ГЛАВА 17

Четыре дня прошли довольно быстро. Жаль, только в эти дни так и не получилось увидеться с Ильёй. Пока я сидела с племянником, он разбирался с делами, подготавливая свой отъезд, что, впрочем, не мешало нам созваниваться.

Самое ужасное в другом – Катя смогла посеять в моей голове семя сомнения. То, на что я прежде не обращала внимания, вдруг заиграло новыми красками. Я ведь тоже с большим трудом поверила, что Рязанов вернул мне квартиру только за мои моральные качества. После стала допускать мысль, что он сделал это из-за того, что я его уже тогда заинтересовала как женщина. Дорогие подарки он себе, конечно, позволить может, но не в миллион же от разницы между продажей квартиры и долгом брата, совершенно незнакомой девушке!

Но я гнала эти мысли прочь, не желая сомневаться в мужчине, рядом с которым я, наконец, ощутила, что по-настоящему живая. Потому старалась с Екатериной душевных тем не заводить, и вообще по возможности проводить всё время в детской вместе с племянником, если Екатерина была дома. Чувствуя неловкость, даже сама Катя старалась ко мне не лезть, хотя и пыталась иногда завести разговор ни о чём, чтобы разрядить обстановку, вот только я была не расположена к общению, и Катя прекратила бесполезные попытки наладить отношения, сосредоточившись на разгрузке своих проблем.

Но вот настал день вылета, и в назначенный час я выходила из своего подъезда с небольшим чемоданом, где меня уже ждал Илья и Павел. Первым подошёл Павел, с которым я по привычке поздоровалась, тот улыбнулся и взял у меня из рук багаж, чтобы положить его в багажник, а после вернуться на водительское место.

Уже после ко мне подошёл Илья, который на секунду замер в сомнении, но я лишь улыбнулась на это и, ухватив мужчину за галстук, заставила наклониться ниже и сама поцеловала. Стоило мне немного отстраниться, как заметила довольную улыбку на тонких губах, и почувствовала, как меня вновь притягивают ближе для ещё одного лёгкого поцелуя, от которого, тем не менее, меня слегка повело. Затем меня за руку отвели к машине, помогли сесть на своё место, где я уже с готовностью пристегнулась, пока мужчина огибал машину и забирался на своё место. В аэропорт ехали, взявшись за руки, болтая о ерунде. Но на вопросе, как прошли мои посиделки у родственников, я невольно напряглась и, не желая вдаваться в подробности, просто перевела тему разговора.

Спустя несколько часов, уже подъезжая к аэропорту, я почувствовала, как становится муторно на душе, но не придала этому значения, решив, что всё дело в неудобном разговоре.

 А ещё с большим изумлением узнала, что с нами летит ещё и Павел, на моё удивление вновь было невозмутимое:

– Я не сяду в машину ни к какому другому водителю, – поведали мне, а я должна была признать за мужчиной его право. Впрочем, это было предсказуемо и логично, если бы я помнила о фобии мужчины.

Регистрацию прошли довольно быстро, если учесть, что Рязанов не скупился и купил билеты «бизнес-класса» всем троим. На мой вопрос «нафига» невозмутимо ответил, что может себе позволить путешествовать с комфортом. Лишь фыркнув на это, глубоко в душе порадовалась, так как, несмотря на большой опыт перелётов, в «бизнес-классе» полечу впервые.

Но это чувство предвкушения продлилось недолго. Стоило нам попасть в зал ожидания, где открывалась большая панорама на взлётную полосу, поняла, что меня серьёзно замутило, а по спине прошёл табун мурашек. На секунду затаила дыхание, переживая вспышку паники, и с трудом расслышала голос, сквозь громко забившийся в ушах пульс:

– Даша, всё хорошо? – уточнил Илья, с неподдельным беспокойством рассматривая застывшую меня. – Ты побледнела.

– Да, всё в порядке, просто показалось, что я дома дверь забыла запереть, – нервно улыбнулась я и сглотнула. А после вцепилась в локоть мужчины мёртвой хваткой и пошла рядом с ним, смотря себе под ноги, боясь поднять глаза на прозрачную стену аэропорта.

– Даш, ты уверена, что всё в порядке? – спустя какое-то время, пока я нервно перебирала в пальцах какую-то ткань, которой оказался пиджак мужчины. Нервно осмотрелась, заметив, что даже всегда невозмутимый Павел поглядывает на меня с сомнением, и тряхнула головой. – Мы можем всё перенести, – произнёс Илья, а я подняла на него глаза полные ужаса.

– Ты что? Всё в порядке, правда, – заверила я с самым честным видом. – Просто был большой перерыв между полётами. В последний раз это было два года назад, – произнесла я севшим голосом, отведя взгляд. – Воспоминания неприятные.

– Твоя нервозность только из-за воспоминаний? – задумчиво произнёс мужчина.

– Думаю да. Аэрофобией никогда не страдала, – улыбнулась я. – Могу показать загранпаспорт. Хочешь? – попыталась я пошутить. Старания мои не прошли даром и, кажется, я смогла убедить мужчину не менять планы.

Вскоре объявили посадку, и тут на меня вновь напал необъяснимый страх. Идя по трапу, я ощущала, как дыхание учащается, мышцы напрягаются, а во рту моментально пересохло. На секунду показалось, будто расстояние до прохода в самолёт стало увеличиваться, и каждый шаг давался с большим трудом. На деревянных ногах, отчаянно скрывая своё непонятное состояние, я дошла с Ильёй под руку до вежливой стюардессы, которая указала нам направление наших посадочных мест, вот только ни одного её слова я так и не разобрала, стараясь смотреть лишь прямо, так как стоило отвлечься, взгляд начинал лихорадочно бегать во все стороны, смешиваясь и мешая думать.

Неожиданно мы остановились, когда по инерции я пыталась пройти дальше, с удивлением посмотрела на мужчину, который хмуро за мной наблюдал и, указав на широкие удобные кресла, у которых он стоял, сообщил:

– Нам сюда. Твоё место у окна.

Нервно улыбнулась, глупо хихикнув, отвела смущённый взгляд и замялась.

– Эмм… – открыла я рот в нерешительности и гулко сглотнула, посмотрев вновь на мужчину. – Как думаешь, мы можем поменяться местами? Боюсь, меня будет укачивать у окна, – виновато улыбнулась я, заправив волосы за ухо.

– Да, думаю, мы можем поменяться, – произнёс он, внимательно следя за мной. Но, прежде чем сесть на место, взял меня за плечи и заглянул в глаза. – Даша, ещё не поздно отказаться от этой затеи.

– Спятил? – возмутилась я, отчего даже смогла ненадолго отвлечься и уже более осмысленно посмотрела в лицо мужчины. – Не вижу ни одной причины для этого. Так что будь добр, сядь уже на место, перелёт будет долгим.

Мужчина усмехнулся, некоторое время посверлив моё лицо тяжёлым взглядом, пока к нам не подошла стюардесса.

– У вас всё хорошо? Мы скоро взлетаем, займите, пожалуйста, свои посадочные места, – попросила она с безукоризненной улыбкой.

– Да, конечно, – вежливо улыбнулся мужчина, посмотрев на меня, словно давал последний шанс передумать, но я только упрямо поджала губы, указав ему взглядом на место перед иллюминатором.

Через минуту я уже сидела в мягком, комфортабельном кресле, по-детски радуясь, что между сиденьями достаточно места, для того, чтобы свободно откинуться и вытянуть ноги. Тринадцать с лишним часов в одном положении без возможности нормально вытянуться было бы жестоко.

Вскоре начался инструктаж, а я смогла немного расслабиться в удобном кресле, отвлечённая лёгкой лаской, пока Илья с увлечением перебирал в ладони мои пальцы.

А после начался взлёт…

Уже в момент разгона самолёта, я вжалась в комфортное кресло, которое сейчас у меня стойко ассоциировалось с пыточной машиной, и стала задыхаться, крепко сцепив пальцы на подлокотниках, до белизны костяшек.

Зажмурилась, чувствуя, как по щекам текут слёзы, а в голове стали прокручиваться старые воспоминания двухгодовалой давности. Даже лёгкая тряска, на которую я прежде ни за что бы не обратила внимания сейчас воспринималась мной аналогично предвестнику апокалипсиса.

Сквозь гул в ушах, поняла, что меня трясут за плечо, открыла влажные глаза и увидела обеспокоенное лицо Ильи, а рядом с ним ещё и встревоженное лицо стюардессы. Они что-то у меня спрашивали, но я ничего не слышала, только своё тяжёлое дыхание. Лихорадочно посмотрела на табло, разрешающее отстегнуться, что тут же и сделала, а после рванула с места, оттолкнув от себя вторую девушку в форме и с облегчением увидела дверцу туалета. Залетела в него, захлопнув за собой дверь, а после согнулась над унитазом, в который меня жестоко вырвало. Как только судорога немного ослабела, выпрямилась, посмотрев на своё зарёванное лицо в зеркало, отметив непривычный зеленоватый оттенок физиономии, и прополоскала рот в раковине, не прекращая рыдать. Холодная вода, несмотря на ожидания, не приносила успокоения. Неожиданная истерика только набирала обороты, и вдруг я обнаружила себя сидящей на полу и забившейся в угол, обняв себя за колени, раскачиваясь и тихо подвывая.

Дверь в сортир я, естественно, не заперла, потому войти в него для мужчины с тростью оказалось плёвым делом. Посмотрев на меня злым взглядом, он запер за собой дверь, процедил сквозь зубы:

– Глупая девчонка, – а после резко нагнулся, и дёрнул меня вверх, отчего я истерично заверещала, решив, что в своём укрытии под раковиной мне нравится больше. Несмотря на хромоту, Илья оставался мужчиной сильным, потому с лёгкостью выдернул меня из моего укрытия, взял меня за горло несильно сжав, лишь не давая мне вновь спуститься по стене на пол, и ледяным тоном потребовал ответа:

– Фобии у тебя нет, говоришь?

– Пусти, – шептала я сбивчиво, продолжая рыдать и судорожно стараясь отцепить от себя руку мужчины. – Пусти, пожалуйста. Пусти, оставь меня.

– Идиотка, – практически прорычал мужчина в бешенстве, а после нагнулся и, не позволяя отвернуться, поцеловал жёстким, злым поцелуем, не обращая на мои попытки вырваться или оттолкнуть от себя мужчину.

Услышала звук падающей на пол трости, резкий рывок, и вот я уже сижу на раковине с широко разведёнными в стороны ногами, отчего узкое платье, и так не отличавшееся длиной, задралось неприлично высоко. От изумления я даже на несколько секунд забыла про свою истерику, судорожно пытаясь прикрыться, но один неровный шаг мужчины, который сжимает мои запястья и отводит их за спину, в ярости разглядывая моё лицо, не позволяет этого сделать. И вот он уже протиснулся между моих бёдер, лишая возможности не только прикрыться, но и просто свести ноги вместе.

Сильные пальцы удерживают мои руки у меня за спиной, а свободной рукой мужчина дёргает меня за волосы, сжав их в кулак на затылке и запрокидывая моё лицо, чтобы вновь «наградить» жестоким, болезненным поцелуем, беспардонно врываясь в мой рот языком, не давая даже банально сжать губы.

Слёзы продолжали течь по лицу, я ни на секунду не забыла про то, где я нахожусь, но забиться в угол мне уже не хотелось. Всю излишнюю панику перекрыло собой изумление поведением мужчины, как и осознание того, что меня сейчас, кажется, накажут за вранье тем, что трахнут в туалете!

– Прекрати… нет, я не хочу! Хватит… – хныкала я ему в губы, сквозь непрекращающийся поцелуй. Неожиданно мужчина отстранился, с неудовольствием и злостью посмотрел в мои заплаканные глаза, а я заметила, как дёрнулся мускул на его лице.

Он ничего не ответил, но и не отпустил. Вместо этого, я почувствовала, как по моему бедру стала подниматься широкая ладонь, переходя во внутреннюю часть. Широко распахнула глаза от шока и дёрнулась, пытаясь избежать прикосновения, но не смогла, и ощутила, как меня погладили сквозь кружево белья. Паника стала подступать с новой силой, и я забилась в очередной бесполезной попытке вырваться.

– Даша, – услышала я тихое и вкрадчивое. – Смотри на меня, – потребовал мужчина, привлекая к себе внимание, и я встретилась с почти черными, возбуждёнными и злыми глазами, которые не позволили отвести взгляд. – Вот так, молодец, – похвалил меня Рязанов, а я вздрогнула от нового, более чувствительного прикосновения и всхлипнула, до боли сцепив челюсти. – Сосредоточься на мне, – потребовал мужчина, облизнув свою нижнюю губу, и ловкий, длинный палец проник за край белья, а я поражённо задохнулась, но быстро расслабилась, услышав тихое. – Тс-с-с, тише, девочка. Это я. Всё хорошо. Всё будет хорошо, веришь? – тихо заверял меня мужчина мне на ухо, нарочно касаясь губами кожи на моем виске и отведя трусики в сторону, пока я вцепилась ногтями в его ладонь, удерживающую мои руки.

– Пусти, не нужно… я не хочу здесь, – попыталась я попросить с мольбой в голосе, но захлебнулась своими словами, когда уверенным движением прошлись вдоль половых губ, проникая глубже и обведя в ласковом, медленном движении клитор.

Судорожный вздох сам сорвался с губ, а я ощутила, как томительное тепло распространяется по всему телу, с новым выстрелом удовольствия, от очередного неторопливого движения.

– Хорошая девочка, вот так, – тихо и коварно произнёс мужчина хриплым голосом, и его губы прихватили мочку моего уха, посылая по телу очередной разряд возбуждения.

– Илья, – жалобно хныкнула я, но не начатая просьба плавно перетекла во всхлип. Зажмурилась, прикусив губу, чтобы не простонать в голос, невольно выгнувшись в руках мужчины. С замиранием ощутила, как от клитора ладонь стала перемещаться ниже, и вот уже палец мужчины обводит мой влажный вход, словно решив подразнить. – Пожалуйста, – выдохнула я и с мольбой посмотрела в красивое лицо. Не сводя взгляда с моих глаз, мужчина выполнил просьбу и медленно ввёл в меня палец, заставив в наслаждении откинуть голову и прикрыть глаза.

Так же медленно мужчина стал покидать меня, отчего я недовольно заворчала, но восторженно вздохнула, когда к первому пальцу присоединился второй, массируя меня изнутри.

Постепенно темп проникновений стал увеличиваться, и сдерживать рвущиеся из груди стоны стало почти невозможно, но когда Илья поменял положение ладони, накрыв клитор большим пальцем, я не смогла сдержать короткий вскрик, который потонул в предусмотрительном голодном поцелуе.

С готовностью ответила на поцелуй, мимолётно отметив, что мои руки уже свободны, а освободившейся рукой, Илья придерживает меня за талию, сжимая кожу на спине сквозь ткань платья.

Выгнулась сильнее, предчувствуя подступающее наслаждение, и положила ладони на плечи мужчины, гладя его лицо, шею и затылок, боясь, что он может остановиться. В какой-то момент поняла, что двигаюсь навстречу быстрым, уверенным движениям, а сама с наслаждением облизываю рот мужчины в самом порочном поцелуе, который когда-либо себе позволяла, провокационно пососав его язык. С нарастающим возбуждением и радостью отмечаю, как мужчина почти рычит в мой рот, а его пальцы во мне ускорились, чтобы за несколько движений выбить из меня самый яркий оргазм на моей памяти.

С силой выгнулась, судорожно вцепившись в кожу головы мужчины и его плечо, оставляя следы от своих ногтей, и громко застонала, не прекращая поцелуй. Мужчина терпеливо подождал, когда пройдут судороги удовольствия, нежно погладил меня между ног, словно прощаясь, поправил на мне белье, и только после отошёл, оценивающе разглядывая моё покрасневшее лицо.

Оставшись довольным увиденным, он кивнул чему-то, после осторожно ссадил меня с раковины на крышку унитаза, пока я старалась выровнять дыхание и прикрыла глаза, всё ещё переживая приятные отголоски наслаждения.

Послышался плеск воды, открыла глаза, заметив, как мужчина споласкивает руки и смывает со своего лица мою помаду, а после утирается и переводит взгляд на меня.

И как-то сразу я ощутила все муки совести. У меня был секс! Ну, или почти секс. В самолёте! Хуже, в туалете самолёта!!!

– Твоё смущение мне нравится больше, чем приступы паники, – услышала я насмешливый голос, от которого прикрыла глаза, закрыв лицо руками, стараясь спрятать пылающую физиономию. – Даш, – услышала я обращение к себе. – Ты как? Всё ещё боишься?

Да он издевается? Какой к черту страх, когда меня трахнули в кабинке туалета самолёта битком набитого другими пассажирами???

Судорожно вздохнула и отрицательно покачала головой, боясь, что если отвечу, опозорюсь окончательно.

– Уверена?

Я кивнула.

– Готова выйти?

Судорожное отрицание.

Мужчина обречённо вздохнул, а после строго заметил:

– Я сейчас выйду, и дам тебе минуту наедине. Если ты через минуту не выйдешь, я зайду сам и одними прелюдиями мы уже не обойдёмся. И поверь, это будет громко. Поняла?

Изумлённо подняла взгляд, оценивающе разглядывая мужчину на предмет «решится или блефует». Судя по уверенному взгляду – точно решится. Обречённо вздохнула и кивнула.

– Отлично. У тебя минута. Я за дверью, – холодно заметил мужчина, прежде чем оставить меня одну.

Тяжело вздохнула, поднялась на трясущиеся ноги, оперлась на раковину и посмотрела на себя в зеркало. А оттуда на меня смотрела раскрасневшаяся, с лихорадочным, но удовлетворённым и томным взглядом больших зелёных глаз, лохматое нечто с задранным подолом, который я быстро оправила, мимолётно порадовавшись, что ткань эластичная и сильно не помялась. Вспомнила, что времени в обрез, ещё раз умылась, стирая с щёк черные разводы после слёз и помады, кое-как пригладила волосы, но припухшие губы и блестящие глаза, казалось, вопили о том, чем я только что занималась с мужчиной. И выходить остро перехотелось. Но после в дверь предупреждающе постучали, напомнив, что время на исходе и бросив на отражение обречённый взгляд, проверила одежду и осторожно приоткрыла дверь.

В проходе меня действительно ждал невозмутимый мужчина, который держал пиджак на локте, прижав его к животу, что невольно вызвало улыбку, и тихо разговаривал со стюардессой. А вот это мне уже не нравилось, и я уже более уверенно вышла из кабинки.

Девушка обернулась ко мне и СОЧУВСТВУЮЩЕ улыбнулась.

– Ох, мне так жаль, что у вас обнаружилась фобия. Я могу что-нибудь предложить вам? – участливо поинтересовалась девушка, смотря на меня как на смертельно больную, а я покраснела только сильнее.

– Чего-нибудь крепкого, если это возможно, – нервно улыбнулась я.

– Да-да, – покивала девушка. – Конечно, сейчас принесу. Быть может, сразу двойную порцию?

Вспомнила, что нам лететь ещё примерно двенадцать часов, которые определённо будут сопровождаться либо муками совести, либо воспоминаниями прошлого и уверенно заявила:

– Лучше тройную.