Глава 11

Когда входили в дом, рыжик выглядел взволнованно и напряженно. Пока я открывала дверь, он в нетерпении переминался с ноги на ногу и оглядывался по сторонам.

Сразу же провела его в гостевую комнату, а сама застыла на пороге, наблюдая трогательную картинку — встречу друзей. Эти двое радовались, как мальчишки: шумно, и эмоционально. Никогда не скажешь, что все время такой холодный и сдержанный герцог способен на подобные чувства.

Между этими двумя, должно быть, настоящая дружба. Такая редкая нынче, что бывает одна на сотню, а, может, и еще реже. Мне, вдруг, стало грустно. Глядя на то, как искренне рыжик радуется другу, захотелось стать обыкновенной. Выйти замуж, родить детей и быть счастливой женщиной — любимой и любящей.

Но тут же выбросила из головы подобные мысли. Нет уж, обыкновенной быть скучно, да и попытка выйти замуж у меня уже была, хватит.

— Пожалуй, я вас оставлю, — сказала тихо, но они меня услышали.

Повернули одновременно, как по команде, в мою сторону счастливые лица, и притихли. Мне кажется, их настолько охватили бурные эмоции, что они напрочь забыли о моем присутствии.

— Пойду, распоряжусь насчет чая, — добавила я, присев в реверансе, и тут же вышла за дверь.

Так хотелось услышать их дальнейший разговор, что я даже ухо приложила к двери. Но, увы, все было напрасно — то ли они говорили тихо, то ли у нас хорошая звуконепроницаемость. Ну, нет, так нет…

Спускаясь по лестнице, улыбалась, находясь под впечатлением от увиденного. Наверное, не зря я пошла тогда той дорогой и именно в тот час, когда чуть не погиб герцог. Сегодня, глядя на радостное лицо рыжика, уверилась в том, что поступила правильно. Плохому человеку не станут так радоваться. Оказывается, я совсем не знаю главу Тайной канцелярии. Многие его считают жестоким и бесчувственным, а на самом деле он не такой. Надо к нему присмотреться повнимательней.

На душе стало тепло. Все-таки приятно делать людей счастливыми.

На кухне Кет с Соули что-то готовили. Именно вдвоём, потому что, моя девочка была измазана в муке намного больше, чем экономка.

— Кет, подашь через полчаса лордам чаю, — попросила и, забрав малышку, отправилась к себе.

За эти дни так за ней соскучилась, надо наверстывать упущенное.

Но пока поднималась с малышкой на руках к себе наверх, она уснула. Уморила, видать, ее готовка. Все-таки удивительная способность есть у детей — засыпать в любом положении. Аккуратно уложив её в кроватку, присела рядом. От муки я её так и не оттерла, хотела эту процедуру проделать у себя, но не вышло. Так и уснула моя замазурка с белыми щёчками. Но любоваться долго своей крошкой не вышло. Вбежала вихрем Кет и передала, что лорды желают меня видеть к чаепитию, ещё и упрекнула, что неприлично хозяевам оставлять гостей одних.

Я-то знаю правила этикета, но в данном случае мне показалось, им есть что обсудить без моего присутствия. 

Как мне не хотелось оставлять мою малышку, но все же пришлось идти к этим двоим. Лишь переступила порог, как граф кинулся ко мне, схватил за руки и, глядя на меня умильно-щенячьими глазками, произнес:

— Вы не представляете, что для нас сделали! Я теперь ваш должник. Примите мою самую искреннюю благодарность!

Смутившись такому напору и откровенному восхищению, опустила глазки. Ну, хоть кто-то из этих двоих умеет быть благодарным. Герцог, между прочим, ни слова благодарности мне еще не сказал.

Не стала отвечать ему глупыми и наигранными фразами типа: «это мой гражданский долг», или «я же целитель не в первом поколении», а просто склонила голову.

Далее герцог представил нас друг другу, неожиданно вспомнив об этикете, и мы с графом совершенно искренне заверили друг друга, что рады знакомству.

Я заметила, что его сиятельство сделал из простыни себе импровизированную одежду, обмотавшись ею, но плечи и шею оставил открытыми. Несмотря на то, что я уже не раз лицезрела эти части его тела обнаженными, взгляд то и дело возвращался к плечам, выемке у шеи. Я старалась быстро отводить глаза, надеясь, что никто этого не замечает.

Понимая, что долго так не протяну, и будет еще хуже и крайне неловко, если один из них заприметит моё замешательство. Потому решила слегка исправить ситуацию. Извинившись, выскочила за дверь, и вернулась уже с дедовой рубашкой в руках. И хоть она оказалась маловата в плечах, всё же вид герцога стал более приличным. На этом и успокоилась.

— Прошу к столу, — жестом пригласила присесть.

Кетти, умница, организовала столик у кровати больного.

— Моя экономка печёт чудесные пончики, рекомендую попробовать, — произнесла с вежливой улыбкой.

Я тоже могу играть в аристократку, пусть только попробуют заявить, что у меня нет манер. Заткну за пояс любую графиню с баронессой в придачу.

Когда мы расселись и сделали уже по глоточку чая, герцог, видя, что мы с рыжиком увлечены обсуждением стряпни Кет, потянулся за булочкой. Наивный, решил, что я потеряла бдительность. Не тут-то было, я тут же стукнула его легонько по руке и, сделав строгое лицо, придвинула тарелку с кашей.

— Ты видел, Аден? — возмутился этот воришка пончиков. — Она решила меня уморить этими кашами. Спасай, друг, иначе погибну в бессильной борьбе за вкусную еду.

— Не верьте ему, милорд. Герцогу противопоказаны сейчас разные вкусности, и мучные изделия в том числе. А каша очень полезна и для поднятия сил и вообще для укрепления здоровья, — и добавила уже пациенту: — А вы, ваше сиятельство, ведёте себя, как маленький ребёнок. Как только не стыдно…

Договорить мне не дали, бесцеремонно перебив. И где тут хорошие манеры? 

— У меня ощущение, что я вернулся в далекое детство к моей гувернантке Эбис. Это была самая страшная пора моего отрочества, — поведал нам герцог, и продолжил, кривляясь и сильно шепелявя: — Овсяная каша — для крепости ваших суставов!

Мы дружно рассмеялись. По комнате разлилась атмосфера тепла и добродушия, мне было хорошо в компании этих двоих. Как будто, и сама попала в детство, в ту пору, когда мы с дедом шалили и доставали своими проделками ба.

И думаю, всё это благодаря рыжику. Герцог совершенно изменился в его присутствии — повеселел и показал себя просто душкой. Без устали отпускал шуточки, рассказывал забавные истории со своего детства, даже кашу съел, хотя и жаловался, что мы его соблазняем булочками, а он, видите ли, натура нежная и к соблазну податливая.

Лично я нисколько не сомневалась в податливости его натуры. Он же ни одной юбки не пропускает.

— Мари, расскажите скорее же, как вы спасли нашего герцога! — воскликнул неожиданно Аден. — Я умираю от нетерпения.

И вдвоём уставились на меня. Взгляды такие добрые-добрые, лица открытые. Ну, прямо ангелы, сошедшие с небес.

Только азарт в глазах их выдаёт, словно гончие на старте. «Ах вы, мошенники!»

— Да. собственно, что рассказывать? Я его сиятельству всё уже поведала, — ответила всё с той же благодушной улыбкой. — «Не удалось вам, ангелочки мои, застать меня врасплох».

— Нет, нет, так не пойдёт, я жажду подробностей. Это же не рядовое событие. Вы спасли жизнь главе Тайной канцелярии, — пропел сладким голоском граф.

Ясненько, два сапога пара, один под стать другому. И эти коварные личности хотят поймать меня на лжи. Или это у меня уже паранойя, а на самом деле эти милые мужчины просто вежливо поддерживают беседу? В любом случае нужно быть осторожной.

— Возможно, вы правы. — начала я, старательно подбирая слова, дабы моё вранье как можно больше выглядело правдой. — Его сиятельство был в таком состоянии, что не окажись я рядом, мог и умереть от потери крови.

— А, как же вы так чудесно оказались в том страшном переулке? — подал голос теперь уже герцог.

Сейчас придётся соврать. Тут главное замаскировать ложку вранья в бочке правды.

— Возвращалась поздно от больного, неожиданно услышала звуки битвы. Честно, сначала хотела просто переждать, потому что обходить слишком далеко, да и время позднее. Но ожидание затянулось, и я решила проскочить, надеясь, что в пылу драки меня не заметят

Но когда выглянула из-за угла, битва уже закончилась. На тот момент его сиятельство был единственным, кто ещё дышал.

Краткость — сестра таланта, и дочь неправды. Чем меньше слов, тем легче не запутаться.

Пожала плечами, давая понять, что дальше и так всё понятно.

— А, девушки никакой не заметили? С рыжими волосами? — герцог уже перестал улыбаться, лишь пристально за мной следил.

— Нет, и я вам уже отвечала на этот вопрос, — посмотрела ему прямо в глаза. — «Что ж ты такой приставучий?»

— Вы так поздно посещаете больных? — спросил уже Аден.

— Болезнь не спрашивает, когда прийти, — ответила чистую правду и вежливо улыбнулась, хотя уже хотелось нахамить.

Под пристальными взглядами этих двоих появилось желание провалиться сквозь землю.

— Аден, мы совсем заговорили нашу хозяйку, — пошёл на попятный герцог, должно быть разглядел за моей вежливостью еле сдерживаемое раздражение.

— Ох, простите, — тут же спохватился и второй. — Мы такие не вежливые. Всё-таки профессия накладывает свой отпечаток.

Граф при этом так мило улыбнулся — ну сущий ангел.

Ещё какое-то время вели разговоры о разных пустяках, и гость засобирался, пообещав вернуться на следующий день с одеждой для герцога. Перед уходом мужчины вежливо попросили меня выйти, аргументируя это тем, что их профессиональные разговоры не для нежных женских ушек. Хотя, мои ушки были совсем не против, услышать секреты работников Тайной канцелярии.

* * *

— Думаешь, они связаны? — полушёпотом спросил Аден, как только за милой хозяйкой закрылась дверь.

— Есть такие подозрения. Конечно, можно списать и на то, что рыжая девица мне привиделась, — также тихо продолжил начатый до чаепития разговор Давей.

— В силу того, что ты её так маниакально разыскивал, могла и привидеться, — хмыкнул в ответ граф.

— Допускаю и это, но всё же больше верю своей интуиции и трезвому рассудку. Посуди сам: сначала появляется рыжая незнакомка, а потом я оказываюсь в доме юной, не особо популярной, целительницы. В подобные совпадения я не верю. Гораздо проще было сообщить обо мне известному на весь город лекарю.

— Проще, если ты законопослушный гражданин, — заметил молодой человек.

— И я о том же. Поэтому, скорей всего, Марион знает ту рыжую девицу. И в свете всего этого… — Саблер сделал многозначительную паузу.

— Стоит продлить знакомство с милой знахаркой Мари?! — закончил мысль Аден.

— Точно, мой друг! О том, что она продолжила дело своей известной бабки знают многие, но не спешат к столь юной особе идти лечиться.

— Не доверяют из-за слишком нежного возраста?

— Не доверяют, — согласился тут же герцог. — К слову сказать, напрасно, но сейчас нас интересует другое. Так почему я оказался именно здесь?

— Тот, кто тебя нашёл, знал сюда дорогу? — с энтузиазмом подхватил Аден.

— Вот именно. Но давай вернёмся к особе Марион Джеммы Голдман.

Граф придвинулся поближе, выражая крайнюю заинтересованность.

— В наличии ума ей не откажешь, и она не так проста, как хочет казаться. Броской красотой не обладает, но есть в её облике незаметное для первого взгляда очарование. Раз увидишь эти глазки, и тянет видеть их вновь и вновь.

— Да, глазки замечательные, — подтвердил Оуен и ту же задал каверзный вопрос: — А, не увлёкся ли ты ею, мой милый друг?

В ответ герцог лишь загадочно улыбнулся:

— Оставим мою персону в покое и вернёмся к личности хозяйки.

— И что ещё в её образе тебе приглянулось? — не сдавался граф.

— Брось. Аден. — отмахнулся Давей. — Она — птица не моего полёта.

— Ну да: там, где парят ястребы, нечего делать маленькой синичке, — грустно вздохнул Оуен. — И всё же, твоя версия терпит крах.

— Почему же? — удивленно приподнял бровь герцог, пребывая в полной уверенности своей правоты.

— По твоим словам, первой тебя нашла именно рыжая девчонка, если, конечно, это не было видением. О том, что Мари — целитель в городе всё же знают. И вполне вероятно, что твоя подружка могла просто уведомить о раненом герцоге и исчезнуть.

— Такое возможно, только почему она вновь исчезла?

— Может, у неё развлечение такое: от тебя бегать?! Или девушка решила, что ты не в её вкусе? Или ты мне что-то не договариваешь?

— Не в её вкусе? — герцог хитро улыбнулся.

Он не рассказал другу о том случае в театре, хотя прежде делился открыто всеми своими похождениями. Не рассказал о том, как красотка откликнулась на его поцелуй, и каким огнём зажглись их объятия, что теперь при одном только упоминании о плутовке у него внутренности обдает жаром, а по телу пробегает дрожь, и сердце пускается в пляс от приятных предчувствий. Но самое важное, что он скрыл от друга: где-то на подсознательном уровне он чувствовал, что его прекрасная незнакомка и неуловимая воровка Лиса — это один и тот же человек. И хоть мысль сидела в нём, как заноза, развивать её он не позволял даже самому себе.

Мотнул головой, чтобы вытеснить оттуда, хотя бы на время, такие манящие видения и настроиться на рабочий лад.

— Оставим, пока, их обеих в покое. Что у нас там слышно? — задал волновавший его вопрос Давей.

— С возвращением наследника активизировались многие силы, — ответил друг, в мгновение став серьёзным.

— Это я заметил, — кивнул герцог, взглядом указывая на свои раны.

— Не думал, что они пойдут на крайние меры, — продолжил Оуэн, всё больше мрачнея.

— Я им как кость в горле, — горько усмехнулся герцог.

— Хуже! Они боятся тебя. И думаю, это не последняя попытка избавиться… — он не договорил, угрюмо глядя на друга.

— Вот что мы сделаем, Аден, — оживился неожиданно глава Тайной канцелярии. — Пусти по городу слух, что страшный герцог уже не тот, его власть тает с каждым днём, он уже не столь страшен, и подумывает даже отправиться на покой.

— Так повылазит же на поверхность всякая мразь. — рыжий изобразил отвращение на лице.

— Пусть вылезают, — кивнул Давей. — В подвалах Тайной канцелярии полно пустующих камер.

— Думаешь, поверят? — всё ещё с недоверием протянул граф.

— Может, и нет, но засомневаются точно, а это даст нам время. И прежде всего для того, чтобы выловить их лазутчика в наших рядах.

— Я уже над этим работаю.

— Работай, мой друг, работай. А я пока отлежусь в гостеприимном доме Марион Джеммы, в спокойной обстановке обдумаю всё…

* * *

В последующие дни граф Аден зачастил к нам, но только под покровом ночи — конспирация. Эти двое обычно какое-то время шептались наедине, а потом мы все вместе пили чай. Расспросов о том, как спасла герцога, больше не было. И я, немного успокоившись, могла уже расслабиться в их обществе и быть самой собой.

Рыжик, действительно, оказался очень хорошим человеком. Иногда замечала, как герцог хмурился, когда тот оказывал мне знаки внимания. Неужели он ревнует? В то, что его сиятельство мог серьезно увлечься мною, я не верила совершенно. Но слышала, что пациенты иногда очень привязываются к своему лекарю. Похоже, именно это и случилось с моим подопечным.

Герцог уже начал понемногу вставать, хоть я ему и не позволяла, но он оказался совершенно непослушным больным. Именно из-за этого у нас иногда возникали небольшие разногласия. Чтобы ему не скучно было лежать, принесла целую кипу книг из дедовой библиотеки.

А вот обрабатывать его раны Кет меня больше не подпускала, и я согласилась с ней. Так даже лучше, меньше потратится нервов с моей стороны.

За всё это время герцог с моей малышкой так и не познакомились. То девочка спала, то его сиятельство отдыхали, но встречи им удавалось избегать.

Но однажды это доброе невезение закончилось.

Мы с Соули мирно игрались в гостиной на огромном ковре. Моя солнышка стала чаще улыбаться, и это радовало. Правда, еще начала тянуть в рот всё подряд. Кетти авторитетно заявила, что это растут зубки.

Но наше милое уединение в тот день было грубо прервано.

— Марион, мне необходимо с вами… — голос Саблера ворвался в наш тихий уголок ураганом.

Я вскочила на ноги и стала так, чтобы подолом платья прикрыть свою малышку от глаз внезапно появившегося герцога. Но было уже поздно, его взгляд буравил меня и с каждой минутой становился все пронзительнее. Он сделал шаг в сторону, чтобы рассмотреть, что у меня за спиной.

— Ваше сиятельство, зачем вы встали? Вам ещё положено лежать в постели, — выпалила на одном духу и придвинулась за ним. закрывая собой девочку.

Не знаю почему, но мне вдруг захотелось скрыть малышку от его глаз. Может это была интуиция или дурные предчувствия.

Он ничего не ответил, вновь делая шаг в сторону, а я одновременно с ним. Со стороны могло показаться, что мы исполняем какой-то странный танец. Несмотря на синхронность движений, цели у нас были разные — он пытался увидеть, что прячу, а я не давала ему такой возможности.

Наконец, он не выдержал.

— Кто там? — спросил так, как будто бы за моей спиной был не ребёнок, а, как минимум, гремучая змея.

— Где? — ответила вопросом на вопрос, всем своим видом демонстрируя невинное удивление.

— За вашей спиной, — отчеканил слова.

— Нет никого, — не спуская глаз с моего собеседника, приподняла и опустила юбку так, чтобы ребёнок оказался под ней.

— Что это вы делаете? — проследил за моими странными движениями Саблер.

— Платье поправляю, слегка измялось, — отвечаю «совершенно честно» глядя ему в глаза.

В ответ на мою наглость герцог зло прищурился и сделал несколько шагов ко мне, так, что мы оказались лицом к лицу. Потом неожиданно опустился на корточки и бесцеремонно задрал подол моего платья, из-под которого показалась довольная Соули с пряником во рту.

— Как вы смеете… — не успела я договорить, так как было уже поздно.

Герцог и моя малышка увидели друг друга. Какое-то время они внимательно один другого рассматривали.

Затем Соули вынула изо рта и протянула герцогу обслюнявленный пряник. На его лице появилось такое удивление, что я чуть не рассмеялась. Но в следующую секунду мой смех едва не сменился слезами.

Саблер резко поднялся и вновь зло спросил:

— Кто это? — указывая рукой на ребёнка.

— Моя дочь! — ответила твёрдо.

Его взгляд вновь стал колким.

— И откуда же она у вас взялась? Ещё месяц назад у вас её не было, — произнёс саркастически и сложил руки на груди, ожидая моего ответа.

— А, она тогда гостила у тётки, — нашлась что соврать, мифическая тетка всегда меня выручает.

— И кто же её отец? — сверля меня ехидным взглядом продолжил допрос этот сатрап.

— Григ Олстон, — заявила не задумываясь.

При этих словах он ещё раз взглянул на девочку.

— Врете! — выдал вдруг жестоко. — Нет у вас никакого ребёнка, иначе никакой священник не расторг бы вашу помолвку.

— О ней никто не знает, — сделала ещё одну попытку выкрутиться.

По спине пробежал холодок — неужели мои предчувствия начинают сбываться?

— Я так предполагаю, что и её мнимый отец о ребёнке ни слухом, ни духом…

После этих слов герцог развернулся и почти покинул гостиную, я уж было облегченно вздохнула, но он обернулся:

— Отнесите её в монастырь к святым девам! — отдал приказ.

Паника затопила всё моё сознание, я подскочила к нему, плохо соображая, что сейчас буду делать.

— Она — моя дочь! — процедила сквозь зубы. — И будет жить со мной, в этом доме!

— Тогда предъявите документы на неё, заверенные в храме — парировал герцог.

У меня внутри всё оборвалось. А ведь этот мерзавец прав — без документов кто угодно может отнять у меня девочку.

— Вы не смеете, — зашипела ему в лицо, словно змея.

— Что не смею? — герцог резко развернулся и, опёршись о косяк двери за моей спиной, заключил меня в кольцо своих рук.

Мой нос воткнулся ему в грудь, и чтобы увидеть его лицо пришлось запрокинуть голову.

— Вы не смеете мне указывать! — заявила нагло, задрав подбородок вверх, пытаясь быть гордой.

Однако наши тела были настолько близко, что его тепло и запах обволакивали меня, затуманивая сознание, не давая трезво мыслить.

— Смею! — он улыбнулся так предвкушающе, что весь мой боевой пыл вмиг куда-то улетучился, а ноги стали ватными.

Этот гад прижался ко мне ещё сильнее и жадно уставился на мои губы, медленно наклоняясь ко мне для поцелуя. Зажмурилась в ожидании неизбежного. Но ничего не произошло. Открыв глаза, обнаружила, что герцог уже в нескольких шагах от меня и направляется в гостевую комнату.

Когда я уже почти расслабилась и решила, что этот поединок выиграла, он, не оборачиваясь, резко отдал распоряжение:

— Отдайте ребёнка в детский приют!

— Что? — весь романтический туман из моей головы тут же вылетел. — Гад! Да лучше бы ты умер!

Последние слова прошептала ему вдогонку. Не знаю, услышал ли он, но у меня сейчас появилось огромное желание его убить.

«И зачем я подобрала этого паразита? Лучше бы он загнулся там на улице, всем бы только легче стало. Ну, нет! Я так просто не сдамся!»

— Кетти, — крикнула экономке. — Присмотри за Соули!

Когда та появилась из кухни, я прожогом понеслась вслед за герцогом.

С разгону растворив дверь с громким стуком, влетела в комнату, словно разгневанная фурия:

— Вы не смеете! Слышите, вы!

Но он даже не обернулся.

— В конце концов, я спасла вам жизнь! — выкрикнула, подскочив к нему.

Он так резко развернулся, что мне пришлось сделать шаг назад.

— Вы хотите сказать, что я теперь у вас в долгу?! — процедил герцог, и в его словах было столько злобы и яда. что мне стало не по себе.

— Да! — ответила гордо, стиснув зубы и не мигая глядя ему в глаза.

«Никому не позволю забрать у меня девочку — ни герцогу, ни даже самому королю!»

— И во сколько же вы оцениваете мою жизнь? — он вновь подошёл так близко, что у меня опять все поплыло, но я не отступила и взяла себя в руки.

— Не бойтесь, для вас не слишком дорого, — ответила зло. — Всего лишь документы для моей дочери, заверенные в храме!

— Почему бы вам не попросить чего-то большего? Моя жизнь дорого стоит, — Змей приблизился ко мне вплотную и навис надо мной.

— Ну, у каждого свои ценности, — прошептала на выдохе, и добавила: — А, насчет цены своей жизни не слишком уж обольщайтесь…

— Собираетесь вести войну? — спросил с угрозой.

— Да! — отрезала.

— Со мной? — протянул, добавив металла в голос.

— Да! — отрезала.

— Со мной? — протянул, добавив металла в голос.

— Да! — ответила твердо, не сводя с него глаз.

— Не советую, проиграете, — шепнул мне на ушко, наклонившись совсем близко, при этом его дыхание обожгло горячей волной шею.

— Это мы ещё посмотрим! — отшатнулась от него, но этот гад обнял меня за талию и притянул к себе.

— Мари, вам никто не говорил, что вы прекрасны в гневе?! — продолжил неожиданно обольстительно нежно.

Далее наклонился ко мне так близко, что я. кажется, забыла, как дышать, судорожно хватаясь за рукава его рубашки, дабы не упасть совсем, потому как собственные ноги перестали меня держать и норовили подкоситься.

— До вас меня никто так не злил, — выдохнула ему в лицо еле слышно.

— Мне очень льстит, что я вызываю у вас такие сильные чувства, — промурлыкал этот мартовский кот, и я неожиданно вынырнула из дурманящего тумана.

— Пустите, — упёрлась кулачками ему в грудь. — Иначе нажму сильнее, и откроется ваша рана…

Моя угроза не была пустой, в тот момент я была готова на многое.

— Хотите, чтобы я как можно дольше пробыл в вашем доме? Честно признаться, я и сам не тороплюсь уходить.

— Что? Вы слишком самонадеянный! Моё единственное желание — чтобы вы побыстрее убрались отсюда! — я уже с трудом соображала, что говорю, ярость затмила разум, а сердце отбивало сумасшедший ритм.

— Милая леди, вы противоречите сами себе. Если мои раны откроются, вам придётся меня лечить. Но я согласен пострадать ради того, чтобы подольше оставаться в вашем обществе, — и наклоняется опять, собираясь целовать.

— Вы мне отвратительны, — шепчу ему почти в самые губы.

— А, ваше тело говорит о другом. — заявляет этот мерзавец, почти прикасаясь к моим губам.

С удивлением понимаю, что он прав. Мои руки уже не отталкивают его, а обвивают шею. сама же прижимаюсь к нему самым неприличным образом.

— Вы! — задыхаюсь от возмущения и злости.

Только теперь моя злость скорее направлена на себя и моё предательское тело. Бежать от него скорее! Мой разум в таких неладах с остальным организмом, что долго я так не продержусь.

— Отпустите меня немедленно! — прозвучало это не очень твёрдо, из-за вдруг отяжелевшего дыхания и осипшего голоса.

Пытаюсь его оттолкнуть, но не получается сдвинуть даже немного. А его взгляд уже скользит от губ ниже и останавливается на вырезе платья, который даже мне начинает казаться слишком откровенным, хотя всю жизнь ношу довольно скромные платья.

— Не смейте смотреть на меня так!

Явственно начинаю осознавать, что если я сейчас не освобожусь от него, то страшно подумать, что может произойти дальше.

— Как? — ухмыляется этот нахал, не отрывая взгляда от моей груди.

— Как будто хотите меня съесть! — зажмурилась в ужасе: — «Что я говорю? Кажется, мои мозги окончательно решили меня покинуть…»

Его улыбка становится ещё шире.

— О нет, милая леди, в отношении вас у меня совсем другие планы, — и от его слов и этого хриплого голоса дрожь пробегает по всему телу.

— Идите к черту со своими планами! — пытаюсь оттолкнуть, но получается как-то неуверенно. — «Если он меня сейчас не отпустит, я сама его поцелую!»

И, как будто прочитав мои мысли герцог, наконец, выпустил меня из своих объятий. Он даже придержал за руку, чтобы не свалилась, потому как ориентацию в пространстве я на какое-то время потеряла. Единственным желанием было поскорее оказаться, и как можно дальше от него. Это я немедленно и сделала, вылетев из комнаты ураганом, напоследок громко хлопнув дверью.

* * *

Когда за Мари захлопнулась с грохотом дверь, герцог медленно опустился в кресло и улыбнулся своим мыслям.

«Какая огненная девчонка! Интересно, а в постели она так же горяча?» — от этого предположения по телу его сиятельства вновь разлился жар, начинавший было утихать.

Как же она его завела, Давей сам от себя не ожидал такой реакции.

Невольно вспомнилась его рыжеволосая незнакомка, она действовала на него так же.

Странно, неужели он увлёкся сразу двумя женщинами? Такого в жизни главы Тайной канцелярии, опытного ловеласа, ещё не было.

Одна привлекла его своей красотой и острым язычком, а другая… Герцог задумался. Он даже не смог определить, чем же его так зацепила Мари. Возможно, своим дерзким нравом, скрывающимся за маской милой скромницы, и проявляющимся лишь в минуты опасности.

Единственный вывод, что напрашивался сам собой: ему стали нравится небольшие хрупкие женщины, похожие на фарфоровые статуэтки, со строптивым характером. Может это годы берут своё? Раньше его больше интересовали длинна ног, размер груди, иные женские прелести… А, вот теперь заводит блеск разгневанных серых глаз.

Герцог прикрыл веки, вспоминая каждую секунду их перепалки. Как же она была хороша! Глазки горят праведным гневом, щёчки полыхают, и так возбуждающе поднимается грудь в вырезе платья… Так не хотелось сегодня малышку отпускать. Он будет не он, если не затащит её в постель. Хотя это не так просто, но именно в том и вся прелесть. Как же приятно будет её завоёвывать. Глава Тайной канцелярии улыбнулся в предвкушении. Игра обещает быть захватывающей. В тот момент охота за рыжей бестией для него отошла на второй план. Даже промелькнула мысль: может ему всё привиделось, огненная красавица на самом деле не так хороша и соблазнительна. То ли дело маленькая целительница…

Только вот этот ребёнок! Давей не мог объяснить сам себе, чего он так вспылил. Но в тот момент ему хотелось придушить эту милую леди. Это ж надо было придумать такое — прикрыть ребёнка своей юбкой! Сейчас, вспоминая тот момент, его веселила ее выходка. Но тогда хотелось задрать эти юбки и хорошенько отшлёпать за вранье. Или не вранье? Это не может быть её ребёнок или все же может?

От подобного предположения волосы, казалось, на голове зашевелились. Может она не врала, и это, действительно, ребёнок Принца? В душе герцога вновь поднялась ярость. Нет, конечно же, маленькая целительница небезгрешна, но как только герцог представлял, как её обнимает другой мужчина — здравый рассудок его покидал, и кровь в жилах закипала.

Давей сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, возвращая себе самообладание.

И всё же, это не её ребёнок, иначе она бы так бурно не отреагировала, услышав о документах. Значит найдёныш. Проблема Мари в её слишком добром сердце. Она ещё совсем юна, чтобы отягощать себя ребёнком. Сейчас на эмоциях этого не понимает, но пройдёт время и, встретив мужчину может сильно пожалеть, что так опрометчиво взяла к себе малышку. Придется ей помочь уразуметь эту простую истину.

А ведь она просто так не отступится! Придется воевать. Хорошая девочка, будет приятно обладать ею.

* * *

Я неслась по коридору в полном смятении чувств. Что ж, первый бой проигран, но это еще не вся война.

В голове роем проносились планы мести один страшнее другого, начиная с довольно безобидного — подсыпать ему в пищу слабительного и заканчивая грандиозными планами ограбления особняка его сиятельства, пока он обретается у меня в доме.

Сразу к Соули не пошла, в таком взвинченном состоянии я могу напугать ребёнка. Поднялась к себе в лабораторию. Прохаживаясь вдоль полочек с зельями и травами, мысленно перебирала свойства. Чем бы его этаким накормить, чтобы навсегда запомнил, как нас обижать?

Вот ведь гад какой! До сих пор всё дрожит внутри, и руки трясутся, как у пьяницы. Открыла пузырёк с пустырничком — это сейчас то, что мне нужно. Капнула на язык и скривилась: «Фу, какая гадость!» Но мои нервы не казённые — беречь надо.

Хуже всего то, что я так странно на него реагирую. Ещё чуть-чуть и поцеловались бы.

«А делать это никак нельзя!» — пришла в голову, наконец, умная мысль. Лицо можно замаскировать, тело тоже — где-то подложить, где-то подтянуть. Но поцелуи не подделаешь. И этот сатрап может узнать меня. Если, конечно, он запомнил тот поцелуй в театре.

«Хотя, — тут же мысленно пошла на попятный. — За это время, небось, стольких перецеловал, что вряд ли ощутит разницу».

И вдруг меня как громом ударило: «Что это я о поцелуях? Он хочет у меня мою девочку забрать! А моя голова не пойми, чем занята».

Сейчас важно только одно — узаконить мою малышку. Можно, конечно, это сделать в обход герцога. Найти подложного отца, да только, кто ж согласится дать ребёнку своё честное имя. Фиктивного мужа приобрести намного легче, чем отца. Я бы могла пойти другим путем — найти какого-нибудь бродягу, что за деньги даст свою фамилию. Но как только подумаю, что моя девочка будет вынуждена носить какую-то непонятную фамилию вместо того, чтобы быть Соули Голдман, у меня внутри всё переворачивается. Нет, это невыход. Надо придумать такую каверзу, чтобы его сиятельству не было возможности нам отказать. Пойду вплоть до того, что стащу у него важные бумаги прямо из Тайной канцелярии и соглашусь их обменять лишь на документы для Соули. Только вот при этом откроется моё инкогнито, и все секреты выплывут наружу… Ладно, это оставим на совсем уж крайний случай.

А пока будем бороться с ним его же оружием — коварством.

Весь день я не заглядывала к его сиятельству, и даже обед ему Кет носила. Пусть посидит в одиночестве и подумает о своем поведении. Но и он из комнаты больше не выходил, может, стыдно стало.

А я наслаждалась обществом Соули и Кет и в который раз убедилась: никто нам больше не нужен.

Вечером Кет наготовила поднос с едой для герцога и уже направилась в гостевую комнату как я её остановила. В голове родился коварный план. То: что в пищу ему не могу подсыпать какую-нибудь «вредную» травку известно мне, но его сиятельство об этом не знает.

— Кетти, я сама отнесу его сиятельству ужин, — объяснила ей и, загадочно блеснув глазками, отправилась к пациенту.

Вежливо постучав, вошла. Торжественно водрузила поднос на столик у кровати. Герцог удивился увидев меня. Не ожидал, видать, что заявлюсь сама, но вслух ничего не сказал, лишь бровью повёл. Надеюсь, он маялся весь день в одиночестве, хотя по его виду этого не скажешь.

— Сегодня вам можно мясо и овощи. Приятного аппетита, ваше сиятельство, — вежливо присела в реверансе, и многозначительно посмотрела ему в глаза, делая вид, что пытаюсь сдержать улыбку.

Герцог сразу смекнул, что здесь что-то не чисто. Ну, не могу я ему с таким радостным выражением лица ужин приносить, после того, что он натворил. «Правильно мыслишь, друг мой, я туда тебе яду подсыпала», — подумала про себя и ещё шире улыбнулась, заметив, как герцог поглядывает то на поднос, то на меня. — «А запах от еды какой чарующий идёт! После всех кашек, как тут не соблазниться».

— Благодарю, Мари, — заговорил, наконец, его сиятельство. — Может, присоединитесь ко мне? А то ужинать в одиночестве неблагоприятно для пищеварения.

«Ага, решил схитрить? Меня на это не поймаешь».

— Прошу простить, ваше сиятельство, но я предпочитаю ужинать в компании своих родных, — отрезала довольно грубо и вежливо поклонилась еще раз.

— Тогда я присоединюсь к вам, — вскочил слишком резво герцог.

— Я буду ужинать с Кет и Роджером, и ещё новый работник к нам обычно присоединяется, — уточнила ему, надеясь, что так же, как Принц, этот сноб откажется принимать пищу в обществе слуг.

— Очень хорошо, — неожиданно заявляет герцог. — Чем больше народу — тем веселее.

Как же он испугался, что я его отравить хочу, даже с прислугой готов есть за одним столом.

— Ох, нет! — останавливаю его. — Вы не можете, мы будем ужинать в столовой внизу, а вам никак нельзя ещё ходить по лестнице. Рана может открыться и тогда хромота останется на всю жизнь.

И всё это говорю с совершенно искренней улыбкой, но при этом в глазах он должен прочесть коварный замысел.

Герцог тут же стал серьёзным и озабоченным. Конечно, как же ему хромому на балах отплясывать? Это же значит, потерять расположение стольких дам! Такой удар по самолюбию.

Мужчина с растерянностью смотрел на поднос, наверное, решая: отравиться или остаться голодным. Я. довольная своей выходкой, наблюдала за сменой эмоций на его лице, но, увы. моим коварным планам не удалось сбыться. Герцогу на помощь пришёл друг, как обычно вечером решивший его навестить.

Зайдя в комнату, он тепло нас поприветствовал. Саблер тут же решил воспользоваться ситуацией.

— Друг мой, а не отужинаете вы со мной? — предложил Адену, внимательно следя за моей реакцией.

А я продолжила играть коварную отравительницу, чтобы подтвердить правильность его догадки.

— Ну что вы, здесь же для двоих совсем есть нечего! Да и милорду не нужно соблюдать диету. Я сейчас распоряжусь насчет ужина для вас. — мило улыбнулась графу, жестом приглашая его к столу.

— Благодарю. — поклонился он. — С удовольствием присоединюсь. Тем более что я сегодня весь день ничего не ел.

Присела в лёгком реверансе и отправилась отдавать распоряжения. Уже закрывая дверь, заметила, что герцог уговаривает Адена попробовать его ужин.

Это меня так развеселило, что чуть не расхохоталась во весь голос, с большим трудом сдержалась. Теперь он всё время будет подозревать меня в попытке его отравить. Что ж, получил то, что заслужил. И это ещё не всё. я ему устрою теперь весёленькую жизнь.

Когда спускалась вниз по лестнице, меня посетило прозрение. А ведь Аден намного человечнее герцога. По делу о документах для Соули я могу обратиться к нему.

Стоит присоединиться к ужину милордов, хотя бы для того, чтобы этот сатрап ничего не наговорил графу.

Во время трапезы я была любезна и мила, но лишь с Аденом. Как только мой взор случайно попадал на герцога, улыбка тут же сходила с лица.

Это заметил его сиятельство и сидел хмурый. Не ускользнули сии изменения в наших взаимоотношениях и от внимания графа, и тот с недоумением переводил взгляд с него на меня.

Аден не выдержал первым:

— Да что между вами происходит? — спросил с едва заметной тревогой, всё ещё пытаясь улыбаться.

— Ничего не происходит, — быстро ответила, чтобы герцог не успел пояснить так, как выгодно ему. — Просто, его сиятельство настолько неблагодарным оказался, что отказывается оказать маленькую услугу. Совершенно забыл, что я спасла ему жизнь.

Объясняя графу, я сверлила злым взглядом его друга.

— О, я вижу вы будете вспоминать об этом долго, и при каждом удобном случае напоминать, что я теперь у вас в неоплатном долгу, — парировал герцог, глядя на меня с такой же злостью.

— Кто-то же из нас должен помнить, раз у вас с памятью плохо, — вернула ему шпильку.

— Аден, — теперь герцог обратился к нему, но, не сводя глаз с меня. — Я всего лишь пытаюсь не дать ей совершить большую ошибку, самую большую ошибку, в ее жизни.

— Оставьте заботу о моей жизни мне самой, — перебила возмущённо.

— Как показывает практика, вы поступаете совершенно необдуманно, — гнул своё герцог.

— Да кто вы такой, чтобы указывать, как мне жить? Может вы мой папочка? — взорвалась я.

— Ну, для папочки я ещё не созрел, — как-то уж очень спокойно ответил тот и даже довольно улыбнулся.

— А, мне сдаётся, уже перезрели!

Улыбка моментально слетела с его лица, и я решила добить окончательно:

— Сколько вам лет? Наверное, третий десяток разменяли? По мне так совсем старый уже для отцовства.

— Что? — взвился его сиятельство.

Должно быть, в жизни с ним ещё никто так нагло не разговаривал, но меня уже невозможно было остановить:

— Вот видите, и со слухом проблемы, не только с памятью.

В этот момент раздался гомерический хохот. Мы с герцогом дружно повернули головы. Рыжик зашёлся в смехе так, что даже сложился пополам.

Отсмеявшись, взглянул на нас, но, увидев недоумение на наших лицах, вновь рассмеялся

— Аб… ем… хе… — он ещё пытался что-то сказать, но потом махнул рукой.