ГЛАВА 16

– Явился? – цинично усмехнулась красивая, темноволосая девушка, стоя у красной спортивной машины и закуривая сигарету. Свет от зажигалки ненадолго подсветил её красивое лицо, а после девушка глубоко вдохнула и, подняв голову, медленно выпустила в воздух струю дыма.

Захлопнув за собой пассажирскую дверь и держа в руках пакет и трость, мужчина подошёл вплотную к девушке и недовольно огляделся.

– Значит, Павел оказался прав, и это ты её забрала с другой части парка?

– Как видишь, – безразлично пожала она плечами, выдыхая в лицо мужчины дым. – А твой шофёр только и делает, что за мной следит, верно?

– Он видел твою машину. Выводы сделать не трудно, – был ей ответ.

– Может быть, – очередное пожатие плеч.

– Что ты успела ей наговорить?

– Эй, – в притворной обиде нахмурилась девушка, но кривая усмешка выдала её с головой. – Между прочим, теперь ты мой должник.

– Серьёзно? – поднял мужчина бровь.

– Конечно, – самоуверенно усмехнулась девушка. – Теперь, по крайней мере, она тебя выслушает.

– Она бы меня всё равно выслушала, – недовольно отозвался мужчина.

– До или после того, как ты в очередной раз получил бы по физиономии? – глумливо уточнила брюнетка, а после примирительно подняла ладони вверх. – Не сердись, я была паинькой. Но ты действительно мой должник. Хотя бы за то, что довезла твою босую подружку, прежде чем она успела найти приключения на свой хорошенький зад. Обогрела, довезла с комфортом… – принялась перечислять девушка, которая никогда не отличалась скромностью.

– Зная твою езду, не удивлюсь, если ей теперь придётся регулярно обновлять цвет волос, – усмехнулся мужчина, но вполне добродушно. Они оба знали, что девушка, хоть и любит лихачить на дорогах, является первоклассным водителем. Наверное, она вторая, после Павла, к кому мужчина не побоялся бы сесть в машину.

– А ещё я замолвила за тебя словечко. Теперь твоё убийство в её планы не входит. Так что путь чист, максимум на что ты можешь нарваться – отбитые яйца. Но это ведь не смертельно, верно? Уверена, ты сможешь обыграть и эту ситуацию в свою пользу.

– Ты в своём репертуаре… – вздохнул мужчина и улыбнулся.

– А с чего бы мне меняться? – послала она ему улыбку, прежде чем мужчина двинулся в сторону подъезда. – Илья, – позвала девушка. Мужчина обернулся и с интересом посмотрел на старую приятельницу. – Она мне понравилась. Будь с ней полегче.

– Да, я уже это понял, – кивнул мужчина серьёзно, но после с редкой на его лице улыбкой добавил. – Спасибо тебе за сегодняшний день.

– Одним «спасибо» ты не отделаешься, даже не мечтай, – хохотнула девушка, и вновь приложилась губами к сигарете.

– Даже не думал, – отозвался мужчина, прежде чем скрыться в подъезде.

Девушка сделала ещё одну глубокую затяжку, смотря в сторону от машины своего друга. Открылась дверь со стороны водителя, после захлопнулась, и рядом с девушкой мягкой, бесшумной походкой появился Павел. Он молча прислонился бедром к капоту красной машины, рядом с девушкой, вытащил пачку сигарет, закурил и какое-то время они помолчали.

– Поражён твоим благородством. Решила помочь ему в личной жизни?

– Твоё какое дело, что я решила, а что нет? – недовольно поинтересовалась девушка, стрельнув ледяным взглядом в сторону невозмутимого собеседника.

– Никакого. Просто любопытно, – пожатие широких плеч.

– Засунь своё любопытство туда, где солнышко не светит, – прошипела девушка, отбросила недокуренную сигарету, после обошла мужчину по дуге, села на водительское место красного автомобиля и резко тронулась с места, не волнуясь о том, что может задеть шофёра своего друга.

Провожая взглядом автомобиль, скрывающийся со двора, мужчина зло затушил начатую сигарету и процедил сквозь зубы:

– Шумахерша хренова.

После вернулся в служебный автомобиль и принялся ждать указаний начальника.

***

– Твой шофёр, помимо того, что починил мой замок, ещё и ключ от моей квартиры раздобыл, или у тебя остались ещё с её покупки? – поинтересовалась я, снимая с плиты турку. После этого обернулась на мрачного мужчину, что появился из прихожей и сейчас молча меня рассматривал.

– Всё куда проще, – усмехнувшись, ответил Илья. – Ты банально не заперла дверь. Не очень осмотрительно с твоей стороны.

– Согласна. В следующий раз буду внимательнее, – кивнула я головой и сложила руки на груди. – Ты приехал, чтобы проверить меня на сознательность? – вздохнула я устало.

– Не совсем, – отозвался Рязанов, а после поставил пакет, с которым пришёл, на журнальный столик. – Твои туфли, – указал он на пакет взглядом. – Мне показалось, что они тебе ещё пригодятся.

– Благодарю за доброту. Это всё?

– Я хотел поговорить.

– Твоё недавнее желание «поговорить» закончилось рукоприкладством. Уверен, что всё ещё хочешь? – прищурилась я мрачно.

– Я готов рискнуть, – еле заметно дёрнул он уголком губ, опираясь на трость. А во мне проснулось сочувствие.

– Садись на диван, – указала я на мебель рукой. – Я приготовила кофе, будешь?

– С мороженным?

– На этот раз с корицей. Мне нужно успокоиться, – призналась я.

– Буду благодарен и этому, – улыбнулся мужчина, на лице которого уже не было и следа от недавней пощёчины, а после сел на предложенное место, наблюдая за мной из гостиной.

Быстро разлила напиток и опустила в чашки палочки корицы, улыбнувшись получившемуся аромату. С чашками прошла в гостиную, одну поставила перед Рязановым, со второй же забралась с ногами в кресло сбоку от дивана и с удовольствием сделала первый глоток. Обстановка была бы умиротворяющей, если бы не напряжение, повисшее в воздухе.

– Прости, – внезапно заговорил мужчина, вертя в руках чашку с кофе. – Я поступил глупо. Ты права, вчерашний отказ появиться на вечере вместе меня задел.

– В чём состоял твой план? – с любопытством протянула я.

– Я хотел спровоцировать тебя на ревность. Возможно, на скандал. Тогда ты сама бы выдала то, чего так не хотела, – потёр он лицо руками, когда поставил чашку на столик. – Прости. Я дурак, не должен был так поступать. И сейчас я это понимаю…

– Что конкретно тебя обидело? – перебила я. Мужчина озадаченно нахмурился, а я пояснила. – Ты всё же решил, что я тебя стесняюсь, верно? Именно это тебя так задело. Ты считаешь себя несовершенным, не веришь, что можешь кого-то интересовать всерьёз, без финансовой поддержки, естественно. Потому тебе легче купить внимание женщины, и не заморачиваться моральными терзаниями «нужен – не нужен». Фактически ты покупаешь женщину, её время и её желания, заставляя выполнять лишь свои. Со мной купить не вышло, а моё нежелание торопиться ты интерпретировал как то, что я стыжусь калеку. Вот только ты ошибся сразу в нескольких направлениях. Во-первых, я тебя не стыжусь. Напротив, ещё с той встречи на выставке, где ты был с Грунской, поняла, что присутствие с тобой другой женщины мне неприятно. Другими словами – я тебя банально ревную. Забавно, правда? Не имею на тебя никаких прав, а у меня уже бунтует чувство собственницы. Должна признать, со мной это впервые, и это пугает. Двадцать шесть лет жила себе спокойно, а тут почувствовала все «прелести» этого чувства, обращённые на чужого мужчину.

– Я не хочу быть тебе чужим, – тихо заметил Илья. Я грустно улыбнулась и спросила:

– Знаешь, как долгое время меня называли, пока я не стала Дарьей Воронцовой? – мужчина с недоумением нахмурился. Я усмехнулась и ответила. – «Дочка Сергея Воронцова». Понимаешь? Долгое время я пыталась выйти из тени своего отца, к тому моменту уже успешного критика. Меня никто не воспринимал всерьёз, не желая запомнить даже моё имя. Все считали, что я появилась со своими картинами на крупных выставках не за талант, а по блату, потому что папочка постарался, – грустно улыбнулась я и отвела взгляд, вспоминая неприятные годы. – Знаешь, как трудно быть ребёнком известных родителей? Все думают, что это так замечательно, всё тебе даётся легко и просто, стоит только попросить. На самом деле меня заставляли пахать. Наверное, насмотревшись на меня, Вовка и ушёл в бизнес, отказавшись от желания родителей, чтобы он поступал в художественное училище. Мать драла с меня три шкуры, особенно если у меня что-то не получалось с первого раза. Она заставляла меня сидеть и повторять до тех пор, пока у меня не получится. Я пальцы стирала в кровь! Отец критиковал мои детские рисунки строже, чем картины известных художников. А всё потому, что я их дочь. И я не могла очернить имена моих родителей. Много лет я проклинала тот день, когда мама разглядела в моих каракулях зачатки таланта. Я знаю, что родители хотели мне добра и очень любили меня, но многие годы обучения я порой их ненавидела. Потому что там, где других они хвалили, от меня требовали в три раза больше. И мне не оставалось ничего, кроме как соответствовать. И после этого, когда родители, наконец, одобрили мои работы, и зубами вырывала себе место на выставках, ведь отец считал, что я должна всего добиться сама. На меня смотрели с пренебрежением и художники и критики лишь за то, чья я дочь. Никто не сомневался, кто меня ввёл в общество, кто-то даже недвусмысленно намекал, что мои работы вовсе и не мои, а моей мамы, или вообще отца… Мне потребовалось два с лишним года, чтобы доказать всем, что я не просто «дочь Воронцова», а «Дарья Воронцова», портретистка и просто талантливая художница. За эти два года я почти не покидала мастерскую, тренируясь, рисуя… сколько стоящих работ я загубила просто потому, что мне требовалось что-то невероятное, что может превознести меня в глазах окружающих. Я долго искала себя, экспериментировала и, наконец, нашла то, что мне хорошо удаётся передать. Эмоции. Поверь, различных эмоций за то время я почувствовала не мало. И смогла их отобразить. После этого никто не мог сказать, что я сплагиатила, нарисовали за меня или поставили на место по знакомству. Все признали за мной право и уже говорили, что не я дочь критика, а что у критика дочка Дарья Воронцова. Я добилась своей репутации кровью и потом. Сейчас от неё уже почти ничего не осталось. Лишь лёгкая тень. Потому для меня было очень важно не спугнуть её. Я хочу вновь стать Воронцовой, а не очередной подружкой Рязанова. Поверь, если это прозвище за мной появится, очень долго я не смогу от него отделаться. Я не хочу, чтобы моё возвращение связали с тобой и подумали, что это ты купил место своей любовнице.

– И сколько ты предлагаешь ждать? – хмуро уточнил мужчина. – Год, два? Сколько ты будешь бояться мнения других?

– Сегодняшнего вечера оказалось бы достаточно. Две удачные выставки заложили неплохой фундамент для безболезненного возвращения. Но всё могло измениться, если бы я устроила скандал на вечере с мужчиной, который пользуется в культурном обществе дурной славой. Во всяком случае, относительно женщин. Скандалисток никто не любит, они импульсивны, непостоянны, могут срывать сроки и не выполнять работу. Если бы я сегодня себя скомпрометировала, устроив тебе сцену ревности, откатилась бы на несколько шагов назад, потеряв всё, чего я добилась. Потому для меня было так важно, чтобы именно сегодня никто не узнал о нашей с тобой связи.

– Прости, – вздохнул мужчина.

– Моя вина в этом тоже есть. Я должна была объяснить тебе всё сразу. Не подумала, что мой отказ может так тебя оскорбить – поморщилась я. – Уже поздно, – со вздохом поднялась я с места, избегая смотреть на мужчину. – Раз смог зайти, думаю, тебе не составит труда и выйти, – спокойно произнесла, проходя мимо мужчины в сторону спальни.

– Даш, – остановил меня голос мужчины. – Ты меня простишь?

Я помедлила, а после вспомнила ещё раз слова Валерии, и поняла, что перестала злиться на мужчину с тех пор, как покинула салон красной спортивной машины.

– Я уже простила, Илья. Спокойной ночи, – после закрыла за собой дверь в спальню, устало прошла к постели и залезла под одеяло.

Легла на бок и подтянула к животу ноги, вновь ощущая тоску и чувство одиночества. Вдруг захотелось плакать, настолько жаль себя стало. Покачала головой от собственной дурости, и извращённой женской логики, которой, казалось, прежде не страдала, я уткнулась лицом в подушку и зажмурилась, приказав себе спать. Но вместо этого внимательно прислушивалась к шумам в квартире, ожидая, что вот-вот сейчас должна хлопнуть входная дверь, и я вновь останусь одна.

Расслышала негромкий стук трости и с удивлением поняла, что этот звук приближается. Почти бесшумно открылась дверь спальни, а после негромкий щелчок язычка дверной ручки, свидетельствующий, что дверь плотно прикрыли. Тихие шаги, которые обошли постель, и через несколько секунд ощутила, как матрас рядом прогибается под новым весом. Мужчина лёг поверх одеяла, осторожно придвинулся и обнял меня поперёк туловища, даря спокойствие и тепло.

Помедлила некоторое время, размышляя, стоит ли ещё продолжать притворяться спящей, и решила, что всё равно никого не обману. Потому осторожно повернулась на другой бок, лицом к мужчине, чтобы встретиться взглядом с карими глазами.

– Спокойной ночи, – слабо улыбнулся Илья.

– Спокойной, – выдохнула я и придвинулась ближе к мужчине, спрятав на его груди своё лицо и неуместную улыбку. Почувствовала лёгкий поцелуй в висок, вдохнула приятный аромат парфюма от его рубашки и закрыла глаза, чтобы почти сразу провалиться в сон, пригревшись в тепле надёжных и сильных объятий.

***

Ещё никогда на моей памяти сигнал телефона не был настолько противным. Я решила по своему обыкновению проигнорировать звук, но рядом со мной заворочался мужчина, который не дал мне банально прикрыться подушкой и мирно уснуть.

– Скажи, что это твой, – жалобно и хрипло после сна, попросила я.

– Мне никто не звонит в это время, – безжалостно разрушили мои надежды и подлые мысли, на тему отправить разбираться с навязчивым звуком самостоятельно. Тяжело вздохнула, отбросила одеяло и, не открывая глаз, со страдальческим стоном села в постели. Всё бы ничего, сбросить звонок до лучших времён и дело с концом, вот только адский агрегат надрывался в гостиной, и замолкать вроде не собирался.

– Кто ж там такой упорный? – проворчала я и поплелась из спальни, растирая ладонями лицо, и отчаянно зевая. Про впечатление, что я сейчас могу производить, я даже не подумала. Пусть Илья сразу видит, кого он так упорно добивается. Быть может, в мозгах у мужчины вовремя просветлеет, и он одумается ломать себе жизнь отношениями с неуравновешенной истеричкой вроде меня.

Упорным оказался мой далёкий во всех отношениях родственник, от имени которого, светящегося на дисплее, я моментально проснулась и бросилась к телефону на невероятной скорости, судорожно нажимая на «ответ».

– Да! – громко ответила я на английском, а Денис на том конце провода и мира устало произнёс:

– Привет, я тебя разбудил, да?

– Не страшно, – заверила я, вспоминая, что у родственника сейчас и вовсе ночь.

– Всё равно прости. Просто я просмотрел полученные документы после работы, провозился до самой ночи, и у меня возникли вопросы к твоему другу. Как я могу с ним связаться?

– Эм… – замялась я. – Подождёшь пару минут?

– Да, конечно, но если только не долго. А то с утра мне на работу.

– Да-да, конечно, – заверила я, и метнулась в спальню, где, по-прежнему в брюках и рубашке, поверх одеяла мирно спал Илья. На секунду умилилась этой картиной, а после тряхнула головой, отгоняя наваждение, и бросилась на постель, вцепившись в плечи мужчины, и с силой потрясла. – Илья, поднимайся, это срочно!!! – завопила я ему на ухо.

– Что? – изумился Рязанов, посмотрев на меня сонным взглядом. – В чём дело?

– Там тебя к телефону.

– Меня? Кто?

– Денис, в смысле Дэн, короче! – возмутилась я и банально спихнула мужчину с постели, слезла сама, а после нагло потащила недоумевающего Илью в гостиную. – Он хочет уточнить некоторые моменты по твоему делу. Ответь, пожалуйста, а то время у него ограничено, – сунула в руки мужчины свой смартфон, а после несколько запоздало с тревогой поинтересовалась. – Ты на английском говоришь, или мне переводить?

На меня посмотрели с таким снисхождением, что я моментально устыдилась, особенно когда Илья поприветствовал моего родственника на идеальном английском, даже без акцента, на мой дилетантский взгляд.

Решив, что пока обойдутся без меня, я прошмыгнула на совмещённую с гостиной кухню, поставила на плиту турку с кофе, а после прошмыгнула в ванную, расслышав лишь отрывок ответа Ильи, из которого ничего не поняла.

Быстро умылась, почистила зубы, причесалась, после в спальне переоделась из пижамы в домашнюю одежду, вернула сидящему на диване мужчине трость, прихваченную из спальни, и вернулась на кухню как раз в тот момент, когда стало подходить кофе. Да я просто мастер!

Когда я разливала напиток по чашкам, в кухню хромая вошёл Илья и протянул телефон мне. Я приняла, внимательно вглядываясь с лицо мужчины, пытаясь понять, к чему привёл разговор. Но лишь убедилась, что в игре в покер Рязанову, вероятно, нет равных.

Мужчина спокойно взял свой кофе, прислонился бедром к столешнице кухонного гарнитура, отхлебнул из своей чашки и покивал, отдавая похвалу качеству напитку. И всё это молча! У меня, кажется, даже глаз задёргался.

– Я тебя сейчас ударю! – предупредила я, отставляя свою чашку подальше и складывая руки на своей груди.

– За что на этот раз? – вздохнул мужчина, хитро блеснув тёмными глазами.

– За наматывание моих нервов на кулак, – огрызнулась я, метая взглядом молнии. – Расскажи уже, наконец, о чём был разговор? – возмутилась я.

Мужчина терпеливо вздохнул, шумно выдохнул, словно призывал себя к спокойствию, по моему примеру отставил чашку с кофе и, засунув руки в карманы брюк, произнёс:

– Дэн задавал уточняющие вопросы о ходе моего лечения, о том, насколько тщательно я соблюдал режим, насколько активную жизнь веду и прочее в том же духе.

– И? – чуть ли не зарычала я.

– И я ответил, – улыбнулся мужчина с явной издёвкой, и с удовольствием заметил, как я покраснела от злобы.

– И?! – с нажимом потребовала я ответа. Мужчина помедлил, явно упиваясь своей властью, а после пожал плечами:

– Он считает, что есть большой шанс исправить моё положение. Но для этого требуется более тщательное обследование, желательно уже на месте. Потому требуется прилететь в Торонто для личной консультации и диагностики самим Дэном.

– И? – уже тише спросила я, так как не заметила ни радости, ни облегчения в тёмных глазах, после того, как выяснилось, что шанс на выздоровление есть.

Мужчина помедлил, поджал губы, шумно выдохнул, а затем лихо улыбнулся:

– И я согласился. Дэн ждёт меня через четыре дня на приём.

В первое мгновение я замерла, не поверив своим ушам, а после с радостным визгом кинулась мужчине на шею, рискуя снести его с ног. Но Илья, казалось, к этому был готов и поймал меня в объятия, крепко прижав к себе.

– Полетишь со мной? – услышала я тихий вопрос на ухо, и не долго думая, с готовностью кивнула, чтобы с улыбкой поднять лицо и обнаружить мужчину в непозволительной близости от себя. Лишь одно дыхание разделяло наши губы, и в этот раз я первая потянулась к нему, осторожно коснувшись губами его рта. Отстранилась, проверяя его реакцию, в нерешительности прикусила свою губу, а после уже более уверенно запустила пальцы в тёмные, взлохмаченные после сна волосы, и притянула голову мужчину ближе, прижавшись к его губам плотнее.

Я целовала тонкие губы, которые с готовностью мне отвечали, и чувствовала, как мурашки покрывают всё тело, не давая покоя и заставляя вжиматься в тело мужчины всё сильнее. Ощутила, как сильные, горячие ладони ожили на моей спине, ласковыми движениями, перемещаясь на мой затылок, а второй ладонью под майку, осторожно погладив голую кожу на пояснице. От яркости ощущений, прикусила губу мужчины и осторожно потянула, чтобы ласково облизнув место укуса и ненавязчиво проследить за реакцией, которая последовала почти незамедлительно.

Рывок, не успела опомниться, как уже мужчина прижимает меня к столешнице, а после подхватывает под бёдра и усаживает на гладкую поверхность, протискиваясь бёдрами между моих ног. Судорожно вздохнула от резкой смены положения, но долго изумляться мне не дали, накрывая мой рот в жадном поцелуе, терзая мои губы и обследуя рот ловким языком, от движений которого поджимались пальцы на ногах.

Боясь упасть, вцепилась пальцами в плечи мужчины и прогнулась в спине и с наслаждением потёрлась ноющими сосками о твёрдую грудь. От остроты ощущений, не смогла сдержать стона и восторженно всхлипнула, когда одна из широких ладоней опустилась на моё бедро, сжав кожу сквозь ткань джинсовых шорт, а после резко притянули на край столешницы, впечатывая в свой возбуждённый пах. Из груди вырвался поражённый вздох, переходящий в стон наслаждения, когда об меня медленно потёрлись бёдрами, разжигая пожар в моей крови лишь сильнее.

Продолжая терзать мой рот, давая лишь короткие передышки, чтобы глотнуть воздуха, и не прекращая движений бёдрами, уничтожая весь здравый смысл на корню, Илья положил ладонь на мой живот, а после стал подниматься горячими пальцами вверх, минуя ребра и, наконец, накрывая широкой ладонью возбуждённую грудь, скрытую лишь тканью майки, и сжал в пальцах чувствительный сосок, заставив меня захныкать и выгнуться сильнее, подставляя своё тело под умелые ласки.

Наше общее тяжёлое дыхание смешалось, пульс бешено бился в ушах, а зрение не могло нормально фокусироваться. С замиранием почувствовала, как одну лямку майки стали бескомпромиссно стягивать с моего плеча. Уже приготовилась к новым ощущениям кожи к коже, но, сквозь шум крови, в сознание стал пробиваться навязчивый звук мелодии. Если ещё час назад я думала, что это был самый противный звонок телефона, то сейчас поняла, как на самом деле ошибалась.

Взгляд упал на вибрирующий смартфон, и с большим трудом я смогла его сфокусировать.

– Не отвечай, – потребовал хриплый голос, спускаясь поцелуями по моему горлу. Ещё никогда предложение забить на звонившего не было таким заманчивым, вот только…

– Это мой брат, – вздохнула я и с нескрываемым сожалением отстранилась, натягивая на плечо упавшую лямку, которая почти меня оголила. Но не успела.

Мужчина, тяжело дыша, помог мне спуститься со столешницы, а после, резко схватив трость, с остервенением на лице направился в ванную комнату.

– Да, слушаю, – недовольно проворчала я, отвечая на звонок.

– О, кажется, я всё же тебя разбудил, – покаялся Вовка. – Нужно было подождать.

– Нужно, – согласилась я раздражённо. А после вздохнула и спросила. – Что-то срочное?

– Мы с тобой вообще-то неделю не созванивались, – послышалась обида в голосе брата.

– Прости, – покаялась я. – Ты звонишь просто так или по делу?

– И просто так и по делу, – не стал вилять брат. – Я тут с Катей созванивался, – протянул он, а я почувствовала нервную дрожь.

– И? – осторожно уточнила я.

– И у меня сложилось впечатление, что она сильно устала, а ещё чувствует себя очень одинокой, – начал брат, а у меня от сердца отлегло. – Ты же её знаешь, она никогда сама не признается и не попросит, но ей сейчас очень тяжело одной с Егоркой, и работой. Потому я хотел тебя попросить её навещать.

– Я навещаю, – проворчала я.

– Почаще, – с нажимом произнёс брат. – Слушай, я знаю, что вы играете подруг лишь для меня. Но Катя… Она не такая уж плохая. И ей сейчас действительно очень тяжело. Уверен, если вы пообщаетесь побольше, сможете найти общий язык.

– Я тебя двадцать шесть лет знаю, куда уж больше, а ты меня с каждой встречей бесишь всё больше и больше, – хмыкнула я.

– Даш, ну пожалуйста, – загундел Вовка, несмотря на то, что является не только взрослым мужиком, но и старшим братом. – Заодно и с Егоркой пообщаешься. Его, я точно знаю, ты любишь.

– С козырей решил пойти? – возмутилась я.

– Может быть. Ко всему прочему, я знаю, что и тебе сейчас должно быть одиноко.

– Это с чего бы? – подозрительно уточнила я.

– Ну… – протянул он. – В общем, я знаю, что с Ваней вы расстались.

– Надо же, какая осведомлённость, – язвительно протянула я. – И откуда же такие познания?

– Если ты намекаешь, что мне разболтала Катя, то сильно ошибаешься, – обиделся он за супругу. – Если помнишь, не только у тебя связи в художественной сфере. И мне многие говорили, что видели Ивана с другими девушками, в то время как ты появляешься на людях одна. Вот и получается, что вы расстались. И мне жаль.

– Не стоит, – отмахнулась я, понимая, что упоминание о бывшем никаких эмоций вообще не вызывает.

– Даш, вы расстались из-за меня, да? Из-за того, что ты решила мне помочь, продав квартиру?

– Не только, – решила я немного успокоить братца. – Всё к этому шло. Причём давно. Так что сейчас я ни капли не жалею о произошедшем…

В этот момент раздался ещё один звонок, но уже на смартфон Рязанова. Тот появился из ванной, чертыхнулся, посмотрев на дисплей, а после вновь скрылся в ванной, отвечая на звонок.

– Э… Даш, – начал братец неуверенно. – А это кто у тебя там?

– Не твоего ума дело, – не придумав ничего лучше, огрызнулась я.

– У тебя что, новый мужчина появился? – вновь навязчивый вопрос.

– Слушай, ты чего хотел, чтобы я навестила твою жену? Отлично, сегодня же это и сделаю, хорошо? Надеюсь, у тебя там всё в порядке. Всё, пока, целую, рада была пообщаться! – проворчала я и сбросила вызов, с облегчением выдохнув.

С тоской покосилась на столешницу, на которой чуть было не случился незапланированный секс, а после с тяжёлым вздохом и сожалением от того, что это так и не произошло, взяла в руки свой уже остывший кофе и запила им горечь разочарования.

Минут через пять из ванной вышел посвежевший и уже полностью спокойный мужчина, который крутил в руках свой телефон. Встретился взглядом со мной и произнёс:

– Мне нужно уехать.

– Это из-за меня? Я тебя обидела? – виновато посмотрела я на него. Илья удивлённо вздёрнул бровь и с усмешкой покачал головой.

– Нет, просто с работы позвонили. Очередной форс-мажор, нужно разбираться, – после медленно подошёл и поцеловал в щеку. – Всё хорошо, Даш. Нам некуда торопиться, – приобнял он меня за плечи, позволяя спрятать на своей груди лицо. Обняла мужчину за талию и так мы постояли некоторое время, пока смартфон мужчины не пиликнул снова, оповещая о том, что Павел подъехал и ждёт. – Увидимся сегодня? – уже в прихожей спросил Илья.

– Брат просил навестить невестку с племянником. Сегодня вечером я буду у неё.

– Хорошо, тогда завтра я тебе позвоню, – улыбнулся мужчина, нагнулся и легко поцеловал на прощание в губы. – До встречи, Мотылёк.

***

– Как у тебя дела? – не зная с чего начать, спросила банальное, держа на руках Егорку, который по своему обыкновению решил поиграть с моей шевелюрой, пусть и укороченной.

– Нормально, – буркнула Катя, громыхая кастрюлями. Собственно, по её растрёпанному измождённому виду я и так поняла, что не очень.

– Очень сложно одной? – вновь попыталась я проявить участие.

– Терпимо, – вздохнула девушка, случайно смахивая детские бутылочки и чашки со стола. Девушка раздражённо вздохнула, посмотрев в потолок, а после стала с ожесточением скидывать упавшую посуду в раковину.

– Я так не думаю. Когда ты в последний раз нормально отдыхала? – уже с неподдельной тревогой спросила я, переживая, как бы племянник не испугался громких, резких звуков.

– Не знаю… – поморщившись, ответила девушка, отбрасывая со лба выбившуюся прядь волос из небрежного пучка. – Не помню, – печально вздохнула девушка и осмотрела беспорядок на кухне потерянным взглядом. Уже одно это было большим показателем, так как в отличие от меня – большой лентяйки и раздолбайки, которой волей неволей пришлось свести свой обиход к минимуму, Екатерина была очень хозяйственной. Не помню, когда бы я пришла к ним с братом, и в квартире было бы не убрано хотя бы до состояния «идеально». С появлением ребёнка, Екатерина и вовсе доводила всё до состояния «стерильно». Ко всему прочему правильная хозяюшка в лице невестки всегда презрительно относилась к полуфабрикатам или заказной еде, предпочитая готовить самостоятельно. Но выглядывающие детские готовые пюрешки из холодильника говорили сами за себя.

– Ты могла бы попросить меня о помощи, – произнесла я, хмуро разглядывая девушку и не понимая её самоотверженности. – Я бы с удовольствием посидела с Егором.

– Тогда, когда ты так много для нас уже сделала?! – посмотрели на меня как на ненормальную. – У тебя, судя по слухам, только-только начала налаживаться жизнь, ты, наконец, вышла из затяжной депрессии и вернулась к любимому делу. И после этого вешать на тебя ещё и мои проблемы?

– Посидеть со своим племянником не та проблема, которую я не смогла бы потянуть, – мрачно отозвалась я, улыбнувшись малышу.

– Я со всем справлюсь, – резко произнесла девушка, чей взгляд, наконец, упал на чайник, который она собиралась поставить на плиту.

– Не понимаю, к чему это упрямство? – поморщилась я. – От тебя никто не требует этого героизма. Кому и что ты пытаешься доказать? – стала я раздражаться. – Я всего лишь пытаюсь помочь…

– Спасибо, уже помогла! – вдруг резко обернулась ко мнеКатя, громко бухнув на плиту чайник, отчего из него выплеснулась часть воды. – Из-за твоей помощи я уже месяц без мужа, с ребёнком на руках и бизнесом, который приходится контролировать, чтобы его не отобрал твой любовник! – заявила она, а после в её взгляде я уловила раскаяние, но меня оно уже не интересовало.

– Что, прости? О каком любовнике идёт речь?

– А то ты не знаешь, – проворчала девушка, не желая отступать, но уже не так уверенно. – Рязанов, конечно. Я видела вас вместе на кладбище у могилы твоих родителей. Ты очень выразительно рыдала на его груди, – пояснила невестка, а я невесело усмехнулась. Так вот как это выглядело со стороны…

– Я даже не хочу знать, с чего ты решила, что мы любовники, меня интересует другое: с чего ты взяла, что он решил присвоить ваш с Вовкой бизнес?

– Потому что это очевидно! – взорвалась девушка, садясь за стол напротив меня, пока я отвоёвывала свои волосы из цепких ручек, смеющегося мальчика. – Подумай сама: с чего такому человеку, как Рязанов интересоваться малым бизнесом? Почему его так оно заинтересовало? Тем более, убыточное? Я не верю, что он по доброте душевной решил выступить Робином Гудом и пожертвовать бедным.

– Он говорил, что ваш бизнес потенциально прибыльный. Его только нужно довести до ума, – пожала я плечами.

– Возможно. Но зачем ему в таком случае брать в партнёры Володю? Куда выгоднее владеть уже готовым бизнесом самостоятельно.

– И? – прищурилась я, так как определённая логика в её словах была.

– Я… – нерешительно вздохнула она, посмотрев на меня с сомнением. – Я думаю, что Рязанов намеренно вынудил проиграть Вову, чтобы тот отдал ему свой бизнес.

– Зачем бы ему такая сложная махинация, тем более, что он сам не заставлял Вовку играть?

– Брось, ты же знаешь Володю. Ему стоит бросить вызов, как он вцепится в него зубами, – с горечью протянула девушка, тоскливо посмотрев на меня, и мимолётно улыбнулась, когда её взгляд упал на сына. – Развести его – всё равно, что у ребёнка конфету отобрать. И вот уже Вова должен баснословную сумму, а Рязанов вправе требовать от него всё, что захочет, так как мой муж ни за что иначе не продал бы бизнес, в который угробил столько сил и времени.

– Но тут вмешалась я, – подсказала я.

– Но тут вмешалась ты, вернула Рязанову долг, и тому пришлось довольствоваться лишь партнёрством.

– И теперь ты думаешь, что Рязанов хочет присвоить себе ваш бизнес, пока за ним следишь лишь ты, а я сослала брата на долгие четыре месяца. И ты с ног сбиваешься, чтобы без драгоценного мужа уследить и за домом, и за общим бизнесом, как бы его не присвоил через своих людей любовник сестры мужа. Я ничего не упустила? – холодно уточнила я. – Быть может, думаешь, что и квартиру он мне вернул лишь с тем условием, чтобы я отослала Вовку? – девушка промолчала, хотя и отвела взгляд виновато. – Видимо, в моей помощи ты действительно не нуждаешься… – вздохнула я, осторожно пересаживая племянника со своих коленей. – Если будет звонить брат, я скажу, что у тебя всё в порядке и помощь тебе не нужна, – спокойно произнесла я, каким-то чудом сдерживая горечь обиды, которая была готова пролиться горючими слезами.

Уже обуваясь, в прихожую вышла девушка, обняв себя за плечи, и тихо произнесла:

– Даш, прости, пожалуйста. Я не знаю, что на меня нашло. Видимо я действительно очень устала и говорю то, что на самом деле не думаю.

– Нет, Кать, ты говоришь как раз то, о чём думаешь, – не согласилась я. – Если хочешь, я могу посидеть с Егоркой ближайшие три дня. У тебя будет больше времени разобраться со своими делами и отчётами от управляющего, – нейтральным голосом произнесла я, старательно удерживая невозмутимую маску.

– Да, спасибо большое, это было бы здорово, – произнесла она нервно, а после с недоумением поморщилась. – А почему только три дня?

– Через четыре я улетаю в Торонто.

– Новая выставка?

– Нет, – сухо произнесла я. При других обстоятельствах, быть может, я и ответила бы правду, но не теперь. – Решила повидаться с родственниками.