Глава 4.1

Очнувшись, я долго собирала в голове разрозненные мысли и туманные воспоминания. Земля-3, Джуди, заявление на визу, бар, смазливый блондин, выпивка, желтые глаза чешуйчатого… Я похолодела, вспомнив эти глаза, и поняла, почему тот тип в переулке пробовал воздух. Да потому что он гибрид, создание спящих, их слуга!

Гибрид… гибрид!

В памяти пронеслись многочисленные пугающие упоминания о рефлексах и силе этих созданий. О-о, Звезды, да нам крупно «повезло»! От людей можно скрыться, но от слуг чешуйчатых — вряд ли! Я начала было паниковать, но вовремя проснулся инстинкт самосохранения и велел немедленно взять себя в руки. Нужно как-то примириться, что мы похищены и неизвестно где, и сосредоточиться на жизненно важных вещах.

Глубоко и медленно вздохнув, чтобы подавить панику, я внимательно огляделась по сторонам. Я находилась в довольно просторном помещении с низкими потолками, освещенном парочкой ламп, испускающих тусклый свет; в одном углу было отверстие в полу, куда, судя по запаху, справляли нужду, в другом — стол с несколькими бутылками воды и какими-то тюбиками. Эти шикарные апартаменты были заняты еще двумя женщинами, помимо меня.

Одной из них на вид было лет сто-сто двадцать, судя по фенотипу, она была орионкой. Никакого интереса к окружающему миру орионка не проявляла. Другая пленница тоже была младшей расы, вероятно, землянкой. Тоненькая, маленькая, она сидела на своем матрасе, поджав колени к подбородку, и со страхом на меня смотрела. Она казалась совсем ребенком: я дала бы ей лет шестнадцать.

Я улыбнулась ей, чтобы прогнать этот испуг из глаз, и предприняла попытку заговорить. Попытка провалилась: мы не знали наречий друг друга, а переводящие устройства у нас отняли.

Отлично. Нас похитили, мы цвин знает, где и цвин знает, сколько мы еще проживем. Хорошенькое же положеньице!

Я рассмеялась. ЦФ и Ланмар я покинула, чтобы скрыться от Нигая. Ну, что ж, от Нигая я скрылась, теперь он точно меня не найдет! Теперь меня вообще никто не найдет! А все Джуди виновата! Зачем она пошла в тот бар? Зачем стала флиртовать с тем типом? Да потому что она тупица и недотепа! Не уверена, что она вообще повзрослеет когда-нибудь!

«А себя поругать не хочешь? — проснулся голос совести. — Ты протестовать не стала, когда она тебя в тот бар потащила, да и коктейль, предложенный незнакомцем, попробовала без опасений. Так что и ты тоже — тупица и недотепа!»

Пожалуй, да… И я виновата — расслабилась на Земле-3. Стала видеть людей в лучшем свете, только потому, что они не были моими соотечественниками. Дома, на Ланмаре, я бы точно не попалась в ловушку… Но хватит! Если продолжать так усердно разбирать свои ошибки, можно дойти до ненависти к самой себе, а я недавно уже пережила пару кризисов самоопределения, и повторения не хочу.

Я еще раз обвела взглядом «апартаменты» и, не найдя выхода, посмотрела вверх. В потолке люк. Придерживаясь руками за стену, я поднялась с матраса и сделала несколько шагов. Определенно, меня накачали чем-то мощным, что надолго и надежно выключает сознание. Голова сильно закружилась, задрожали руки и ноги от нагрузки. Вероятно, я пережила в бессознательном состоянии долгий перелет… А в том, что это другая планета, нет сомнений: похитители говорили о космопорте и «окне». Значит, у них все было готово для отлета. Вот только куда? В какую систему, на какую планету?

Я медленно, по стеночке, пошла к столу. Нужно как можно скорее прийти в себя и обрести силы, а заодно расшевелить сонные после беспамятства мозги. Взяв со стола одну из бутылок с водой, я открыла ее и начала пить. Вода оказалась по качеству и вкусу лучше, чем на той же Земле-3. Напившись, я взяла один из тюбиков на столе и с удивлением поняла, что это пищевой концентрат центаврианского производства. Выдавив немного на язык, проглотила плотную массу, имеющую приятный, созданный вкусовыми добавками вкус. Выдавив содержимое всего тюбика в рот, снова выпила воду, подавляя чувство тошноты, и продолжила хождения по комнате.

Все не так уж и плохо. Имеется вода, еда, я не связана и могу размяться. Походив, сколько хватило сил, я опустилась на свой матрас и нашла следы инъекций на своей руке. Скорее всего, мне вкололи блокатор эо, чтобы подстраховаться. Помимо этого, меня вымыли и переодели в серый бесформенный костюм — ту же «униформу», в которой были другие пленницы.

Я огляделась снова. Каменные стены и пол, немного песка, люк в потолке, стол, еда-вода, матрасы, пленницы — вот и все, что доступно моему анализу.

Почему Джуди не со мной, ведь мы, строго говоря, из одной «партии»?

Этот вопрос более всего меня интересовал. Я понимала, что, если мы похищены слугами спящих, то нам обеим скоро придется распрощаться с жизнью или с волей: нам установят подчиняющие импланты или зомбируют. Если же мы похищены обычными работорговцами, то шансы на выживание значительно увеличиваются.

Землянка боялась меня, а орионка не реагировала на слова. Плюнув на попытки наладить с ними контакт, я сосредоточилась на себе одной. Последующие долгие часы я заполнила немудреными физическими упражнениями, поглощением концентрата и воды, отдыхом на матрасе.

Не зная, каков на этой планете световой день и не имея возможности выяснить это, я не могла сказать, сколько точно прошло времени. Когда наши немудреные съестные запасы подошли к концу, люк в потолке открылся, и к нам спустился гибрид.

Его можно было принять за человека, но только издали. Рост около двух метров; кожа золотистая; нос отсутствует, его заменяют две щели; рот широкий и безгубый; волос на голове не наблюдается, зато имеется намек на гребень, которым так гордятся рептилоиды. Глаза… глаза круглые, большие, желто-зеленые, с круглыми зрачками, а не вертикальными. Хорошо: вертикальные зрачки у ядовитых особей.

При появлении столь эффектного создания полагается терять дар речи, но мы и до его появления молчали, поэтому эффекта «вау» не произошло, и мы не выказали никакой реакции. Хотя, нет: молоденькая землянка при появлении гибрида вжалась спиной в стену и отвернулась.

Гибрид отошел от люка к столу и выложил на него заполненные водой бутылки и тюбики с концентратом, которые достал из объемной сумки.

Как завороженная, я смотрела на него. Нет, не он меня похитил, другой — и тот, другой, на человека был больше похож. Этот же… Этот крупнее, сильнее, опаснее. Однако он может стать для меня билетом на свободу, ведь я — эмпат низких энергий, а он — создание, наполненное низкими энергиями. Я могу попробовать взять его под контроль или хотя бы проникнуть в его сознание.

Я как раз хотела этим заняться, но меня прервали: раздался мужской голос. Гибрид отошел от стола к люку и помог спуститься к нам еще одному «гостю». Им оказался здоровый рослый мужчина, орионец, возрастом лет эдак под двести. У него была типичная для орионца внешность за тем исключением, что он был довольно толст. Да и одет он был весьма ярко: жилет, имитирующий чешую, надетый на голое тело, свободного кроя брюки из переливающейся ткани, широкий пояс из тонких золотых пластин; обувь — остроносые ботинки.

Этот наряженный толстый и нетипичный орионец подошел ко мне. Краем глаза я заметила, что гибрид повернулся ко мне лицом — или мордой? — и сложил ручищи (лапищи?) на груди. Пожалуй, мне лучше не делать резких движений, иначе этот громила сразу же пустит в ход свои лапищи и мне не поздоровится.

— Поздравляю, — объявил орионец на центаврианском. — Ты в рабстве.

Сие заявление он дополнил сладковато-ядовитой улыбкой, которая убедила меня в том, что он отменный мерзавец.

— Кто ты? — пренебрежительно спросила я, игнорируя правила общения со старшими. Такие, как он, уважительного обращения на «вы» не заслуживают.

— Твой хозяин. Страшно?

Я усмехнулась. Он и не знает, что я уже была в рабстве — все те двадцать семь лет, что прожила под опекой Рода. А еще этот самоуверенный мужлан с гадкой улыбкой не знает, что очень скоро я от него сбегу. Еще не знаю, как, но сбегу.

— Где землянка Джуди Козловски? — спросила я таким тоном, словно была хозяйкой положения.

Орионец рассмеялся — его позабавила моя отнюдь не рабская требовательность. Смех этот был таким же неприятным, таким же сладко-ядовитым, как и те улыбочки, которые он источал ранее. Отсмеявшись, он проговорил:

— Знаю, о чем думаешь. Тебя не спасут. Ты не сбежишь. Ты в системе, в которой разрешено рабство, на планете-рынке. Просить помощи не у кого, здесь ты — товар. И тебя пора подготовить к продаже.

Гибрид вышел вперед, из чего я заключила, что он тоже знает центаврианское наречие. Рука его коснулась пояса, к которому был прикреплен парализатор.

У меня перехватило дыхание. Я очень хорошо знаю, насколько острую боль может причинить такой парализатор. Совершенно некстати вспомнилось, что старшие расы могут долго, очень долго переносить пытки… Я сглотнула, ощущая, как стремительно покидает меня уверенность в себе. Смелым легко быть только на словах…

— Спокойно, — сладким тоном доброго дядюшки произнес орионец. — Никто не сделает тебе больно… если будешь послушной. Ты же будешь послушной?

Мне пришлось быть послушной. Я понятия не имею, где именно нахожусь, сколько здесь охраны, куда бежать. Не стоит забывать также, что в моем «почетном эскорте» гибрид — создание почти такое же смертоносное, как и чешуйчатые. Так что, ничего мне не оставалось, кроме как вести себя хорошо… Меня вывели из апартаментов — точнее вытащили — завязали глаза и рот, и провели в прохладное помещение, где усадили в медицинское кресло и надежно зафиксировали ремнями. В помещение хозяйничал какой-то человек; пока он гремел инструментами, хозяин-орионец что-то ему втолковывал и посмеивался. Во всем чувствовалось, что он предвкушает большую прибыль.

Когда было закончено с приготовлениями, мне обнажили живот, обеззаразили какой-то жидкостью и сделали неглубокий маленький надрез. Теплым шелком растеклась по коже кровь…

Орионец похлопал меня по плечу, подбадривая, и мне ввели в живот тонкую трубку. Я сжала зубами повязку и напряглась в кресле, чтобы легче пережить боль. Но что боль? Она вполне терпима. Проблема в том, что я не знаю, что за препарат мне ввели! И препарат ли?

«Не паникуй, разберешься», — приняла я установку, чтобы не давать страху ни единого шанса завладеть собой. Мне уже случалось бывать и отравленной, и обездвиженной, и я знаю по опыту, что безвыходных ситуаций не бывает.

Пока я успокаивала себя, трубку вынули, кровь остановили, края надреза сшили… Это тоже было больно, но еще больше — унизительно. Варварство — проводить подобные манипуляции без обезболивания!

Пока я витала в мыслях о работорговцах и о том, насколько далеко они могут зайти в причинении вреда здоровью, орионец-хозяин и тот человек, что проводил со мной манипуляции, что-то обсудили, посмеялись, и последний вышел. Только тогда орионец снова обратил на меня внимания и, склонившись, глумливо протянул:

— Я подумал, глупо было бы тратить на тебя обезболивающие: ведь вы, центы, выносливые, — он рассмеялся, довольный тем, как удачно сострил. — Правда, что у вас, старших, шрамов не остается даже от страшных ран?

Он снова рассмеялся, хлопнул себя по лбу — как же он мог забыть про повязку! — и стянул ее с моего рта.

— Скажи, у вас остаются шрамы? — с искренним интересом повторил он свой вопрос.

Я назвала его ублюдком.

— Да, я ублюдок, — согласился он. — Но удачливый ублюдок, а это многое значит. Знаешь, что там, у тебя под кожей? — спросил он игриво, будто мы играли в угадайку. Естественно, я никак не отреагировала, и он сам дал ответ: — Имплант. Через пару часов он уйдет глубоко в ткани, туда, откуда достать его сможет только редкий специалист, да и то если очень постарается. Мы такие импланты всем рабам ставим перед продажей. Тебе с ним не сбежать и не скрыться. Это товарный штрихкод. Метка раба.

Помолчав, чтобы дать мне время насладиться этой новостью, работорговец коснулся своими мягкими, пухлыми пальцами подсыхающей крови на моем животе и начал выводить узоры.

Если он садист, то дела мои плохи… Он все, что хочет, может сделать со мной, пока я в этом кресле стянута ремнями… О, Звезды… Как я, благоразумная Кэя, могла стать беспомощной куклой в руках бессердечных ублюдков? Лучше бы я сдалась Нигаю… Он, по крайней мере, может обеспечить мою безопасность.

Работорговец легонько надавил на мой живот… и, к моему большому облегчению, убрал руку. Пока я переводила дыхание, он отстранился и дал гибриду несколько указаний на неизвестном мне наречии с обилием согласных. Гибрид ответил что-то, и орионец, все такой же довольный, вышел.

Убедившись, что мы остались одни, я заставила себе сосредоточиться на главном. У меня есть один шанс спастись: как можно скорее установить с гибридом эмпатическую связь и взять его под контроль.

Первым делом я постаралась успокоиться и сконцентрироваться. Эмпатическими приемами я не пользовалась уже давно, поэтому далеко не сразу мне удалось настроиться на нужный лад; к тому же испуг и физическая боль не самые лучшие помощники в этом деле.

Но сколько я ни пыталась подобраться к гибриду с помощью своей способности, ничего у меня не выходило. Вероятно, все дело в том, что он абсолютно спокоен, а для установления связи нужен телесный или зрительный контакт и яркая эмоция-ключ.

— Эй, ты, — глухо и зло сказала я. — У меня кровь пошла, рану плохо зашили. Или зови сюда кого-то на помощь, или сам что-то сделай.

Гибрид поднялся со своего места, в два шага преодолел разделяющее нас расстояние и наклонился, чтобы оценить масштабы проблемы. Как я и предполагала, он убрал повязку с раны, чтобы осмотреть ее.

Телесный контакт делу поспособствовал, и эмпатическая связь установилась; я сумела различить слабое раздражение гибрида, и многократно усилила это раздражение. Любая сильная эмоция — это опасность для разума, лазейка для того, кто хочет пробраться в чужое бессознательное. Я так старалась раздуть из его раздражения нечто более сильное, что пропустила пограничный момент, и меня затянуло в его внутренний мир… Дальше разбираться с эмоциями я не стала и просто дала приказ освободить меня сейчас же. Увы, я слишком поспешила…

Гибрид понял, что я каким-то образом воздействовала на него. Здоровая лапища сомкнулась на моей шее, сдавила.

— Ты кто? — спросил гибрид на центаврианском.

Я поняла, что ему не имя мое нужно, и сипло шепнула:

— Эм…пат.

Это чудище приблизилось настолько, что наши лица почти соприкоснулись, а эмпатическая связь пропала очень быстро — он практически вытолкнул меня из своего сознания силой воли. Вместе со связью пропал мой единственный шанс на спасение. С отслеживающим имплантом я точно не смогу сбежать…

— Ты что… делать? — он явно подыскивал знакомые слова на центаврианском.

— Ничего… — ответила я с трудом — он довольно сильно сдавил шею.

— Ты эо нет?

— Нет…

— Как ты в меня лезть?

— Я чувствую… низ…кие… энергии… Для этого… эо… не… нужно…

— Гибриды раньше видеть?

— Да…

— Работать с гибриды?

— Да….

Хотя я задыхалась от удушья и страха, все же отметила две странные вещи. Первая: почему я не чувствую его запаха? Все пахнут, а он — нет! Вторая: какого цвина я подписываю себе смертный приговор, отвечая на его вопросы?

Гибрид разжал лапу, и я тотчас глубоко вдохнула, набирая воздух в легкие. Пока я старалась отдышаться и упорядочить сумятицу мыслей, он отошел к столу, стал открывать панели, искать что-то.

«Будут пытки», — подумала я обреченно.

Гибрид нашел искомое и вернулся ко мне. Я ощутила холод стали на животе и вздрогнула — он распорол швы. О, Звезды, зачем?! В следующее мгновение я опешила от вспышки яркой вспышки боли в животе: гибрид длинным пальцем проник в рану. Обездвиженная ремнями, я лишь слабо ахнула… Мне случалось переживать боль куда более пронзительную — от того же парализатора — но разряд парализатора никак нельзя сравнить с ощущением того, что кто-то шарит пальцем под твоей кожей!

Раздался крик. Кричал орионец-работорговец. Вот только недолго… Мои глаза были еще под повязкой, поэтому я ничего не видела, только слышала: смутный свистящий звук, звук удара, еще один… звук падающего тела… Тишина. Шаги…

Повязку сорвали с моих глаз, и я увидела перед собой гибрида. Его большие глазищи в искусственном свете казались темным янтарем.

— Ты убьешь меня?

— Нет, — отрезал гибрид и показал мне нечто маленькое, размером с ноготок ребенка, и синее, на кончике окровавленного пальца. — Имплант.

Не дав мне толком посмотреть на имплант, он сунул его куда-то себе в карман, взял бинты и небрежно заткнул рану на моем животе; вряд ли это могло остановить кровь. Ничего не понимающая, мучимая импульсами боли, я прикрыла глаза. Надеюсь, все это видится мне в кошмарном сне, а не происходит на самом деле… Ибо я не знаю, как можно объяснить происходящее логически!

Пока я думала о кошмарности происходящего и готвоилась к смерти от потери крови, гибрид успел поставить мне укол в бедро. Укол, надо сказать, тоже оказался весьма болезненный. Я почувствовала его даже на фоне боли в животе.

— За-ачем? — не своим, пьяным голосом слабо спросила я.

Он задумался ненадолго, подыскивая слово, и ответил:

— Лечение.

Меня порадовал его ответ, но не порадовало действие: он снова взял меня за шею.

— Что ты делаешь? — вяло проговорила я.

— Я забрать ты, — кратко сказал гибрид и нажал на мою сонную артерию.

Получив столь исчерпывающий ответ, я отключилась.