Глава 10

Локен зашел ко мне перед отлетом — чистенький и свеженький. Он сменил неприметно-серые обноски и куртку с капюшоном, которые носил на Тайли, на одежду хорошего кроя и цвета. В частности, мне понравилась рубашка приятного цвета, оттеняющая его глаза до густой синевы. Его короткие светлые волосы не торчали, как у Скирты, а лежали послушно; Локен также чисто выбрил лицо, избавившись от щетины.

— Какой ты красивый, Арве, — сказала я, стараясь по возможности сделать голос более чувственным, чтобы поддразнить мужчину. — Помылся, переоделся… а то я уже стала забывать единственный твой плюс: отличную внешность.

Он улыбнулся и подошел ко мне.

— Как себя чувствует боевая кошечка?

Я протяжно вздохнула — кошечка чувствует себя неважно. Хоть мне и давали обезболивающие, все равно каждое мое движение отзывалось отдаленной болью. Локен присел на край койки и откинул с меня покрывало, заляпанное концентратом, которым весьма неаккуратно кормил меня сегодня Скирта.

Арве аккуратно задрал футболку, открывая мои живот и бедра. С бедер уже сходили синяки, желтели — спасибо генам за ускоренную регенерацию. Но вряд ли то же самое происходило с ребрами, по которым так жестоко молотила своими железными кулаками Пива.

Локен глянул на меня вопрошающе: «Я посмотрю?»

Я кивнула.

Мужчина стал аккуратно разматывать бинты — мне пришлось приподняться, чтобы он мог их размотать. Так, я стала придерживать его за плечи, чтобы сохранять равновесие, пока он освобождал меня от бинтов.

Он цокнул.

— Что, все так плохо? — спросила я, не решаясь посмотреть на свой живот и бока.

Арве коснулся самого «отбитого» места — коснулся едва-едва, почти неощутимо… Но я почувствовала даже столь легкое касание и напряглась.

— Тебе нужно регенерационное, — продолжая разглядывать пострадавшие в драке места, сказал Локен.

— И без него обойдусь. Я старшая, сама излечусь.

— Излечишься, — кивнул он. — Но придется ждать. А у нас нет времени. Космолет готов к отлету. При подлете к орбитальной станции нас будет трясти — проблемы со стабилизацией. И трясти будет сильно, Кэя.

Когда Локен обращался ко мне по имени, это означало, что он серьезен. Наши взгляды встретились. Я могу ошибаться, но, поглоти меня Черная дыра, если он за меня не переживает!

— Потерплю. Кстати, Арве, знаешь, что у нас есть еще дело?

— Какое дело?

— Важное, — медленно произнесла я, начиная поглаживать забинтованными пальцами его плечи. — Касается одного рабовладельца.

— Кажется, ты еще не отошла от драки, — покачал он головой и начал отстранять меня мягким плавным движением. — Я позову Скирту. Нужно снова обработать синяки мазью и бинты сменить.

Я не дала Арве отстраниться.

— Помнишь, на аукционе, продали партию «фей»? Одна из этих рабынь — моя подруга. Ты должен ее выкупить. Денег у тебя хватит.

— Что-что я должен?

— Выкупить мою подругу Джуди Козловски, — напомнила я и добавила: — Это не просьба и не требование. Я выкупила твоего друга Скирту, а ты выкупишь мою подругу Джуди.

— Я не просил тебя выкупать Скирту, так что не обязан выкупать твою подругу. И, к слову — я и тебя не обязан спасать. Еще скажешь что-то подобное — я вышвырну тебя из космолета и крутись, как хочешь, Мика Тайлер, — закончил он фразу, выделив мое фальшивое имя особенной интонацией.

— Жаль, — вздохнула я. — Очень хотела договориться по-хорошему. Но придется по-плохому. Слушай меня внимательно, Драный кот. Если ты не сделаешь, как я сказала, ты не просто драным станешь, а задранным. Потому что я тебе такие неприятности устрою, что ты всю жизнь их будешь расхлебывать, котик. Уяснил?

Он резко толкнул меня в грудь, заставив упасть на спину, и стал с нажимом удерживать. Все это произошло так быстро, что я даже боли от молниеносной перемены положения не заметила. Глаза Арве потемнели, сделавшись темно-темно синими, как ланмарская южная ночь.

Я отметила про себя две вещи. Первая — я его взбесила. Вторая — его глаза действительно меняют цвет. Но меняющиеся оттенки радужки — это черта старших рас…

— Если попробуешь причинить мне вред, — сказала я с вызовом, — Скирта постарается тебе отомстить. Мальчишка, знаешь ли, полон решимости отдать кровный долг и будет служить мне, пока не отплатит жизнью.

— Он тебе ничего не должен, потому что ни о чем не просил! Ты сама пошла драться с Пивой! — прорычал Локен, и вдавил ладонь в мою грудь. Это было больно, и это было намеком на то, что, если я не остановлюсь, станет еще больнее.

Но я не собиралась останавливаться. С некоторых пор схватки меня даже привлекают.

— А ему без разницы, — ответила я, с трудом переводя дыхание — так давила ладонь наемника. — Скирта упрямый, как мурнук, и вбил это в себе голову намертво. Нравится тебе это, или нет, но парень теперь мой. Выгонишь меня — он уйдет тоже. Да и сам себя ты подставишь. Меня могут раскрыть, и тогда тебе попадет за укрывательство чужой рабыни.

— Дрянь центаврианская, — выговорил сквозь зубы Локен так, словно ему было жалко слов даже на то, чтобы меня оскорбить.

— Шваль орионская, — отозвалась я. — Да, такие мы нехорошие, с этим пора уже свыкнуться. Ничего уже не изменишь. Так что отложим вылет. Иди разнюхай, кто купил Джуди Козловски, и постарайся ее выкупить. И вот что еще. Джуди — моя единственная подруга. Я многое сделаю, чтобы ее вытащить, и мне без разницы, нравится тебе это, или нет.

Локен медленно-медленно убрал руку от моей груди, словно опасаясь, что может потерять над собой контроль, и гася волевым усилием гнев, выговорил:

— Я бы тебе шею свернул. Но, чтоб меня рептилоиды сожрали, я знал, на что шел. Знал, что ты из себя представляешь… Давай кое-что решим прямо сейчас. Я выкуплю эту твою Джуди Козловски, и я отвезу вас обеих на ближайшую планету Республики Земли. На этом все. Сунешься ко мне еще раз, или попробуешь натравить на меня ищеек Союза — убью. Скирта останется со мной, и ты освободишь его от долга.

— Идет. Но насчет Скирты не уверена — он сам себя объявил моим.

— Значит, ты прикажешь ему забыть о долге. И забудешь о нас.

— Забуду, конечно, — послушно сказала я, чем еще сильнее разозлила Локена. Он рывком поднялся, пошел к двери…

— Арве! — окликнула я его.

Он обернулся, и лицо его было мрачнее тучи.

— Спасибо, что помогаешь, милый, — проворковала я.

Он врезал по кнопке, открывающей дверь, с такой силой, что та едва не отлетела, и вышел. Почти сразу ко мне заглянул Скирта:

— Что такое?

— Образовались срочные дела, — елейным тоном сказала я.

Локен выяснил, что рабовладелец, приобретший Джуди, живет на планете Тои. Эта планета находится в той же системе, что и Тайли, и до нее можно долететь от орбитальной станции и на космолете Локена — близкие расстояния он потянет. Обо всем этом Арве рассказал сухо и коротко — почти отрапортовал, как военный, и вышел.

Скирта, который присутствовал при этом (он смазывал мои пальцы мазью), сказал:

— У вас что, шуры-муры?

— С чего ты взял?

— Он тебя хочет, ты его хочешь.

— Ты прав — он меня хочет. Убить хочет.

Скирта рассмеялся:

— Так это ж оно и есть! Сильные чувства.

— Чушь несешь, — отрезала я, протягивая ему другую руку. Скирта уложил ее на подушку, бережно размотал повязки и стал влажной губкой смывать с пальцев остатки мази, чтобы новую порцию мази наложить на чистую кожу.

Долго парень не молчал, и, стрельнув в меня лукавым взглядом, сказал:

— Он с женщинами обычно ласковый и милый, ухаживает. А с тобой не притворяется.

Я закатила глаза, давая понять, как мне надоело слушать бредни Скирты, а сама зацепилась за его слова. Он сказал, что Локен со мной не притворяется. Но это не так. Локен еще как со мной притворяется. Точно так же, как с остальными, он и ведет себя со мной — касается то плеч, то талии, смотрит проникновенно в глаза, на губы, поддразнивает, веселит… В общем, включает механизмы примитивного ухаживания, и эти механизмы работают — начинает казаться, что он и правда неравнодушен именно к тебе одной. Но на самом деле он равнодушен ко всем. А иногда мне кажется, что он и к жизни в общем равнодушен. Сам же говорил, что ему собственная жизнь не ценна.

Скирта неловко задел больной палец, и я вынуждена была прервать рассуждения.

— О, моя госпожа, простите! — воскликнул он преувеличенно сокрушенно.

— Хватит придуриваться! Скажи лучше, давно ты знаешь Ло… То есть Ригана?

— Цикла четыре.

— По всесоюзной классификации это сколько?

Скирта наморщил лоб.

— Лет десять где-то.

— Все это время он был наемником?

— Нет, он был раньше рабом.

Мои брови поползли вверх.

— Рабом?

— Да. А ты не знала, почему он Драный кот? Он участвовал в рабских боях на ставки, здесь, на Тайли, и на других планетах системы. Он смазливый, поэтому зрители, особенно женщины, его звали «котиком». А так как он постоянно нехило получал, и в лицо, то его звали «драным». Каждый раз приходилось собирать по кусочкам. Но живучий он, конечно, и упрямый, — с восхищением проговорил Скирта. — Выкупил себе свободу. И имя выбрал.

— В смысле — имя выбрал?

— Так у рабов ведь нет имен. Становишься рабом — получаешь номер по своему импланту. А так, если хозяин запомнит, может дать прозвище или кличку, как животным.

Я посмотрела на Скирту.

— Ты тоже был рабом?

— Да, я родился от рабыни. С рождения несвободный.

— Как же ты освободился?

— Меня Риган выкупил. Мы с ним на одной ферме жили.

— Значит, вы были друзьями?

— Не были, а есть. Он после боев по несколько дней лежал никакой. Его быстренько осматривали, если были повреждения опасные — кололи регенерационное, и оставляли. Я ему помогал. У него часто бои были.

«О, Звезды. А свою жизнь считала тяжелой»…

— Скажи, Скирта, раз вы были рабами, то у вас тоже были импланты? Как же вы от них избавились? Ведь их, вроде как, невозможно извлечь?

— Извлечь невозможно. Но можно дезактивировать.

Я вздохнула тяжело и отвела взгляд от Скирты. Зачем он рассказал мне все это? Совсем недавно ведь не горел желанием рассказывать ни о себе, ни о Локене.

— … Я это все к чему, — проговорил он, словно отвечая на мои мысли. — Я вижу, Риган тебе нравится. Но ты не лезь к нему и не надейся ни на что… пока, по крайней мере. Он связи нарабатывает. Деньги копит. Мы свалим отсюда и заживем по-другому. Потом…

— Да не нужен мне твой драгоценный Риган, расслабься.

Скирта особенно нежно коснулся моего пальца и с надеждой спросил:

— Тогда, может, тебе нужен я?

— Нужен.

— Правда?

— Правда. Только нужен ты мне как помощник, а не мужчина.

— П-ф-ф!

— Не фыркай. Сам обещал вернуть мне кровный долг.

— Обещал? Не было такого.

— Было-было. Или Скирта не держит слова?

Он вздохнул и с недовольным видом продолжил заниматься моими пальцами.

Побывав на Тайли, я сочла, что эта планета практически дикая. Но, оказавшись на Тои, поменяла мнение. Здесь даже не было космопорта и входного контроля — сажай космолет, где хочешь, и делай, что хочешь. Но что можно делать на планете, большую часть которой занимают песчаные и каменистые пустыни?

Космолет мы посадили в скалистой местности, в которой угадывались кое-какие признаки присутствия людей. Разглядывая в иллюминатор однообразный бедный пейзаж, я не могла поверить, что здесь можно жить. Скирта, стоявший рядом (после приземления он помог мне выпутаться из фиксирующих ремней кресла и встать), сказал с гордостью:

— Легендарная планета Тои.

— Легендарная? — переспросила я. — Почему?

Парень возмущенно на меня взглянул:

— Ты что, прикидываешься? Все знают о Тои!

— Очевидно, не все.

Скирта прищурился, подготовил какой-то едкий ответ, но вспомнил — я не из этой системы, и ничего об ее истории не знаю. Лицо парня просветлело:

— А, точно, ты же не наша… Все время забываю. Когда-то здесь, на Тои, жили особенные люди. Они были самыми рослыми из всей галактической семьи созвездия Орион, и самыми могучими. А еще они отличались тем, что имели дополнительный глаз, третий, прямо здесь, — Скирта ткнул себе в лоб чуть повыше бровей. — Некоторые только с одним глазом рождались, и их почитали, как великих чародеев — то есть психокинетиков. Жили эти гиганты в домах, которые вырубали в скалах, и в пещерах. Сеть тоннелей, ходов, лабиринтов вела в подземные города. Говорят, города эти были очень красивы и освещались заряженными энергией драгоценными камнями.

Я снова окинула взглядом открывающийся из иллюминатора пейзаж. Значит, легендарная планета… подземные города… одноглазые психокинетики… Любопытно. Когда я слушала курс по культурологии других рас в универе, нам не рассказывали, что среди орионцев были выдающиеся психокинетики, да еще и гиганты одноглазые.

— Что случилось с ними? — спросила я.

— Чешуйчатые случились.

Я кивнула — ожидаемый ответ. Из всех рас людей более всего от спящих пострадала орионская. Орионцы первыми стали отвергать власть рептилий и их господство — они уничтожали кладки рептилоидов, а рептилоиды в отместку уничтожали орионские планеты, одну за другой. Эта планета, по крайней мере, не заражена и пригодна еще для жизни.

— Значит, ничего не осталось от великолепия подземных городов?

— Ну, — ответил Скирта с грустью, — кое-что осталось — ходы, пещеры. В них сейчас выращивают эти, как их… ну эти…эо-фиговины…

— Эо-ши? — подсказала я. — Накопители энергии?

— Да, точно — эо-ши. Оставшиеся пещеры отлично подходят под хранилища для этих… эо-ши. Так что планета обитаема, да. Все относительно целые пещеры между собой уже дельцы поделили: обустроили по-современному, рабов набрали, чтобы кристаллы выращивать и продавать. Конечно, с позволения Хозяина.

О неведомом «Хозяине» я слышала уже много раз.

— Кто такой Хозяин?

— Тот, кто всем заправляет. Все планеты этой системы — его. Он все контролирует.

— А имя у него есть? Он появляется открыто?

— Имя его мало кто знает. Он дает указания по передатчикам.

Понятно: Хозяин — серый кардинал.

Я отвернулась от иллюминатора и посмотрела на Локена. Он сидел в кресле пилота и стабилизировал состояние двигателей через планшет — после посадки это была обязательная процедура. Панели управления космолетом уже не слепили беспорядочным миганием; светились только несколько датчиков, и почти все рычаги были заблокированы. Тихо жужжал блок жизнеобеспечения и кондиционирования.

Сейчас все работает исправно. А вот когда мы снижались, все гремело, пищало и тряслось, и я была уверена, что мы точно разобьемся. Скирта успокаивал меня, объясняя, что это нормально, и что при посадке система сильно загружается, но меня не убедило. Никогда без большой необходимости не сяду в космолет не центаврианского производства…

— Эй, Риган, как там двигатели? — спросил Скирта. — Нормально?

— Нормально, — не оборачиваясь, отозвался наемник. — Идите в шлюзный отсек и посмотрите, какие показатели на датчиках. Если в норме — можете выйти наружу. Осторожно только.

— Вот так сразу можно выйти? — удивилась я. — Без адаптации?

— Да брось, мы же в одной системе, — встрял Скирта. — Даже не заметишь, что планету сменила.

— Сомневаюсь!

— Максимум покрутит час-другой желудок, и отпустит, — махнул рукой Скирта, и повел меня к выходу из отсека управления.

Парень оказался прав. Условия планеты Тои мало чем отличались от условий планеты Тайли. Датчики показали, какова температура воздуха, давление, уровень ультрафиолета и радиации, а также содержание кислорода в воздухе. Скирта смело потянул за рычаг, открывая люк.

В лицо сразу дохнуло ветром; я заморгала — песчинка попала в глаз. Пока я стояла, терла глаз и прижималась спиной к стене шлюза, Скирта уже спрыгнул на каменистую поверхность планеты.

— Не дрейфь, Мика, идем.

Я потерла еще раз слезящийся глаз и осторожно-осторожно опустила одну ногу с подножки, словно ступить нужно было не на камни, а на лаву. Вслед за одной ногой я спустила другую и встала на камни.

Теперь я могла увидеть больше, чем из иллюминатора. Слева от нашего космолета высилась зазубренная гряда скал, ведущая к взгорьям. Пройдя немного, я заметила вокруг следы опорных конструкций, вероятно, от космолетов. Вдруг что-то зашевелилось под моими ногами: я отошла на пару шагов. Из-под камней вылезла ящерица, зашипела на меня, плюнула (я успела отстраниться), и, хлопнув по камням хвостом, убежала. Окрас у нее был неприметный, серый, под цвет камней, и потому мои не самые зоркие глаза ее быстро потеряли.

Скирта рассмеялся, подошел ко мне и объяснил:

— Это ящерка-скирта, она плюется ядом.

— Скирта? Тебя назвали, как ядовитую ящерицу?

— Я сам это имя выбрал. Мне подходит. Я верткий и опасный, как эта ящерица.

— Плюешься тоже хорошо?

— А то! Смотри, до космолета долетит.

Набрав слюны в рот и развернувшись, парень плюнул по направлению к космолету. Локен как раз спускался с подпорок; плевок угодил ему прямо под ноги. Наемник жестом велел подойти; лицо у него при этом было такое, будто он собирается нас убить. Он, конечно, не на Скирту злится за дурацкое недоразумение с плевком, а на меня.

Оценив наш внешний вид и убедившись, что мы не загибаемся от плохих симптомов акклиматизации, Локен сказал Скирте:

— Ты останешься в космолете. Закроешься, проветришь помещения и сядешь за пульт. Смотри за третьим двигателем — плохо остывает, и мне не нравится давление. Если начнет разогреваться, вырубай подзарядку принудительно. Ни с кем в контакт не вступай и никого не впускай. Передатчик, связанный с космолетом, я возьму с собой — если что, дай знать. Но по пустякам не звони.

— Эй-эй, — возмутился парень. — Я хочу пойти с тобой в пещеры.

— А кто тогда останется в космолете? Мика? Да, пусть остается. Ведь она отлично знает, как управлять космолетом, активировать защиту и стабилизировать двигатели.

Скирта помрачнел:

— Ла-а-адно, идите.

— Как мило, что ты разрешил, — саркастически произнес Локен.

Парень вспрыгнул на подножку, оглянулся на нас:

— Вы долго пробудете там?

— Три часа самое большее. Закрывай люк.

— Так то-о-очно, — кисло отозвался парень и исчез в космолете. Когда люк закрылся, Локен повернулся ко мне. Его раскосые глаза горели ровным холодным огнем угрозы.

— Я бы не взял тебя с собой. Но я не очень хорошо помню лицо твоей подруги, и только поэтому ты идешь со мной. Тратить время я не собираюсь: если работорговец откажется продавать ее, уйдем. Если же он назовет неадекватную цену — я переплачивать не стану. Это тебе ясно?

— А какая цена адекватная?

— Триста п. е. — потолок. Ни единицей больше не заплачу.

— Хорошо.

— И еще: никаких сюрпризов. Здесь Скирта, и я не дам ему пострадать из-за тебя. Убью, если попытаешься что-то выкинуть. Поняла?

— Поле-е-егче, суровый мужчина, — проговорила я насмешливо, и этим только сильнее его разозлила. — Не нужно выставлять меня зловредной стервой. Я просто хочу освободить свою подругу.

— Многого хочешь, — бросил он и, взяв меня за руку, повел за собой. Мужчина был так напряжен, что это напряжение передалось и мне. Но так дело не пойдет: взвинченный Локен вряд ли будет прилагать усилия, чтобы вытащить Джуди. Даже может специально все так устроить, что она останется рабыней.

Я остановилась, и Локен обернулся.

— Что еще? — низким голосом спросил он.

— Злишься на меня? Недоволен, что пришлось прогнуться? — прямо спросила я, хотя ответ был очевиден. — Скажи, Арве, ты бы оставил Скирту в рабстве? Разве ты бы не сделал все, чтобы освободить друга? Уверена, ты бы на многое пошел. Вот и я буду делать то, что считаю нужным, чтобы вытащить Джуди. Если бы я не надавила на тебя, а попросила помочь, ты бы не стал помогать.

Арве покачал головой:

— Не сравнивай нас, Кэя. И не оправдывайся. Поступки говорят сами за себя.

— Значение имеет не то, что мы делаем, а то, почему мы это делаем. Я не считаю, что плохо поступила. И вообще… это тебе месть за то, как ты и Гетен обошлись со мной на Гебуме. Манипулировали мной, использовали… я чуть не умерла там, помнишь? В игре с Нигаем у тебя на кону стояли деньги, а у меня — жизнь.

Локен усмехнулся. Вид у него по-прежнему был угрожающий, но я чувствовала, что злость его отпустила, и что гроза миновала.

— Ты так старательно объясняешь мне это, чтобы я не подвел тебя с Джуди?

— Не только. Я хочу, чтобы ты сохранил хорошее отношение ко мне.

— Тебе важно мое хорошее отношение?

— Да.

Это бы почти признание. Наемник помолчал, глядя в мое лицо, после чего покачал головой и сказал:

— Если хочешь знать, я отношусь к тебе настолько хорошо, насколько могу себе позволить.

— И как это понять?

— Понимай, как хочешь.

Он потянул меня за руку — уже не грубо! — и продолжил путь.