Глава 18
— Бумагу я организую — теперь я вещала с большим запалом. — Тебе лишь останется отнести её пекарю…
Но он меня перебил:
— Нельзя пекарю. Если он решит, что является бароном…
Шкет недоговорил, но я и так поняла: если пекарь решит, что он барон, не видать Янгу своей принцессы.
— Ладно, — нашлась тут же, — я сама отнесу банкиру бумагу и заберу оттуда Эли. Прикинусь, какой-нибудь дальней кузиной по дедовой линии.
— А если он откажется отпускать? — осторожно спросил мальчишка, заглядывая в мои глаза.
— Тогда я просто оплачу долг, и он вынужден будет отпустить, — выдала последний аргумент, а потом как можно непринужденней уточнила: — Кстати, сколько он задолжал?
Шкет назвал сумму, и мой запал слегка погас. Это почти все оставшиеся деньги, вырученные мной за кабинет бабули. А ведь ещё нужно заплатить Беане.
Значит, придётся продать какую-то часть драгоценностей… Ничего! Главное — запомнить, кому продала, и можно будет стащить ещё раз.
— У нас всё получится! — заявила бодро.
— Мари, это все небезопасно! — вновь стал печальным мальчишка.
— Но ты же меня подстрахуешь! — подбодрила его, хотя и сама была не до конца уверена в успехе задуманной авантюры.
На этом мы и остановились. В рекордные сроки достали бумагу: мой знакомый умелец и на этот раз не подвёл. Проработали все пути к отступлению, и даже составили запасной план, если что пойдёт не так.
В назначенный день я стояла на ступенях дома банкира, гордо вздёрнув подбородок и держа перед собой нужный документ. Дверь неслышно открылась, и меня провел вежливый дворецкий в просторный кабинет, сплошь обставленный дорогой мебелью и различными недешёвыми безделушками. Хозяин, скорее всего, был коллекционером, пока его ждала, с удовольствием рассматривала различные старинные статуэтки, шкатулки, подсвечники из чистого золота и серебра, щедро украшенные драгоценными камешками. Сразу складывалось ощущение невероятного богатства этого дома.
«Это к лучшему!» — решила я. — «Кто так сказочно богат, не станет мелочиться».
Вскорости, моё ожидание было вознаграждено. В комнату широко шагая явился хозяин. Это был слегка немолодой полноватый мужчина среднего роста. Глядя на его добродушное лицо, никогда бы не поверила, что он занимается таким отвратительным промыслом.
Увидев меня, он расплылся в самой широчайшей улыбке.
— Очень рад! — заявил с ходу. — Безумно рад приветствовать такое чудное создание в моём скромном доме! Чем обязан чести вас лицезреть?
Я вкратце объяснила, зачем к нему заявилась, и вручила подготовленный документ. Банкир внимательно меня выслушал и взял в руки бумагу. Пока он сосредоточенно изучал лист, продолжила спокойно рассматривать его недешевые безделицы.
— Всё понятно, юная леди, — заговорил он, закончив просматривать документ.
В том, что не сможет определить подделку, я даже не сомневалась, потому была совершенно спокойна.
— Идёмте, я отведу вас к вашей…
Он сделал паузу, и я тут же подсказала:
— Кузине!
— Точно, — довольно улыбнулся мужчина. — Кузине.
Банкир окинул меня таким приторно-масленым взглядом, что мне на мгновение сделалось нехорошо, но в следующую минуту на его лице вновь было всё тоже выражение добродушного дядюшки. Я даже засомневалась — не показалось ли мне.
Мужчина повёл меня по длинным коридорам куда-то в самый дальний конец своего дома. Как только мы вышли из кабинета, я почувствовала беспокойство, и с каждым новым шагом оно нарастало. Что-то происходило не так, но я никак не могла понять, что.
Наконец он остановился у дубовой резной двери, открыл замок и жестом пригласи войти. Но я не торопилась, уж больно сильно всё походило на ловушку, внутри меня всё вопило об опасности. Видя, что я сомневаюсь, мужчина первым вошёл в комнату. Мне не оставалось ничего иного, как последовать за ним. Лишь я переступила порог, как сзади последовал ощутимый толчок в спину, и я по инерции пробежала на средину комнаты, с трудом удержавшись на ногах. Обернулась и увидела в дверях ухмыляющуюся физиономию банкира.
— Ты будешь завтра лучшей жемчужиной моей коллекции, — протянул он, а его противный похотливо-сальный взгляд прошелся по моей фигуре с головы до ног.
— Да, как вы смеете? — возмутилась я и рванула к двери.
Но она резко захлопнулась перед моим носом, а с той стороны послышался грубый и противный смех.
— Бред, какой-то! — заявила раздраженно двери.
Все наши планы со Шкетом рухнули даже не начавшись. Или этот банкир сразу же меня вычислил, или он ничего и никого не боится, и если верно последнее, то это очень плохо. Это значит, что за его спиной стоят такие высокопоставленные люди, что не мне с ними тягаться.
«И зачем только сегодня я Лисой вырядилась? Пошла бы в своём обычном обличии, глядишь, просто выгнал бы. Глупые мои принципы доведут меня когда-то… Ну, чего уж теперь жалеть, будем решать проблемы по мере их поступления».
Огляделась вокруг. Шикарная, богато обставленная спальная комната со всеми необходимыми атрибутами и небольшим книжным шкафом с открытыми полочками.
Посредине стояла огромная кровать с бардовым балдахином. «Фу, какая безвкусица!» Подошла поближе и тут же чуть не отскочила с испугу в сторону. На постели что-то зашевелилось, вернее кто-то. То, что я приняла с ходу за гору разных тряпок, оказалось в действительности двумя девушками. Девушки синхронно поднялись и без особого интереса на меня посмотрели. Одна была блондинкой, другая черноволосой, и обе довольно хорошенькие.
— Чего кричишь? — спросила кисло блондинка. — Спать не даёшь.
Сразу даже не нашлась что ответить.
— Тебя тоже продали за долги? — лениво потянувшись, уточнила черненькая.
— Нет… — машинально ответила им, пребывая в состоянии крайнего удивления.
Они совершено не вписывались в образ, что я себе накануне нарисовала — вели себя слишком развязано и были совсем не похожи на бедных похищенных жертв. Этим и обескуражили полностью
— Завтра продадут, — зевнула черненькая.
Девушки так же синхронно вновь повалились на подушки и опять стали походить на гору тряпья, даже дыханием не выдавая своего присутствия.
После её слов послышались тихие всхлипывания где-то в стороне. Идя на звук, увидела в уголке скрюченную фигурку. Это была Эли, я её тёмные кудряшки сразу узнала. Девчушка сидела на корточках и, уткнувшись носом в собственные колени, тихонько плакала.
— Эли? — присела я рядом.
Она подняла заплаканное лицо. Бедняжка, сколько же дней она плачет? Глаза так опухли, что их почти не видно.
— Эли, я пришла сюда за тобой, — прошептала ей.
Но она никак не отреагировала на мои слова, а по щекам ещё быстрее побежали слезинки. — Эли, меня прислал Янг.
Мне казалось, что именно эти слова должны были привести её в чувство. И я попала в точку.
— Янг? — глаза девушки моментально стали огромными и полными надежды, а слёзы, наконец, перестали бежать.
— Да, — зашептала ей. — Ничего не бойся. Мы отсюда выберемся.
В моем голосе сквозила такая уверенность, какой внутренне на самом деле в тот момент не было. Но девочке об этом лучше не знать.
— Никто еще отсюда не выбирался, — послышалось желчное замечание со стороны кровати.
Обернулась. На меня зло смотрела блондинка.
— Никто не выбирался, а мы сможем, — ответила ей твёрдо.
— А, зачем? — неожиданно спросила черненькая, тоже поднявшись. — Ну, купит тебя какой-нибудь богатенький дяденька. Будешь жить припеваючи. Лежи себе смотри в потолок, пока он между ног копошится. А с умением к этому делу подойдёшь — так ещё и деньжат сколотить можно, а там, глядишь, и собственный домик прикупить.
— А, что нас дома ждало? — подхватила её блондинка. — В лучшем случае в прислуги к кому податься и если удачно выйдет — всё тот же взгляд в потолок.
И эти двое противно хохотнули.
— А вот в худшем, — продолжила она, — в дом увеселений или на черные работы. А здесь все-таки есть надежда, что купят нас состоятельные лорды.
— Смотри-ка, — развеселилась ещё больше черненькая, — а наш банкир — гурман, подобрал удачно: черненькая, беленькая и рыженькая, а девственница на сладкое.
И красотки зычно расхохотались.
«Глупые курицы!» — Подумала зло: но им ничего не сказала. Мы сейчас в такой ситуации, что может понадобиться помощь и этих двоих.
— Не слушай их, — прошептала Эли. — Всё будет хорошо!
Помогла ей подняться, девчушка была совсем слаба. Наверное, все дни, что здесь провела, ничего не ела, а лишь плакала. Убедив её, что для побега нам понадобится много сил, накормила оставленными на прикроватном столике в корзине фруктами и уложила спать на ту же кровать, но подальше от тех двоих. Эли уснула мгновенно, а я принялась мерить шагами комнату, прикидывая пути к бегству. Остановившись у окна, неожиданно уловила движение под одним из деревьев сада. Приглядевшись, с радостью обнаружила одного из мальчишек Шкета. Значит, мой беспризорник знает, в какую передрягу я попала. Настроение тут же поднялось вверх. План побега был у нас заготовлен на случай провала. Настало время его воплотить.
Быстро кинулась к туалетному столику в поисках хоть какого клочка бумаги. Не найдя ничего подходящего, схватила с книжной полки первую попавшуюся книгу и выдрала страницу. Быстро написав на ней пару слов, смяла в шарик и выбросила в приоткрытое окно. Мальчишка среагировал на удивление споро, мой листочек он подхватил чуть ли не на лету и в мгновение ока скрылся в саду.
Вот теперь и мне можно отдохнуть, на душе разлилось спокойствие. Шкет со мной, а это уже полдела. Завтра предстоит сложный день, и я улеглась рядом с девочкой, обняв её, пытаясь хоть так защитить от такого жестокого мира.
«Да, кажется, Кет права, замуж мне пора и детишек своих. Эх, только не осуществимо это. Тот, за кого бы пошла — не возьмёт, а остальные мне не нужны». С такими невесёлыми мыслями и уснула.
Утром разбудил стук и скрип двери. Подскочила сразу же, хоть сплю и не чутко. Но в этой стрессовой ситуации организм повёл себя на удивление собрано. С ходу оценила обстановку: нам принесли завтрак. Пока на столике расставляла приборы пожилая служанка угрюмого вида, даже не сомневалась, что в этом доме только подобные и водятся, у дверей замерли в расслабленных позах трое мужчин. Однако их внешний вид был обманчивым, по тому, как зорко они следили за происходящим, стало понятно — передо мной не простые слуги, а, скорей всего, наёмники и хорошо обученные. Значит, банкир предполагает, что мы попытаемся бежать. Видно не новичок в работорговле, просчитывает всё. Это плохо, но не стоит отчаиваться, ещё не всё потеряно.
В абсолютной тишине выставив еду на столик, женщина кивнула охранникам, и они все удалились, так и не проронив ни слова.
Блондинка с черненькой первыми рванули к завтраку. Эли ещё спала. Бедная девочка! Не стала её будить, пусть отдохнёт, нам сегодня предстоит ещё побег, а в том, что случай должен подвернуться, я не сомневалась. Удача — своенравная дама, однако меня она пока не подводила.
Стоит позаботиться и о еде, силы нам понадобятся. Потому тихонько соскользнув с кровати, дабы не побеспокоить девочку, подошла к столу и, выбрав самую огромную миску, нагло стала набирать туда продукты: несколько кусочков сыра, пару булочек, фрукты…
— Эй, ты что? — недовольно зыркнула на меня черненькая.
Эти двое уже порядком меня раздражают.
— Девочке тоже надо кушать, — заявила непреклонно, не переставая наполнять тарелку. — Или ты собралась всё сама с подружкой съесть?
Если допекут — заеду обеим меж глаз. И пусть они на голову меня выше: в прыжке — удар сильнее.
— Она спит, — протянула та, некрасиво сморщив свой чуть вздёрнутый носик.
— Проснётся и покушает — сказала твёрдо, глядя ей прямо в глаза.
Наверное, она что-то поняла по моему взгляду, потому как быстро опустила глазки и продолжила трапезу молча.
Дальнейший остаток дня эти две красотки нас не трогали, покорно приняв и то, что лучшие кусочки принесённого нам в обед мяса, я отдала Эли.
Ужина нам не подали, время близилось к полночи, а о нашей четверке, кажется, забыли. Но только я об этом подумала, как отворилась дверь и в комнату нагло вышагивая, явился лично сам банкир, в сопровождении всё тех же трёх амбалов.
Мы замерли, как испуганные птички.
— Ну, что, красотули мои, настал ваш звёздный час! — важно задрав подбородок, поведал он.
— Меня будут искать! — прошипела я зло, пронзая его ненавидящим взглядом, но на этого мерзкого типа моя угроза не произвела никакого впечатления.
— Уже не найдут! — отмахнулся он, и показал обеими руками нам на выход. — Прошу, леди!
У меня от этих слов мороз по коже пробежал. Пугала его самоуверенность, очень пугала.
Эли вновь залилась слезами, но времени её утешать сейчас не было. Схватив девочку крепко за руку, потащила за собой. Впереди шёл одни из наёмников, за ним мы четверо гуськом, по сторонам ещё двое, а завершал шествие банкир.
Что ж, организовано у него всё серьёзно, не просто будет уйти, но я буду не я, если не найду выход.
Завели нас в небольшое совершенно пустое помещение, похожее больше на прихожую.
Богатый мерзавец что-то шепнул сопровождению, и наёмники нас оставили. По тому, как спокойно он их отпустил, стало ясно: пути назад нет, они сторожат под дверью.
А ирод, довольно крякнув, зашёл в соседнюю комнату. Услышав, как он объявляет, что торги с минуты на минуту начнутся, поняла, что там собрались «покупатели». На мгновение паника ворвалась в сознание, и потемнело на секунду в глазах. Только обморока мне сейчас и не хватало. Постаралась взять себя в руки, глубоко вздохнув, до боли в костяшках сжала кулаки, выдохнула, в глазах прояснилось. «Спокойствие! Главное, держаться!»
Наверное, провидение услышало мои немые стенания. В комнатушку отворилась дверь со стороны коридора, по которому нас вели, и вошёл слуга, толкая перед собой тележку с напитками. «Вот, он! Шанс!» — Как будто кто-то завопил в моей голове, и она лихорадочно заработала.
— Эли, срочно падай в обморок! — зашептала девочке, но та в ответ лишь непонимающе хлопала ресницами. — В обморок, говорю!
Я зашипела на нее сильнее, но реакции все равно не последовало. Ничего не оставалось другого, как ударить её под коленки, и девчонка свалилась, как подкошенная.
— Помогите, ей стало плохо! — пискнула я, и рванула к слуге, схватив его за руку, поволокла к лежащей.
К моей радости, ей хватило ума лежать, не подавая признаков жизни. Всё внимание присутствующих было приковано к девочке. Пока прислужник растерянно склонился над телом, рванула к тележке и во все стоявшие бутылки влила снотворное, полностью опустошив пузырёк. У меня ещё в скрытых карманах было полно снадобий на «всякий случай», но пока ограничилась одним. Надо сказать, что снотворное для этого случая сварила крепчайшее, хватило бы и нескольких капель, чтобы выпившие уснули на час. Этого времени было бы предостаточно для побега, но на нервах я вылила всё содержимое. «Ну что ж, значит, проспят до утра».
Вернулась к Эли, и присела, внимательно глядя на слугу, пытаясь прочесть по лицу, не заметил ли он чего. Кажется, нет.
— Что с ней? — спросила у того, преданно заглядывая ему в глаза, как лучшему лекарю.
Он непонимающе пожал плечами и вернулся к своей тележке, сам не зная, чего ринулся помогать девушке. А ведь в таком деле главное внезапность. Если бы я дала ему время подумать, он бы и близко к нам не подошёл.
— Вставай! — шепнула девочке, когда слуга достаточно отошёл.
Она приоткрыла глаза, ободряюще ей подмигнула и помогла подняться. Эли ни словом, ни взглядом, меня не упрекнула за подлую подсечку, должно быть поняла всё. Умная малышка, но только уж слишком медленно соображает.
Поднялась девочка очень вовремя, так как в следующую минуту дверь отворилась. Зашёл банкир и, взяв блондинку за руку, повёл за собой. Мы лишь испуганно переглянулись, а черненькая, должно быть, сообразив, наконец, что сейчас решится и её судьба, придвинулась к нам поближе.
Что происходило дальше в той таинственной комнате: мы прекрасно слышали. Банкир объявил цену в сто серебряных: сначала расхвалив девушку, как лошадь на ярмарке, а после начались торги. Это были отвратительные мгновения, мы замерли, боясь пошелохнуться, сбившись в кучку.
Когда он крикнул: «Продано!», остановившись на сумме в тысячу золотых, дружно вздрогнули.
Мерзкий тип вновь вошёл и взял за руку черненькую, она шла уже не так решительно, как первая, и всё время оглядывалась на нас.
И вновь повторилось то же самое. Я уже начала основательно нервничать. «Если нас успеют продать до того, как подадут напитки… Даже подумать страшно!»
Но судьба смилостивилась, в следующее мгновение отворилась дверь, и прислужник покатил свою тележку внутрь. Вернулся уже без неё, и даже не взглянув в нашу сторону, удалился. Мне осталось только мысленно повторять: «Пейте, гады, пейте!»
Но не успела я расслабиться, как в очередной раз явился банкир и, схватив меня крепко за руку, поволок «на плаху». Услышала, как сзади Эли всхлипнула. Хотела её ободрить, но не успела.
Открывшееся помещение походило на небольшой театр, на сцену которого меня сейчас тянули. Добравшись до средины сцены, работорговец, наконец, выпустил мою руку из своего железного захвата.
Демонстративно брезгливо вытерла ладонь о платье. В зале послышались смешки.
«Для вас я тоже кое-что заготовила!»
Гордо подняла голову от охватившего отчаяния в глазах потемнело, когда немного прояснилось, окатила «партер» самым презрительным взглядом, на который только была способна, и замерла, не в силах отвести глаза и поверить в увиденное.
В самом центре, на почетном месте восседал сам герцог Саблер. Внутри что-то больно сжалось, до тошноты, до помрачения рассудка. «Нет! Этого не может быть?! Только не он!»
Но действительность смотрела на меня ясными голубыми глазами. Его сиятельство даже немного поддался вперёд. Должно быть, узнал.
«Мама дорогая! Так вот почему банкир настолько уверен в себе. Его покрывает сам глава Тайной канцелярии!»
Плохо стало настолько, что я, должно быть, пошатнулась, и тут же почувствовала чужие ладони у себя на плечах. Работорговец что-то вещал, но я ничего не слышала сквозь шум собственных мыслей и чувств. И всё продолжала неотрывно смотреть герцогу в глаза.
Что-то оборвалось во мне, что-то умерло. Сердце сдавили железными тисками.
«Ох, Лисонька, Лисонька, и зачем ты полезла в эти страшные игры? Это не твое, тебе нет места в этом жестоком мире. Здесь растопчут и не заметят. Игралась бы своими камешками…»
Я стояла неподвижно, уставившись в одну точку. Горло сдавил ком, мешая дышать.
«Что? Слёзы? Не дождётесь!» Неожиданная злость вывела меня из состояния ступора.
Услышав: «Жемчужина моей коллекции, рыжеволосая нимфа — одна тысяча серебряных!», со всей дури саданула каблучком, стоявшему сзади и державшему меня за плечи банкиру. Он взвыл. Удачно попала прямо по голени, это очень болезненно, я-то знаю.
В зале поднялся шум. Ловила отрывки фраз: «дикая», «необъезженная», «она ещё и лягается».
«Я ещё и не такое могу!» — с ненавистью глянула на мужчин. На его сиятельство старалась не смотреть. Нет его больше, умер, вместе со мной, здесь на сцене.
— Горячая красотка с огненными волосами! Пять тысяч серебряных, кто больше? — неожиданно прорезался голос работорговца.
Он ещё потирал ушибленную конечность, но уже перестал скакать на одной ноге.
«Что, очухался?» — подумала, ещё больше распаляясь.
Банкир в этот момент увлеченно вёл торг. Недолго думая, подскочила и с размаху стукнула его по другой ноге. Ирод взвыл от боли, а потом выдавил что-то нечленораздельное и спустился в зал, подальше от меня, продолжая там свою мерзкую торговлю.
Гордо перевела полный ненависти взгляд на «партер». «Кому ещё заехать?»
И вновь нечаянно посмотрела на герцога, и от неожиданности не смогла отвести взгляд. Его лицо выражало такой восторг!
А под сводами зала продолжало греметь: «одиннадцать!», «двенадцать!», «пятнадцать!»…
С каждым новым возгласом переводила взгляд на выкрикнувшего.
«Это — дурной сон! Просто дурной сон! Сейчас я проснусь и окажусь дома; со своей малышкой» При воспоминании о моей девочке: снова подкатил ком к горлу. «Вдруг, я никогда к ней не вернусь?!» Сцепила крепко зубы: «Не буду плакать! Не доставлю этим подонкам такой радости!»
— Пятьдесят! — настолько резко громыхнуло до боли знакомым голосом, что я вздрогнула.
В зале повисла гробовая тишина. За пятьдесят тысяч серебряных можно купить целый дом.
В ужасе смотрела на герцога, не веря в реальность происходящего.
— Продано! — прохрипел работорговец сдавлено.
«Он меня купил!» — эта страшная мысль застряла в моей голове и била, как колокол в храме, заглушая всё остальное. — «Он меня купил!»
Такая апатия объяла, всё стало пустым и ненужным. «Зачем я сюда пришла? Жила бы и дальше в мире своих грёз. Не хочу я этой правды жизни!»
Банкир забегал, наливая лордам напитки, а я стояла, понурив голову и опустив плечи.
Слышался звон бокалов, тихие разговоры. Сколько пребывала в прострации, не знаю, очнулась от странного звука.
Подняла голову: работорговец свалился у столика с напитками, перевернув оный. Оглянулась вокруг — все спали, в разных позах, кое-кто ещё с бокалами в руках из которых бардовая жидкость выливаясь, окрашивала их белоснежные рубашки и тёмные сюртуки. Даже герцог спал, откинув голову на спинку кресла.
«Что же я стою?!» — рванула в комнату, где оставили Эли. Девочка сидела на корточках, так же, уткнувшись лицом себе в колени.
— Элеонора! — назвала её полным именем взволнованно. — Поднимайся! Бежим!
И лишь она встала, потащила её в зал с лордами. Кажется, я там видела ещё одну дверь прямо на сцене. Забежав, остановилась на мгновение и огляделась. Вроде всё так же, ничего не изменилось, высокопоставленные гады все спали. Эли, остолбенев на мгновение, обвела почивающих испуганным взглядом.
— Ты их убила? — прошептала она с таким ужасом в голосе, что и её захотелось стукнуть.
— Нет! Они спят, — рявкнула зло.
«Всем спокойной ночи!» — подумала злорадно и побежала на выход, крепко держа за руку девочку и волоча за собою. Эли, быстро оценив ситуацию, стала значительно быстрее перебирать ногами.
Открыв дверь, обнаружила коридор, в котором топтались передо мной проданные девушки. Окинула их грозным взглядом.
— Кто хочет на свободу — за мной! — предложила на ходу.
Выбежав в холл, оглянулась — те две за нами не последовали. «Ну что ж. Это их выбор!».
Быстро сориентировалась в хитросплетениях архитектуры этого дома и рванула по коридорам к черному ходу. Хорошо, что заранее изучила все ходы и выходы.
Девочка бежала, на удивление, быстро, не отставая. Должно быть, тоже Шкет натренировал. Двигались мы по совершенно пустым лестницам и коридорам. Даже странно — неужели банкир не озаботился охраной, кроме тех троих?
Вот он, последний этап, справа дверь на кухню, слева в кладовку, а нам — прямо. Там, в конце, путь к свободе. В радостном предвкушении распахнула дверь и замерла…
Перекрывая нам дальнейшую дорогу, на проходе стоял его сиятельство собственной персоной.
Сердце трепыхнулось, и зашлось сумасшедшим стуком. Страх прокрался по позвоночнику и замер в районе затылка. Эли тут же бросила мою руку и, судя по тому, как зашуршало её платье, сползла по стенке на пол.
Его сиятельство пристально смотрел мне в глаза, пронизывая насквозь, и чудилось мне в этом взгляде всё зло мира.
«Теперь он меня не отпустит, ведь, я — свидетель его преступления. И что самое горькое: он меня купил. Я — его собственность!» — от этих мыслей захотелось завыть. — «Нет! Я не продаюсь! Я — свободный человек!».
Отчаяние помутило рассудок, и я медленно вынула из-за пояса небольшой нож. Что собиралась им делать, не знаю. Герцог во много раз превосходит меня силой и ловкостью. Но мне терять уже нечего. Никогда ничьим рабом не буду!
Резко взмахнула, целясь в шею. Но он перехватил мою руку, да так быстро, что я не заметила. Вскрикнула от боли, когда сильно нажал на запястье и нож выпал из ослабевших пальцев. На глаза таки навернулись предательские слёзы.
Какое-то мгновение, показавшееся мне вечностью, мы стояли пристально глядя друг другу в глаза. Вот только руки мои он держал в железной хватке. И вырваться не было никакой возможности. Мои попытки выглядели, как трепыхание воробья в зубах змея.
— Тш-ш, — неожиданно прошептал его сиятельство. — Я не причиню вам вреда.
«Конечно, в лучшем случае сделаешь меня своей постельной игрушкой!» Вновь попыталась вырваться.
— Успокойтесь! Я вам помогу! — пообещал он, и в голосе слышна была неподдельная искренность.
Но я не желала слушать, и продолжала попытки освободиться, извиваясь в его руках.
— Да, остановитесь же вы! — встряхнул меня хорошенько, да так, что зубы клацнули. — Я помогу вам уйти отсюда!
Наконец, до меня дошли его слова, и я успокоилась. Поняв, что я больше не намерена с ним сражаться, медленно выпустил мои руки. Всё ещё не веря герцогу, отступила на шаг назад. Он следил за мной, ожидая, когда я окончательно приду в себя.
— Идемте, у входа стоит моя карета, она доставит вас домой.
«К кому домой?» — вновь вернулся страх.
— Нет, нам к черному входу, — еле выдавила из себя хрипло, голос совсем не слушался, скрипя, как несмазанная повозка.
— Хорошо, — тут же согласился он, видя моё замешательство.
Всё ещё с недоверием взглянула в глаза герцогу и обернулась к девочке.
— Эли! — позвала тихонько.
Хоть бы бедняжка не тронулась рассудком, столько потрясений в день.
— Эли; мы спасены, осталось еще немного. Поднимайся!
Она подняла на меня заплаканные глаза, потом перевела взгляд на герцога.
— Всё хорошо! Он нас выведет! — заверила её, хотя сама ещё не была уверенна в этом.
Девочка кивнула, и мы вместе поднялись. Его сиятельство стоял, не двигаясь, должно быть боялся спугнуть такое хрупкое доверие. Я взяла Эли за руку и решительно ступила в темноту ночи.
— Может всё-таки к моей карете? — ещё раз переспросил герцог.
— Нет! — ответила твёрдо. — Нас там ждут!
— Хорошо, — его сиятельство тяжело вздохнул и пошёл вперёд, мы двинулись за ним следом.
Продвинулись по саду мы совсем немного, когда герцог жестом остановил и, приложил палец к губам, призывая нас к молчанию, к чему-то прислушиваясь.
Остановившись, я тоже уловила тихие голоса. Его сиятельство приказал оставаться на месте, а сам свободно, не таясь, пошёл вперёд.
Мы с Эли застыли в ожидании, боясь даже дышать. Банкир оказался не так прост, и расставил своих людей даже в саду.
Вскорости услышали тихую речь: которая буквально через минуту сменилась лязгом оружия. В ужасе зажмурилась, вспомнив, как обнаружила раненого герцога. Тогда я так же стояла в переулке, прислушиваясь. Схватка была недолгой, ещё пара минут и в поле нашего зрения показался человек. С облегчением вздохнула, сразу же по силуэту узнав его сиятельство.
— Теперь можем идти, — сообщил он, подойдя к нам.
И мы вновь двинулись вперед в полном молчании, послушно следуя за мужчиной. С ужасом поняла, что мы с Эли сами бы не выбрались. Наткнись мы в темноте на наёмников, даже не представляю, что бы с нами случилось.
Наконец, впереди показался каменный забор, а в тени кустарника незаметная сразу глазу потайная калитка. Герцог первый выглянул, вышел сам, а потом и нас выпустил.
Как и договаривались, у черного хода нас ждала карета. Я подтолкнула Эли вперёд. Как только она оказалась внутри, раздался восторженный возглас: «Янг!»
Сумасшедшая девчонка, она же выдаст нас герцогу. Прежде чем последовать за ней, оглянулась. Его сиятельство стоял у калитки. Я подошла к нему.
— Как вы здесь оказались? Ваш род обеднел? У вас долги? — с тревогой в голосе спросил он. — Я мог бы помочь…
— Нет, я пришла за ней, — перебила герцога, кивнув в сторону кареты, пока он не зашёл слишком далеко в своих предположениях.
Его сиятельство принимает меня за леди, не буду разубеждать в этом заблуждении.
Он смотрел на меня так, словно не мог наглядеться.
— Я здесь по долгу службы, — неожиданно заговорил. — Давно выслеживал этого мерзавца, и только недавно удалось втереться ему в доверие. Ничего не бойтесь, он больше никого не побеспокоит.
У меня такой камень с души спал: что готова была танцевать.
— Благодарю вас, — проговорила тихо.
Затем приподнявшись на цыпочки, легко прикоснулась губами к его губам и лишь попыталась вернуться в исходное положение, как была заключена в объятия крепкими руками Давея. Поцелуй перерос в другую стадию, обжигающую и сводящую с ума. С трудом заставила себя оторваться от герцога.
— Прощайте! — прошептала ему в самые губы и, развернувшись, сделала несколько шагов к терпеливо ожидавшей карете.
— Что вы добавили в напитки? — услышала вдогонку.
Я остановилась и обернулась.
— Это снотворное, — немного замялась и добавила виновато: — Только я дозу влила чуть больше, чем следовало. Проспят до утра. А почему вы…
Под его пристальным взглядом запнулась и не договорила, но герцог и так понял без слов.
— Я не пью на службе, — ответил на мой незаданный вопрос.
— А-аа, — протянула, вспомнив, что и на балу он лишь немного пригубил шампанское.
— Вы облегчили мне работу, — улыбнулся он так нежно, что по телу разлилось тепло, и захотелось остаться с ним, хотя бы ненадолго.
— Как вас зовут? — вдруг спросил его сиятельство.
А вот это уже опасная тема, тем более что имени себе я так и не придумала. Не называться же Лисой.
— В следующую встречу! — ответила загадочно (а что, в женщине должна быть какая-то тайна), и уже не оглядываясь, села в карету.
Не успела разместиться, как мы отъехали. Мне вдруг безумно захотелось ещё раз взглянуть на герцога. Высунулась в окошко.
Он стоял, широко расставив ноги, держа одну руку на эфесе шпаги, а другую засунул в карман сюртука. И было что-то в этой позе… Словно два совершенно разных человека объединили в одном: с одной стороны, строгий, принципиальный, жесткий страж порядка: а с другой — хулиганистый мальчишка. И этот мальчишка иногда выдает себя озорным блеском глаз, размашистыми жестами, неожиданными поступками. Вот, как сейчас. А ведь он, скорей всего, догадывается, что я Лиса…
Когда фигура его сиятельства полностью скрылась из вида, села поудобнее. Шкет обнимал свою принцессу, и что-то шептал ей на ушко. Им сейчас не до меня.
С удивлением исподтишка за ним наблюдала: а ведь мой парнишка совсем вырос! Только не понятно, чем ему понравилась эта плакса. Хотя, если даже мне всё время хотелось её защитить, то что говорить о моём мальчишке. Наверное, этой ранимостью и беззащитностью его и привлекла. Хотя, если по правде сказать, внешне она тоже очень хорошенькая. А когда повзрослеет, станет вообще настоящей красавицей.
Доехали мы до площади в полной тишине, не считая грохота самого средства передвижения и стука конских копыт по мостовой. Не далеко от моего дома, Шкет дал знак остановиться. Я молча покинула карету, лишь кивнула на прощание.
Давей смотрел вслед удаляющейся кареты и сам себе удивлялся. Кажется, у него входит уже в привычку отпускать Лису.
А ведь такой удобный случай представился. Он мог её увести ещё из того зала, и плутовка никак бы уже не отвертелась. Пусть приобретена незаконно, но она стала его собственностью. И пожелай он, ни один суд не смог бы изменить её участь. Захотелось на секунду стать эгоистичным негодяем, забрать себе девочку, увести в свой особняк и спрятать её от всего мира. А какие причудливые картинки сразу же нарисовало воображение…
Но увидев её взгляд, полный боли, презрения и разочарования, он ясно понял, что если сейчас её не отпустит, то может потерять девушку навсегда.
Сердце сжалось от безысходности, когда в ее прекрасных глазах прочитал пренебрежение и не только к происходящему, а и к своей персоне. За время службы ему приходилось видеть и не такое. Но сегодня появилось ясное ощущение, что именно в этих зелёных глазах он хочет видеть только любовь и желание.
Улыбнулся, вспомнив затуманенный взгляд, легкий румянец, и опухшие от поцелуев губы. Только такой он мечтал её лицезреть, потому сегодня отпустил. Давей с досадой стукнул кулаком по калитке. Судьба удивительным образом их сталкивает снова и снова.
В голове вновь всплыл сегодняшний вечер. В тот момент, когда увидел её на сцене, сердце громыхнуло в груди настолько яростно, что испугался, чтобы этот звук не услышали окружавшие. Внутри всё перевернулось, чуть не сорвал всю операцию, с такой силой захотелось вскочить и увести ее оттуда. А когда малышка опалила его своим презрением, от себя самого стало тошно. И хоть не мог оторвать от неё глаз, доиграл свою роль до конца.
Неожиданно сосед слева выронил бокал, и герцог обнаружил, что происходит нечто странное. Лорды один за другим стали засыпать, а его сиятельству безумно захотелось узнать, кто же виновник сего действа. И претворившись спящим, стал из-под ресниц наблюдать за происходящим.
В тот момент, когда Лиса рванула со сцены, и, проследив остальные её действия, всё понял.
Велел своим людям девушек не трогать на всём пути их следования. К тому моменту вся прислуга и наёмники, находящиеся в доме, были обезврежены, потому две беглянки свободно смогли покинуть такой неприветливый особняк. Но Давей не смог отказать себе в удовольствии встретить их на выходе.
А какой она была смелой, вытащив откуда-то нож! Его девочка собиралась бороться до конца, хотя и понимала, что шансов у неё нет. Как она была хороша с решительным блеском в глазах. Его малышка из тех, кто никогда не сдаётся, даже в самой, казалось бы, безвыходной ситуации.
«Его» — Давей хмыкнул.
Подозвав одного из своих ребят, велел проследить за каретой.
Герцог со вздохом взглянул на вышедшую из-за туч луну. Пора начинать операцию. Подал незаметный знак своим людям.
Всего через четверть часа особняк банкира был занят его людьми. Наёмники, охранявшие территорию, оставшись без руководства, сопротивлялись недолго. Его сиятельство даже не успел разогреться, орудуя шпагой.
Спящих любителей рабынь спешно погрузили в кареты Тайной канцелярии. Проснутся они уже за решётками. Лиса оказала им хорошую услугу. Вся операция прошла в тишине и спокойствии, без возмущённых воплей и призывов жаловаться на произвол главы Тайной канцелярии королю.
И ведь эти жалобы могли быть услышаны, так как работорговлю покрывал сам наследник престола. Потому-то банкир вел себя так уверенно, чувствуя свою безнаказанность. Однако герцогу с трудом удалось втереться к нему в доверие и получить доступ в этот дом, вхожи туда были только проверенные люди. К слову сказать, ему пришлось даже купить пару девушек, через подставных лиц, но так, чтобы это стало известно работорговцу. Да ещё и изображать на всех балах и приёмах глубоко развращённого и беспринципного кутилу.
* * *
Покинув карету, я не сделала ещё и пары шагов в направлении своего дома, как краем глаза уловила какое-то движение. Обернулась и со страхом заметила, как на козлы, практически незримо, словно тень, запрыгнул человек.
«Герцог оправил за мной слежку!» — неожиданно осенило. — «Ну, как можно быть такой наивной?!»
Вложила два пальца в рот и что силы свистнула, этому меня тоже мальчишка научил. Надеюсь, Шкет всё поймёт.
Некоторое время наблюдала за движением кареты. Увидев, как та вильнула резко и, развернувшись, понеслась в совсем ином направлении, поняла, что мальчишка меня услышал и догадался об опасности. Дальше он сам справится.
Со спокойной душой отправилась домой, предварительно хорошенько поплутав по улочкам.
От греха подальше, вдруг его сиятельство за нами несколько человек отправил.
Вернувшись домой, тихо прокралась в свою комнату и свалилась даже не раздеваясь. Кажется, посещение дома банкира основательно потрепало мне нервы.
Следующим утром меня подняла Кет и принялась знакомить с нашей новой прислугой.
Со всеми этими треволнениями я совсем забыла, что давала ей поручение пополнить штат. Думать о герцоге в следующие несколько дней было некогда, так как я с головой ушла в хозяйственные дела, и вспоминала о нём лишь в минуты затишья.
Первой мне Кет представила кухарку — полненькую жизнерадостную женщину лет пятидесяти. Широта её души, равнялась обхвату талии. Она сразу же принялась охать и ахать, как же я худенькая, и обещала, что в её заботливых руках быстро наберу вес. Я покивала головой, соглашаясь с Хетер (так она представилась), пусть не теряет надежду откормить мою персону. Ей лучше не знать, что подобное еще не удавалось никому. Видать, моё непоседливое тело совершенно не способно накапливать жир.
Вторым она позвала нового дворецкого. Когда Морис вошёл, мне показалось, гостиная сильно уменьшилась в размерах. Мужчина оказался не просто высокого роста, он был огромен, а мне так и вовсе представлялся просто великаном. Когда сделал несколько шагов ко мне, замерла в ожидании, что сейчас заденет головой люстру и все свечи осыплются, как орехи по осени.
А плутовка Кет стояла в дверях и с хитрой улыбкой наблюдала мою реакцию. Дабы не развлекать её ещё больше пригласила Мориса присесть. Он неловко уселся на краешек дивана, который сразу же стал выглядеть эдаким игрушечным диванчиком. Мужчина, несмотря на свои размеры, оказался очень застенчивым и всё время нашего разговора мял в руках шапку, украдкой поглядывая на меня.
Объяснила ему что его функции не ограничатся только стоянием у дверей, нам необходим помощник в доме и саду. Морис согласился на мои условия, а когда я упомянула работу на конюшне, так и вовсе улыбнулся довольно.
Но больше всего меня порадовало то, что когда назвала сумму, которую он будет получать за свою работу, будущий дворецкий неожиданно побледнел и заявил, что это слишком много, и он не может принять столько. Его нелепая, но в то же время такая искренняя, реакция расположила сразу же к этому неуклюжему детине.
Я твёрдо пресекла всякие сопротивления и возражения, чтобы показать, что хоть и с маленьким ростом и хрупким телосложением, я имею сильный характер. Потом отправила смущенного, но явно довольного, Мориса на конюшню. Пусть там для начала осваивается.
Третьей была горничная Рода — немного старше меня, с невыразительными чертами лица, крепкого телосложения. С ней я разговаривала меньше всего. Рекомендательные письма, что девушка предоставила, были в полном порядке. Вкратце объяснив ее обязанности, отослала в подчинение к экономке. По окончании процедуры знакомства не забыла похвалить Кетти за прекрасный выбор прислуги, и сделала это искренне, так как ее помощь и забота просто неоценима.
Пару следующих недель сидела дома тихо, словно мышь. Даже на рынок отправляла Кет.
Хотя шило в одном месте меня уже порядком извело. Несколько раз даже хваталась за костюм мальчишки.
«Как там герцог? Что с ним?» Еле себя сдерживала, чтобы не пойти к Тайной канцелярии на разведку. Да только нельзя: к страху разоблачения, примешались неведомые ранее чувства, вызванные моим то ли мнимым, то ли настоящим рабством. Кто его знает, как поведёт себя его сиятельство в иных обстоятельствах. Показалось мне или нет, но в один миг, когда я медленно умирала на сцене, в глазах Давея сверкнул хищный огонёк. И тогда же я ощутила его желание закрыть меня где-нибудь в своём особняке. Лучше повременю я пока со встречами с его сиятельством.
Но знать, что происходит в городе, было уже невмоготу.