ГЛАВА 11

Стоило нам сесть в машину, как я почувствовала очередную неловкость и даже подступающую панику, понимая, что сейчас меня отвезут домой и оставят одну. Пребывая в своих мыслях, я не заметила, как мы тронулись, и пришла в себя от вопроса Рязанова, когда мы уже въезжали в город:

– Какие дальнейшие планы? – услышала я вопрос над своим ухом, отметив про себя, что Илья сел ко мне ближе и продолжает держать мою ладонь в своей, ненавязчиво поглаживая кожу большим пальцем.

Мне вдруг стало стыдно, начиная понимать, что Рязанов вероятно уже раз пятнадцать пожалел о том, что так и не отказался от моей просьбы сопровождать на кладбище. Слово своё сдержал, честь ему за это и хвала, но я просила только сопровождать меня на кладбище, не более. Сейчас, должно быть, он уже не чает от меня избавиться. Как минимум для того, чтобы сменить рубашку на менее сопливую.

Потому в растерянности произнесла:

– Буду благодарна, если подбросишь до дома брата, – нервно улыбнулась я, невольно сжав его пальцы сильнее, и мысленно понадеялась, что продержусь в одном помещении с Екатериной больше десяти минут. Хотя, если я отвлекусь на Егорку… Быть может, это поможет не думать о родителях? И при Катьке не опозорюсь, зная, что она, как и я утешать не любит, не умеет и от того чувствует нервозность. Однако рисковать не хотелось. Потому решила забежать к ним ненадолго на чай, потискаю племянника, а после поеду к себе, заедать горе сладким, сидя на полу в одном из углов квартиры и жалея себя. Или погуляю по городу…

– Вы уже договорились с Екатериной, что ты приедешь к ней? – вдруг спросил он, внимательно посмотрев на меня.

– Нет, – растерянно пожала я плечами.

– Ты точно хочешь туда ехать, а не пытаешься избавиться от моего общества? Скажи, я не обижусь, – с сомнением протянул он.

– Нет! – резко мотнула я головой и даже подпрыгнула на месте. – В смысле, я не пытаюсь избавиться. Скорее наоборот, хочу избавить тебя от своего, – уже спокойнее произнесла я. Под его взглядом мой голос на последних словах упал почти до шёпота. Илья какое-то время посверлил меня тяжёлым, задумчивым взглядом, а после кивнул своим мыслям и усмехнулся мне.

– Отлично. Если я тебе ещё не надоел, то рискну предложить тебе своё общество ещё на некоторое время.

– На какое? – удивилась я, всё ещё осмысливая его слова, которые не ожидала услышать. Либо он мазохист, либо я чего-то не понимаю, раз он после увиденного не бежит от меня в ужасе.

– Пока не надоем. У меня сегодня выходной. Внеплановый, – хмыкнул он. – Так есть какие-нибудь мысли на дальнейшие действия? Время обеденное, – с намёком протянул он, вызывая у меня робкую улыбку. С удивлением поняла, что после его слов вздохнула с облегчением. Одна я не останусь, самый худший момент он уже видел, так что удивить его бОльшим конфузом я сегодня уже не могу.

После вспомнила, в каком плачевном виде сейчас нахожусь, а моё лицо, должно быть, напоминало сливу, и бескомпромиссно произнесла:

– Поедим у меня дома.

Рязанов удивлённо поднял брови, но возражать не стал и сказал водителю мой адрес. Пока ехали по городу, я усиленно пыталась вспомнить, когда в последний раз выбиралась за продуктами и что могу предложить из съедобного и не отравить мужчину. Так ничего и не вспомнив, тяжко вздохнула, подняла на Рязанова большие, виноватые глаза и робко поинтересовалась:

– А как ты относишься к заказной еде?

К заказной еде Рязанов относился с заметной прохладой, потому по пути мы заехали в гипермаркет, отчего я чувствовала себя просто ужасно. Особенно с учётом того, что Илья потащил вместе с нами и своего шофёра, который выступал ещё и в роли персонального грузчика. Несмотря на все мои попытки его отговорить, мужчина был непоколебим. А я старалась, между прочим:

– Илья, это совершенно не требуется. Я в состоянии сходить за покупками сама, без посторонней помощи!

– Какая разница, если нам всё равно по пути?

– Но платить же собираешься ты!

– И это не обсуждается, – коротко кивнул он и снова отвлёкся на пейзаж за окном.

– В конце концов, что плохого в заказной еде? – начала я злиться.

– Её частое употребление, – очередной короткий ответ.

– Так, всё, спасибо за компанию, пожалуй, на сегодня достаточно. Останови, пожалуйста, машину.

– Зачем? – посмотрели на меня заинтересованно с приподнятой бровью.

– Чтобы я вышла.

– Зачем тебе выходить? Мы ещё не приехали.

– Я не хочу ехать в гипермаркет! Потому ты меня сейчас высаживаешь и едешь куда хочешь! Но без меня! – психанула я, и даже обиженно сложила руки на груди, мстительно забрав из тёплых пальцев свою ладонь.

– Хорошо, – легко согласился мужчина, пожав плечами. И такой покладистости я, признаться не ожидала. – Сначала завезём тебя к твоему дому, после я сам съезжу за продуктами.

– Я не хочу, чтобы ты ехал мне за продуктами! – почти рыдая, завопила я, совсем забыв про шофера, который, уверена, мысленно ржал.

– Хорошо, я поднимусь в квартиру с тобой, а за продуктами отправим Павла, – вновь невозмутимый ответ, отчего я готова была начать головой биться. А ещё осознала, что девиз этого мужчины – вовремя прикинуться кретином.

– Да ты издеваешься надо мной! – схватилась я за голову.

– Если только немного, – улыбнулся Илья, и убивать его мне сразу перехотелось. – Я не могу понять причину твоего нежелания. Объясни, а там посмотрим, как поступить.

– Я не хочу, чтобы ты за меня платил, – буркнула я, представив, как сейчас комично выгляжу. Прямо обиженный хомячок с распухшим сопливым носом.

– Не думал, что ты выросла такой феминисткой, но, допустим, тебе не объяснили, что за женщину всегда платит мужчина.

– Я не твоя женщина, – насупилась я ещё больше.

– Я над этим работаю, – спокойно произнёс он как само собой разумеющееся, отчего у меня челюсть упала. – Лично меня воспитывали со знанием, что с момента ухаживания за женщиной я начинаю нести ответственность. Во всем. В оплате её нужд – в том числе. В пределах разумного, разумеется. Заполнить твой холодильник – не та трата, которую я не могу себе позволить.

– Ты за мной ухаживаешь? – несколько жалобно переспросила я, пропустим мимо ушей всё остальное. А после устыдилась того, насколько глупо это прозвучало.

– Я думал, это очевидно. Ты слишком красивая и интересная девушка, чтобы с тобой просто дружить. Не помню за собой наклонностей к мазохизму, потому да, я за тобой ухаживаю. По-твоему, это делается как-то иначе? – вздёрнул он бровь, пока я безуспешно пыталась соскрести с колен свою челюсть. – Впрочем, не отвечай, только оба расстроимся. Я, знаешь ли, консервативен, потому тебе лучше привыкать к моим методам, – чуть было не отпустила язвительное замечание относительно его методов, которые он продемонстрировал мне при знакомстве, но вовремя вспомнила про третье лицо в машине – шофёр Павел. – Это единственная причина, почему ты не желаешь ехать за покупками со мной? Быть может, стесняешься общества калеки?

– Не говори ерунды! – обиделась я, надув губы и нахмурившись. Аргументы у меня не находились, потому пришлось сознаваться. – Я готовить не умею, – сообщила я страшную тайну и свой величайший женский позор.

– И? – через некоторое время пришло удивлённое, что вывело меня из себя.

– В смысле «и»? – всплеснула я руками, рискуя заехать по чьей-то невозмутимой морде. – На кой чёрт мне продукты, если я не умею ими пользоваться? Решил заработать язву от моей готовки? Я, конечно, поражена твоим желанием за мной ухаживать, но травиться моими «экспериментами» не советую даже врагу.

– Рад, что для тебя я не враг, и ты так печёшься о здоровье моего желудка, – издевательски улыбнулся мужчина, а я еле сдержалась, чтобы ему не врезать. На крайний случай бросить в него мои сопли в его носовом платке! – Однако готовить тебя никто не собирался заставлять. Проблем с этим не возникнет, так что будь умницей, просто помолчи пока.

– «Пока» что? – офигела я от чужой наглости.

– Пока я составляю список продуктов, – пришёл мне ответ от мужчины, который даже не повернулся в мою сторону, а я поняла, что с ТАКИМ спорить просто бесполезно. Потому мысленно махнула рукой, и уставилась в окно машины, мысленно прогоняя его слова и пытаясь скрыть предательскую улыбку.

***

Через час мы тормозили у подъезда моего дома, шофёр и в этот раз вышел с нами, чтобы поднять пакеты с продуктами до квартиры. На лифте поднялись на седьмой этаж, где мне пришлось повозиться с замком в двери. Илья как-то странно посмотрел на своего водителя, и тот молча кивнул. Собственно все. К чему, зачем были эти жесты – не понятно, а спрашивать, чтобы выставить себя в очередной раз дурой, я не стала.

Павел прошёл на кухню, где оставил покупки, а после молча вышел из квартиры.

– Мне одной он кажется странным? – пробормотала я.

– Что странного ты увидела? – занимаясь выкладкой продуктов, произнёс Рязанов.

– Он больше похож на робота. Я вообще не заметила за ним хоть каких-то эмоций. Если бы мы с ним не здоровались, я бы посчитала, что он даже не разговаривающий! – развела я руками.

– Ничего странного в этом нет. На меня работают только проверенные люди, которым я могу доверять. Павел, как лицо приближенное, в том числе. К примеру, я не сяду в машину ни к кому, в ком не буду уверен, как в водителе. У Павла есть чётко установленный регламент поведения, и он ему беспрекословно следует. Военное прошлое очень этому способствует.

– Именно поэтому ты так просто разговариваешь при нем?

– Моё состояние здоровья вынуждает следовать многим ограничениям. К сожалению, сильный, неболтливый и послушный помощник – это необходимость. Павлу приходится часто сопровождать меня и невольно становиться свидетелем многих разговоров. Потому я бы очень хотел, чтобы ты отнеслась к его частому присутствию с пониманием. Я бы не желал, чтобы он смущал тебя, и надеюсь, что ты могла бы привыкнуть к постороннему присутствию.

– А если нет? – задала я провокационный вопрос, внимательно всмотревшись в лицо мужчины, который на секунду замер, стиснул челюсти, а после спокойно произнёс:

– Тогда мне придётся очень трудно привыкать обходиться без него.

Удивлённо моргнула, так как ожидала совершенно другого ответа, и на секунду растерялась. Если он говорит правду, то, вероятно, мои опасения несколько ошибочны, и Рязанов относится ко мне более серьёзно, чем я предполагала, раз готов жертвовать своим комфортом.

– Как часто и при каких обстоятельствах он тебя сопровождает? – прищурилась я.

– Довольно часто, – ушёл он от ответа.

– Не думаю, что хотела услышать именно это, – проворчала я.

– В мою постель он не лезет, если ты об этом, – недовольно отозвался Илья, строго посмотрев на меня. – Моя личная жизнь – это моя личная жизнь. Предпочитаю, чтобы о ней знало как можно меньше народу. Потому дома предпочитаю обходиться самостоятельно, насколько это возможно. Довольна?

– Более-менее, – сложила я руки на груди, оскорбившись его тоном. Но после поразмышляла и пришла к выводу, что, конкретно сейчас, это я лезла в его личную жизнь, которую он так трепетно оберегает. – Раз уж мы коснулись этой темы, – произнесла я неуверенно, заметив, как тяжело вздохнул мужчина. – Что, по твоему мнению, о тебе должна знать я и о каких темах мне будет дозволено спрашивать?

Мужчина поднял на меня лицо, очень серьёзно посмотрел и так же серьёзно произнёс:

– Не о многих.

Поражённо усмехнулась, посмотрев на него, но что ответить так и не нашлась.

– Я хочу, чтобы ты понимала, Даша, что я далеко не принц из сказки. Полагаю, ты об этом уже догадалась. В моей жизни было мало приятных моментов, о многих я хотел бы не вспоминать и сам, не то, что делиться ими с кем-то другим. Подлость, подлоги, взятки и шантаж, всё это входит в список моих нелицеприятных дел. У меня даже подпольное казино есть. Никакого серьёзного криминала, но всё же, поводов для гордости у меня мало. Однако в тебе я заинтересован серьёзно, потому буду стараться, чтобы ты знала обо мне как можно меньше.

– Как это понимать?

– Скажем так, у меня есть две жизни: личная и работа. Так вот, я стараюсь, чтобы два этих понятия никогда не смешивались. Ты, в перспективе, моя личная жизнь. Потому не удивляйся, если я не захочу отвечать на вопросы относительно моей второй жизни.

– Ты хоть понимаешь, как это звучит? – поразилась я.

– Полагаю неприятно, – пожал он плечами. – И мне жаль, я не хотел тебя расстраивать. Но раз уж мы заговорили об этом, лучше сразу расставить все точки над «и» и прийти к компромиссам. Так как я уже решил, что ты мне нужна.

– А если я скажу, что мне всё это не интересно? Заставишь? – прищурилась я зло.

– Постараюсь убедить тебя в обратном, – улыбнулся мужчина. А мне только оставалось глубоко вздохнуть и почти с отчаянием произнести:

– Почему именно я?

– Сложный вопрос, – отозвался Илья, скинув пиджак и начиная складывать часть продуктов в позорно пустой холодильник. – Порой я пытаюсь дать на него ответ, но не выходит. Просто не могу выбросить тебя из головы с тех пор, как увидел.

– Либо тебя задел мой отказ и в тебе сейчас играет банальный азарт, – грустно улыбнулась я, так как в любовь с первого взгляда не верила. Особенно в отношении такого человека, как Рязанов. – Не думал, что, когда добьёшься своего, интерес пропадёт, и окажется всё до глупости обычно? Выяснится, что я такая же девушка, как и множество других, и все твои усилия были направлены лишь для того, чтобы получить то, что тебе может дать любая другая с большей радостью и с меньшими проблемами.

– Уже это в достаточной мере отличает тебя от других. Никто, никогда не будет ценить то, что достаётся без труда. Запомни это, – после закрыл холодильник и обернулся ко мне. – А если серьёзно, что тебя так беспокоит? Мои слова о том, что у меня есть другая жизнь, о которой я бы не хотел бы, чтобы ты знала?

– Думаешь, этого мало?

– Наверное, нет, если судить по твоей реакции, – криво усмехнулся он, а потом подошёл ко мне. – Но я, по крайней мере, стараюсь быть честен с тобой, разве нет? Думаешь, было бы более порядочно, умолчав об этом, как делают многие другие, и разрываться, выкручиваться и лгать, вместо того, чтобы просто промолчать на неудобные вопросы, о которых заранее предупредил?

Вспомнила свои прошлые отношения. Ваня почти не бывал дома. Я же большую часть времени проводила именно там, за работой. И меня никогда особо не интересовало, чем он занимался, где был и с кем. Но порой спрашивала о его делах, но не из интереса, а, скорее, из вежливости, потому что так надо. А ещё я всегда видела, что он мне врал и выкручивался. И мне было плевать. Потому старалась не спрашивать, так как мысль, что девушка из меня так себе, заставляла грустить. Похоже, в том, что у меня всё так сложилось в личной жизни только моя вина, и винить мне больше некого.

Так что мне мешает сейчас согласиться и вести себя так же, как это было прежде? Каждый сам за себя и иногда встречаться в спальне?

А вот не могу! Неизвестно откуда пришла мысль, что я хочу быть частью жизни этого мужчины, если уж решусь на серьёзный шаг. А ещё меня бесила мысль, что у него в этой его «рабочей жизни», может быть ещё одна, а то и несколько «личных жизней»!

– Я не хочу, чтобы у тебя были другие отношения, помимо наших, если они всё же возникнут, – холодно и бескомпромиссно произнесла я, посмотрев в тёмные глаза мужчины. На секунду мне почудилось в них торжество. – Потому для меня странно то, что мне будет непозволительно участвовать в твоей – другой – жизни. Даже просто интересоваться ею.

– Ты хочешь верности? Это льстит, – улыбнулся он, а я почувствовала возрастающее бешенство от подозрения, что надо мной смеются. – Верность так верность. Собственно, я думал, что это очевидная вещь в отношениях.

– Только у тех, у кого нет двойной жизни, – проворчала я, отметив, что мужчина стоит ко мне слишком близко и отступила на шаг.

– Двойная жизнь есть у всех. Просто кто-то достаточно смел, чтобы это признать, а кто-то нет. Пойми, Даша, – вновь сократил между нами расстояние Илья всего одним шагом ко мне навстречу, а я оказалась фактически прижата спиной к стене. – Моё нежелание того, чтобы ты знала обо мне в рабочем состоянии связано с опасением, что ты быстро во мне разочаруешься, а не с тем, что я не признаю моногамию. Тот, кого ты видишь сейчас, и тот, кто на работе – два разных человека. Уверен, меня боятся и ненавидят все партнёры и работники. И я бы не хотел, чтобы ты это видела или слышала обо мне от других. Тебе это не понравится, – нависнув надо мной, произнёс Илья, а я вдруг поняла, что у меня трясутся колени от его такой близости. И испугалась. Потому ловко вывернулась и отошла к барной стойке.

– Прости, – вздохнула я, почувствовав вину за свою трусость.

– Я понимаю, что ещё рано. И готов подождать. Тебе не следует извиняться за то, что не кидаешься мне на шею по первому требованию.

Я благодарно улыбнулась, а после посмотрела на разложенные продукты.

– Очень надеюсь, что ты знаешь, что со всем этим делать, иначе, боюсь, нам придётся грызть сырой рис.

– Не бойся, готовить я умею, – хохотнул Илья и стал закатывать рукава. – Показывай, где у тебя здесь посуда и есть ли она вообще.