Глава 6

Мы ехали по пустынной местности, и любоваться из окна было нечем. С тех пор, как Локен любезно освободил меня от общества орионской швали, прошел примерно час. Все это время я хранила напряженное молчание.

Поначалу Локен ни о чем не спрашивал. Но его терпение имело границы.

— Нервничаешь?

— Нервничаю? Я? Да разве у меня есть причины? Все же прекрасно! — прошипела я и сама удивилась тому, как отреагировала на простой, в сущности, вопрос.

Наемник рассмеялся.

— Узнаю кошечку Унсури.

— Я не кошечка больше, и не Унсури. У меня теперь другая фамилия.

— Замуж вышла? Дай-ка угадаю: ты стала Каркано?

— Не угадал.

— Скажи все же, какая у тебя теперь фамилия.

— Зачем тебе моя фамилия, Локен?

— Как зачем? Чтобы тебя поддразнивать. У вас, центов, дико забавные фамилии.

Я фыркнула и дала себе зарок ни за что не называть ему свою новую фамилию. Если он узнает, что я теперь «Миктула», то есть «пустая», он просто забьется в истерике от смеха и меня до истерики насмешками доведет.

— Что, не назовешь фамилию?

— Не-а.

— Какая жалость. Как же мне тебя называть?

— Зови по имени.

— Это скучно. Но ладно, так и быть… Кэя. Раз не хочешь называть фамилию, мужем похвастайся. Кого окрутила? Он, надеюсь, богат? Успешен?

— Какое тебе дело до моего мужа? — спросила я с таким возмущением, словно и в самом деле была замужем и переживала, что над моим супругом могут посмеяться.

— Да мне, собственно, плевать, за кого ты там вышла, — протянул Локен, и в этот раз в его голосе уже не было так уж много усмешки. — Я тебя растормошить хочу, чтобы ожила немножко.

— Тебе удалось, растормошил.

— А теперь серьезно, Кэя. Что произошло?

— Долго рассказывать.

— Ничего, время у нас есть.

Я глянула на наемника, не скрывая своего скепсиса. Так и хотелось сказать: «А кто ты такой, Локен, чтобы я тебе все рассказывала? Откуда мне знать, что ты тоже не продашь меня, не обманешь?»

— Не доверяешь? Да брось, Кэя. Ты уже вляпалась по уши, и твой рассказ ничего уже не изменит. Зато дорога не будет скучной.

— Ты очень свободно говоришь на центаврианском, — уклонилась я от вопроса. — Даже ругаешься так, словно это твой родной язык.

— ТПТ-устройства ломаются, теряются и не надежны. Знание языка может спасти жизнь. Поэтому я давно уже овладел официальными наречиями всех мало-мальски значимых рас людей.

— Знать язык — это одно. А владеть им в совершенстве — другое.

— У меня просто склонность к языкам.

— Ну-ну…

— Хватит увиливать, кошечка. Как ты сюда попала?

— Я не кошечка.

— Кошечка, кошечка. Зеленоглазая, ловкая и кусачая. А теперь, после всех этих комплиментов, разве ты не порадуешь меня рассказом, как сюда угодила?

— Я ушла из Рода, переехала на другую планету, пошла в бар, меня опоили и похитили. Все!

— Из Рода ушла? Фу-ты, ну-ты, вот это да! Да ты крута.

Я вспомнила о том, как трусила перед Главой Рода, как тушевалась перед отцом и как до трясучки в коленях боялась Нигая, и, невесело улыбнувшись, протянула:

— Да, очень крута…

— А мужа, значит, нет?

— Такой горячий интерес к этой теме, — я ответила Локену долгим взглядом. — Любопытно, чем он вызван?

— Ревностью, конечно. Но раз мужа нет, я спокоен.

По его тону нельзя было сказать, шутит он, или нет. Хорошо, что я точно знаю: шутит. Неприязнь к моей расе у него в подкорке. А еще он отчего-то совершенно не восприимчив к моим чарам. Я знаю, что по меркам почти всех рас красива, но он этого никогда не замечал — даже на меня обнаженную он смотрел оскорбительно равнодушно. Кстати, этого я ему не прощу. Мое женское тщеславие никогда не забудет такого удара.

— Да, мужа нет, — спокойно ответила я. — И не будет в ближайшие лет двадцать. Я намерена учиться и строить карьеру.

— Для начала выберись с Тайли, а потом предавайся мечтам, Кэя. С какой планеты тебя похитили?

— С планеты Земля-3.

— Республика Земли? Что ты там забыла?

— Я же сказала, что переехала туда.

Локен не удивился — поразился.

— Да, — с вызовом сказала я. — Сменила ЦФ на РЗ. И что?

— Ничего. Это такое же «заурядное» событие, как если бы я пошел получать центаврианское гражданство.

Я улыбнулась: он прав, есть, чему удивиться. Чтобы объяснить свои мотивы, я сказала:

— Я ушла из Рода со скандалом, мне не хотелось оставаться в ЦФ, хотелось сменить обстановку. — (Локену не обязательно знать о Нигае). — Поэтому я улетела к подруге, которая живет на Земле-3. Вместе с подругой нас и похитили, прежде опоив.

Локен кивнул.

— Разве ты это не прокомментируешь? — спросила я недоверчиво. — То, что мы так просто угодили в ловушку?

— Что тут комментировать? По-твоему, работорговцы придумывают сложные планы, чтобы похищать людей? Все и есть просто, Кэя. Очень просто. Особенно на планетах РЗ.

— Как же это может быть просто? То, что гибриды были среди людей, в крупном городе, оставались незамеченным…

— Гибриды бывают разные. Многие из них способны воздействовать на психику человека. У многих взгляд так же смертоносен, как и взгляд рептилоида. Ты можешь смотреть прямо на гибрида, и не видеть его. Только сильные психокинетики видят реальность без искажений.

— И все же, как гибриды могли попасть на Землю-3? Элементарно пройти контроль в космопорту? Воздушное пространство там точно хорошо защищено.

— Многие слуги спящих даже не подозревают, что они слуги. У них нет чипов, нет имплантов, но они полностью подчинены воле хозяина, и когда приходит приказ, они его выполняют беспрекословно и в точности. Выявить таких неочевидных слуг крайне тяжело. Центы хорошо умеют выявлять странности и находить подозрительных, но младшие расы людей в этом далеко не так искусны. Так что же необычного в том, что тебя похитили с планеты землян? С планеты, на которой имеется немало слуг?

— Пожалуй, что ничего… — признала я и скользнула взглядом по Локену. Не стоит забывать, в чьей компании я нахожусь. Арве Локен — орионец, наемник и преступный элемент. Нет совершенно ничего удивительного в том, что мы встретились здесь.

Мне и самой хотелось расспросить Локена о том, по какому он делу здесь, и отчего так спокоен в обществе местных. Но вместо того, чтобы поднимать опасную тему его профессии, я решила воззвать к его лучшим человеческим качествам. Должны же они у него быть?

— Спасибо, что помог, Арве, — с благодарностью сказала я.

— Я лишь забрал тебя подальше от тех парней. Ты — рабыня, Кэя, чужая собственность. Я везу тебя на Рынок и постараюсь сделать своей собственностью, пока местные не разобрались, кто ты и чья. Если удастся, завтра же вывезу тебя отсюда. А дальше сама выпутывайся.

— Я не рабыня. Когда очнулась после похищения, моим хозяином назвался толстый орионец Кнотте — он несколько дней держал меня с другими пленницами, после чего решил поставить имплант перед продажей. Мне поставили имплант, но гибрид, который должен был меня охранять, вытащил имплант и забрал меня у Кнотте, чтобы самому вывезти с Тайли. Видимо, ничего у этого гибрида не вышло, раз я оказалась в руках тех орионцев.

На Локена мой рассказ произвел впечатление. Да такое, что он остановил кар. Затем повернулся ко мне и уточнил:

— Кнотте-гибрид-орионцы. Такова цепочка, верно?

— Последнее звено цепочки моих «хозяев» — ты, — кивнула я.

— Импланта у тебя точно нет?

— Точно. Так что никто не идентифицирует меня, как рабыню, если ты будешь держать язык за зубами.

— Не будь так уверена в этом. Здесь, на Тайли, не спрятаться. Местные чипированы, рабы с имплантами, а данные всех прочих в базе. Каждый космолет, который отсюда вылетает, проверяют. Тебя найдут и все равно поставят рабский имплант.

— Как же тогда меня пытался вывезти гибрид, раз здесь так тщательно проверяют космолеты?

— Понятия не имею.

— Ладно, цвин с ним, с гибридом. Правильно я поняла: только став твоей рабыней, смогу отсюда выбраться?

— Пока ты не упомянула Кнотте, так и было. Но раз ты уже побывал в его лапах, то дело сильно осложняется. Тайли — практически его планета. Ты слишком приметна, тебя легко узнают и донесут ему о тебе. Любой местный будет рад вернуть пропавшую рабыню Кнотте за вознаграждение. И любой неместный тоже.

— И ты тоже?

— Деньги мне бы не помешали, — проговорил он, глядя в мои глаза. — Но я тебя не сдам.

— Почему? Потому что я спасла тебя в джунглях Гебумы?

— Я сказал тебе тогда и скажу снова: бесполезно ждать благодарности за спасение моей жизни — я ее не ценю.

— Тогда почему ты решил помочь мне?

— Я говорил уже: не хочу нарушать традицию взаимных спасений.

Я нахмурилась — мне было не до игр. Мое положение было таким нестабильным, шатким, что я хотела получить уверенность хоть в чем-то. Самое логичное, что можно предложить, это то, что Локен сам собирается меня вернуть Кнотте. Иначе зачем ему было рисковать, забирая меня у тех орионцев? К тому же он знает о моих способностях и вполне может рассказать об этом Кнотте, чтобы увеличить сумму вознаграждения. Другой причины, по которой беспринципный наемник мог бы меня спасти, нет.

Так как же узнать точно, что у него на уме? Будь я психокинетиком, умеющим читать мысли, для меня получить ответ не было бы проблемой. И какая жалость, что моя эмпатия действует только на животных и гибридов: мне бы сейчас очень пригодился навык читать человеческие эмоции.

Так как же прочитать Локена? Увы, я не видела ответа в его хищных раскосых глазах. Чувствовала лишь, что, как и прежде, от него исходит аура смутной, непонятной природы силы. Как ни странно, примерно то же самое ощущение скрытой силы исходило от капитана Нигая. Но с Нигаем все ясно: он способный психокинетик, обученный военный и вообще — высокородный центаврианин. Но что особенного в Локене? Пока что я не заметила ни единого свидетельства умений, которые делали бы его опасным. Он видится обычным человеком младшей расы…

— Так в чем причина, Арве? — повторила я свой вопрос.

— Почему ты так упрямо спасала Улыбашку? — ответил он вопросом на вопрос. — Почему возилась с ним, искала, когда он пропал, лечила, защищала?

Сердце сжала шипастая лапа боли; мне всегда было больно, когда я вспоминала о тхайне.

— Не могла иначе.

— Это не ответ. Назови четко причину, почему ты его спасала.

— Нет никакой «четкой» причины. Просто я не могла иначе, ясно?

— Вот и я не могу иначе. Ты для меня обуза и проблема, я рискую с тобой. Но оставить вот так, без единого шанса на спасение, не могу.

— Почему я должна тебе верить?

— Не хочешь — не верь. Сейчас же могу тебя выставить, и сама будешь себя спасать, — он нажал на рычажок у панели управления, и одна дверь кара открылась, впуская в салон сухой тяжелый воздух.

— Я не могу тебе доверять, но и без тебя ничего не смогу. Я же ничего не знаю о Тайли! Ты даже не представляешь, каково мне сейчас.

— Это все оставь для жалостливых сопляков. Ты либо остаешься со мной и слушаешься, либо проваливаешь. Что выбираешь?

— Остаюсь, — буркнула я.

Он закрыл дверь и завел кар. Кар быстро набрал скорость; скучный пейзаж за окном смазался, но я все равно смотрела на него, потому что иначе бы пришлось смотреть на Локена, а на него я уж точно не хотела бы смотреть. По крайней мере, сейчас.

— Кстати, что с Улыбашкой? — как ни в чем не бывало, спросил Локен.

— Убит.

Наемник ничуть не удивился.

— Я говорил, что Нигай до него доберется.

Мое настроение стало еще хуже. Я не нуждалась в том, чтобы мне напоминали о неудачах.

— Что ты так насупилась? — в голос орионца вернулись поддразнивающие нотки. — Конец вселенной грядет?

— Ты недавно сам мне сказал, что ничего не выйдет, и что я не смогу покинуть Тайли. Сам же убедил, что шанса нет. Так что не задавай мне идиотских вопросов о том, почему я такая насупленная.

— Я просто сказал, что первоначальный план не годится. Ну-ка глянь на меня, кошечка.

Я не пошевелилась, продолжая смотреть в окно.

— Кошечка? Кис-кис.

— Хватит играть со мной, Локен.

— Я хочу только, чтобы ты на меня посмотрела.

— Зачем? Что, я не видела тебя раньше? — проворчала я, но все-таки взглянула в красивое лицо Локена. Глаза его, казавшиеся на загорелом лице очень яркими, почти светящимися, приобрели лукавое выражение.

— Ты добропорядочная гражданка Союза, Кэя?

— Что за глупый вопрос? Конечно, да!

— Жаль. Потому что добропорядочные гражданки здесь не выживают.

— К чему ты клонишь?

— У меня идея, кошечка.

Я стояла перед считывающим устройством в вульгарных шмотках с чьего-то женского плеча, с ТПТ-устройством, в парике с длинными светлыми волосами, с подведенными глазами, и прижимала палец с крошечной ранкой к губам. У меня для проверки взяли капельку крови.

Если на экране высветятся данные Кэи Миктулы, то меня уже ничего не спасет, да и Локену придется выкручиваться. Однако наемник был уверен, что моих данных нет в базе рабов: данные передаются с имплантом, а импланта у меня нет. Но, кто знает, вдруг Кнотте кропотливо и без помощи крошечного, но такого полезного импланта получил мои биометрические данные и внес их в базу?

«Он не стал бы так возиться с одной-единственной рабыней», — решила я и, убрав переставший кровить палец изо рта, облизнула губы.

— Сделай так еще, — с глупой сулыбочкой попросил один из тех орионцев, которые отвечали за проверку личности каждого прибывающего-отъезжающего на Тайли. Я не удостоила его ответом и постаралась не думать о том, что помимо него на меня плотоядно смотрят другие присутствующие. Кроме одного: сухопарый тонкогубый мужчина в углу комнаты пялился исключительно на Локена. И как-то странно пялился.

Локен сказал, я должна выглядеть так, чтобы ни у кого не закралось сомнений, почему я его подружка. Поэтому я и явилась к ним в обтягивающих брючках, в обтягивающей кофточке, с копной светлых натуральных волос, с легким макияжем. Маскировка сработала: во мне не узнали центаврианку. Спасибо неидеальной наследственности! Я высокая, гибкая, стройная, но, в отличие от идеальных высокородных центаврианок, не худощава, имею формы. Кожа у меня не идеально-белая, а с золотистым подтоном, губы и глаза — совершенно не центаврианские, «вульгарные», как говаривал один мой братец. Раньше я страдала по этому поводу, мучилась осознанием того, что не вписываюсь в строгие каноны красоты, но теперь рада тому, что «не дотянула».

Так у меня есть все шансы облапошить отребье, что так жадно на меня пялится. Они вполне могут поверить легенде, согласно которой я — Мика Тайлер, землянка с примесью орионской крови, девушка и протеже Локена.

Считывающее устройство показало на экране всего одну строчку:

Совпадений не найдено.

Я выдохнула про себя. Локен оказался прав: моих данных нет в базе.

Проверяющий, который все время глазел на меня, разочарованно протянул:

— Чистенькая.

Арве усмехнулся. Он стоял у стены, сложив руки на груди, и лицо его изображало в равной мере скуку и лукавство. Притащив меня сюда, в космопорт, на проверку, он сильно рисковал, но догадаться об этом по его внешнему виду, лицу, глазам, было невозможно. Актерская игра Локена — выше всех похвал. Мне в голову пришло даже, что тогда, на Гебуме, он тоже играл. Играл роль неотесанного расиста, и бесил меня нарочно, чтобы вывести на эмоции и узнать, чего можно от меня ожидать.

— Жаль, — тоже усмехнулся проверяющий. — Будь эта красотка краденой рабыней, мне бы бонусы перепали. А может ты ее как раз продать прилетел? Тогда сделай скидочку, я ее себе куплю. Хоро-о-о-шая!

— Мечтай. Доки проверили? — Локен посмотрел на того мужчину, который все это время не сводил с него глаз. Тот сжал и без того тонкие губы и процедил:

— Ты зарегился сразу по прилету. А девку свою почему сразу не зарегил?

— Я человек занятой, временем лишним не располагаю. Мне надо было сначала товар доставить, чтобы штрафные не платить. Некогда было возиться с мисс Тайлер. Она меня ждала в космолете. Ты же знаешь, как долго регистрировать новеньких.

— Порядок нарушаешь.

— Немножко, — озорно, как ребенок, ответил Арве, и блеснул улыбкой. Обаяние его не спасло: тонкогубый все так же подозрительно и странно на него смотрел.

— Что это мы такие серьезные? — спросил наемник. — Я сразу предстал пред ваши очи, как смог. Подумаешь, чутка порядок нарушил.

— Не в первый раз.

— Я тебе больше скажу: и не в последний.

Я не понимала, отчего Локен так себя нахально ведет. Видно было, что господа в этой комнате явно не настроены игриво. Остается надеяться на то, что Локен знает, что делает.

— Тебе многое сходило с рук, но удача может и изменить. Тебя бы запихнуть в камеру и парализатором подбодрить, чтобы не ерничал. И девку твою тоже. Мутные вы.

— Меня? В камеру? Ну, попробуй. — Локен развел руки в стороны, но это отнюдь не придало ему более беззащитный вид. Наоборот, в раскосых глазищах его появилась злая искорка, предупреждающая: тронешь — убью.

А что самое странное — это предупреждение в его глазах заставило тонкогубого вернуть мне документы и прошипеть:

— Жду не дождусь, когда же тебя пришьют, Драный кот.

Я решила разрядить атмосферу и снова перехватить всеобщее внимание. Локен вполне может довести этих орионцев до того, что они на него нападут и сильно нам осложнят жизнь.

— Долго еще? Я устала, — сказала я так холодно, как только могла.

— Ути-пути, это кто это у нас заговорил?

— Только ведь мои документы изучал. Что, уже забыл? Память слабая?

Сработало; снова я ощутила тяжесть взглядов на своих губах, груди, бедрах, на парике. Они так на меня смотрели, словно я — еда, а они очень голодны. Лишь тонкогубый смотрел на меня не с жадностью, а как будто даже с ненавистью. Чего это он?

— Слишком дерзкая для подстилки, — сказал он, и его тон соперничал в холодности с моим.

— Я не подстилка, — отчеканила я и использовала услышанное от Локена слово: — Хамло.

Все, кроме тонкогубого, рассмеялись. Арве отлип, наконец, от стены, о которую опирался спиной, и подошел ко мне. Обхватив по-хозяйски за талию, он прижал меня к себе. Я растерялась и покрылась мурашками; какая досада, что такое простое прикосновение выбило меня из равновесия. Может, это отголоски влечения, которое туманило мне разум в джунглях Гебумы?

Но мне нельзя казаться растерянной и шугаться Арве, иначе нас раскроют. Я потерлась щекой о колючий подбородок наемника, ласкаясь, как кошка, и тоже обхватила его за талию, запустила пальцы под ремень его брюк. Ноготками я царапнула его кожу, заставив тоже покрыться мурашками.

— Дальше пойдете? — с гадкой улыбочкой спросил один из тех, ради кого мы разыгрывали представление. — Не стесняйтесь, продолжайте.

— Не знал, что ты вуайерист, — сказал Локен.

— Проваливайте, — емко сказал тонкогубый, и полоснул его ненавидящим взглядом. — Я о тебе отдельно сообщу Хозяину, котик. Так жди аудиенции вместе со своей подстилкой.

— Ты мне очень этим поможешь, сладкий, — с придыханием, томно произнес Локен, пристально глядя в лицо тонкогубого. — У меня как раз дело к Хозяину.

Тот побагровел и рявкнул:

— Пошел вон!

На этот раз спорить Локен не стал, и вывел меня наружу из пошарпанного и крайне неприглядного здания космопорта. По сути, это был даже не космопорт, а склад с помещениями для ремонта, заправки и отправки небольших космолетов. Крупные корабли, оборудованные для долгих перелётов между системами, он принимать не мог.

От волнения меня тошнило, но я не стала просить у Локена позволения заглянуть в туалет. Мне и самой хотелось как можно скорее убраться из этого дрянного космопорта, единственного места, где можно было проставить без задержек отметку о прохождении контроля. Все так же придерживая за талию, наемник вывел меня наружу.

— Не трясись так, кошечка. Все нормально, — быстро проговорил он, ведя меня к нашему кару.

— Ты вел себя так, что я сомневаюсь, что у нас будет все нормально.

— Я дружеских чувств к местным не испытываю. Будь я вежливым и послушным, они бы нас точно не выпустили. А так — я себе не изменяю. Да ты молодец, что голос подала. Вписалась в образ.

Мы сели в кар. Локен наскоро проверил по своим мини-датчикам, не копался ли кто в машине, после чего активировал кар чипом управления и повел по все той же пустынной местности. До Рынка, по его словам, осталось меньше часа. Пейзаж все так же был непримечателен, но, по крайней мере, стали попадаться одинокие строения, а вдали можно было углядеть поселения.

— Почему тонкогубый назвал тебя Драным котом?

— Так меня здесь раньше звали.

— Почему именно так?

— Потому что мне подходило это имя.

— Я думала, это прозвище, а не имя.

— Имя — прозвище… Какая разница, — улыбнулся Локен.

— Мне не нравится тот тонкогубый. Мне кажется, он нам создаст проблемы.

— О, да создаст.

Я нахмурилась.

— Зачем ты его поддевал? Он злющий, смотрел на тебя, словно убить был готов в любую минуту. И на меня так же смотрел.

Наемник посмотрел на меня с легким разочарованием.

— Я думал, ты заметишь.

— Что замечу?

— Что он по мальчикам. Мужеложец.

Мужеложство в ЦФ — нонсенс, такого не бывает. У нас в детстве еще выявляются проблемы с гендерной сексуальной идентификацией и решаются тоже в детстве. Препараты и внушение — и никакой неправильной тяги нет, как и не бывало. Но у младших рас, насколько я знаю, такие проблемы не лечат и считают несерьезными.

— О, Звезды… Несчастный человек…

— Он-то несчастный? Не смеши меня. Он подкатывает ко всем, у кого более-менее симпатичная физиономия. Ухаживания у него своеобразные: угрозы и шантаж. А тех, кто слаб, он получает без проблем.

— К тебе он, наверное, много раз приставал.

— Нет. Я ему с первого раза доступно объяснил, чтобы держался подальше.

— Все равно, это мерзко: знать, что кто-то тобой бредит. Знать, что ты предмет чьей-то темной страсти.

— «Предмет темной страсти»… Такие вот высокопарные словечки забудь на Тайли, иначе вся маскировка насмарку.

— Как забыл ты?

— Я? Забыл? Да я их и не знал, чтобы забыть.

«Знал», — подумала я.