена которых сравнима со стоимостью неплохого аэрокара. Волосы уложены по последней моде, на лице профессиональный макияж. Ни у кого при взгляде на меня не возникнет сомнений, что я не первая кровь. Я выгляжу прекрасно, и, что намного важнее в нашем центаврианском обществе — дорого. Мой спутник тоже само совершенство… Сбылись девичьи мечтания… И неважно, что мы с Нигаем не пара, что он далеко не лучший мужчина во вселенной, а скорее наоборот. Моя детская мечта была примитивна; меня манили блеск и деньги, и я не задумывалась об остальном.

Нас проводили к столику, мы заняли места, Нигай сделал заказ. Когда официант отошел, он спросил:

— Ты тоже это заметила?

— Что?

— Что все смотрят на нас. Мы производим впечатление.

— Да, потому что на нас дорогие тряпки, — сухо сказала я и, подняв руку, на которой красовался браслет с кристаллами, добавила: — И цацки.

— Тряпки… цацки… От дружков-орионцев набралась таких слов?

— Нет, от подруги, — улыбнулась я. — От Джуди Козловски. Не одобряешь выбор моих друзей?

— Ни в коем случае. Мне в тебе все нравится. Даже твои друзья… интересны.

Я не хотела поддерживать эту тему, и поинтересовалась:

— Ради кого мы пришли сюда? Для кого эта демонстрация?

Улыбнувшись, Нигай откинулся на спинку стула.

— Если бы ты была чуть внимательнее, уже поняла бы. Но когда мы шли по залу, тебя ничего не интересовало, слишком ты истово кляла меня про себя за то, что притащил тебя сюда в этом платье, попросил сделать макияж, прическу…

— Давай без игр, Нигай, — устало сказала я.

Он взглядом указал куда-то влево. Посмотрев туда, я обмерла.

За столиком вместе с каким-то мужчиной сидела моя сестра Нери; мужчина ей что-то говорил, а она не слушала — смотрела на меня с тем же недоверием, с тем же удивлением, что и я на нее. Она не верила, что видит меня…

— Ты была объявлена пропавшей. Я подумал, вам нужно устроить встречу и о многом поговорить. Например, о твоей новой жизни… — многозначительно протянул Нигай. — Это и есть мой тебе сюрприз. Развеешься немного. Естественно, я вас оставлю, чтобы не мешать. Но в отель ты должна вернуться до двенадцати.

Он поднялся со стула и ушел. И в тот же момент Нери, сказав что-то своему спутнику, встала из-за стола и подошла ко мне. Наплевав на нормы приличий, мы обнялись.