Глава 22

Позже мы с гостями проследовали в поселение гибридов. Сами гибриды их интересовали мало, они хотели посмотреть, удается ли мне контролировать их эмпатически. Пришлось показать, что внушить я могу любую эмоцию, любое состояние. Гибрид, которого выбрали для этого, перед началом демонстрации кинул на меня понимающий взгляд.

«Знаю, что ты тоже подневольная. Делай, что надо».

Это было ужасно. Я никогда не играла эмоциями тех, кого брала под контроль, но в этот раз мне поочередно пришлось внушить противоположное: страх и спокойствие, злость и радость. Крес и Нариас повели себя иначе, не так, как в питомнике, и открыто не выразили своих впечатлений. После они лишь поблагодарили меня за старания и, многозначительно глядя на Нигая, сказали, что им нужно кое-что обсудить.

Мы покинули поселение и, естественно, меня на обсуждение не пригласили. Так что, оказавшись в своей комнате, я только и могла, что предполагать, о чем они говорят и что планируют. Гетен просил нарыть компромат на Нигая и его приятелей. Пока что мне похвастать нечем — я могу, конечно, сдать Нигая, сообщив, что он нарушил закон, вытащив из-под заключения подозреваемую в связи с гибридами и рептилоидами, но тогда подставлю и себя саму, а о том, что капитан «присваивает» гибридов незаконно, Гетен знает и без меня. Что же касается гостей, то и Мейна Нариаса, и Калледа Креса моя интуиция признала опасными типами, но доводов интуиции мало, нужны реальные доказательства их деяний, желательно незаконных. Как же достать эти доказательства?

На следующий день они подловили меня по пути из жилого модуля; с ними, конечно, был Нигай. Крес, улыбаясь, сказал:

— Хорошо, что мы вас застали. Мы улетаем сейчас. Хочу сказать, что рад знакомству с вами, Кэя. Вы нас удивили… но особенно мне не методы вашей работы запомнились, а ваши невероятные зеленые глаза.

— Но и методы тоже запомнились, — усмехнулся Нариас.

— Скоро я устраиваю прием. Хочу видеть вас в числе гостей, Кэя, — продолжил Крес. — Надеюсь, ты, Нигай, рискнешь показать свое сокровище свету?

— Рискну, — кратко ответил капитан.

— Замечательно. До встречи, Кэя, — промурлыкал Крес и прижал ладони к сердцу.

— До встречи, — вслед за ним произнес желтоглазый Нариас.

— Спасибо за приглашение. Приятного полета, — отозвалась я, испытывая одновременно и недовольство, что придется увидеться с этими типами вновь, и радость. Приглашение Креса — это отличная возможность собрать информацию о Нигаевском окружении, пусть даже и из сплетен.

Нигай улетел вместе с высокородными в космопорт и вернулся после обеда — я как раз заканчивала кормить свою свору. Увидев его, я отошла от вольер и вышла навстречу.

— Нужно поговорить, — сказал он, спокойно глядя на меня.

Я кивнула и пошла за ним, так же сохраняя спокойствие, хотя кожа моя покрылась мурашками — и это в такую-то жару! Каждый шаг до его кабинета давался тяжелее предыдущего, и я слушала удары своего испуганного сердца, гадая — как же он накажет меня за тот инцидент с тхайнами?

"Что бы он ни задумал, сопротивляйся ему во всем", — велела гордость, но ей возражало здравомыслие: "Если сопротивляться, то на прием к Кресу не попасть, а попасть туда нужно".

Оказавшись в кабинете, я встала у стола. Нигай плотно прикрыл дверь — щелкнули автоматические замки, и повернулся ко мне. Его идеальное лицо ничего не выражало, и если можно было угадать какое-то выражение в его чертах, взгляде, то только миролюбивое.

— Хочешь пить? — спросил Нигай.

— Нет.

Он подошел к своему столу, уселся на край его, и сложил руки на груди.

— Я много думал о том, что ты сказала. О том, что мои методы неэффективны, и что я могу контролировать животных только через импланты. Это так. Я не могу уделять каждому псу столько внимания, как ты. Для меня это не творчество. У меня есть цель. Обозначены задачи. И сроки, в которые цель должна быть достигнута.

— Понимаю.

— Правда? Если так, то ты поймешь и мой приказ. Сними ТПТ-блок.

В моем горле пересохло, и я пожалела о том, что отказалась от его предложения выпить воды.

— Зачем? — спросила я, отлично все понимая.

— Зачем? — улыбнулся он. — Ты подсказала вчера, как обращаться с гордыми хищниками: завоевывать уважением и терпением. Но я надзиратель — так ведь ты сказала? А надзирателю нужно только послушание. Импланты и внушение — это жесткие методы, но они дают предсказуемые результаты и делают покорными даже своевольных кошек вроде тебя. Поэтому снимай ТПТ-блок.

— Ах, вот что… Как же твои слова о том, что ты хочешь завоевать меня, добиться моей симпатии? Выходит, твои слова — пустой звук?

— Я военный, Кэя, у меня все просто. Если тактика не действует, ее нужно менять. Снимай ТПТ, или я сделаю это сам.

Я медленно поднесла руку к ТПТ-устройству, надетому на ухо, и, дезактивировав, сняла. Нигай оттолкнулся от стола и пошел ко мне. За эти несколько секунд, что он шел, я успела вспомнить совет Ригана о том, как защитить свое сознание — всколыхнуть самые болезненные воспоминания. Нигай не должен узнать, что произошло со мной на Тои, и остальное, что важно сохранить в секрете.

Он подошел и опустил руки на мои плечи. Один взгляд в гипнотические глубины его глаз заставил меня ощутить, как пол уходит из-под ног. Но я все еще сохраняла какой-то контроль над своим сознанием, и проживала нарочно растормошенные воспоминания, самые болезненные и неприятные. Они сцепились в одно, замельтешили смазанными картинками, заговорили голосами, превратившими мои детство и юность в кошмар.

Ясный голос Главы Рода Унсури: «У тебя дефектная дочь, Хакан, такая же дефектная, как и ее мать». Ехидный голос брата: «Ты вторая кровь, толстуха, сиди и не отсвечивай». Разочарованный голос отца: «Мне стыдно за тебя, Кэя».

Зазвучал и голос самого Нигая, и я не поняла сначала, выплыл ли он из воспоминаний, или он произносит их сейчас:

— Твое отношение ко мне поменялось. Ты благодарна мне за спасение. Я один ценю тебя, и ты знаешь об этом. Тебе нравится работать на меня. Ты полностью доверяешь мне. Лишь я один привлекаю тебя. Ты хочешь меня. Я твой хозяин во всем, и тебе нравится это. Когда я говорю «мне бы хотелось», ты беспрекословно выполняешь то, что последует за этими словами. На счет «три» ты очнешься, наденешь ТПТ, и не будешь помнить ничего о внушении. Раз, два, три…

Растерянная, не понимающая, где явь, а где воспоминания, я захлопала глазами и недоуменно посмотрела в напряженное лицо капитана. Затем мелькнула в голосе мысль: «Надень ТПТ». Я подняла руку, в которой еще сжимала устройство, активировала его, надела на ухо и взглянула на мужчину снова. Взгляд прояснился.

— Ты выглядишь усталой, — мягко проговорил он, и провел рукой по моей щеке. — Не выспалась?

— Н-нет, — хрипло ответила я.

— Иди отдохни. А ночью мне бы хотелось, чтобы ты пришла ко мне.

Я кивнула и, слыша звон в ушах, пошла к дверям. Нигай опередил меня, открыл двери, и приказал дежурному в коридоре сопроводить меня до комнаты. Я шла медленно и осторожно, прислушиваясь к своим ощущениям. Оказавшись у себя в комнате, я первым делом скинула одежду и приняла душ. И там, стоя под бодрящими прохладными струями, ощутила сладкий вкус торжества и горький — отвращения.

Совет Риган оказался действенным, и ублюдочный капитан ничего не смог мне внушить. Я отлично помню слова внушения и по-прежнему его ненавижу. Но мне придется притворяться, что внушение сработало… А это значит, что этой ночью я пойду к Нигаю.

В юности я часто просила Ксану раздобыть для меня приглашение на очередной прием, куда ее то и дело приглашали высокородные поклонники, друзья и знакомые, и иногда сестра доставала приглашения. Изредка к нам присоединялась и Нери. Почему изредка? Потому что Нери всегда скучно на великосветских приемах, ведь все они похожи: уединенная вилла, сдержанный стиль оформления, элитные напитки, немного закусок, негромкая музыка, выверенный смех светских красоток, оценивающие взгляды мужчин. А еще строгий дресс-код, разговоры в пределах определенных обществом тем, почти пуританская сдержанность… Трудно не согласиться с Нери — скука смертная!

Но чтобы получить приглашение на такой скучный-скучный прием, нужно приложить массу усилий, не говоря уже о том, сколько денег нужно потратить на то, чтобы подобрать подходящий образ для выхода в свет. И все это для того, чтобы хотя бы на время оказаться в обществе высокородных, и, если повезет, привлечь внимание нужного мужчины. Если же таковой мужчина уже имеется, то приемы полезны для укрепления деловых контактов, знакомств и собирания сплетен.

— …Как тебе здесь? — спросил Нигай, и взял с подноса, который поднес нам официант, бокал с шампанским.

— Ничего особенного, — задумчиво ответила я, разглядывая сад, в котором собрались гости Калледа Креса. — Вон те громоздкие скульптуры словно кочуют из дома в дом. Закуски тоже по одному стандарту. Освещение так себе. Музыка неплохая, правда. И море красиво смотрится ночью.

Рассмеявшись, капитан протянул мне бокал:

— Выпей, станет веселее.

Я взяла бокал, пригубила шампанского, поморщилась.

— Что, тоже ничего особенного?

— Именно так!

— Все же выпей, мой ворчливый Котенок, и расслабься: пройдись по саду, поговори с кем-нибудь, музыку послушай. А я отойду ненадолго, — его рука соскользнула с моей талии и он улыбнулся мне.

Я вернула ему улыбку и подарила многообещающий взгляд: он ждет благодарности за то, что вывел меня в свет.

Нигай направился к группе мужчин, которых обхаживал хозяин вечера, Крес. Сжав тонкую ножку бокала в руке, я убрала фальшивую улыбку с лица и досадливо вздохнула.

Я хотела попасть на этот прием только по одной причине — чтобы узнать, с кем у Нигая хорошие отношения помимо Креса и Нариаса, и, в идеале, вызнать что-то компрометирующее о них. Увы, шансы на это нулевые. Сразу стало ясно, что сегодня вечером меня не привечать будут, а терпеть, и ничего узнать я не смогу.

Появившись с Нигаем, я произвела впечатление, и по большей части это заслуга наряда, который капитан сам выбрал для меня. Так, на мне было платье в пол из натина, очень сложного в изготовлении материала, который начинает ярко переливаться при естественном освещении и едва мерцает при искусственном. Открытыми были только руки; платье обтягивало каждый изгиб моего тела, но не сковывало движений. Несколько простых браслетов позвякивали на запястье левой руки. Одета я была примерно так же, как и другие гостьи, и ничем, кроме цвета, мое платье не выделялось. Оно было того же оттенка, что и мои глаза — зеленого, пронзительного, как листва. Центаврианки считают такие цвета вульгарными, так что мое «яркое» появление заставило их удивиться.

Накануне стилисты подровняли мне волосы и обработали специальным составом, так что они лежали идеально ровно, почти достигая линии плеч. Травянистый тон платья подчеркнул цвет глаз, сделав их выразительнее и ярче. Внимание к моей скромной персоне не льстило мне и не раздражало. Я только удивлялась — разве они не замечают, что я вторая кровь?

Крес так и сыпал комплиментами, но после намеков Нигая, что он разевает рот на чужое, хозяин приема подостыл и отошел, чтобы встретить других. Мы же остались в компании уже прибывших гостей.

Недолго я казалась всем загадочной прекрасной незнакомкой… как только капитан представил меня без священных слов «Из Рода такого-то», я опустилась в глазах гостей до уровня безродной игрушки, которую привели только ради развлечения и чтобы чуть позлить статусных гостий.

Высокородные дамы и господа, особенно дамы, мило улыбались мне, но я легко читала их мысли: «Наглая дешевка, и не надейся стать нашей!». Я улыбалась в ответ: «Не очень-то и хочется».

Оставшись одна, я посмотрела в сторону стайки женщин. С одной из них мы встретились глазами. Смерив меня уничижительным взглядом «Даже не смей подходить», она отвернулась.

Я усмехнулась и пошла вперед, к той части сада, где можно было уединиться. Вслед мне многие смотрели, но никто не подошел. Очень показательно: когда Нигай рядом, все славные и милые, но стоит ему отойти, как я чувствую себя изгоем.

Я дошла до самой отдаленной беседки, из которой открывался прекрасный вид на залив, зашла внутрь и, ухватившись за опорный столб, уселась прямо на ограждение. Планета, на которой мы находимся, принадлежит Роду Крес. В этой части планеты изумительный климат и потрясающие виды — горе, море, бухты… Кресы настроили здесь отелей и гостиниц, и зарабатывают на отдыхающих, которые прилетают сюда порелаксировать и поглазеть на морских уллов, крупных очень умных животных.

Я выпила все шампанское и поставила пустой бокал на ограждение. Даже от такой незначительной доли алкоголя в голове зашумело. Выпить бы еще… и еще… а лучше раздобыть того яда в таблетках, на который подсела Ксана, чтобы хотя бы что-то почувствовать. Потому что, кажется, я разучилась чувствовать. И очень, очень устала… Устала притворяться влюбленной перед Нигаем, устала от распорядка, устала даже от своих тхайнов…

— Как вам вид? — раздался мужской голос.

Я шевельнулась и столкнула нечаянно бокал с края. Тот, перевернувшись в воздухе пару раз, упал прямо на выступающий камень и разбился. Увидев, как он разлетелся, я почувствовала тупую боль.

«Со мной будет то же самое, если ничего не изменится в моей жизни. Однажды я просто взорвусь от напряжения на тысячу осколков».

Мужчина зашел в беседку и заглянул за край. Он был в черном, как почти все гости мужского пола — почему-то они считают, что черный автоматически делает их элегантными.

— Высоко здесь.

— Да, высоко, — безразлично ответила я.

Он повернулся ко мне, показав лицо. Я без интереса скользнула по нему взглядом. Безупречное лицо, как и полагается высокородному, но более чувственное, чем диктуют строгие рамки красоты. И волосы длиннее, чем у большинства, той же длины, что и у меня.

Зачем он подошел?

— Знаете, почему я к вам подошел? — озвучил он мои мысли. — Показалось, вы сейчас спрыгнете.

— Не беспокойтесь, просто мне удобнее сидеть на ограждении.

— И все же это опасно. Одно неловкое движение и…

— Не беспокойтесь, — повторила я. — Проблем с координацией у меня нет.

— Это самая дальняя беседка, поблизости никого нет. Вечер уже утомил вас? — спросил мужчина и встал так, чтобы в случае чего успеть меня поймать.

— Нет, что вы, — вежливо ответила я, гадая, попытка ли это познакомиться со мной, или я действительно выгляжу, как потенциальная самоубийца. Скорее всего, разгадка в том, что он увидел меня без маски, с лицом, ничего не выражающим. — Просто хотела полюбоваться на залив, а здесь открывается лучший вид.

— А я беспардонно нарушил ваше уединение… Приношу извинения. Приятного вечера.

— И вам, — отозвалась я. Мужчина вышел из беседки.

Я продолжила смотреть на залив; мной завладели подозрения. Как-то странно этот тип смотрел на меня, и голос у него тоже странный. Он будто ждал чего-то… Словно знал что-то обо мне. Не посланник ли это Гетена? Ведь обещал же мне ученый, что даст возможность передать сведения. Я соскользнула с ограждения беседки и за мужчиной.

— Постойте, — позвала я.

Он остановился и обернулся ко мне. Я вгляделась в его лицо с бОльшим вниманием, и на этот раз заметила, что глаза у него обычные, темно-карие, а не изысканно-черные. Не первая кровь, определенно.

— Мы не встречались раньше? — спросила я и добавила жирный намек на Гетена: — На планете Гебуме, например?

— Да, встречались. Именно на Гебуме.

Сердце екнуло. О, Звезды, неужели и правда это человек Гетена? Пожалуйста-пожалуйста, хоть бы так! Но как проверить, верны ли мои догадки? Как не подставить саму себя? Я хотела намекнуть снова, уже на базу «Найрив» и гибридов, но мужчина меня опередил:

— Поздравляю, вы нашли свое призвание. С капитаном вы добьетесь успеха.

— Несомненно, — сказала я, теперь уже уверенная, что это эмиссар Гетена. Нужно убедиться, нет ли здесь камер или иных следящих устройств. — А место здесь действительно уединенное…

— Здесь — да, — многозначительно проговорил эмиссар и шагнул с тропинки. Я последовала за ним. Остановившись там, где нас нельзя было заметить с тропинки, мы снова взглянули друг на друга.

— Я бы хотела, чтобы вы передали мое почтение профессору Гетену, — сказала я, имея в виду, что у меня есть кое-какие сведения о Нигае.

Мужчина недоуменно приподнял брови, словно ожидал от меня других слов.

Поглоти меня Черная дыра! Неужели я ошиблась?

Не одна я занервничала. Незнакомец поднял руку и убрал прядь с лица. О, Звезды! Это движение я уже видела! Оно даже снилось мне в горячечных снах! Я еще раз отсканировала взглядом мужчину. Высокий. Плечистый. Раскосые глаза. Чувственные губы. И эти пальцы, руки…

— Гебума, джунгли, — прошептала я очередные намеки, хотя в них уже не было никакой нужды. — Тайли, пустыня. Тои…

— …Пещеры, — закончил Риган за меня. — А потом РО. Узнала-таки. Как?

Я повторила его жест и потеряла сознание.