Глава 5

…Мне снился черного окраса тхайн. Он шел ко мне медленно, с грацией, присущей полному сил хищнику, и его темные глаза светились торжеством охотника, загнавшего добычу в ловушку. Бежать бесполезно, но я все же побежала, надеясь на чудо, которое поможет убежать. Тхайн последовал за мной бесшумной тенью, и не сбил с ног сразу только потому, что желал поиграться перед тем, как приступить к обеду. Я бежала, спотыкалась, падала, поднималась, и снова падала, и с каждым шагом паника и страх множились во мне; я превратилась в безумное, ведомое ужасом и отчаянным желанием спастись существо… Упав снова, я не стала подниматься, так и осталась лежать — силы меня оставили.

Тхайн выступил из-за кустов и показал клыки. Я закричала…

— …Тихо! — приказал кто-то и встряхнул меня за плечи. Я послушно сомкнула губы, открыла глаза, и чуть было не закричала снова: за плечи меня держал гибрид.

Я сглотнула; реальность обрушилась на меня слишком быстро и беспощадно. Похищение… хозяин… имплант… и снова похищение. Этот страшила забрал меня из рук орионца-хозяина… а перед этим достал у меня из живота имплант. Ничего не скажешь — весьма интересным образом я провела последнее время!

Ужаснувшись, я задрала рабскую «униформу», но ничего ужасного не обнаружила, скорее, наоборот: от раны ничего не осталась и кожа на животе была ровной, здоровой. Нельзя даже точно сказать, где именно был сделан надрез. Я прощупала живот и не ощутила боли. Да здравствует изобретатель регенерационного препарата!

Я все щупала свой живот, пока не заметила, что гибрид прослеживает каждое мое движение с большим вниманием. Тогда же радость моя поутихла. Я посмотрела в лицо (или все же морду?) гибрида, и, подавляя неприязнь и страх перед ним, спросила:

— Зачем ты украл меня?

— Надо, — ответил он и предупредил: — Сидеть тихо. Ты не сбежать. Кнотте найти нас — убить. Слушать меня все. Ясно?

Я облизнула пересохшие губы и уточнила:

— Кнотте — этот тот толстый орионец?

— Да, — гибрид как-то странно посмотрел на мои губы, после чего дал еще одно предостережение: — Пить-есть нельзя.

— Знаю. После регенерационного от еды и воды на какое-то время следует воздержаться.

Он кивнул. Я уже успела понять, что ничего страшного он со мной не сотворил, пока я пребывала в забытье, и не планирует. Наверное… Но чего же он хочет? Почему напал на Кнотте, зачем украл меня? Какая цель движет этим большим… существом?

Снова облизав губы (они ужасно сохли), я сказала:

— Ты напал на хозяина. Нас найдут и тебя накажут.

— Нет.

— Найдут, — убежденно сказала я. — Наверняка, у тебя тоже установлен отслеживающий имплант, или имплант управляющий.

— Нет.

— Нет — не выследят, или нет — нет имплантов?

— Нет имплантов, — проговорил гибрид, и мне показалось, он проговорил это лукаво. Я догадалась об этом скорее интуитивно, а не прочитала по его лицу. У него вообще скудная мимика: когда он говорит, шевелится только его безгубый рот, а глаза так же богаты на выражения, как глаза обычной рептилии.

— Ты их тоже из себя пальцем выковырял? — не удержалась я от сарказма.

— Нет, — порадовал он меня снова отрицательным ответом.

Я заметила, что гибрид очень внимательно прислушивается ко мне, чтобы различать речь. Он практически все понимает на общем центаврианском, и говорит вполне сносно. Умом это создание явно не обделено; выкрала меня решительная и мозговитая особь. Да еще и чувствительная: он сразу просек, когда я попыталась взять его под контроль. С ним нужно применять эмпатию осторожно, так осторожно, чтобы он ничего не заметил…

Я окинула этого желтоглазого монстра взглядом, оценивая, есть ли у меня хотя бы призрачные шансы его провести. В свою очередь, он смотрел на меня. Смотрел пристально — иначе не умеет, жутковато — опять же, иначе не имеет.

Зрительный контакт — еще один путь к эмпатии, поэтому, когда я уловила его радость, не удивилась. Но не только радость чувствовалась, чувствовалось еще и предвкушение, сплетенное с тревогой. И… надежда. Он надеется с моей помощью что-то получить; может быть, он хочет меня продать.

— Ты хочешь меня продать кому-то?

Гибрид ничего не ответил, но я поняла, что угадала. Я чувствовала слабый вкус его эмоций, распознавала его настроения, как запахи, и для этого мне даже не была нужна эмпатическая связь с ним — достаточно было просто находиться рядом. Он мог бы и ничего не отвечать мне, я все равно бы все поняла по оттенкам его эмоций.

— Ты рискуешь, — предупредила я, — если ошибешься, нас найдут и твой план провалится.

— Нет.

«Твой любимый ответ», — мысленно ответила я и огляделась. Мы находились в крошечной круглой комнате, большую часть которой занимал гибрид — он сидел на кровати, а если бы встал, ему бы пришлось согнуться в три погибели, потому как его рост не позволял выпрямиться. В комнате была кровать, накрытая цветастым покрывалом, пуфик с грязными пятнами, коврик. Освещала комнату маленькая лампа. Кое-какие детали обстановки и узор на коврике дали мне основания думать, что это дом орионца, и планета эта тоже орионская.

Из курса культурологии человеческих рас я знала, что орионская раса генетически склонна к агрессии и воинственности, а также то, что многие орионские планеты до сих пор не входят в Союз и управляются правящими семьями или теми, у кого имеется достаточно влияния и оружия. Так что, здесь вполне могут процветать рабство и беззаконие… К тому же планеты Республики Земли и орионские «окраины» входят в одну, так сказать, «область».

Как же была неправа Джуди, называя свою планету задницей вселенной! Задница — эта та планета, где мы сейчас! И все те планеты, что поблизости… Задумавшись о том, в какие опасные места меня закинула судьба, я временно позабыла про присутствие гибрида. Но он-то обо мне не забывал, и следил за каждым моим движением.

Когда я попыталась встать, чтобы размяться, и убедилась, что не так слаба, как ожидалось, он спросил:

— Лучше?

— Если ты о моем самочувствии — я в норме.

— Хорошо. Мы лететь скоро.

— И куда же мы «лететь»? — с вызовом спросила я. — И как? Разве нас не засекут? Я центаврианка, а ты слишком приметный. Я-то смогу замаскироваться, а ты, образина, никак.

Гибрид ничего не ответил, вероятно, обидевшись на то, что я назвала его «образиной», но я и без ответа смогла различить его уверенность в себе, надежду, и… страх, затаенный страх, который обладает особыми вибрациями. Он уверен, что сможет меня вывезти с этой планеты, но и боится тоже.

Пользуясь тем странным обстоятельством, что он не связал меня, не заткнул рот кляпом и отвечает на вопросы, я спросила:

— Кому такому важному ты хочешь продать меня? Рептилоиду?

Говоря о рептилоиде, я шутила. Но гибрид кивнул, и мне стало не до шуток.

С тех пор, как Кнотте любезно объяснил мне, что я в рабстве, и с тех пор, как я увидела гибридов, я знала, что в любой момент моя жизнь может оборваться, что вполне возможна встреча с самыми жестокими существами вселенной. Знала, и упрямо подавляла страх, а также гнала мысли о плохом из головы. Но как ни старайся себя уверить в том, что все будет хорошо, невозможно оставаться спокойной, когда осознаешь — это не приключенческий роман, не кино, не история с обязательным счастливым концом. Это безразличная реальность, в которой я — товар. Никто не найдет меня здесь, никто не спасет — лишь я сама могу себя спасти.

— Не бояться, — зачем-то стал успокаивать меня гибрид. — Ты не стать корм. Ты стать слуга.

— Спасибо, обнадежил, — ядовито отозвалась я, а сама медленно, очень деликатно, стала пробираться в его сознание, ибо только взяв его под контроль я имею возможность спастись.

Но он, цвин, заметил мое вторжение! Невероятно быстро для своей комплекции он встал, поймал меня за руку и швырнул на кровать. Конечно, его гнев сильно меня напугал, но я не подала виду, и проговорила насмешливо:

— Ну, давай, ударь… Посмотрим, как тебе потом удастся меня продать.

Он жег меня совершенно жутким взглядом, и так крепко держал за руку, что на ней уже наверняка начали наливаться синяки. И вдруг… вдруг нечто новое окрасило его сознание, нечто смутное, похожее на желание. Я словно бы увидела саму себя со стороны, его глазами: белокожую, изящную, с приоткрытыми губами… Это чудовище любовалось мной! Ему нравился мой запах! Оно меня хотело!

Осознав это, я испытала леденящий душу ужас. Даже потенциальная встреча с рептилоидами не могла меня напугать так, как мысль о том, что это создание может… может… Гибрид чуть склонился надо мной… его желание коснуться меня усилилось…

Панцирь моего спокойствия треснул. Я сорвалась — вырвала руку из его лапы, перекатилась на кровати, кинулась к двери, управляемая одним инстинктом: бежать! Дверь, разумеется, была закрыта, я не успела ее открыть, да и не смогла бы; гибрид настиг меня и легко оторвал от двери, после чего снова швырнул на кровать и стал на ней удерживать. Я сопротивлялась, как бешеная кошка, стараясь причинить ему хоть какой-то вред, силилась вырваться. Все мои старания, приемы самообороны были безуспешны: в учебниках лгали о том, что можно одолеть даже превосходящего по силе противника. Нет, нельзя!

Я завопила от беспомощности так пронзительно, что могла бы соперничать по звуковым характеристикам и мощью поражения с лучшими сигнализациями. Гибрид, даже не поморщившись, зажал мне рот своей лапищей; я укусила его, но мои зубы были не в состоянии прокусить его толстенную кожу.

Одной свой лапищей он удерживал меня за руки, другой — закрывал рот. Колено его упиралось мне в живот. В таком положении я могла только бестолково молотить ногами по кровати. Паника моя нарушила нашу эмпатическую связь, и я перестала чувствовать гибрида… Он все так же держал меня и не делал ничего такого, что я мысленно представляла и чему ужасалась.

Постепенно ужас оставил меня, и я перестала сопротивляться, притихла. Даже хорошо, что я так прооралась: стресс выплеснулся наружу. Гибрид убрал лапу с моего рта, отпустил мои руки, и колено с живота убрал. Я смогла вдохнуть спокойнее, поменяла позу на кровати, прижав колени к животу, и уставилась невидящим взглядом куда-то в стену.

— Не делать эмпатия — я тебя не трогать, — заявил гибрид.

— Договорились…

Снаружи раздался какой-то неясный шум, заставивший гибрида насторожиться. Он замер, глядя на дверь, а потом взглянул на меня и нарушил только что-то заключенную договоренность: подошел и ударил меня голове, отправив в забытье.

Очнулась я резко, от толчка. Несколько мгновений мне потребовалось на то, чтобы прийти в себя и вспомнить, при каких обстоятельствах я в очередной раз потеряла сознание. Гибрид ударил меня по голове. Нужно постараться, чтобы это не стало традицией: мне надоело, что меня постоянно лишают сознания варварскими способами.

Я пошевелилась и обнаружила, что лежу связанная, с заткнутым какой-то тряпкой ртом, в бортовом прицепе; прицеп то и дело подпрыгивал по дороге. Задрав голову, я увидела пыльно-голубое небо без облаков и две звезды — одну поменьше, другую побольше. Вдруг в небе пронеслось смазанное пятно — космолет.

Я посмотрела по мере возможности по сторонам. В моих ногах дремал белобрысый мужчина, к поясу которого был прицеплен парализатор. От моих ног к его руке была привязан лента: таким образом он пытался контролировать, чтобы я не улизнула.

Я покосилась на ленту, пошевелилась снова и вздохнула: при всем желании не смогла бы подняться и спрыгнуть. Очень хорошо меня связали, профессионально… Я повнимательнее рассмотрела мужчину. Орионец, и, судя по тому, как одет, явно не из аристократии. Тот же Кнотте был разряжен в пух и прах…

К слову о Кнотте. Если гибрид не убил его, то ищет ли он уже нас? И где, собственно, сам гибрид? Кто шумел там, за дверью? Нас нашли люди Кнотте?

Вопросов у меня возникло много, но, к сожалению, ни на один из них я не могла бы найти сейчас ответа. Поэтому, решив, что зря нервничать и тратить силы не стоит, я прикрыла глаза и попробовала помедитировать. Помедитировать мне удалось с час; те, кто вез меня, остановились в небольшом поселении. Я слышала негромкие голоса, мужские и женские, птичий гомон, шелест; ловила ароматные запахи еды и дыма и притворялась спящей.

Мой «эскорт» состоят всего из троих мужчин. Один из них, тот, который дремал в прицепе, так и остался стеречь меня; двое других ушли, чтобы справить нужду и подкрепиться. Они отсутствовали недолго и вскоре подошли к товарищу с едой и водой. Посмеиваясь, они стали есть и пить, не забывая при этом на меня поглядывать.

Я все так же изображала спящую и заставляла себя сохранять спокойствие и быть терпеливой. Куда бы я ни попала, что бы со мной ни произошло, я найду способ спастись. Главное, не паниковать, как тогда, с гибридом.

Кто-то подошел к прицепу, заговорил…

Мое сердце екнуло. Я уж слышала этот голос! Мои веки дрогнули, и я себя выдала. Понимая, что притворяться спящей уже не имеет смысла, я открыла глаза.

Сердце мое екнуло снова.

К прицепу подошел не кто иной, как Арве Локен! Тот самый Локен, который сводил меня с ума, доказывая, что я кукла, вещь, штамповка центаврианского производства, который бесил меня своим высокомерием, самоуверенностью и озадачивал поразительной, с ног сшибающей красотой.

Наши с Локеном взгляды встретились, и я мысленно перенеслась в гебумианские джунгли, где мы с ним по очереди спасали друг друга, ругались, целовались, снова ругались… Я смотрела на него, не в силах отвести взгляда. Никогда бы не подумала, что снова встречусь с ним, да еще и при таких обстоятельствах!

Тип, который охранял меня, сказал что-то, и все рассмеялись. Локен ничем не показал того, что знает меня и продолжил разговаривать с мужчинами, в которых по лицам и манере держаться сразу угадывается шваль, готовая сделать все, что угодно, за деньги. Пока они разговаривали, мои мысли меняли оттенки от темных к светлым.

Локен — наемник, та же самая шваль, что и эти молодцы, к тому же он ненавидит центавриан. Определенно, не стоит и надеяться, что при виде меня его денежно-зависимое сердце растает и он решится хоть в малом мне помочь. Но… не может же он быть таким же бессердечным ублюдком, что и остальные обитатели этих мест? Я как-то спасла ему жизнь, так пусть отплатит той же монетой!

Я вновь посмотрела на него, транслируя взглядом четкий призыв о помощи. Он поймал мой взгляд-призыв… усмехнулся и продолжил болтать.

Тут еще и мой охранник присел рядом, вытащил кляп из моего рта и дал выпить немного воды из фляги. Вода оказалась теплой, с душком, но я жадно сделала несколько глотков. Орионец убрал флягу от моих губ и посмотрел на мое плечо, с которого сполз костюм. Он протянул руку, чтобы поправить на мне одежду, и чтобы та окончательно не сползла с плеча, и при этом нахально прошелся рукой по моей груди.

— Руки убери, — прошипела я, вызвав взрыв смеха. Естественно, они не знали ланмарского наречия, но и без перевода им ясен был смысл моих слов. Нахал длиннорукий глупо ухмыльнулся и снова заткнул мне рот тряпкой-кляпом.

Локен все так же трепался с орионцами, только стоял уже у другого края прицепа, спиной ко мне. Что-то в его позе и положении рук показалось мне странным, но что — я не поняла. Мужчины закончили разговор и заняли места в каре; мой длиннорукий охранник уселся в прицепе поудобнее. Локен же… Локен, даже не взглянув на меня напоследок, насвистывая, побрел по дорожке к приземистой постройке. Кар тронулся, набрал скорость и оставил позади поселение… и мои надежды.

О, Звезды, как я могла вообще надеяться на Локена? Как могла смотреть на него с призывом о помощи? Он же наемник, которого интересуют в жизни только деньги и драйв! Я фыркнула бы, не будь мой рот заткнут кляпом…

Кар меж тем свернул к зазубренным скалам, выточенным стараниями ветров-архитекторов; дорога здесь петляла, и мои похитители снизили скорость. Вдруг тип, что сидел в прицепе со мной, вытаращил глаза и рухнул на пол лицом вниз. Кар резко крутануло вправо, и меня отбросило к краю прицепа. Не понимая, какого цвина творится, я только и сделала, что сгруппировалась по возможности. Кар «поцеловался» со скалой; на меня посыпались градом мелкие камни…

Все это произошло очень быстро. Некоторое время я лежала тихо, зажмурившись, боясь, что от скалы отколется «фрагмент» побольше и просто-напросто меня раздавит. Только удостоверившись, что на меня ничего больше не упадет, я приподняла голову.

Орионец, мой охранник, все так же лежал без сознания — ему повезло, и на него не упал ни одни камень. Другие мужчины, по всей видимости, тоже были без сознания: я их не слышала.

Что же произошло? На нас напали? Но кто? И почему я никого не вижу и не слышу? А, ладно, цвин с ними! Нужно освободиться. Вот только связали меня на совесть… немыслимым образом согнувшись, я пыталась развязать веревки, стягивающие ноги, но не смогла. Я крутилась и так, и эдак, тянула изо всех сил, но без толку.

Немного погодя, продолжая предпринимать попытки освободиться, я услышала звуки подъезжающего кара. Кар остановился, кто-то вышел из него… Я замерла; сердце испуганно дернулось в груди. Что за новая напасть?

Напастью оказался… Локен. Я уставилась в его лицо с таким же удивлением, как и во время недавней нашей встречи. А он, белозубо улыбнувшись, произнес просто и буднично, словно мы виделись каждый день и ничего удивительного не происходит:

— Блага, Унсури. Не ушиблась?

Я только и смогла, что головой неопределенно качнуть.

Локен подошел и, достав лазерный нож, быстро освободил мои руки и ноги, а заодно кляп изо рта вынул. Я пошевелила конечностями и попыталась встать, но ничего у меня не вышло: тело затекло, да и вообще — стресс!

Локен цокнул языком и взял меня на руки. Вытащив из прицепа, он донес меня до кара, усадил на потрепанное сиденье и сказал:

— Подожди здесь. Я погляжу, как наши «друзья» себя чувствуют.

Он отсутствовал недолго; когда вернулся, заблокировал двери, пристегнулся и окинул меня внимательным взглядом. Я сидела спокойно, но спокойствие это было шоковое. Наемник помахал руками у меня перед лицом:

— Нормально, Унсури?

— Нормально, — сипло ответила я.

Локен достал откуда-то бутылку с водой, открыл ее и протянул мне. Схватив дрожащей рукой бутылку, я стала пить… сначала медленно, по глоточку, а потом жадно, едва ли не захлебываясь. Вода стекала по моему подбородку и ниже. Шок стал отпускать, его сменила дрожь.

Локен завел кар и быстро повел его по дороге; отставив пустую бутылку, я отметила, что кар этот давно устаревшей модели, с практически ручным управлением. Я все еще дрожала, в голове стало пусто, а в груди встал горький комок.

— Что… — сипло сказала я и, прокашлявшись, продолжила: — Что произошло? Как ты вырубил этих орионцев?

— Я им в прицеп подкинул шокер для чипированных. Таймер как раз и должен был сработать возле скал. Он вызывает избыточное напряжение в чипе и его носители отключаются на время.

— Эти… эти люди чипированы?

— На Тайли все, у кого нет лицензии, чипированы или имеют импланты.

— Т-тайли? — повторил я. — Это в какой системе? Ближе к Республике Земли и Республике Орион?

Локен быстро и внимательно глянул на меня.

— Забей. Ты как?

— Нормально, — сказала я медленно и, взглянув вперед, на дорогу, ощутила, как слезы собираются в глазах. За последнее время меня били, душили, резали живот, пытались ставить импланты, лапали, стращали, так что… так что мне до слез хотелось, чтобы встреча с Локеном была для меня удачей, а не очередной подлянкой. — Зачем ты меня перехватил? Чтобы самому выгоднее продать?

Локен снова на меня глянул. И серьезно ответил:

— Лукавить не стану: есть соблазн тебя кое-кому сбыть. Но я этого не сделаю.

— Почему?

— Мы же всегда друг друга спасаем, — улыбнулся он. — Не хочу нарушать традицию.

Ответ был так себе, но на данный момент он меня устроил.