60. Уйти бы из дома

Есть и крошечный положительный момент в том, что отец меня запер. Всю ночь я проревела, сидя на полу в обнимку с цветами, которые подарил Серёжа. И выгляжу сейчас просто катастрофически плохо. Всё лицо опухло, глаза красные, мой мальчик наверняка ужаснулся бы моему виду. Поэтому даже хорошо, что он не может сейчас на меня посмотреть.

Мы уже два часа сидим по разные стороны входной двери и переговариваемся сквозь неё. Мне жалко Серёжу. Я хотя бы притащила к порогу диванную подушку, а он там, в холодном подъезде, наверняка измучился уже весь.

— Серёженька, иди домой, пожалуйста, — в который раз прошу я. — Ты устал, голодный, наверное, нужно отдохнуть, поесть. И школу опять пропустил сегодня…

— Я никуда не уйду, пока тебя не увижу, Мышь, — упрямо повторяет он. — Давай вскроем замок? У меня есть знакомые.

— С ума сошел? — ахаю я. — Отец и так в бешенстве, его же удар хватит, если такое сделать. Нет. Лучше иди домой. Вечером папа придёт с работы, я поговорю с ним и всё улажу. Ну не может же он меня постоянно держать взаперти?

— А если он увезёт тебя куда-нибудь и спрячет от меня?

— Да куда он меня увезёт, Серёж?

— Ну, в другой город, например.

— Да брось! У него здесь работа, у меня университет. Да и я уже не маленький ребёнок, чтобы меня можно было против воли куда-то увезти. Не посмеет он.

— А если посмеет? Я сдохну тут без тебя.

— Перестань, всё будет хорошо. Ты, главное, сам больше никуда не пропадай. А то тогда я сдохну.

— Не пропаду, Мышь. Я же пообещал.

— Ты постоянно обещаешь…

— На этот раз точно. Клянусь тебе.

— И я тебе клянусь, что разберусь с папой. Он успокоится и поймёт, что был неправ.

— Что-то я сомневаюсь.

— Вот увидишь!

Серёжа молчит какое-то время, а я с грустной улыбкой на губах нежно поглаживаю шершавую поверхность двери, мечтая передать это прикосновение любимому сквозь толстый слой дерева и металла.

— Иди домой, слышишь? — в который раз прошу.

— Я тебе даже позвонить не смогу, — с досадой отвечает Сергей.

— У меня есть интернет, слава богу, и ноутбук. Мы можем переписываться в соцсетях, ты ведь находил меня там. Добавься в друзья.

— Точно! Ты гений, любимая.

— Иди домой, мой хороший, и отдыхай. Я тоже хочу немного поспать. А вечером поговорю с отцом и напишу тебе, что из этого вышло. Договорились?

— Ладно, сладкая. Пойду. А то меня и правда уже рубит. Только учти, если ты не напишешь вечером, завтра я приду сюда и реально вынесу эту ёб*ную дверь.

— Я напишу, Серёж…

— Люблю тебя.

— И я тебя. Очень!

Подскакиваю на цыпочки, чтобы прильнуть к глазку, и наблюдаю, как Серёжа ещё некоторое время стоит и смотрит на меня. Точнее, тоже смотрит в глазок с той стороны. Меня, конечно, он не видит, но я тону в щемящем чувстве нежности к своему любимому человеку.

— Уходи! — строго кричу на него сквозь ненавистную преграду.

Он кивает. Но всё медлит.

Наконец разворачивается и начинает спускаться по лестнице, быстро исчезая из поля зрения.

Я с неохотой отрываюсь от глазка. Добредаю до диванчика, что стоит в нашей прихожей, и без сил падаю на него спиной.

Закрываю веки. Выдыхаю.

В груди бьётся тревога. Хоть я и заверила Серёжу, что сумею найти подход к отцу, у меня самой на этот счёт нет абсолютно никакой уверенности. Он словно с цепи сорвался. Ещё ни разу в жизни не вёл себя так, как вчера вечером. И сегодня утром.

Отобрал мобильный, не выпустил из квартиры. Домофон сорвал со стены, выдрав с корнем провод.

Понятия не имею, как буду разговаривать с отцом после такого. Я даже видеть его не хочу.

Уйти бы из дома…

Да только куда я пойду? К одной из университетских подружек? Сомневаюсь, что кому-то из них нужна.

К Серёже? Тоже сомнительная затея. Он ведь живёт с мамой. Вряд ли она обрадуется моему появлению. Не хочу создавать неудобства.

Да и с чего я взяла, что Серёжа позовёт меня к себе домой? У него там и без меня проблем хватает, похоже. Иначе бы он не творил все эти свои тёмные дела.

Боже, я ведь совсем ничего не знаю о его семье! Только то, что отец сидит. О маме Серёжа всего однажды упомянул. И в негативном ключе. Почему я до сих пор не расспросила его об их отношениях?

Когда он оставался у меня ночевать, ни разу никому не звонил, не предупреждал об этом. Неужели она не волнуется?

Кусаю губы от мучительных вопросов. Решаю, что при первой же возможности выведаю у любимого всё. Не верю, что он просто так, без всякой причины ввязался в какой-то криминал. И ещё больше злюсь на отца. Неужели он сам этого не понимает? Что не совершают люди преступления просто так?

Усталость даёт о себе знать, меня беспощадно утягивает в сон. И уже находясь на грани сознания, я думаю о том, что ученики сегодня наверняка потеряли меня. Я ведь даже не смогла Людмиле Ивановне позвонить, чтобы поставить в известность о своём отсутствии на уроках… Что теперь будет…

Вздрагиваю от хлопка входной двери, мгновенно пробуждаясь. Всё тело затекло от неудобной позы.

Сколько же я проспала?

Отец вернулся домой.

Разувается, снимает верхнюю одежду, убирая её в шкаф. Замечает меня.

Кое-как перемещаюсь в сидячее положение, откинувшись на спинку диванчика. Смотрю на отца со злостью.

Помню, что хотела с ним поговорить. И лучше бы сделать это спокойно, приводя разумные доводы. Но никаких сил на это нет.

— Что ты тут сидишь? — хмуро спрашивает он, зажигая свет.

— А где мне сидеть, — равнодушно отзываюсь я.

— Ну не в прихожей ведь. В темноте.

— Тебе-то какая разница, где я сижу. Что чувствую. Главное же, чтобы подальше от Серёжи, да?

— Ты мне потом ещё спасибо скажешь.

— Не скажу. Наоборот. Я тебе никогда этого не прощу. Понял?

Отец плотно сжимает губы, испепеляя меня взглядом. После чего разворачивается и уходит в свою комнату, громко хлопнув дверью.

А я закрываю лицо руками и снова начинаю реветь.