ГЛАВА 22

В тишине квартиры как-то слишком громко повернулся ключ в замке, но я продолжила спокойно сидеть. Раздались тихие шаги и звук трости о паркет, но я по-прежнему не реагировала. Не повернулась и тогда, когда дверь в мастерскую скрипнула, пропуская в комнату мужчину, к которому я была повернута спиной.

На какое-то время образовалась тяжелая тишина, которую я не хотел разрушать, потому что боялась потерять призрачную иллюзию стабильности. Пока мы молчали, не нужно было обсуждать проблемы, не нужно задавать вопросы, которые мне определенно не понравятся. Но больше всего я боялась, что его ответы могут сделать вновь больно. А я так устала от боли, что сейчас упрямо цеплялась за тот отголосок короткого спокойствия и уюта, что чувствовала в его присутствии.

– Прости, что без звонка, – услышала я за спиной и разочарованно прикрыла глаза ненадолго, уже тоскуя по разрушенной иллюзии. Стало неуютно, и я обхватила руками себя за плечи, с грустью всматриваясь в любимые лица. – Только в мастерской горел свет, и я подумал, что ты меня все равно не услышишь.

– Я его закончила, – тихо произнесла я, имея в виду портрет родителей, пристально разглядывая даже малейшие детали на нем в поисках недостатков. Тогда можно было бы отвлечься, исправляя их. Быть может, отложить разговор… Но недостатков не было, а портить идеальные черты не хотелось. – Думаю, уже завтра я займусь вопросом нового памятника.

– Ты не выглядишь довольной этим, – заметил Илья, подходя ближе и внимательно рассматривая картину. – С каждым разом я не прекращаю поражаться твоему таланту, – признался он рассеяно, вызвав мою мимолетную улыбку. – Они словно живые.

– Мне хотелось бы, приходя к ним на могилу, говорить с живыми лицами. Жаль, что это лишь самообман, – вздохнула я, а после поднялась с пола, на котором сидела перед портретом и осмотрела себя, понимая, что мне срочно нужен душ. Но вместо этого лишь взяла со стола тряпку и стала остервенело оттирать пальцы испачканные краской.

– Как прошёл разговор с братом? – услышала я и вздрогнула, тяжело вздохнув. Вот и настал момент неприятных вопросов.

– Вова больше не будет вмешиваться в мою личную жизнь, – ответила я, надеясь, что этого окажется достаточным.

– Мне жаль, что так вышло. Я не хотел, чтобы из-за меня ты ссорилась с родными.

– Ты тут не причём. Во всяком случае, относительно моей ссоры с братом. Я сама виновата, раз позволила ему думать, что он имеет право вмешиваться в мои дела. Точнее, я виновата в том, что мы с ним настолько отдалились, что он совершенно перестал разбираться во мне и потерял всякое доверие. Чувство вины за смерть родителей ослепило меня, выбрасывая из жизни на два года. Я помню, как после похорон Вовка пытался держаться ближе, но я видела в его попытках лишь причину напомнить мне о том, как я виновата, что лишила брата любимых родителей, хотя на самом деле, Вовка просто хотел разделить со мной горечь утраты. Но я закрылась, отбросила его, не желая замечать, что ему так же больно, как и мне. Я не пожелала увидеть, до чего эта боль может довести брата. Я не заметила, до чего она довела, и даже как его жена помогла ему вернуться к жизни. Меня не покидает мысль, если бы я так эгоистично не повела себя тогда, прячась от всего мира, многого можно было бы избежать. Это я допустила подобные мысли на свой счёт в голове у Вовки. Он просто перестал мне доверять, как родной. За два года мы стали с ним почти чужими. Так что твоей вины здесь нет.

– Теперь бессмысленно об этом говорить. Как и не стоит винить себя ещё и в этом… – произнёс Илья, обнимая меня за плечи со спины. На несколько секунд я прикрыла глаза, радуясь спокойным секундам и теплу его тела, а после, ненавидя себя за то, что намеренно разрушаю эту гармонию, произнесла:

– Ты знал, что жених твоей помощницы – Евгений – игроман?

Мужчина помолчал какое-то время, а после нехотя произнёс:

– Откуда ты знаешь?

– Сегодня встретились с ним в «Олимпии». Оказывается, именно Евгений свёл моего брата с тобой в тот вечер в «Олимпии» два месяца назад.

– Насколько мне известно, Евгений завязал и вылечился.

– Вот как? – спокойно уточнила я.

– Да, у него был хороший врач.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что этот же человек лечил от зависимости и меня.

– Что? – уже действительно удивилась я и повернулась в кольце сильных рук, чтобы заглянуть в лицо мужчины. Илья грустно усмехнулся, разглядывая моё лицо, погладил по щеке, а после сказал:

– После операций боль была невыносимой. И мне прописали сильные обезболивающие. Вскоре я уже не мог без них обходиться, даже когда боль стала терпимой. Благо, родные вовремя заметили и приняли меры. Я вылечился, но теперь боюсь принимать таблетки сильнее обычного анальгина.

– Прости, я не знала, – потупилась я, не понимая, как разговор повернулся в такую сторону.

– Евгений мой старый знакомый. Прежде мы дружили, а после как-то наши дороги разошлись. Когда узнал о его зависимости, предложил свою помощь, но он отказался. Отказывался почти год. А после ко мне устроилась Настасья, – весело улыбнулся Рязанов, продолжая ненавязчиво гладить моё лицо. – Он влюбился, как мальчишка, но понимал, что такая девушка достойна большего, чем неудачник-игроман, и уже сам попросил меня о помощи. Вот и всё.

– Звучит неплохо, – грустно улыбнулась я, вспоминая, что мой брат не пожелал лечиться даже ради собственной семьи, когда кто-то менялся ради призрачной надежды эту семью обрести.

– Но ты ведь спрашиваешь с другой целью, верно? – тихо уточнил Илья, отчего я напряглась и замялась, закусив губу. – Только не говори, что ты веришь, будто я действительно хочу отобрать у твоего брата его бизнес, – снисходительно усмехнулся Илья.

– Нет, – покачала я головой. – В это я не верю. Если бы тебе был нужен его бизнес, ты бы забрал его за долг, или выкупил ещё раньше. Так же мог начать его самостоятельно с нуля. Так что нет, я не верю, что ты хотел забрать у брата дело.

– Но?

– Но меня не оставляет чувство какого-то подвоха, – призналась я тоскливо, понимая, как глупо это звучит. – Тебе нет никакой выгоды возиться со всем этим делом, хоть ты и говорил, что оно потенциально прибыльное. Прибыль, которую ты можешь получить с Вовки – ничтожная в сравнении с тем, что ты уже имеешь. Только растрата времени и ресурсов. Однако ты возился, вкладывал в Вовку время силы и средства, чтобы это смогло окупиться только через несколько лет… а сейчас бросаешь все так просто. Я не понимаю твоих мотивов. А тут ещё такое совпадение в виде Евгения, который является твоим приятелем, и тем самым «другом», из-за которого все и началось. Согласись, это странно, – с надеждой в том, что я не свихнулась, посмотрела я в волевое, мрачное лицо.

– Какая ты не романтичная, – язвительно усмехнулся Илья. – Другая на твоём месте подумала бы, что я решил сделать это, чтобы быть поближе к девушке, которая понравилась.

– Будешь убеждать меня в том, что я тебе уже тогда настолько понравилась? – снисходительно фыркнула я. – Ты прав, я не настолько романтичная особа, несмотря на творческую натуру.

– Понравилась, быть может, даже настолько, но ты права и здесь не причём. Может и был расчёт иметь в запасе перспективу для лишней встречи с тобой, но на тот момент я этим не руководствовался.

– А чем же тогда?

– Быть может, я просто увидел в твоём брате себя, каким был когда-то, – грустно улыбнулся Илья. – И захотелось помочь.

– Вот просто так помочь? – нахмурилась я.

– Конечно, нет! – хохотнул Рязанов, уводя меня на диван, где мы сели обнявшись. – Вначале он должен был осознать урок, а когда был бы доведён до отчаяния, тогда я предложил бы ему условия, по которым он должен был бы отработать свой долг в течении нескольких лет, под моим чутким руководством.

– В смысле «урок»? – опешила я.

– Шоковая терапия, называется, – коротко хохотнул Рязанов, притягивая мою голову обратно к себе на грудь. – Когда-то меня лечили по этой же методике. Если бы получилось, как я задумывал, то сейчас обременённый долгом, твой братец усиленно пахал бы на благо своего дела, чтобы поскорее со мной рассчитаться. Ну и сам, раскручивался бы, конечно. Поверь, времени на глупости я бы ему не оставил. Но на следующий день явилась ты и испортила своим вмешательством всю придуманную мной методику, – посмотрели на меня с весёлым укором, а я надула губу. Всем-то я помешала!– В конечном итоге все получилось тоже не плохо, так как своего братца ты всё-таки заставила лечь на лечение.

– Но зачем, в таком случае, если ты хотел только помочь вылечиться Вовке, всё-таки помогал ему?

– Во-первых, я это ему обещал, но с необходимым стимулом прежде вернуть долг. Долг он вернул, а свои обещания я привык выполнять. Во-вторых, на тот момент мне уже всерьёз хотелось видеть тебя чаще. А стать партнёром твоего братца – чем не повод для лишней встречи?

– А ты коварен, – засмеялась я, широко улыбнувшись.

– Если только немного, – скромно заметил Илья, коротко вздохнув.

– Но теперь Вовка прекратил лечение… – нахмурилась я.

– Это уже не имеет значения, – пожал Илья широкими плечами. – Я сделал достаточно, чтобы его бизнес перестал быть убыточным, но недостаточно, чтобы он спокойно получал прибыль. Теперь много месяцев ему придётся работать в усиленном режиме, как первоначально и задумывалось. Сейчас у него есть реальный шанс подняться, но уже без моего участия. Что с ним будет дальше – теперь только его дело. Захочет жить нормально – придётся поработать, забыв про развлечения наподобие игры. Нет – это только его дело. Мы с тобой сделали всё, что могли. Он уже взрослый мужчина, и в состоянии отдавать себе отчёт в своих действиях и расставлять приоритеты.

Я помолчала, мысленно соглашаясь с его доводами, но на душе все равно было муторно. Однако я знала, что если сейчас продолжу этот разговор, это будут лишь нервные придирки моего подозрительного, воспалённого сознания. Словно почувствовав мою неловкость, мужчина поцеловал меня в висок, а после медленно достал из кармана своего пиджака кружевную вещицу, от вида которой я моментально покраснела.

– Нашёл, после вашего с Владимиром ухода, – поделился Илья с улыбкой, вертя в пальцах единицу моего гардероба, забытую второпях.

– Дай сюда, – требовательно протянула я руку и пару раз сжала-разжала ладонь.

– Не думаю, – порочно засмеялся мужчина. – Полагаю, я оставлю их себе и буду носить каждый день у сердца, как талисман на удачу, – издевательски заметил он, и отвёл руку, когда я дёрнулась, чтобы выхватить свои трусики из цепких пальцев.

– Верни немедленно! – возмутилась я и завозилась в объятиях Рязанова, чтобы было больше манёвра для действий. Как то неожиданно осознала себя уже сидящей на мужчине верхом и отчаянно тянувшейся за высоко поднятой рукой.

Явно добившись желаемого, мужчина, отбросил вещицу в сторону, которую я проводила обиженным взглядом, а после с улыбкой самодовольства, положил обе ладони мне на бедра, недвусмысленно погладив меня через шорты.

– Ты чего удумал? – сурово нахмурилась я, обхватив мужчину за запястья. На что если он и обратил внимания, то виду не подал.

– Я скучал, – лаконично произнёс мужчина, как сегодня днём, а после подался вперёд, накрывая мой рот поцелуем. В этот раз он не торопился, распаляя во мне желание последовательно, неспешно, явно наслаждаясь процессом и эффектом, что на меня производил.

Чувствуя, как от недостатка кислорода, голова заметно закружилась, отстранилась, чтобы глотнуть необходимый воздух и ощутила, как тонкие губы спустились в щедрых, ласковых поцелуях по моему горлу к ключице и ниже. Пока одна рука гладила мою спину, зарывшись под ткань рубашки и майки, вторая легла на грудь, несильно сжала, а после подцепила пальцами ворот испачканной краской майки и стала медленно тянуть её вниз, открывая жадным губам больше простора для действий. Не успела я сделать судорожный вздох, как дыхание прервалось, стоило только влажному, горячему языку пройтись по болезненно сморщенному соску.

Задрожала всем телом, в томном предвкушении наблюдая, как ткань стягивают и со второй груди, пока мужчина демонстративно медленно обводит языком по кругу твёрдую вершинку, прежде чем несильно прикусить её зубами и обхватить губами, неспешно пососав.

После с такой же последовательной неспешностью перешёл на вторую грудь, повторив с ней всё те же манипуляции. Ощущая, как плавлюсь в руках Ильи от каждого уверенного прикосновения, почувствовала лёгкое раздражение и азарт. Захотелось увидеть его таким же зависимым и беспомощным, какой становлюсь с ним я.

Потому лукаво улыбнулась, обняла лицо мужчины ладонями и заставила поднять его голову ко мне, чтобы наградить мужчину жадным и порочным поцелуем, облизывая его рот и язык, прямо указывая на свои намерения, и с удовольствием ощутила, как бугор в районе паха мужчины под моей попкой нетерпеливо дёрнулся и увеличился в размерах. Напоследок прикусив губу Ильи и виновато облизнув место укуса, стала осторожно спускаться поцелуями ниже, пока непослушными пальцами расстёгивала тёмную рубашку на торсе мужчины, целуя каждый открывшийся кусочек кожи, любовно обводя языком застарелые шрамы, на крепком теле с лёгкой порослью волос.

Встала с коленей мужчины, слезла с дивана и, всматриваясь в возбуждённые, почерневшие глаза, даже не думая прикрываться расстёгнутой рабочей рубашкой, опустилась на колени перед широко расставленными ногами Илья. Так же, не разрывая зрительного контакта, положила ладони на сильные бедра, скрытые тканью брюк, и ласково касаясь, стала подниматься ими от коленей к паху, заметив, как мужчина тяжело задышал и облизнул пересохшие губы. Поняла, что возбуждая мужчину, стала возбуждаться сама немногим меньше, чем он, просто от одного вида напряжённого, полного похоти, ожидания и предвкушения лица.

Погладила мужчину по всей возбуждённой длине сквозь брюки, с удовлетворением и очередной вспышкой возбуждения, от которой пришлось самой с силой сжать бедра, заметила, как дёрнулся мужчина, а его грудная клетка стала подниматься куда чаще. Быстро и легко расправилась с молнией и пуговицей на брюках, а после стянула вниз резинку боксеров, чтобы не глядя обхватить твёрдый, возбуждённый член у основания и нежно погладить. Мужчина со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы и, затаив дыхание, стал заворожено наблюдать, как я наклонилась ниже. По-прежнему с жадностью следя за каждой реакцией на ласку, наблюдая за расширенным зрачком, медленно облизнула влажную головку, слизнув выступившую каплю смазки. Мужчина дёрнулся, словно от удара и откинул голову на спинку дивана, чтобы хрипло застонать.

Широко улыбнулась, удовлетворившись реакцией, а после сосредоточилась на своей коварной, волнующей и такой сладкой мести, обхватывая шелковистую головку губами и опускаясь ртом вниз по длине члена, лаская уздечку языком. Насладилась звуком громкого, беспомощного и полного наслаждения стона и почувствовала, как мне в волосы зарываются сильные пальцы, разрушая небрежный пучок.

Собрав упавшие волосы в кулак, второй рукой Илья ласково и нежно гладил меня по лицу и шее, пока я с упоением, восторгом и чувством всемогущества, заставляла мужчину стонать, и рычать сквозь зубы, когда проказливо дразнила подрагивающий член языком.

Совершенно забывшись и потерявшись в ощущениях, впервые получая подобное удовольствие от того, как ласкаю ртом мужчину, изумлённо охнула, когда Илья не выдержал, дёрнул меня вверх и подался вперёд, остервенело целуя меня в губы, удерживая мою голову за волосы. Почувствовала, как с меня рывками, нетерпеливо и болезненно срывают шорты, а после насильно сажают вновь к себе на колени, чтобы одним ударом ворваться в меня членом до упора, выбивая из груди крик восторга.

Даже не думая замедляться, подкидывая мои бедра одной рукой, второй он стаскивал с моих плеч рубашку, которая запуталась у меня в районе локтей. Нетерпеливо и бешено рыкнув, Илья рывком порвал рабочую майку, оголяя меня до пупка, а после, вновь сжав волосы у меня на затылке, заставил выгнуться, подставляя грудь под жадные, кусающие поцелуи.

Резко насаживая меня на свой член, Илья уверенно подводил меня к разрядке, потому стоило мне бессвязно захныкать, ускорился, жёстко втянув в рот сосок, посылая по телу последний, мощный разряд возбуждения, что заставил закричать в потолок от удовольствия и сотрястись крупной дрожью в сильных объятиях. Оставив мою грудь, Илья поцеловал мой стонущий рот и, проникая ещё глубже в меня, стал изливаться, коротко порыкивая мне в губы.

Когда он замер и расслабился, позволяя растечься по его груди в попытках прийти в себя, я отчаянно старалась выровнять дыхание и прояснить сознание, так как какая-то навязчивая мысль не давала в полной мере насладиться моментом.

Когда Илья чуть сместился, чтобы мне было удобнее лежать на его плече, по-прежнему оставаясь во мне, до меня дошло, что мне так не давало покоя.

– Что такое? – почувствовав, как я напряглась, с тревогой спросил Илья. С некоторым трудом села на нем ровнее и, не зная, как начать, прикусила губу. – Даша? – уже куда тревожнее спросил он, а я выдохнула:

– Я не предохраняюсь, – выпалила я и сглотнула.

– Ты о чём? – растерянно моргнул мужчина.

– У нас уже четыре раза был незащищённый секс, – старательно подбирая слова, произнесла я. – Я подумала, что ты решил, будто я пью таблетки, или что-то в этом роде… но это не так, – покачав головой, заверила я.

Мужчина снисходительно улыбнулся, дотронулся до моего лица, словно пытался успокоить. И кивнул:

– Я знаю об этом.

Признаться, я растерялась.

– И тебя это не волнует? – неуверенно переспросила я.

– Нисколько, – с улыбкой покачал он головой.

– Но я могу забеременеть, если продолжать в том же духе, – попыталась я объяснить, почти с отчаянием, что сейчас мужчине придётся объяснять принцип размножения по средствам пестика и тычинки.

– Тебя это пугает? – нахмурился мужчина, а я растерялась окончательно. Как на это прикажите отвечать.

– А тебя нет? Мы только начали отношения, ты меня не знаешь… – начала я, но замолкла, стоило только мужчине произнести спокойным тоном:

– Я хочу от тебя ребёнка, – а после уверенно посмотрел мне в лицо.

– Что? – прошептала я чуть слышно, боясь, что ослышалась.

Мужчина слабо улыбнулся, не спуская меня со своих коленей, потянулся за своим рабочим портфелем и достал из его недр бархатную коробочку, от вида которой у меня глаза на лоб полезли и слова застряли в горле.

– Я хотел, чтобы это произошло при других обстоятельствах, где-нибудь в ресторане или каком-нибудь красивом месте сегодня вечером, но твой братец своим появлением испортил все мои планы. Хотел отложить до завтра, но раз уж разговор зашёл так далеко, то не вижу смысла тянуть, – с язвительной улыбкой произнёс мужчина подо мной, а после уже более серьёзно произнёс. – Я хочу, чтобы ты стала моей женой и матерью наших детей. Ты согласна? – после раскрыл коробочку, и привёл свой самый важный аргумент в виде кольца в форме непередаваемо красивой бабочки, украшенной драгоценными камнями.

– Илья… – хрипло произнесла я в шоке и с сомнением посмотрела на мужчину. – Ты ведь не знаешь меня…

– Я знаю о тебе достаточно, – заверили меня с улыбкой. – И прежде чем ты найдёшь ещё какие-то нелепые причины для отказа, хочу напомнить, что мне уже тридцать восемь лет, Даш. Я уже достаточно взрослый мужчина, чтобы знать, что хочу в этой жизни, не оглядываясь на сомнения. Я хочу тебя. Всю. Такую забавную, умную, нежную и красивую. Со всеми твоими страхами, сомнениями и тараканами. Ты нужна мне, Даша, – спокойно произнёс он, с нежностью вглядываясь в моё лицо.

Замерла на секунду, а после нерешительно улыбнулась на его слова и еле заметно кивнула. Пользуясь моим молчанием, Илья поднял мою безвольную кисть и нацепил кольцо на палец, чтобы поднеся ладошку к своему лицу и осторожно поцеловать испачканные краской костяшки пальцев.

– Ты не пожалеешь о своем согласии, – пообещал Илья. – Я буду стараться.

Чувствуя, как бешено бьется в груди сердце, залюбовалась игрой переливающихся камней на своём пальце, а после вздрогнула, когда мужчина подо мной завозился, отчего я почувствовала, как он сместился и у меня внутри, начиная снова твердеть, и сурово нахмурилась.

– Рязанов, ты – свинья! – возмутилась я. – Кто так предложения делает?! Ты мог бы хоть из вежливости для начала выйти из меня!

– Мне нравится то место, в котором я нахожусь, – нахально улыбнулся он, а после, не дав мне продолжить возмущения, приподнял мои бедра и опустил на себя вновь, выбивая не только воздух из моих лёгких, но и все мысли из головы. – Давай ты мне расскажешь, какой я плохой, чуть позже? – с коварной улыбкой, предложил Илья, вновь поднимая меня выше, чтобы резко опустить. А мне не оставалось ничего, кроме как согласиться… а после забыть и утомлённо уснуть, свернувшись под боком у мужчины донельзя довольной лужицей.