Глава 19

— Прекрасно выглядишь!

Это было первое, что сказала мне Нери. Она не отводила от меня глаз, изучая платье, браслет, прическу, но смотрела больше с удивлением, причем каким-то неприятным, чем с радостью.

— Я не узнала тебя. Не узнала собственную сестру! Ты очень изменилась. Знаешь, когда я увидела тебя, то занервничала и подумала «Что за стерва?».

— А ты не изменилась, — улыбнулась я, наслаждаясь каждым моментом. Наконец-то со мной произошло что-то, что однозначно можно назвать хорошим событием. — Давай сядем за стол, а то все смотрят на нас.

— Пусть смотрят! — самоуверенно произнесла Нери и, встала так, чтобы показаться «зрительному залу» в более выгодном свете. Только после этого она соизволила сесть. Оказавшись напротив, мы снова стали друг друга разглядывать.

— Не представляешь, как я рада тебя видеть, — проговорила я негромко.

— Представляю, очень хорошо представляю, — она протянула руку к моей, и мы сцепили пальцы через стол. — Я то же самое чувствую. Нам пришло извещение о том, что ты пропала и объявлена в розыск. Из полиции приходили, спрашивали, какие ты строила планы, куда собиралась. Глава Рода запретил кому-то из нас помогать тебе. Наши с Ксаной счета заморозили, чтобы мы не могли ничего сделать, чтобы найти тебя… Но даже если бы мы имели возможность, нам бы не удалось тебя найти, да, Котенок?

— Да… Но осознание того, что тебя ищут, что ты кому-то дорог, может спасти жизнь.

Что-то промелькнуло на лице Нери, но я не смогла понять, что. Отголосок сожаления? Или вины, что они ничего не сделали, чтобы помочь мне?

— Я ведь не сказала вам точно, куда лечу и где буду учиться, и вы понятия не имели, где я могла бы быть. Не кори себя. Я в порядке, все хорошо.

— Вижу. Ты была с Нигаем. Его-то я узнала сразу.

— Давай не будем о нем, — попросила я, чтобы не омрачать драгоценное время, проведенное с сестрой, упоминаниями об этом высокородном цвине.

— Нет, будем, моя дорогая, — возразила Нери, и ее пальцы сжали мои. — Где бы ты ни пропадала, в этом явно замешан Нигай. Рассказывай.

Говорить Нери правду я не стала. Ни к чему ей знать, сколько глупостей я успела наделать… Поэтому сестра услышала складненькую да ладненькую историю о том, что бедную меня похитили работорговцы, но их задержали войска Союза, и так меня спасли. Я добавила реальные детали о работорговцах, поэтому Нери хоть и щурилась подозрительно, но все-таки поверила. Но гораздо больше, чем мое несостоявшееся рабство ее интересовали мои отношения с Нигаем. Когда я описывала, как выглядят военные РО, она довольно бесцеремонно меня прервала:

— Хватит об этом всем, лучше расскажи про Нигая… Что у вас?

— Я была похищена, пережила дикий стресс, а ты про Нигая спрашиваешь?

— Ты жива, здорова, свободна, выглядишь потрясающе. Если и был стресс, от него и следа не осталось. Так что да, мне больше интересно, что у тебя на личном фронте. Признайся уже, Котенок. Вы вместе?

— Я приняла его предложение.

— Да! — воскликнула Нери, и, подтянув мою руку к себе, поцеловала ее, оставив на коже слабый след от помады. — Умница. Я знала, что ты выкинешь тот бред про независимость из головы. У нас в ЦФ прорваться можно, только став высокородной. Нигай — отличный выбор. Я-то сразу поняла, что вы с ним созданы друг для друга, у вас даже интересы пересекаются. Знаешь, как он искал тебя, когда ты улетела к землянам? Наш Глава Рода чуть не описался, когда ему пришло требование выдать о тебе всю доступную информацию. Этот Нигай имеет связи на самом высшем уровне. Да по нему и видно! Элита.

— Элита, — повторила я в задумчивости. Формально, может быть, и элита. А на деле…

— Перестань дразнить меня многозначительным видом!. Как у вас дела? Какие планы? Давно вы вместе? Он тебя из РО вытащил?

— Да, он. Мы прилетели сюда менять мое гражданское состояние. Потом полетим на Гебуму. Я буду работать у него на базе.

— Издеваешься, бессовестная! Что ты мне все про работу! Лучше скажи, как у вас складывается? Он женится на тебе?

Я оторопела от такого напора. Уже успела подзабыть, насколько моя блистательная сестра зациклена на статусе, деньгах и мужчинах — конечно же, статусных и денежных. Нигая она видит не как человека, а как кошелек и как носителя отменных генов. Пожалуй, если я заявлю, что выхожу за него замуж, Нери испытает что-то вроде эйфории и на время отключится. Она будет в восторге от мысли, что я сумела урвать лакомый кусочек, элитного самца, первую кровь…

— После того, как я отказала ему, он никогда не мне не женится, — сказала я.

— Чушь. Он за тобой по системам гонялся, от работорговцев освободил, статус тебя меняет — это ли не доказательство, что он в твоих руках? Вот увидишь, он позовет тебя замуж. Ты у нас, Котенок, выросла в такую кошку, что он захочет заявить на тебя свои права.

К нам подошел официант, принес заказ, сделанный Нигаем до того, как он ушел. Нери отвлеклась на принесенные чуда кулинарии, а я порадовалась паузе в разговоре. Сестру я люблю, но слишком уж разные у нас взгляды на жизнь. Как жаль, что я не могу открыться перед ней и рассказать о том, что по-настоящему меня тревожит… Официант отошел, и я спросила про Ксану. Нери объяснила, что она на другой планете, знакомится с потенциальным женихом.

— Значит, ее я не увижу…

— Ничего страшного, — оптимистично произнесла Нери. — Как только станешь Кэей Нигай, Глава Рода Унсури волшебным образом переменит отношение к тебе, и ты станешь желанным гостем у нас. И тогда мы сможем видеться, когда захотим.

Я улыбнулась натянуто, и спросила об отце. У Нигая я тоже спрашивала, и он ответил, что Хакан действительно нарушил закон и отбывает наказание не просто так. Освободить его Нигай отказался.

— Хакан еще там, — отмахнулась Нери от расспросов, имея в виду что «там» — это трудовая колония. — Глава Рода и не думает его вытаскивать.

— Худший Глава Рода. Печется только о собственной заднице.

— Да брось! Хакан не тот, ради кого стоит шевелиться. Он тебя всю жизнь терроризировал. Я этого гада терпеть не могу, и буду рада, если он там, в колонии, сгниет.

— Нет, Нери, — твердо сказала я. — Гнить в колонии он не заслуживает.

— А я думаю, заслуживает. Он хоть раз сделал для тебя что-то хорошее?

— Всю жизнь делал.

Нери потрясенно на меня взглянула.

— Шутишь?

— Когда я была младше, ненавидела его за упреки, придирки, оскорбления. Считала, что я для него лишь никчемная обуза, жалкий довесок, вторая кровь к тому же. Но он не побоялся отстоять меня перед Главой Рода. Теперь я понимаю, что он пытался воспитать меня сильной, хотел, чтобы я избавилась от всех недостатков и чтобы моя жизнь была лучше, чем его.

— И потому превратил твои детство и юность в кошмар, — фыркнула сестра.

— Да… Но это только доказывает то, что я была ему небезразлична. Какой-никакой, а он мой отец. Когда он вернется, скажи, что у меня все хорошо.

Произнеся эти слова, я ощутила горечь на губах, горечь во рту… Так и должно быть, ведь ложь горчит на языке и мутным осадком остается в душе.

Нери присмотрелась ко мне и спросила:

— А у тебя точно все хорошо? У меня такое чувство, что ты недоговариваешь Ты сейчас здесь, со мной, но я не чувствую близости. Мы больше не из одного Рода, но мы по-прежнему сестры и подруги. Будь откровенна.

— Скажем так, — произнесла я после небольшой паузы, — я иду к тому, чтобы у меня все было хорошо.

— Только не говори об этом таким неуверенным тоном, Котенок. У тебя все будет хорошо. Хо-ро-шо, — по слогам, не забыв добавить как можно больше уверенности, произнесла она. — Значит, снова планета Гебума, снова база, снова джунгли и всякая живность. Не об этом ли ты мечтала, биологиня моя доморощенная?

— Насчет доморощенной ты угадала! Я все никак не могу разобраться со своей учебой.

— С дипломом разберешься потом как-нибудь, а пока что набирайся ума на практике. Тем более практика у тебя будет отменная.

— Это точно. А теперь, Нери, рассказывай, что у тебя в жизни происходит.

— В моей жизни происходит только прекрасное, великолепное и замечательное — и запланированное. Из Рода не ухожу. В рабство не попадаю. Военные меня не преследуют… О, Звезды. Я только сейчас осознала, что твоя жизнь куда интереснее моей.

— Перестань, — закатила я глаза. — Ты просто не понимаешь, о чем говоришь.

— Я понимаю, что наш Котенок — уже не котенок. Мне грустно, что больше некого поучать. И что такое ты сделала с волосами? — задала она вопрос, который, наверное, мучил ее больше всего. — Они лежат идеально!

Смеясь, я рассказала ей, в каком салоне мне сделали такую укладку, и остаток вечера мы говорили о чем угодно, только не о Нигае, не о работе, не о будущем. Нам было важно почувствовать настоящее, посмеяться, пошутить, просто побыть вместе и напитаться энергией друг друга перед расставанием.

На следующее утро, в отеле, за завтраком, Нигай подметил:

— У тебя грустные глаза. Я думал, встреча с сестрой сделает тебя счастливее.

Обычно на такие вопросы я не отвечала ему, но в этот раз ответила.

— Я тоже так думала.

— Ты их переросла, — продолжил Нигай. — Им никогда не хватит смелости жить своим умом, делать, что они хотят, а не Глава Рода. Ты во всем их переросла, Кэя, и они это чувствуют. Чувствуют — и завидуют.

— Какой глубокий психоанализ, — проговорила я саркастически, но слова мужчины напомнили, как упрямо вчера Нери налегала в разговорах на то, что все, что я имею — заслуга капитана.

«Нигай тебя освободил. Нигай даст тебе статус. Нигай, Нигай, Нигай…»

Она легко верит в то, что с ним у меня будет блестящая жизнь. Но она никогда не поверит, что я могу чего-то добиться без помощи высокородного. И я знаю в глубине души — если не получу фамилию Нигай, она не захочет общаться со мной.

Да, мы сестры. Но уже не подруги.

Если бы какое-то время назад кто-то сказал мне, что я по доброй воле вернусь на Гебуму, чтобы работать на Нигая, я бы рассмеялась этому человеку в лицо. Но вот я на Гебуме…

Странно было возвращаться. Когда мы летели из космопорта к военной базе, я смотрела из окон на джунгли, и вспоминала, какие приключения пережила там, в нижнем ярусе леса. Мы с Риганом чуть не умерли, причем по очереди, успели «познакомиться» с инсектоидами, полазить по деревьям, сцепиться и поцеловаться, поспать в компании Улыбашки… Улыбашка. Если бы можно было заставить себя не думать о нем, я бы так и сделала, но я не правильная центаврианка, и не могу держать чувства под контролем. Этот тхайн пробудил мои способности и спас, но я спасти его не смогла…

Угрызения совести были мучительны, и воспоминания об Улыбашке не оставляли меня в покое, когда Нигай заново знакомил меня с военной базой и питомником. Проходя мимо вольер с псами, я подсознательно ждала, что в одной из них послышится знакомое предупреждающее рычание, и выйдет ко мне здоровенный, песочного окраса тхайн с мордой, на которой словно нарисована улыбка…

Но Улыбашка теперь существовал только в моей памяти, а реальные, живые тхайны сидели в глубине вольер, не осмеливаясь высунуть нос. Они хорошо усвоили, что неповиновение и плохое поведение ведут к боли, поэтому появление Нигая расценили как предупреждение — сиди тихо и не подавай голоса.

— Сердишься? — спросил капитан, когда мы вышли из питомника.

— Если животные опасны и не поддаются дрессуре, то логично оставить их в покое, а не пичкать имплантами, — зло сказала я.

— Коты-хауми тоже сначала не поддавались дрессуре, — пожал плечами мужчина. — Зато сейчас они самые популярные животные-компаньоны в ЦФ. Я хочу популяризировать тхайнов как защитников территории, зданий, военных объектов. Хотя, возможно, из них получатся и компаньоны. Это умные животные, выносливые, сильные, отлично берут след.

— Только вот непослушные, — вставила я ядовито. — Дикие.

— Кто знает, может, ты это исправишь, — проговорил Нигай загадочно. — Одна сука недавно ощенилась. Я хочу, чтобы ты занялась ее щенками.

— В каком смысле «занялась?»

— Воспитай их. Приручи.

— У меня нет в этом никакого опыта.

— Но ты можешь контролировать животных и без импланта, это существенно облегчает дело. Все мои попытки приручения провалились, и специалисты, которых я приглашал, успеха тоже не достигли. Даже рожденные в неволе, тхайны сохраняют тягу к дикой природе и рано или поздно становятся агрессивными. У них сложная психика. Я дам тебе полную свободу действий. Каждому, кто работает здесь, ты можешь приказывать. Соответствующие инструкции я уже дал.

— Даже тебе могу приказывать?

— Меня будет достаточно попросить, — сказал Нигай вкрадчиво, и, протянув руку, коснулся моего лица.

— Меня ты тоже как собачку приручаешь: хорошо содержишь и кормишь. Только, в отличие от тхайнов, лаской обхаживаешь. И все это, чтобы надеть на меня ошейник и выжать максимум пользы.

— Ошибаешься, — возразил он, и ласкающим движением провел по моей щеке. — Тебя я приручаю, как кошечку. Надеюсь, не нужно объяснять, чем кошечки отличаются от собачек?

Я качнула головой, и он убрал руку.

— Ты забываешь главное: я не кошечка, не собачка, а человек.

— Я ничего не забываю. Идем, покажу тебе кое-что еще.

Мы прошли мимо модулей, в которых располагались вирт- и релакс-установки. В мое прошлое посещение базы было многолюдно: здесь проходили практику курсанты, и гостили работники станции «Найрив».

— Ты все еще разрешаешь ученым со станции прилетать сюда? — спросила я.

— Да. У нас взаимовыгодное сотрудничество: я разрешаю им использовать установки релаксации и вирта, даю аэробусы и охрану, когда они вылетают в джунгли, чтобы забирать образцы для исследований или ловить очередную зверушку. Они платят ответными услугами: проводят для меня кое-какие исследования, привозят реактивы, препараты для животных или гибридов.

— А я думала, после того происшествия с гибридами ваше сотрудничество закончено.

— Нет.

Мы зашли в модуль, о котором у меня сохранились очень неприятные воспоминания, и прошли по коридору к комнате для допросов, воспоминания о которой были еще ужаснее. Дежурный, стоящий у двери, отдал честь капитану и отбил громко, задорно, по-военному:

— Блага-гражданка-Миктула!

Я покосилась на выдрессированного военного, не испытывая ни малейшего желания отвечать на приветствие. С другой стороны, мне работать здесь и жить, а портить отношения с теми, кого придется часто видеть, это не самое разумное поведение.

— Блага, товарищ рядовой.

Нигай улыбнулся и прежде, чем зайти в комнату, шепнул:

— У меня для тебя сюрприз. Любишь сюрпризы?

— Не очень.

— Этот тебе понравится.

Раскрыв дверь, он пропустил меня внутрь. Я зашла в комнату, которая пару раз снилась мне в кошмарах, и в кресле, в том самом, в котором меня допрашивали, увидела Тенка. На его лицо была плотно надета маска, а тело надежно зафиксировано ремнями. И все же не узнать этого гибрида я не могла…

Что же сделали с ним? В каком он состоянии? Остается только надеяться, что ему все нипочем. Гибриды настолько крепкие и выносливые создания, что на них почти не отражаются ни голод, ни долгое пичканье препаратами, ни перелеты. Они невероятно живучи.

Я шагнула к Тенку, но меня остановила женщина-военная, тоже знакомая.

— Осторожнее, — сказала она, — силовое поле.

Я поглядела вниз и увидела активированные устройства генерации силового поля. О безопасности позаботились неплохо: не только намертво зафиксировали Тенка в кресле, надели маску с каким-то препаратом, но и силовое поле врубили. Не удивлюсь, если узнаю, что ему еще и вкололи какую-нибудь обездвиживающую дрянь…

Нигай приказал женщине и еще двоим военным, которые следили за Тенком, выйти. Они покинули комнату.

Какое-то время мы с капитаном молча смотрели на гибрида. Даже в таком беспомощном состоянии он вызывает инстинктивный страх.

— Он без сознания? — спросила я, и голос мой завибрировал от напряжения.

— Да. Не волнуйся, мы приняли его так же, как и других гибридов, которые прибывают к нам.

— Сомневаюсь… в этот раз переусердствовали! Он весь синий!

— Он в порядке, Кэя.

— В порядке? В этом кресле? С маской? Под силовым полем?

— Мы не знаем, чего ждать от него. Он может быть очень опасен. Первое время проведет здесь, в таком состоянии.

— Тенк ничего не сделает, — поспешила уверить я. — Он будет послушен. Это все — маска, ремни — лишнее.

— Уверена в этом? — спросил Нигай, переводя взгляд с меня на гибрида и обратно.

— Да, уверена! Ничего он не сделает, и никуда он не сбежит, это я гарантирую.

— Гарантируешь? — переспросил он, особенно выразительно на меня посмотрев, и я почувствовала холодок на коже. — Кэя, девочка моя, ты ничего не можешь гарантировать. Гарантировать могу только я. Или Гетен. Я уже связался с ним, он скоро будет. Тогда все и прояснится.

— Гетен? И он согласился… вот так просто?

— Конечно, согласился. Ему, как и мне, интересны сложности.

— Значит…

Капитан вдруг взял меня за руку и потянул на себя, не дав договорить. Удивленная, я не сразу среагировала, и не оттолкнула его. Он привлек меня к себе свободной рукой и нежно, мягко поцеловал. Будь Нигай настойчивее, жестче, грубее, я бы стала вырываться, а так… лишь замерла, не понимая, чего он хочет этим добиться, и почему целует меня сейчас… И так целует. Но мои сомнения были недолги.

— Что ты де…

— Что делаю? — закончил он за меня, шепча в губы. — Разве я не имею права целовать свою женщину?

— Свою… свою? Послушай, отпусти меня, — я стала отталкивать мужчину, но он меня удержал, и я почувствовала, как возвращается страх. Не только страх перед Нигаем, но и, в общем, перед будущим.

Капитан не отпустил меня, лишь подтолкнул к стене, легонько, чтобы не причинить боли.

— Меня ты боишься, а вот эту тварь в кресле — нет, — проговорил он без малейшего выражения, и эта пустота в его глазах и голосе меня напугала куда сильнее, чем могли бы испугать самые цветастые и подробные угрозы. — Почему? Я сделал все, о чем ты просила. Есть ли кто-то еще, кто готов сделать для тебя такое? Есть ли кто-то, кому ты так нужна, как мне?

— Нигай…

— Меня зовут Диль, и отныне обращаться ко мне ты будешь по имени, — отрезал он. — Настала твоя очередь выполнять обещания. Займешься щенками. Займешься гибридами. Используй свои способности.

— Я займусь работой. Но о большем не проси.

От испуга я брякнула глупость, ведь Нигай не из тех, кто просит.

— Я и не собираюсь просить. Ты дашь мне все сама. Когда осознаешь, что я для тебя значу. — С этими словами он, слава Звездам, отстранился от меня и уже совсем другим голосом, живым, сказал: — Гибрид в порядке, и нечего тратить время, таращась на него. У нас здесь строгий распорядок, Котенок. Пора ужинать. Идем.

Потянув за собой, он вывел меня из комнаты допросов.

Выходя, я отметила, что мои ноги дрожат…