Глава 10

Только не оставлять же его здесь лежать, я повертела головой в поисках убежища для герцога, но увы, такового не нашлось. Впереди виднелась гора каких-то ящиков и иного хлама. Если его туда оттащить и прикрыть чем ни будь, может никто и не заметит. Я взяла герцога под мышки и попыталась приподнять, тяжелый какой, или я всё-таки слабая. Но мне с огромным трудом удалось его доволочь к ящикам, при этом естественно я перепачкалась вся в крови. «И что он делал в этой тёмной части города, выслеживал кого?». Неожиданно меня осенило: «Он же меня выслеживал! То— то у меня сегодня вечером душа не лежала идти на дело, и Шкет против был. Ловушку мне решил ещё одну устроить его сиятельство. Гад! Только сам попался».

Пнула его в здоровую ногу от охватившей меня злости. Потом прикрыла остатками плаща, даже шпагу вложила ему в руку, чтобы не потерялась, наверное, фамильная, дорогая.

Немного отдохнув, всё-таки тягать тела не женское дело, пустилась со всех ног домой, вернее, изо всех оставшихся сил.

Добравшись, разбудила Кетти с Роджером, кое-как объяснив ситуацию, не вдаваясь в подробности, особенно о личности пострадавшего, велела запрячь телегу. И уже через несколько минут, мы двигались в обратном направлении. Всю дорогу поторапливала Роджера, скоро рассвет, нужно спешить. Внутри понимала, если его сиятельство обнаружит кто-то утром — скорей всего добьют. А мне этого не хотелось. Странно, может это профессионализм во мне взыграл, всё-таки я целительница не в первом поколении.

Вернулись мы ещё затемно, герцог лежал на том же месте, и в той же позе.

— Может, умер, — ужаснулась Кет, ей никак не хотелось возиться с каким-то неизвестным раненым.

— Живой, — ответила я, стараясь прикрыть лицо пострадавшему, чтобы они не могли рассмотреть.

Втроем мы погрузили тело герцога на телегу и оправились в обратный путь. Немного отъехав, вспомнила про его шпагу, метнулась назад, взяла оружие. Если выживет, скажет спасибо. По дороге к дому всё размышляла и удивлялась сама себе. Я ведь даже не засомневалась, живы ли те пятеро, да и мне было совершенно на них плевать, хотя они и принадлежат к моему миру, миру преступников всех мастей. Но подобных я презирала всем сердцем. Эти отбросы общества, которые нападают только стаями на беззащитных граждан, не вызывают сочувствия. Посмотрела на бледное лицо герцога. «Ладно, не совсем беззащитных, а очень даже опасных. Но не в этом же дело».

За тяжкими мыслями мы добрались до дома. Поднатужившись, подняли герцога в гостевую комнату. Как только Кетти поняла, кого мы спасаем, прикрыла рот ладошкой, в ужасе глядя на меня. Я только пожала плечами: «Ну не бросать же мне его на дороге».

Экономка укоризненно на меня взглянула и отправилась по моему приказу греть воду, бурча себе под нос: «Сначала ребёнок, теперь герцог, кого она ещё домой притащит»…

Роджер занялся лошадью, а я сбегала проверить, как там Соули, и, вернувшись к потерпевшему, принялась его раздевать. Раздевать — это громко сказано, размотала наспех сооруженные повязки и, просто разрезав в нескольких местах рубашку и брюки, осторожно стянула, чтобы не задеть раны. Пока грелась вода, приготовила мазь. Надо бы ещё укрепляющий сбор сварить, но это потом. Кет принесла воду и помогла мне промыть раны. Та, что на груди, оказалась не столь страшной, а вот на бедре была глубокой, пришлось долго и тщательно её очищать. Раны я зашила, и обработала мазью, укутав герцога в чистые простыни, прикрыла пледом. Отпустив помощницу спать, отправилась варить зелье. Закончила уже на рассвете, из последних сил кое-как напоила пострадавшего из ложечки, и по-быстрому смыв с себя кровь и грязь, свалилась, наконец, спать.

Моя маленькая девочка за всё это время даже не проснулась, за что я ей была очень благодарна.

* * *

Встала я ближе к обеду, так хотелось ещё полежать, понежиться в постели, но меня подняла на ноги мысль, что герцог мог умереть, пока я тут расслабляюсь. Глянула на кроватку рядом, она была пуста, значит, Кет позаботилась о малышке.

Вскочила, накинув на себя домашний халат, понеслась в гостевую, проверить, как там мой пациент.

Герцог спал, или вернее сказать пребывал в забытьи, можно было не прикасаться, и так понятно, что у него лихорадочный жар. Плохо, я надеялась, что успела вовремя обработать раны. Значит, предстоит ещё много работы.

Вернувшись к себе, наскоро проделала все водные процедуры, не снижая скорости, позавтракала, поцеловала своих любимых. Соули протянула ко мне ручки, но экономка её отвлекла, понимая, что мне нужно к пациенту. Поставив греться воду, вернулась к герцогу. Вскоре ко мне присоединилась и Кетти, девочку мы усадили на коврике рядом с постелью больного.

На этот раз всю одежду срезала и с помощью Кет вымыла герцога всего. Правда, к самому «ответственному» месту она меня не подпустила, стыдливо прикрывала простынкой. При этом всё время повторяла, что не пристало мне заниматься такой работой, и нужно позвать лекаря. На что я возмущённо отвечала, я такой же лекарь, просто у меня мало практики.

Кетти обняла меня за плечи.

— Мари, я знаю, что ты очень хороший целитель, я видела, как ты работала с бабушкой, но сейчас не тот случай. Герцог, прежде всего мужчина, и не пристало юной девушке…

Она не договорила.

— Да, что я там не видела?! — выпалила я, и осеклась. «Ох, нельзя ранить мою дорогую экономку такими откровениями». — Ну, то есть, я хотела сказать, что изучала по книгам строение тела и внутренностей человека, поэтому для меня в этом нет ничего такого…

Кет как-то подозрительно на меня посмотрела, но промолчала, а я принялась за обработку ран.

Та, что на груди выглядела неплохо, было небольшое воспаление, а вот рана на бедре привела меня в уныние, началось нагноение. Очень плохо. Её промыла обеззараживающей настойкой, всё равно пациент боли не чувствует. Смазала обе раны бабулиной целебной мазью.

Осталось только напоить его светлость приготовленным вчера отваром. Говорила ба: он и мёртвого поднимет

Как только Кет отлучилась на минутку, я потянулась рукой к простынке. «Приличные девушки так не делают, приличным девушкам это вообще не интересно» — сказала сама себе, и отдёрнула руку.

Оглянулась по сторонам, никто меня не видел за таким непристойным занятием. Соули не было никакого дела до моих шалостей, она грызла, деревянную игрушку, которую смастерил для неё Роджер. Вгляделась внимательно в пациента, он всё ещё без сознания. «Фу-ух!»

Лихорадка у герцога продолжалась ещё три дня, все это время я практически не отходила от него, предоставив заботу о девочке Кет. Обрабатывала раны, поила исцеляющим бальзамом, когда был особенно горячий, обтирала тело водой с мятой и кислицей, для снижения жара. На четвертый день пошло улучшение, заметила это утром, когда всё тело мужчины покрылось испариной.

— Вот и хорошо, вот и славненько, — повторяла, обтирая его в очередной раз, хоть он меня и не мог слышать.

Напоила его вновь бальзамником, добавив снотворной травки, пусть поспит, мне нужно кое-куда отлучиться.

Пока спускалась вниз, подумала, что маскироваться мне теперь не нужно, тот, кто мог меня поймать лежит сейчас в комнате и совсем не склонен в данный момент ловить преступников. Как раз время отправится к ювелиру, пора заняться драгоценностями с весеннего бала. Знал бы герцог, что разыскиваемые им украшения находятся под самым его носом.

Кет к этому моменту уже накормила Соули, и они мирно игрались на лужайке в саду.

Тихонько подошла к ним. Экономка подняла голову, малышка перестав стучать погремушкой по земле, взглянула на меня.

— Я отлучусь ненадолго: — известила Кетти, и подняла на руки подползшую ко мне девочку.

— А как же твой больной? — нахмурила брови экономка.

— Он спит, и проспит, я думаю, до вечера. Так что, можешь о нём не беспокоиться.

Она, соглашаясь, кивнула. Чмокнув доченьку, в носик передала её Кет и вернулась в дом.

Сложила украшения вместе с эскизами в корзинку, под ложное дно, сверху выложила цветами из сада и направилась в сторону богатых кварталов.

Фейт Шендал, местный мастер ювелирного дела, был давним приятелем моего деда, и являлся одним из самых состоятельных граждан нашего города, хоть и не принадлежал к аристократии.

— Кто к нам пришёл! — воскликнул он с порога, забавно картавя.

— Добрый день, Фейт, — я присела скромно в реверансе.

— Ах, оставьте эти церемонии, — он обнял меня, потом отстранился, внимательно взглянул в глаза и вновь прижал к своей широкой груди. — Джемма, детка, как ты выросла!

Он всё время называл меня вторым именем, теперь после расшифровки герцога, я поняла почему. Ему, наверное, доставляло удовольствие называть меня драгоценностью.

Фейт был человеком небольшого роста, но очень обширного объёма и такой же широты души. Но, не смотря на свои габариты, был очень живым и подвижным Ювелир любил жизнь, своих дочерей и сладости.

Он провёл меня в гостиную и приказал подать чаю.

— У меня есть изумительные пирожные, пальчики оближешь, я тебе гарантирую, — поведал он мне, и сокрушенно покачав головой добавил. — Какая же ты худенькая. Должно хорошо кушать! Посмотри на дядю Фейта, разве не красавец! — и он становился, выставив ножку вперёд и сложив руки на талии. Вся его поза говорила: «посмотрите, как я хорош!»

Это выглядело настолько забавно, что я помимо воли начинала улыбаться. Такими же смешливыми и улыбчивыми были и его дочери.

Пышечки невысокого роста, они всегда были горды своими объёмами, а если им говорили, что они слишком толстые, неизменно со смехом отвечали:

— Я вас умоляю, хорошего человека должно быть много!

И так задорно хохотали, колыхая своими прелестями, что вы ненароком подхватывали их веселие и начинали вместе с девушками смеяться.

Выпив по чашечке чая с действительно изумительными пирожными, мы приступили к делу. Лишь увидев выложенные мной драгоценности на стол, Фейт прицокнул языком.

— Какая прелесть, — и с хитрым прищуром взглянул на меня. — Далеко пойдёшь, деточка.

Он, конечно же, узнал украшения, думаю, к нему из Тайной канцелярии в первую очередь наведались.

— И что ты за них хочешь? — произнёс он с сарказмом, потому как, мы оба понимали, что за хорошую цену продать будет не возможно.

— Вот это, — я вынула листки с эскизами, которые придумала ещё той ночью. По моим рисункам должны получиться совершенно новые виды колец, серёжек, колье и диадем.

Рассмотрев тщательно мои художества, ювелир расплылся в улыбке:

— А, малышка с фантазией! — добавил удивлённо. — Не хочешь пойти ко мне в ученицы?

— Я? — немного опешила от такого предложения.

— Да, девочка моя, хорошая профессия дорогого стоит, а у тебя есть всё для этого: любовь к камням и художественный вкус.

— Спасибо, но я…

— Дядя Фейт всё понимает, — перебил он меня. — Но, если вдруг, будет надо, обращайся, моя мастерская — очень хорошее место.

Я поняла его с полуслова, ювелир мне тонко намекнул, что в случае, если мне будет совсем тяжко, он возьмёт меня к себе в ученики и даже просто спрячет.

Я его поблагодарила, и мы принялись обсуждать стоимость его работы. Торговалась долго и упорно, если бы я согласилась с первого раза на его цену, дядя Фейт счел бы это оскорблением.

Уже на выходе обернулась:

— Дядя Фейт у меня к вам просьба, — сделала паузу.

— Дядя Фейт весь во внимании

— Когда вас, вдруг спросят, зачем я приходила к вам поздно ночью четыре дня назад, скажите, что у вас разболелся живот, и вы за мной послали, потому как снадобья моей бабушки лучшее лекарство. Вот, — и я протянула ему пузырёк с тёмно-зелёной жидкостью.

— Моя хорошая: таки да, частенько стал живот прихватывать, только твоим зельем и спасаюсь,

— улыбнулся широко ювелир.

Я улыбнулась ему в ответ и, кивнув на прощание, отправилась на площадь разыскивать Шкета.

Розыски довольно быстро увенчались успехом. Мальчишка сидел в своей неизменной позе на какой-то давно припаркованной здесь телеге, из-под кепки смотрел на окружающий мир и попыхивал трубкой. При моём приближении его положение не изменилось, лишь исчезла из руки трубка.

— Привет! — поздоровалась я, он важно кивнул в ответ. — Что слышно в городе?

— Герцог лютует! — ответил Шкет, а я открыла рот от удивления. Как он может лютовать, если на данный момент находится у меня в гостевой комнате, и в не совсем здоровом виде.

— Ты не знаешь? — опешил и он в ответ. — Весь город только об этом и гудит.

Я только покачала головой. «Что происходит? Или у герцога есть двойник?»

Мальчишка весь подобрался, от расслабленной позы не осталось и следа, взгляд стал заинтересованный.

— Тут такое! В общем, на днях, на Змея напала шайка бандитов, но не на того нарвались, он раскидал их, как слепых котят, — шептал он с восхищением. — Все десятеро трупы, а ему всё нипочём.

«Ого! Уже десятеро! Слухи увеличили число нападавших вдвое. Вот так вот, и герцог обрастает легендами».

«Ну, разыскивают они; скорей всего, герцога. А вот то, что Тайная канцелярия скрывает его отсутствие — это странно. В двойника я совершенно не верю, второго такого не бывает. Что же происходит?»

Из задумчивости меня вывел голос Шкета:

— Только не там они ищут! — заявил загадочно.

Я тут же навострила ушки:

— Почему это?

— Вряд ли кто-то из местной преступной братии решиться на подобное, — ответил со знанием дела.

«А ведь мальчишка, должно быть, прав».

Мы с сорванцом ещё некоторое время строили разные предположения заговора против герцога, и я засобиралась домой.

* * *

Вернувшись, первым делом проверила своего пациента, который якобы «лютует в городе». Он мирно спал, всё-таки чудесная сонная травка.

Проснулся герцог ближе к обеду и не вовремя. Я как раз ему приготовила новую порцию мази и исцеляющего отвара, и собиралась обработать раны.

Здоровый какой, моя травка должна была держать его в состоянии сна ещё до вечера.

— Марион — прошептал он хрипло, с интонацией крайнего удивления.

— Ваше сиятельство, — в ответ склонила вежливо голову, продолжая помешивать мазь, дабы быстрее остыла.

— Марион, как я здесь оказался? — продолжил он; откашлявшись и вернув голосу способность нормально говорить.

— Я вас подобрала, — заявила с совершенно невинным видом.

— Подобрали?! — повторил за мной герцог таким тоном, который ясно дал понять, что его сиятельство никак не могли валяться, потому моя версия его совершенно не устраивает.

— Да, — ещё невинней подтвердила я, не обращая внимания на грозный взгляд Саблера.

— И где же я, — он немного запнулся, но всё же продолжил, — валялся?

— Ваше сиятельство изволили валяться, — я хмыкнула после этого слова. — На улице.

Меня начало забавлять злое лицо герцога и его возмущение. Глядя, как я пытаюсь сдержать улыбку, он тут же остыл и уже совсем другим тоном продолжил:

— И всё же, как я у вас оказался?

«Вот, ведь настырный, и что ему отвечать?»

— Совершенно случайно, но для вас — это оказалась счастливая случайность, — ответила расплывчато.

«Не нравятся мне его вопросы, пусть лучше спит» — и я с милой улыбочкой добавила в отвар снотворной травки.

— А, рядом со мной не было девушки? — продолжал герцог.

— Девушки? — я удивлённо на него взглянула.

— Да, такой рыжеволосой?

У меня по спине пробежал холодок: «Неужели он запомнил, как я к нему наклонялась?»

Быстро отвернулась к столу, к своим колбочкам, и, сдерживая дрожь в голосе, попыталась ответить будничным голосом:

— Нет, никакой девушки с вами не было, должно быть, ваша спутница сбежала.

Он ничего не ответил, но взгляд, которым он меня встретил, когда я повернулась, был настороженный.

— А, кто был? — спросил всё с тем же выражением лица, подозревая меня во всех грехах на свете.

— Были только пятеро мертвых бандитов, — ответила, подходя к кровати.

«А может и не бандитов, — продолжила мысленно. — Очень уж у них было оружие качественное, такое только королевская стража имеет, да и Тайная канцелярия».

Но свои выводы я оставила при себе.

Поставила лекарства на прикроватную тумбочку и протянула руку к герцогу, дабы отодвинуть простынь. Но он перехватил мою ладонь.

— Мёртвых? — спросил встревожено.

— Совершенно: — попыталась выдернуть ладонь.

— А, вы? — начал он: но я перебила:

— Да, я осмотрела каждого, всё-таки я лекарь, их раны были не совместимы с жизнью, — и вновь дёрнула руку. — Ваше сиятельство, отпустите мою руку. Мне нужно обработать ваши раны.

Ладонь мою он отпустил, но продолжал меня пристально изучать, под этим взглядом мне и пришлось делать свою работу, чувствовала себя совершенно неловко.

Откинула простынь и стала разматывать рану, при этом пришлось склонится к нему вплотную.

А пациент следил за каждым моим движением, с непонятным мне выражением лица.

Меня даже в жар кинуло, а когда он неожиданно задал вопрос, чуть не подпрыгнула.

— И всё же Мари, что вы так поздно делали в городе?

«Ну и коварный же тип. Нет, чтобы спасибо сказать за спасение, а он допрос устроил».

— Всё очень просто, — начала, стараясь, чтобы интонация моего голоса была ровной. — Я относила бальзам своему пациенту.

— Так поздно?

— Знаете, болезнь не спрашивает, когда прийти, — ответила спокойно и продолжила обрабатывать рану. Хотя внутри всё тревожно дрожало от волнения. И чего это я так разнервничалась, понять не могу. Наверное, его прожигающий насквозь взгляд на меня так действует.

— Да, иногда совершенно неожиданная, — хмыкнул герцог.

За своими мыслями не сразу поняла, о чём он, а потом догадалась: о себе.

— Вам ещё повезло, что на вас напали простые бандиты, будь это обученные наёмники, вы бы так легко не отделались.

Он так скептически улыбнулся, что мне стало ясно, что напали на него как раз профессиональные убийцы.

Мурашки пробежали по телу, ведь он справился с пятёркой матёрых наёмников, не зря все эти легенды о нём, что же он за человек, откуда сила такая…

Пока моя голова была занята мыслями о природе недюжинной силы главы Тайной канцелярии, руки продолжали выполнять свою работу. Все-таки не прошли даром бабулины старания, ей удалось практически невозможное — втемяшить мне необходимые знания и привить любовь к целительскому делу.

— У вас очень ловкие пальчики, — вновь прервал тишину и мои раздумья герцог.

«Вы даже себе не представляете насколько», — подумала я и улыбнулась. — «Обчищу в две секунды, даже моргнуть не успеете. А за это спасибо уже дедуле».

Но вслух ничего ему не ответила, лишь кивнула. Действительно, пальчики у меня просто замечательные, сказываются годы дедовских тренировок.

Воспоминания о прежней жизни, когда мои родные были рядом, отозвались ноющей болью в груди. «Нет, не сейчас…» Сглотнула подступивший к горлу ком и постаралась сосредоточиться на пациенте. Рану на груди не стала перевязывать, её уже можно оставить так, быстрее заживёт. Немного моей целебной мази и готово.

Далее занялась второй, более серьезной раной. Аккуратно отвернула простынку, дабы ничего лишнее не приоткрыть, и принялась обрабатывать поврежденное бедро.

Глава Тайной канцелярии в ответ на мою неразговорчивость, притворился спящим, и пристально за мной наблюдал из-под опущенных ресниц.

Неожиданно открылась дверь и в комнату важно вплыла Кет.

— Опять ты за своё! — возмутилась она. — Не пристало юной леди разглядывать голых мужчин.

— Кет… — начала я, но экономка меня не слышала, продолжая свою пламенную речь.

— Сколько раз тебе говорить: ты готовь свои мази, а обмазывать твоего пациента доверь мне. Что бы сказала твоя незабвенная бабушка, увидев, до чего ты докатилась?!

— Кетти, хочу напомнить, что именно я с бабушкой зашивала Роджера, когда он напоролся на ржавый гвоздь,

— сообщила я строгим тоном и сделала большие глаза, пытаясь ей намекнуть, что больной уже не спит, а только притворяется.

— Ох, не смеши ты меня. Роджер — старый пень. А этот же настоящий красавчик: статный такой, вон одни мышцы, поджарый, молодой, и при этом совершенно голый. А ты, бесстыдница, даже глазки не отводишь.

— Я не смогу обрабатывать раны, если стану отводить глазки, Кетти. — зашипела я, теперь уже жестами показывая на больного.

Однако моя экономка совершенно не обращала внимания на мои знаки, продолжая разговор и не замечая, что герцог уже не спит. Я скосила на него глазки и увидела, что мнимо спящий уже еле сдерживает улыбку.

— Григ-то, конечно, на лицо покрасивее будет, но вот беда — таким подлецом оказался. Я даже подумать не могла. Как принц сюда являлся, весь из себя распрекрасный, какие подарки дарил, какие слова красивые говорил, всё с поцелуями лез, а как дело дошло до дела, так он, ирод, помолвку разорвал. Чтоб ему! — заявила в сердцах.

— Это уже прошлое, — зло отмахнулась я. меньше всего хотелось сейчас вспоминать своего несостоявшегося женишка и тем более в присутствии моего «гостя».

Но Кетти, продолжая меня теснить от постели, гнула своё:

— Как же прошлое? Я ж вижу, сердечко-то болит, вот вы и колобродите, нет вам покоя. Вон уж четвертый день от герцога не отходите, вам же самой отдохнуть нужно.

— Я уже отдохнула, — ответила, закипая всё больше.

— Думаете, я не замечаю, как вы смотрите на вашего больного? Замуж вам пора, — причитала она, последней фразой доведя меня до состояния буйства.

— Кетти! — просто зарычала. — Я тебе велела приготовить бульон!

— Да приготовила я ваш бульон, — отмахнулась экономка и, наконец, взглянула на герцога.

А он как раз в тот момент открыл глаза, видать, уже не мог сдерживаться, и его губы растянулись в такой довольной ухмылке, что мне захотелось его сиятельство чем-нибудь хорошенько треснуть.

В ту же секунду, как Кет увидела, что герцог не спит, взвизгнула и выбежала из комнаты.

Я вообще не краснею, но сейчас, кажется, вся кровь из моего организма, прилила к щекам.

Этот гад на меня так смотрел, словно я мышь, загнанная в угол, а он вышедший на охоту чёрный кот. И что мне делать? Признать, что собственная прислуга только что опозорила меня в глазах его сиятельства и начать оправдываться? Ну, уж нет! Не доставлю этому нахалу такого удовольствия!

Сделала невозмутимый вид, словно ничего необычного не произошло.

— Не смейте пугать мою экономку, — заявила строгим тоном, хотя самой нестерпимо хотелось стереть ехидную улыбочку с его лица.

— Даже и не думал, — заверил меня герцог, продолжая при этом улыбаться.

Однако интонация его голоса свидетельствовала как раз об обратном, еще и выражение лица было каким-то хитрым, словно он все мои тайны теперь знает.

«Нет, я его таки стукну, чтобы он провалился в беспамятство ещё на пару дней!»

— Зачем же вы притворялись спящим? — зло процедила, при этом немного туже обычного перевязывая его рану.

Герцог даже не поморщился, хотя явно почувствовал боль, лишь только улыбка стала еще шире.

— Нисколько не притворялся, всего лишь лежал с закрытыми глазами.

«Да он просто издевается надо мной!» От насмешки, сквозившей в его ответах, и язвительной ухмылки я стала ещё больше закипать. С трудом справившись с эмоциями и еле удержавшись от рукоприкладства, всё же укрыла пациента пледом. Камин в комнате не разжигали, потому было прохладно.

— Вам нужно выпить отвар, — делая вид, что меня его колкости нисколько не тронули, подала кружку с целительным бальзамом, предварительно добавив чуть больше снотворной настойки.

— Фу, какая гадость, — недовольно скривился мой пациент, едва отведав моего чудо — напитка.

«Ой-ой-ой, какие мы изнеженные…».

— Пейте, ваше сиятельство. Этот отвар по рецепту моей ба, он вас вмиг на ноги поставит. Или вы предпочитаете ещё месяц проваляться в постели?

Он недоверчиво на меня покосился, потом с выражением крайней брезгливости взглянул на содержимое кружки. Но, должно быть, здравый смысл взял верх над вкусовыми ощущениями, и герцог одним залпом допил отвар.

В это момент дверь отворилась и появилась Кет с подносом.

— Я тут бульончика принесла, — сказала она ласково, заискивающе глядя мне в глаза.

— Спасибо, Кетти, ставь на столик, — ответила я добро, потому как злость прошла от одного её виноватого вида.

Было смешно видеть такую непривычно скромную и обходительную экономку.

Она молча поставила поднос, присела в реверансе перед герцогом, чем развеселила меня еще больше, и торопливо вышла.

Герцог посмотрел на содержимое подноса и вновь изобразил отвращение на лице.

— Это что? — спросил, не меняя выражения.

— Каша и куриный бульон, — любезно ответила я и расплылась в довольной улыбочке.

Настал час расплаты за все насмешки. Я внутренне ликовала. Он, скорей всего, никогда в своей жизни и не пробовал таких простых продуктов. Небось, одними деликатесами питается.

— Я должен это есть? — спросил с таким удивлением, как будто я ему, как минимум земляных червячков подсунула.

— Да, ваше сиятельство. — произнесла сдержано, стараясь не показать, как меня всё это радует.

— Оставьте это «ваше сиятельство», вы меня созерцали в таком виде, что церемонии излишни.

Мне вдруг стало стыдно, но тут же себя успокоила, герцог не мог видеть, как я пыталась заглянуть под простынку. Это совершенно невозможно, так как на тот момент он ещё пребывал в полном беспамятстве.

— Я так не думаю, — ответила строже, и после небольшой паузы добавила: — Ваше сиятельство.

Специально подчеркнула обращение и направилась к выходу, на ходу бросив:

— Вам необходимо набираться сил, поэтому ешьте, пожалуйста, кашу, милорд.

— Я совсем не против набираться сил жареным поросёнком в чесночном соусе, семгой под…

— Даже и не мечтайте, — перебила я, не позволив герцогу озвучить его кулинарные предпочтения. — Все эти продукты на данный момент вредны для вашего здоровья. Так что выбора у вас нет, а если не будете есть сами, накормлю насильно.

Напоследок пригрозила ему пальчиком, словно непослушному малышу. В ответ — полная тишина и какая-то загадочная улыбка на лице моего подопечного. Я невольно посмотрела себе за плечо, что же его могло так развеселить. Но как только он заговорил, сразу же поняла причину веселья.

— Я не буду есть эту кашу, — протянул мужчина тоном маленького капризного ребёнка и демонстративно надул губки, а у самого в глазах чертики пляшут.

«Вот ведь обаятельный мерзавец!» Еле сдержалась, чтобы не улыбнуться ему в ответ.

«Это что же он хочет, чтобы я его кормила? Вот так поворот…»

Но отступать некуда. С совершенно невозмутимым видом вернулась к столику. Аккуратно разложив салфетку на груди герцога, взяла с подноса миску с кашей, зачерпнула ложкой побольше и поднесла его сиятельству. Он приоткрыл рот самую малость, но я тут же этим воспользовалась.

— Вот так, — подбодрила его, как маленького ребёнка, следя за тем, как он проглотил неприятную для него субстанцию и облизнул губы.

— Видите, милорд, всё не так и плохо. Вкусная же каша, — произнесла каким-то чужим, хриплым голосом, не сводя глаз с его губ. Совсем некстати вспомнился наш поцелуй в театре.

За первой таким же образом последовала вторая ложка, потом еще, и еще. Причем мой подопечный продолжал «капризничать», и рот открывал как бы нехотя, еще и пытался увернуться. Моей же задачей было впихнуть ему порцию полезной еды. Кормление приобретало невероятно соблазнительный оттенок. В какую-то секунду, поймала себя на мысли, что слежу, как завороженная за тем, как он облизывает губы, измазанные кашей.

Не знаю, сколько это длилось, но в тот момент словно пелена с глаз спала. «Да что же это со мной такое? Магия? Или нет?» Я чувствовала себя мухой, попавшей в паутину коварного паука. И имя его герцог Давей Саблер.

С трудом оторвав взгляд от его губ, перевела его выше и замерла. Искуситель наблюдал за мной, как кот за неосторожной мышью, да еще с таким выражением лица, что меня в жар бросило.

Вскочила, с грохотом поставив миску на поднос.

— Ну, знаете! Вы сами можете прекрасно есть, — голос мой дрожал от волнения.

«Да, что это я так разнервничалась?» Руки дрожали, сердце колотилось, как сумасшедшее, в голове туман. Но одно было понятно — мне вредно находиться рядом с его сиятельством. Развернулась уже к выходу, как он остановил меня, позвав по имени:

— Марион…

Голос его неожиданно был серьёзен. Я оглянулась, вопросительно подняв бровь.

— Вы можете сделать для меня одно доброе дело? — спросил вдруг

И почему в каждой его фразе я ищу подтекст? Возможно, причина — это его хитрый взгляд с прищуром, или полуулыбка, никогда не сходящая с лица.

Меж тем моя бровь поднимается еще выше. «Как? Ещё одно доброе дело?»

— Думаю, могу! — отвечаю твёрдо, и сама себя тут же начинаю ругать за безотказность, ведь неизвестно, что еще может попросить этот коварный тип.

— Мне нужно срочно связаться с моими людьми, — и просьба его звучит, как приказ.

Ну, не умеет человек просить. Видать, не привыкший это делать.

— Без проблем, их по городу сейчас…

— Нет, — перебивает он меня. — Вам нужно связаться с графом Аденом Оуеном, и только с ним. И ещё, передайте ему дословно: «графиня Бассет на последнем балу была просто великолепна!» Запомните эту фразу точно.

«Чего это он? Может, бредит? Нет, вроде жара, нет. Глупость какая-то! Причем здесь эта графиня?»

Увидев мою заминку, герцог уточнил:

— Мари, вы все запомнили?

— Да запомнила я! Не сомневайтесь, — разозлилась на герцога. — «С памятью у меня всё в порядке, только вот нервы пошаливают».

— Я и не сомневаюсь, — он вновь так улыбнулся, будто я маленький ребёнок, сболтнувший какую-то глупость.

Решив, что наш диалог на этом окончен, склонила голову и присела в реверансе, а затем направилась к выходу.

— Марион, — вновь окликнул, когда уже взялась за ручку двери. — Аден — рыжий, вы его легко узнаете.

«А, рыжик, конечно, конечно!» Повторно поклонилась и молча вышла за дверь.

«Фу-ух», — выдохнула уже в коридоре.

Было ощущение, что я всё это время задерживала дыхание, как под водой. «Нет, герцог, однозначно, на меня плохо влияет».

Поговорив с Кетти и поручив уже в который раз заботу о Соули, отправилась в Тайную канцелярию.

По дороге пришло осознание, что мне сегодня не нужно маскироваться и оглядываться на пробегающих шпиков. Это было удивительно и так непривычно.

Ищеек в этот раз на улицах было больше, чем обычно, их я узнавала по чересчур озабоченным лицам. Но они меня совершенно не волновали. А вот без их начальника в городе мне и дышится легче.

В самом страшном здании нашего города царил хаос: как будто кто разворошил осиный улей. Ну: по крайней мере, гул там стоял очень похожий. Народ сновал туда-сюда, иногда останавливаясь и взволнованно о чём-то перешептываясь. На меня никто не обратил внимания, потому беспрепятственно добралась до кабинета главы сего ведомства. Вежливо постучала, но ответа не последовало. Постояла немного и вновь постучала, но в ответ вновь никакой реакции. «Ну что ж, раз здесь такие невежливые, буду и я идти напролом!»

Отворив дверь, поняла, почему мне не отвечали. В кабинет набилось столько народу, сколько он, должно быть, никогда не видывал. Стоял невообразимый шум, с разных сторон доносились обрывки разговоров. Естественно, в каждом речь шла о герцоге. Отыскав глазами рыжего, подошла к нему. Тот не участвовал во всеобщем хаосе, а что-то сосредоточено чертил на листе.

При моём приближении поднял голову. Удивленно меня рассматривал несколько минут, потом как рявкнет: «Тишина!» Я даже подскочила. И в кабинете, действительно, установилась гробовая тишина. «Надо же, рыжик имеет здесь вес, а с виду и не скажешь».

— Могу я с вам поговорить? — пропищала я, прокашлявшись и, потупив глазки, скромно добавила: — Наедине.

Рыжик не произнёс ни звука, а только обвел присутствующих взглядом, и по шороху раздавшихся шагов стало понятно, что все дружно ринулись покидать кабинет.

Когда мы остались одни, он вежливо предложил мне присесть, а сам расположился напротив и сделал вид, что внимательно меня слушает. В его глазах увидела такую тоску, словно он больше всего хочет сбежать отсюда. Видно с ходу, что человек устал, устал от всех. Голова его сейчас забита совсем другим, и он просто воспользовался мною, как предлогом, чтобы выпроводить своих подчиненных, и теперь у него огромное желание отправить и меня вслед за ними.

— У меня есть информация о человеке, которого вы ищете, — проговорила загадочно и выразительно замолчала.

Какое-то время он смотрел на меня отрешённо, должно быть переваривал информацию.

Затем так же равнодушно спросил:

— О каком человеке?

— А, его сиятельство герцог Саблер вас разве не интересует?

Взгляд Оуена стал холодным и злым, и он с явным недоверием протянул:

— А, вас, почему он интересует?

«Какой подозрительный! Ну, надо же…».

— Герцог передавал… — Взглянула на потолок, вспоминая нужную фразу, а потом произнесла ее почти по слогам: — «Графиня Бассет на последнем балу была великолепна!».

Совершенно дурацкая фраза: но на рыжика она подействовала удивительным образом.

В одну секунду графа словно подменили: глаза зажглись интересом, весь подобрался, даже лицо посветлело.

— Герцог? — произнёс он заговорщическим шёпотом.

Кивнула подтверждая.

— Вам нужно проехать со мной, — прошептала в ответ принимая его шпионские игры.

Рыжик тут же приложил палец к губам, призывая к молчанию.

— Сделайте вид, что вы пришли заявить о краже, — прошипел, наклонившись ко мне совсем близко.

Как-то сразу же прониклась к нему симпатией. Есть такой тип людей, которые с первых минут общения к себе располагают, возникает чувство, что знаком с ними уже давно. Аден Оуен относился именно к такой категории. Возможно, я ошиблась и это была всего лишь маска, но уж очень правдоподобная и располагающая. Одним словом, я ему поверила и доверилась.

И поверив, включилась в предложенную игру — надо спектакль, значит сделаем! Видать, не всё так ладно в Тайной канцелярии, раз приходится прибегать к такой конспирации и хитростям.

— В котором часу произошла кража? — заявил он вдруг так громко, что я даже подскочила.

— Так с утра самого! Как проснулась, а его уж и нет, — ответила так же, увеличив громкость.

— Что ж, — поднимаясь, выдал важно, — проедемте на место преступления для осмотра!

— Проедемте, — встала и я.

Как только он открыл дверь в коридор, я решила проявить свой актерский талант во всей красе. Короче, меня понесло…

— Это что же такое делается? — заголосила что было мочи, для убедительности еще и хлюпая носом: — Среди бела дня ограбили. Ведь всё унесли! Как теперь жить? А у меня дети малые! Что ж мне теперь делать?

Он сначала озадаченно на меня смотрел, пытаясь спрятать улыбку, но потом, видно, справившись, поддержал мою игру.

— Не волнуйтесь, дамочка, во всем сейчас разберёмся! — и быстро засеменил по холлу, подталкивая меня к выходу.

— Люди добрые! — завопила я еще сильнее. — Как жить-то, теперь? Дети голодные…

Он уже меня волок на улицу, а я ещё пыталась сопротивляться. Надо же доиграть свою роль до конца.

Только рыжик был почему-то совершенно против моего спектакля. И что ему не понравилось? Сам захотел окружающих ввести в заблуждение. Ну, подумаешь, слегка переигрываю, нельзя уж и подурачится. В следующий раз не будет так опрометчиво предлагать первой встречной участие в своем представлении.

Граф таки вытащил меня на улицу, не дав разойтись, как следует. Когда мы уже сели в карету Тайной канцелярии, зло прошипел:

— Вы себя в зеркало видели? Какие дети?

— Семеро по лавкам, мал мала меньше! — как ни в чем не бывало, выдала гордо.

— Вы сами ещё ребёнок, — хмыкнул рыжик, уже более дружелюбно.

— Мне скоро двадцать! — протянула обиженно.

— Да ну? — развеселился этот обормот. — Я бы больше пятнадцати не дал.

— Ну, знаете, — ещё больше обиделась. — Сейчас выйду из кареты, и ищите сами своего герцога.

— Ну, ну, не обижайтесь. И где же герцог? — хитро перевёл разговор на интересующую его тему.

— В одном надежном месте, — ответила загадочно, надув губки и тоже искусно сменила тему: — И вообще, чем вам мой спектакль не понравился? Вы сами виноваты, не дали мне даже времени подумать, сразу потащили на выход. Мне пришлось все придумывать на ходу.

Мы женщины такие непредсказуемые, но последнее слово всегда должно быть за нами.

— Понял; виноват, — покаялся рыжик, а в глазах играли смешинки.

И этот туда же. Они с герцогом случайно не родственники? Даже если и нет, то эти двое явно нашли друг друга.

Пока размышляла о явном сходстве этих двоих, Аден остановил карету на площади, и далее мы отправились пешком.

По дорогое он сделал ещё несколько попыток узнать подробности нашего с герцогом знакомства и о нынешнем его местонахождении, но я была непреклонна. А нечего было критиковать мое актерское мастерство…