Глава 9

Когда Пива остановилась и повернулась ко мне лицом, на котором было написано любопытство, я все еще не знала, что сказать и зачем вообще совершаю эти самоубийственные действия. Одно лишь я знала точно: хочу стереть самодовольное выражение с ее лица.

— И что ты хочешь предложить? — спросила она, глядя на меня очень внимательно и вместе с тем игриво. Понимаю, что так восхищает в ней мужчин: она профессиональная убийца и профессиональная кокетка. Даже со мной держится так, словно она всего-то красивая милая девочка, и разговор мы будем вести о всяких девичьих штучках.

— Хочу дать хороший совет.

— Интере-е-е-есно. И что же за совет?

— Назначь за Скирту адекватную цену. Скажем, в тысячу п. е. — столько, за сколько ты его выкупила.

Пива поднесла руку к уху; переводящего устройства она не носила.

— Кажется, у меня что-то не так со слухом. Послышалось, ты сказала, будто я должна назначить другую цену.

— Именно так я и сказала.

Она усмехнулась и сложила руки на груди. Считая Пиву опасным объектом, я непроизвольно считывала каждый ее жест, каждое движение. Да и сама орионка, приглядевшись ко мне внимательнее, сбросила маску игривой лапушки и полоснула меня острым, как лезвие, взглядом.

— Девочка, а ты кто такая? Соображаешь, с кем разговариваешь? Или Риган еще не вдолбил в твою тупенькую голову, как себя правильно вести?

— Как вести себя с такими, как ты, я знаю, — насмешливо ответила я и сделала то, чего мой инстинкт самосохранения категорически не одобрил: шагнула вперед, к Пиве. Она — киллер, и могла бы посчитать такое сближение сигналом к нападению. Я осознавала это, и меня замутило от страха. Но все же я осталась на месте и даже смогла продолжить: — А ты, Пива, осознаешь свои действия?

Она сделала то же, что и я — шагнула ко мне. Будучи одного роста, мы имели возможность смотреть друг другу в глаза, как равные. На нас таращились со всех сторон, и разговоры вокруг затихли, но окружающий мир был совсем не важен для нас в этот момент. Мы с Пивой изучали друг друга, как повстречавшиеся впервые хищники разных видов.

— Риган не хочет тебя, — сказала я. — Как бы ты ни исхитрялась, ты его не получишь.

— Получу, — упрямо, как капризное дитя, ответила она.

— Ты просто смешна.

— Повтори, — вскинула она подбородок.

Я охотно повторила.

— Ты смешна. Ведешь грязную игру, прибегаешь к шантажу. И зачем? Чтобы получить одного-единственного Драного кота со смазливой физиономией! Думаешь, вынуждая его стать своим рабом, показываешь силу, Пива? О, нет, ты показываешь слабость. Даешь понять всем, как он тебе небезразличен, — мой голос перешел в шепот, и я склонилась к ее ушку. — Где же твое достоинство, орионка? Где же твое женское самоуважение? А нет их! Ты в себе это вытравила, обменяла на мужское бахвальство и напор. Так не удивляйся, что Риган не видит в тебе женщину.

Уже по одному тому, как она слушает меня, замерев, я поняла, что попала в точку, задела больное место. Движение ее я предугадала, и отскочила — ее кулак не попал в цель, а целилась она мне в солнечное сплетение. Хотела вышибить из меня дух и заставить упасть, ловя ртом воздух. Я мельком вспомнила отца и его увещевания насчет того, что никому еще не помешало в жизни знание основ боевых искусств.

Лицо Пивы под загаром медленно, красиво краснело, а глаза светлели, выгорая до белой яростной мути. Я вывела ее из себя, осталось теперь суметь пережить ее ярость. Окружающие, наблюдающие за нами, стали подбираться ближе.

— Ты хотела, чтобы я назначила новую цену за Скирту. Ладно, назначу. Одолеешь меня — и можешь забирать мальчишку. Не одолеешь — он останется моим. Как тебе такая цена? Потянешь? — проговорила Пива, растягивая губы в улыбке, которая очень напомнила мне клыкастую улыбку тхайна.

Локен оказался рядом, причем встал как раз между нами. Он знал уже, наверняка, что ничего хорошего такое вот выражение лица Пивы не сулит. И, зная, что от нее можно ждать, посмотрел на меня. За все время нашего знакомства Локен смотрел на меня по-разному, но ни разу — так. Я недавно про себя отмечала, что он всегда держит себя в руках. Так вот, теперь смотрел он на меня так, как смотрит человек, который вот-вот начнет убивать.

«Если Пива тебя не прикончит, я сам это сделаю, идиотка!» — кричал его взгляд.

«Спокойно, милый, дай девочкам разобраться», — ответила я, тоже взглядом.

— Риган, твоя девка попросила назначить новую цену за Скирту, — объяснила ему Пива, и по ее голосу я заметила, что она уже справилась с собой. — Я назвала эту цену. Схватка. Не на смерть, конечно — мы цивилизованные — но кровь пустить можно. Та, которая свалится первой и не сможет сама подняться, будет считаться проигравшей.

— Никакой схватки не будет, — отрезал Локен.

— Да ла-а-адно, а че нет? — протянул кто-то из мужчин за его спиной. — Давненько мы не видели, как махаются девочки. Кто хочет на это посмотреть, ребята?

Помещение заполнилось множеством одобрительных голосов, а кто-то еще и по столу застучал.

— Схватки не будет! — рявкнул Локен.

— А это не тебе решать, котик, — мурлыкнула Пива, демонстративно разминая плечи, и посмотрела на меня. — Что молчим, ягненочек? Ты мне многое наговорила, но у нас на Тайли слова ничего не значат. Мы знаем только один язык — язык оружия, язык крови. Умеешь на таком общаться?

Пока она говорила, я мысленно проводила самый быстрый анализ в своей жизни.

Итак, я сама спровоцировала киллера на драку, во время которой меня, скорее всего, сильно ранят или даже убьют. Вопрос первый: я дура? Конечно, да! Вопрос второй: есть ли у меня хотя бы минимальный шанс победить? Ответ: есть, но именно что минимальный. Она профессионал, но я — старшей расы, и реакция у меня получше, да и кости крепче. К тому же, я не полный профан, и в памяти сохранились еще уроки самообороны и боевого центаврианского искусства.

— Ау, детка! Ты там не заснула? — поддела меня Пива, пританцовывая на месте от нетерпения.

Локен подошел и взял за руку, чтобы увести. Я вырвала из его хватки руку.

— Тебе жить надоело, Мика? — процедил он.

— Нет, не надоело.

Он попытался взять меня за другую руку, но я увернулась, отошла, и скользнула ставшим рассеянным, мутным взглядом по толпе ожидавших зрелища орионцев. Я очень хорошо осознавала, что натворила, и сама от себя была в шоке, но в то же время… в то же время, я хотела всего этого. Я хотела, чтобы меня, наконец, увидели, и не как сексуальный объект с большой грудью и длинными ногами, не как рабыню, а как личность, как человека, с которым нужно считаться. Я всю жизнь соглашалась, терпела, слушалась сестер, отца, Главу Рода… а потом, когда меня вызволил Арве, я слушалась его во всем… И как же мне надоело это! Я не слабая, не никчемная, не неуклюжая — я здоровая сильная центаврианка. И я могу отвечать за свои слова.

— Согласна, — объявила я громко. — Схватка на руках, без оружия. Кто первая упадет и не сможет сама подняться — проиграла. Победившая получает Скирту.

— О, да! — воскликнула Пива. — Иди ко мне, ягненочек, я разомну тебе косточки!

— Подождите! — встрял кто-то. — А как же ставки? Давайте сделаем ставки!

— Только быстрее, мне уже не терпится, — крикнула инициатору Пива.

Я тоже стала разминаться, но Локен снова грубо притянул меня к себе. Я ожидала услышать от него нечто предсказуемое вроде того, что своим поступком побила все рекорды по скудоумию, но услышала другое:

— У нее нет техники, но всегда активны руки. Бери скоростью и ловкостью. Не бей по голове, она будет этого ждать.

Я кивнула.

— Ты дралась когда-нибудь по-настоящему, не на симуляторах?

— С тренером только.

— Давно?

— Достаточно.

Кто-то из добровольцев стал обыскивать Пиву, чтобы она не утаила нигде оружия и не воспользовалась во время драки. «Обыск» этот сопровождался улюлюканьем и свистом, но орионка внимания не обращала. Меня это тоже не миновало. Я спокойно вытерпела прикосновения, главным образом потому, что рядом стоял Арве с таким безмятежно-жутким лицом, что руки обыскивающего особенно не наглели.

Когда с обыском было закончено, Локен вдруг обнял меня, и я, неловко ткнув при этом в его грудь рукой, почувствовала, как бешено колотится под моей ладошкой его сердце.

— Я ставлю на тебя, боевая кошка, — сказал он и, отпустив меня, подтолкнул вперед, хлопнув по попе.

…Стоя перед ухмыляющейся Пивой, я понимала, насколько сильно рискую. Сама полезла в пасть к хищнику, который с радостью меня порвет на кусочки и обгрызет косточки. «Глупая, глупая, глупая» — билась единственная мысль в голове, но я отгоняла ее и убеждала себя, что драться буду не за Скирту, не за Арве, а за себя.

Перерождения не бывают безболезненными, а я должна переродиться и стать сильнее, смелее, увереннее в себе. Так пусть эта драка послужит мне во благо.

Пива бросилась ко мне…

… Я ушла в сторону быстрым движением, и, пока орионка по инерции двигалась вперед, заняла начальную позицию для атаки — руки согнуты, корпус чуть наклонен вперед, левая нога впереди. Пиву не расстроило то, что первая же ее атака не удалась: она и хотела сначала поиграть со мной.

Итак, она развернулась и отзеркалила мою позу. Толпа за нами пока что молчала — или же это мой мозг отсекал лишние каналы информации. Пива блеснула глазами и бросилась вперед. Я резко ушла влево…

Пива, оставшаяся на месте — ее маневр был обманкой — рассмеялась. На моем лице, наверное, отразилась досада, так как смех девушки стал громче и задорнее. Потерев ладошки, она хлопнула в них и снова бросилась ко мне.

На этот раз я отстраняться не стала.

Это снова была обманка. Пива спросила, улыбаясь:

— Трусишь нападать, ягненочек?

— Не люблю совершать лишних телодвижений, — отозвалась я.

— Да брось ты, иди ко мне, — она развела руки в приглашающем жесте.

Кто-то за ее спиной хрипло крикнул:

— Хватит балакать, деритесь!

— Да-а-а! — поддержала хриплого толпа.

Пива надула губки:

— Не люблю, когда указывают.

И быстро, куда быстрее, чем раньше, ринулась ко мне. Я успела считать это движение и увернуться, но, развернувшись, была вынуждена снова уворачиваться. Толпа зашлась смехом: представляю, как мы выглядим со стороны…

Тренер по боевым искусствам, нанятый для дочерей Рода Унсури, не раз говорил мне, что я физически слабее остальных его подопечных, поэтому учил он меня в основном приемам самообороны и тому, как уворачиваться от ударов. Тактика избегания, намертво вбитая в мою голову тренером, полезна, когда нужно спастись и сбежать, но совершенно бесполезна, когда нужна победа.

А Пива… Пива знала, как ударить, чтобы нокаутировать. И как убить ударом тоже знала. Я встала в позицию, сжала кулаки, посмотрела на орионку. Мое дыхание не сбилось, выражение лица было сосредоточенным, я даже не вспотела. Внешне я хорошо держалась. Но хорошо понимала, что наши силы неравны, и что если она хотя бы раз меня достанет, это будет очень плохо.

— Детка, так не делается, — укоризненно бросила Пива; ее дыхание тоже не сбилось. — Потанцевать вот так я и без тебя могу. Когда начнем по серьезному?

Она права: мы здесь не для «танцев» собрались. На этот раз в атаку пошла я; в памяти четко рисовалась нужная картина, я знала, куда и как ударить. Будучи быстрее Пивы, я смогла ее достать, но не в том месте, где планировала — удар пришелся в бок и оказался слишком скользящим, чтобы причинить ей вред. В тот момент, когда сила инерции толкнула меня вперед и сделала менее ловкой, орионка подсекла меня ногой. Я свалилась.

Липкое пятно неизвестного происхождения оказалось прямо перед моим носом. Я упала первой, да еще и так неловко — какой кошмар! Подняться нужно было сразу, и быстро, но я притормозила на какую-то секунду, и этой секунды Пиве хватило. Она пнула меня по ребрам так, что меня перевернуло, и я ощутила каждый шов на ее ботинках.

Кажется, пара ребер сломаны. Плевать! Злость и унижение от падения сделали меня нечувствительной к боли и более агрессивной. Я резко выбросила вперед ногу и сумела достать Пиву — удар, пришедшей в колено, заставил ее упасть рядом со мной.

— Пи-и-и-ва! — заорал обожатель из ее свиты, подбадривая, и его поддержали остальные. — Пи-ва! Пи-ва! Пи-ва!

Орионка хорошо получила по колену, но все же попыталась встать. Я не дала ей этого сделать, зацепив рукой, и подтянула к себе, как для объятий. Мне нужно добраться до ее шеи; я знаю, куда надавить, чтобы лишить человека сознания. Стараясь блокировать ее удары руками, я тянулась к ее шее.

Пива боднула меня лбом, желая расквасить нос, но так как мы, сцепившись, катались по полу и наше положение было неустойчивым, удар пришелся выше, в лоб. И какой удар! В глазах потемнело от «лобового столкновения», на какое-то время я перестала видеть хотя бы что-то — мир потонул в темной плавающей мути. Но руки мои все так же тянулись к ее шее… пальцы сомкнулись, наконец, на искомом… новая боль «порадовала» нервные окончания: шею орионки украшало шипастое ожерелье. Я не увидела это ожерелье из-за высокого ворота ее куртки и потому так не вовремя поранилась.

Пива воспользовалась моментом моего замешательства: всадила кулак в то же место, куда ранее пнула. О, мои многострадальные ребра… Одним ударом она не ограничилась, стала бить в одно и то же место снова и снова. Но и я была упряма — не обращая внимания на впивающиеся в кожу ладоней шипы ожерелья и удары, сдавливала ее шею.

Боль, крики зрителей, адреналин сплелись в сумасшедшую реальность, в которой существовала только яростная жажда победы. Мои пальцы соскальзывали из-за крови, я вновь и вновь напарывалась на шипы ожерелья, но давила, давила… Глаза Пивы были широко открыты и полыхали серым огнем, но она уже задыхалась, хрипела, а руки били уже беспорядочно и слабо.

«Что ты творишь, Кэя?» — ужаснулось что-то во мне, и мои пальцы дрогнули. Я осознала, что душила ее всерьез, чтобы убить.

— Дави-и-и-и! — все так же орали вокруг, и подначивали к убийству той, которую так превозносили.

Я ослабила нажим, дала Пиве глотнуть воздуха, и, когда она получила несколько спасительных доз кислорода, нажала на нужную точку ее шеи. Ее глаза закатились, и она потеряла сознание. Но дышала, слава Звездам!

— Ми-и-ика! Ми-ка! Ми-ка! — слышалось теперь.

Откатившись от Пивы, я встала, как пьяная, и таким же пьяным взглядом провела по людям, которые даже не догадывались, насколько страшными для меня были эти последние минуты.

— Мика Тайлер — победительница! Скирта — ее! — объявил мужчина, стоящий ближе всего ко мне, и ни у кого среди присутствующих не возникло желания оспорить эти слова.

Он что-то еще сказал — я не поняла, что именно. Качнулась, ища глазами светлую макушку Локена — лица людей в моем нынешнем состоянии сливались в пятна. Увы, в толпе, скандирующей мое имя, почти у всех были светлые волосы… К счастью, Локен нашел меня сам: сначала я ощутила его руки на талии, а потом услышала успокаивающий голос:

— Все прошло, дыши.

То, что произошло дальше, в памяти осталось искаженным, туманным, приглушенным… Что-то говорили… спрашивали что-то… Кажется, Локен назвал меня своей подопечной… Мы куда-то шли… Я все глубже увязала в сгущающемся мраке своих мыслей.

Провоцируя Пиву, я даже представить себе не могла, что могу сама над собой потерять контроль. Я так хотела переродиться, стать сильнее, увереннее в себе, что перестаралась и едва не переродилась в убийцу. Откуда во мне взялась эта дикая жажда победы, жажда, стирающая голос разума, требующая переступить за рамки? Еще чуть-чуть и я бы… но ведь чуть-чуть не считается? Я смогла остановиться, значит, я не убийца и не монстр.

Так ведь?

Кто-то осторожно провел по моему лицу чем-то мягким, влажным и восхитительно прохладным. Я открыла глаза. Надо мной был темный потолок. Скосив глаза, я увидела скучно-серые стены, кнопки для выдвигающихся панелей и Скирту. Он сидел рядом на табурете, держа в руке губку; на коленях его была емкость с водой.

Он улыбнулся, заметив, что я пришла в себя, и сказал то ли торжественно, то ли издевательски:

— Приветствую вас, моя госпожа.

— Госпожа? — глухо со сна переспросила я.

— Да, госпожа, — кивнул он. — Вы меня выкупили. Я теперь ваш мужчина.

Какое славное, однако, пробуждение! У меня теперь, оказывается, есть свой собственный мужчина! Я рассмеялась этой мысли. Тогда же выяснилось, что смеяться очень больно. Я приложила руку к туго перетянутому бинтами животу и обнаружила, что мои руки тоже все в бинтах.

— Вас лечуха смотрела, сказала, ничего не сломано, но трещины есть, — сообщил Скирта. — Велела лежать, пока отек не спадет, всякие мазалки дала. Мы б вам регенерационного зафигачили, но у нас нет. Может, Риган найдет на Рынке, притащит.

Я попробовала осторожно переменить положение, но Скирта рявкнул:

— Тих-хо! Куда? У вас бока сине-багровые, а пальцы все исколоты. Спите себе, а если что надо — тут я. Уяснили, госпожа?

— С госпожами в таком тоне не разговаривают, молодой человек.

— Извиняйте, уж как могу, — огрызнулся он.

Я покачала головой — это движение отозвалось болью во всем теле — и посмотрела на парня внимательнее. На вид ему лет восемнадцать-двадцать, причем явно не цветущие двадцать. Худой и жилистый, он, в отличие от Локена, мог бы соответствовать прозвищу «Драный кот». Рост отличный, а вот плечи еще не раздались вширь, к тому же он сутулится. Очень светлые, почти белые волосы обкорнаны и торчат смешным ежиком. Лицо узкое, некрасивое, но характерное — сразу видно, парень непростой и, когда возмужает, будет привлекать женщин харизмой. Да и уже, наверное, привлекает. Иначе что это я так на него долго смотрю?

— Значит, ты Скирта? — спросила я.

— Да. А вы Мика Тайлер, землянка.

— Да.

— У вас были раньше рабы?

— Нет.

— Тогда я ваш первый, — с непонятным мне самодовольством проговорил он, и в глазах его, серых и хитрых, зажглись огонечки веселья.

— Разве ты раб? Ты продавался на аукционе как смертник, да и не ты сам, а твоя жизнь.

— А что, есть разница? Пива купила мою жизнь, вы ее перекупили. Теперь моя жизнь — ваша. Командуйте.

Определенно, здесь что-то не то. Подросток, да еще и мужского пола, в жизни бы никогда не согласился, чтобы им кто-то командовал.

— Скажи честно, Скирта, ты шутишь?

— Не-а, — ответил он и добавил с лукавой ухмылочкой: — Моя госпожа.

— Т-а-ак, ладно. Где Риган?

— Ушел.

— Куда?

— Дела.

— Какие?

— Такие.

Я вздохнула, осознав, что Скирта не даст мне ни одного толкового ответа на вопросы о Ригане. Ну, что ж, можно и о другом спросить.

— Где мы?

— В космолете Ригана.

Я кивнула. Хорошо, что хотя бы это он мне изволил сообщить.

— Помоги поменять положение, — попросила я.

Парень помог мне приподняться и подложил под спину мягкий валик. Устраиваясь на койке удобнее, я заметила, что из одежды на мне только мужская свободная футболка и мужские же носки. Парик с меня так и не сняли, и голова чесалась под ним немилосердно. Ничего не поделаешь, придется потерпеть, чтобы сохранить легенду. Как ни странно, но один только светлый парик сильно изменил мою внешность — упростил, сделал смазливее. Нужно взять это на заметку — вдруг, в будущем еще понадобится маскировка?

Я выпростала правую ногу из-под легкого покрывала. Голень была плотно обмотана бинтом.

— Тож багровая, — прокомментировал Скирта. — Вы вся в синяках. Я замучился отеки убирать и бинты менять.

Я кивнула, соглашаясь с тем, что все мое тело — один большой синяк. И метнула острый взгляд на парня.

— Скирта, — очень сладко, почти елейным тоном проговорила я, — ты все синяки обрабатывал? Везде?

Он улыбнулся хвастливо, и закивал. Сомнений нет — этот нахал воспользовался моим бессознательным состоянием и дал волю своим длинным рукам.

— А-а-ах, ты паршивец! — прошипела я и даже замахнулась на Скирту рукой. Рука этот замах не одобрила, и мое плечо прострелило болью. Пришлось оставить преступника без наказания.

Скирта ухмыльнулся:

— А что такого? Вы вся горячая были и в крови. Кто бы вас переодевал и отмывал? Риган, что ли? Риган сразу с лечухой ушел.

— Куда он ушел?

— Я ж сказал — дела, — ответил Скирта.

Горькая досада заставила меня нахмуриться. Я лежу здесь вся битая, израненная, почти умирающая — а у него дела! Так хотелось верить, что Локен позаботился о мне лично, сидел со мной, переживал, все ли со мной нормально… Но он, судя по всему, скинул заботу обо мне на Скирту и сразу ушел.

— Козел драный, — выговорила я злобно.

— Я? — уточнил деловито Скирта.

— Да не ты, а Ло… Риган, то есть.

— Так он же Драный кот, а не… — парень замешкался, пытаясь верно воспроизвести незнакомое слово, — «ко-зи-ол».

— Да без разницы, кот он, козел, или козлокот! — фыркнула я. — Вот что, Скирта. Плевать на этого Ригана — пусть хоть провалится там со своими делами! Я есть хочу. У нас есть что?

Скирта расплылся в улыбке:

— Щас принесу.

В обществе Скирты я провела довольно много времени. Парень он оказался интересный: в нем причудливо сочетались простота и важность, лукавство и искренность, некрасивость и привлекательность. Я хотела узнать, кто он, чем занимается на Тайли, как познакомился с Риганом и кем ему приходится, но он ни на один из этих вопросов нормально не ответил. Сказал только, что с Риганом они «кореша», и что Тайли надоела ему до смерти. В свою очередь, он пытался разузнать, какие отношения у нас с Риганом. Я последовала его примеру и ничего толком не ответила.

В общем, разговаривали мы, как два агента, пытающихся расколоть друг друга. В конце концов, я плюнула на попытки что-то из него вытрясти про Ригана и стала расспрашивать про Тайли, Рынок, местные порядки, и особенно о том, почему он называет меня «госпожой».

На этот вопрос он ответил.

— Вы меня не за деньги выкупили, а ценой собственной крови, — серьезно сказал он, выразительно глядя на мои забинтованные пальцы. — Это уже совсем другое дело. И я хочу вам отплатить.

Вздохнув, я призналась:

— Я дралась не за твою свободу, Скирта. Я дралась за себя. Мне надо было.

— Надо было надрать задницу Пиве? — понимающе улыбнулся он. — Выбесила?

— Нет, не в этом дело. Просто надо было, и все.

— Драться любите?

— Нет.

— Тогда зачем?

— Затем.

— Ладно. Только я все равно отплачу — я отдаю долги.

— Не стоит. Ты свободен и можешь делать, что хочешь, — отрезала я, начиная раздражаться. — Никакая я тебе не госпожа, и на «вы» ко мне тоже обращаться не нужно. Не настолько я тебя старше.

Скирта ухмыльнулся:

— Риган говорил, что ты разозлишься, если я стану тебя так называть.

— И ты все равно называл?

— Злить людей очень приятно.

— А иногда — опасно для жизни, — заметила я. — Имей это в виду, самодовольный мальчик.

— Мальчик? — возмутился он. — Я мужчина!

— Ну-ну.

— Что ты нукаешь? Мы ровесники.

Я открыла рот, чтобы сообщить этому нахалу, что на семь-девять лет его старше, но вовремя вспомнила, что Мике Тайлер как раз двадцать лет, и ничего не сказала. Да и если сказала, он бы не расслышал: откуда-то сверху раздался громкий сигнал. Этот противный звук заставил меня поморщиться.

— Риган вернулся, — бросил мне Скирта и выбежал из каюты.

Риган… то есть Локен. Я перекинула волосы, убранные в хвост, на грудь, поправила футболку так, чтобы она сползла с плеча, открывая на него прекрасный вид, и стала прикусывать губы, чтобы те стали ярче. Против женской природы не пойдешь: всегда хочется казаться привлекательнее.

Снаружи послышались звуки шагов и голоса; узнав голос Локена, я почувствовала, как сильнее забилось сердце. Как бы я ни злилась из-за того, что не он меня выхаживал, все равно хотела взглянуть в его глаза, и увидеть, изменил ли он ко мне свое отношение. Локен вошел ко мне в «покои». Выглядел он усталым и никакого нового выражения в его глазах я не заметила.

Наемник подошел и встал у моей койки, сложив руки на груди.

— Как ты себя чувствуешь, Кэя? — обманчиво спокойным тоном произнес он.

— Все болит.

— Надо же, какая напасть, — покачал он головой и для усиления эффекта цокнул языком. — Может, пожалеть тебя, бедняжка?

— Не надо так со мной разговаривать, — насупленно сказала я, понимая, чем вызван его такой тон.

— А как надо разговаривать? — голос Локена погорячел.

— Спокойно…

— Я спокоен. Очень спокоен, — закипая, возразил он. — А ты была спокойна, когда было нужно? Ты держала себя в руках, как я просил? Нет, ты не была спокойна, когда провоцировала Пиву, и уж точно ты не была спокойна, когда душила ее. Что ты устроила, Кэя? Зачем? Можешь назвать причину, которая остановила бы меня от того, чтобы не прикончить тебя, непослушную дуру, прямо сейчас?

У меня был заготовлен ответ на такой случай. Вскинув подбородок, я озвучила его:

— Пива бы не отстала от тебя и стала задерживать. А я хотела как можно скорее покинуть Тайли. Вот я и поступила так. Ускорила развитие событий.

— Хватит лгать, Кэя. Скажи правду.

Да он и без моего ответа знает правду… И не только он — всем присутствующим при драке было понятно, что я дралась с Пивой не для того, чтобы выкупить Скирту, а чтобы показать, что Драный кот — мой.

— Сначала ты ответь, зачем взялся помогать мне в ущерб своим планам, — вопросом на вопрос ответила я. Если он скажет правду, тогда и я так поступлю. Но Локен, как истинный мужчина, ушел от ответа об отношениях и отделался ворчливым:

— Потому что я идиот.

— Вот и у меня та же причина, — мрачно проговорила я. Плохо, что нам с Локеном легче признать, что мы идиоты, нежели то, что мы нравимся друг другу.

— Ладно, — буркнул наемник. — У нас скоро вылет. Готовься.

— Вылет? — обрадовалась я. — Наконец!

— Сначала я разберусь с делами в этой системе, а потом доставлю тебя на одну из планет Республики Земли. И больше, надеюсь, мы с тобой не увидимся.

Развернувшись, он вышел из каюты. Я раздраженно фыркнула ему в спину — тоже на это надеюсь!