Глава 14: · Танцы на сломанных ногах

Я немного подумал и осторожно отодвинул ногу в сторону. Внимание — это всегда приятно, но на кой хер сапог грязью пачкать?

Торчащая из земли рука, не теряя времени, принялась откапываться.

Я порадовался за Сытина — наконец-то успех после целого часа заклинаний и колдовства.

Рука высунулась по локоть, быстро расширила нору и снова исчезла. Вместо неё появилась кое-как обтянутая истлевшей кожей голова. Вслед за головой из-под земли вылезли худые плечи.

Наконец, покойник полностью выбрался из могилы. Пошатываясь, постоял на тонких ногах. Я слышал, как в его груди что-то булькает.

Потом зомби наклонился ко мне и свистящим шёпотом спросил:

— Закурить есть?

Я помотал головой. Не курю, и тебе не советую. Вредно для здоровья.

Сытин по-прежнему стоял к нам спиной и монотонно бормотал:

— Где бы ты ни был — в царстве небесном, или в царстве подземном — явись ко мне! Расскажи о своей предгробовой жизни! Облегчи загробную участь!

Даже по его спине было видно, что он уже заипался. Фиолетовое сияние на могильном холмике потускнело.

Зомби разочарованно махнул на меня костлявой рукой и направился к Сытину. Я лениво следил за ним.

Подойдя вплотную, зомби деликатно положил ладонь на плечо Сытина и спросил:

— Молодой человек, извините! У вас закурить не найдётся?

— Блядь!

Сытин резко отпрыгнул. Сияние над могилой потухло. Зато с пальцев Сытина сорвалась оранжевая молния и ударила зомби в шею. Мёртвая голова покатилась по траве.

— Я только спросил! — обиженно проворчала голова и вцепилась гнилыми зубами в сапог Сытина.

Сытин дрыгнул ногой. Голова по крутой дуге взлетела в воздух и приземлилась где-то среди могил.

— Немой, сука! Это твои фокусы? — заорал Сытин.

Оп-па, бля!

А я-то тут при чём? Ты же сам два часа колдовал, как не в себя!

— Ты во что кладбище превратил?!

Я недоумённо оглянулся.

Могилы шевелились, как будто в них внезапно проснулись очень деятельные кроты. Земля оседала внутрь могил. На поверхность бодро карабкались трупы разной степени разложения.

Хорошо сохранившийся дедуля, кряхтя, сорвал со своей могилки несколько цветков и преподнёс букетик даме из соседней оградки. Дама понюхала букет и раздвинула остатки губ в кокетливой улыбке.

Низенький кривоногий зомби, размахивая ржавым ножом, гнался за своим приятелем.

— Стой, бля! — сипел он на бегу. — Стой, Борька! Я тебе говорил, что твой самогон пить нельзя? Догоню — убью!

Борька петлял между могил, оставляя на кустах обрывки одежды и ошмётки кожи. Вот он споткнулся и покатился кубарем. Приятель набросился на него и стал яростно тыкать ножом в рассыпающуюся грудную клетку.

Сытин выхватил из-за пазухи зеркальце.

— Михей! — заорал он в блеснувшее стекло. — Бегом вокруг кладбища! Сажай чеснок! Весь периметр закрывай. У нас покойники наверх полезли!

— Понял! — пробулькало зеркальце.

К Сытину, хромая и охая, подковыляла низенькая старушенция в длинном, когда-то белом саване.

— Сынок, — попросила она, — дай зеркальце позвонить! Деду напомню, чтобы курятник закрыл. А то я померла, а кур закрыть забыла. А дед у меня безголовый — всех растеряет.

Сытин хотел отпихнуть бабулю, но она силой вырвала у него зеркальце и визгливо закричала прямо в стекло:

— Дед! А дед! Курятник закрой, слышишь? Что? Если белую несушку проипёшь — я тебя с того света достану, понял? Ага. Щи в печке, в чугунке. Поешь там, не сиди всухомятку. К Маньке не ходи — яйца откручу! Что? К Маньке, говорю, не ходи!

Сытин отобрал у старухи зеркальце, нечаянно оторвав ей руку.

Бабуля этого даже не заметила, ворча себе под нос:

— Вот пень старый! Не слышит он! Куда самогон спрятала — услышал. А про Маньку — не слышит!

Она подошла к могиле, на которой лежала грубо вытесанная каменная плита.

— Помоги-ка, сынок, бабушке!

Это ты мне, что ли?

— Тебе говорю, кому же ещё! Помоги бабушке наверх забраться!

Я осторожно подсадил бабку на плиту.

Не рассыпалась бы, бля! Бабка, в смысле, а не плита.

— Немой, ты что творишь?! — заорал Сытин, но было поздно.

Взгромоздившись на постамент, бабуля взмахнула единственной рукой и заверещала:

— Покойнички, дорогие! Последняя возможность у нас повидаться с родными! Доделать то, что не доделали! Отбуцкать тех, кого не отбуцкали! Навалитесь дружно, ломайте забор, пока нас чесноком не окружили! Вон в том углу доски гнилые, я знаю! Их мой дед приколачивал, чтоб ему сдохнуть!

Услышав старушку, зомби дружно бросились в дальний угол кладбища. Деревянный забор затрещал.

— Песдец Старгороду! — потрясённо сказал Сытин. — За ними, Немой!

Мы рванули наперерез зомби.

Сытин на бегу начал швырять молниями. Он поливал с двух рук, благо, промахнуться было невозможно. Покойники столпились возле забора, беспорядочно напирая.

— Навались! Дружно! — голосили они.

Но наваливались вразнобой. Поэтому забор трещал, шатался, но не падал.

Красная и фиолетовая молнии ударили в толпу. Зомби вспыхивали и корчились, оседая на землю. Над кладбищем поплыл дым и отвратительный запах горелого тухлого мяса.

Я вырвал из могилы покосившийся крест и схватил его наперевес. Держитесь, покойнички!

В нас летели камни и комья земли. Один из покойников оторвал голову своему соседу и запустил в мою сторону. Я отбил рычащий снаряд и врезался в толпу.

— По ногам бей! — орал мне Сытин. — Без ног далеко не уползут!

Умно, бля!

Я присел и крутанул крест на уровне коленок. Ноги покойников подламывались с хрустом, словно сухие ветки. Безногие тела валились на песок. Некоторые замирали, другие упрямо ползли в сторону забора.

Меня схватили за штанину. Я отчаянно лягнул ногой, и тут же чьи-то зубы больно вцепились в предплечье. Я выпустил крест и ударом кулака расплющил трухлявый ухмыляющийся череп.

За забором растопырив руки, стоял Михей.

Обниматься собрался, что ли?

Сразу трое зомби набросились на меня. Я сумел подбить ноги одному, второй вспыхнул и сгорел в пламени молнии. А третий повис у меня на шее, сбил с ног и навалился сверху. Из его слюнявого рта тошнотворно воняло гнилью.

— Удавлю! — с ненавистью рычал зомби, шаря скользкими пальцами по моему лицу.

Я двумя руками упёрся в его подбородок и надавил вверх. Шея покойника хрустнула, голова нелепо вывернулась. Мёртвые руки впились отросшими ногтями мне в кожу.

Я закрутил башкой и надавил сильнее. Дряблая шея покойника лопнула, гной потёк прямо мне на лицо.

— Держись, Немой!

Сытин отодрал от меня обезглавленное тело и тут же испепелил его. Я вскочил на ноги, рукавом размазывая по лицу кровь вперемешку с липким гноем.

Забор затрещал и рухнул. Зомби хлынули на свободу.

Не удержали, бля!

Но передние ряды покойников вдруг отшатнулись назад. Над кладбищем раздался звериный вой.

Под ногами покойников зеленела широкая полоса каких-то растений. Я не мог разглядеть в сумерках, что это за херня. Но покойников она сильно пугала.

Они топтались на месте, ревели и завывали. Но бежать не могли.

Один из зомби растолкал товарищей, разбежался и прыгнул. Недолёт! Покойник ипанулся прямо на молодую зелёную поросль, вспыхнул адским пламенем и исчез.

Олимпиец, бля!

— Молодчина Михей! — заорал Сытин. — Успел чеснок вырастить! Теперь не сбегут!

Ипать, чему ты радуешься?!

Я отчаянно дёрнул Сытина за рукав.

— Чего тебе? — удивился он.

Я замычал, показывая на толпу зомби. Они сообразили, что свобода им не светит, и дружно разворачивались в нашу сторону.

— Держи колдунов! — пронзительно завизжала всё та же неугомонная бабка.

— Блядь! — выдохнул Сытин. — Бежим, Немой!

Мы со всех ног рванули к калитке. Толпа зомби, визжа и улюлюкая, бросилась за нами. На бегу они охватывали нас полукольцом.

Не успеем ни хрена!

Я бросился к Сытину и резко толкнул его в бок, показывая рукой на забор. Он понял и вильнул в сторону, перепрыгивая через надгробья. Добежал до ограды, подпрыгнул, повис, подтянулся.

— Давай руку!

Я ухватился за его руку, но пальцы покойников вцепились в мою одежду. Ткань затрещала.

Суки! Кафтан новый совсем!

Перекидываемся, Немой, иначе сожрут к хренам!

В голове щёлкнуло. Я проскочил у покойников между ног и одним движением вспрыгнул на забор. Какая-то дохлая падла ухватила меня за хвост. Я, не останавливаясь, полоснул её когтями и перемахнул через ограду.

В этот момент в Старгороде хрипло закукарекал петух.

За ним — второй.

Третий.

Покойники завопили, повалились на землю и рассыпались кусками гнилого мяса.

Бля!

Сходили родственников навестить!

Мою одежду покойники разорвали в клочья. Уцелели только сапоги.

Я натянул остатки штанов и с грустью оглядел себя. Жопа виднелась сквозь многочисленные дыры. И спереди всё торчало. Ну, не торчало, бля! Но отчётливо выступало.

Красавчик, чо!

Кафтан и рубаху я просто выбросил на хер. Зашивать там было нечего.

Сытин глядел на меня и откровенно ржал.

— Ты настоящий голодранец, Немой! Видно, судьба у тебя такая. Зачем покойников поднял, признавайся? Мне помочь хотел?

Я замотал башкой.

— Не понимаешь? — вздохнул Сытин и сел рядом со мной.

Конечно, не понимаю! Что ещё за обвинения?

— Моё заклинание призывает душу покойника. Душу, а не тело. Разницу понимаешь, Немой? Ты вообще знаешь, что такое душа?

Я пожал плечами.

— Ну, ясно. Но трупаки из-под земли — это уже твоя работа. Как ты умудрился-то?

Да никак, бля! Ты сам виноват — усыпил меня своим бормотанием. Вот и приснилась всякая хрень.

— Ладно, — ухмыльнулся Сытин. — Главное — справились. Но теперь, Немой, я возьмусь за тебя всерьёз. И сегодня же. Иначе ты опаснее огненной бабозмеи будешь. Упаси нас боги, если ты с ней встретишься. Вы же весь Старгород разнесёте вдвоём. А мне его жалко — родной город, как-никак.

Сытин потянулся и сладко зевнул.

— Спать охота!

Я согласно закивал.

— А не выйдет, — ухмыльнулся Сытин. — Нам ещё твоих дружков закапывать.

Боги сжалились над моей лохматой головой. Михей привёл бригаду могильщиков с лопатами. За несколько медных монет могильщики быстро рассовали гнилые останки по могилам и выровняли холмики.

Может, домой, а? Блинов поедим, и в кроватку?

Сытин заметил, что я хмурюсь.

— Не унывай, Немой! — весело сказал он. — Сейчас будет самое интересное.

Куда уж интереснее-то, бля?

— Смотри внимательно, — не отставал Сытин. — Ничего не замечаешь?

Я вздохнул и огляделся.

Ипать!

Все холмики вокруг были аккуратно присыпаны свежей землёй — могильщики постарались.

И только могилы родителей Эйнаса стояли нетронутыми.

Получается, из них никто так и не вылез? Зря старался Сытин?

А ещё получается, что остальных ненужных покойников оживил именно я. Сытин бы такой хернёй шутить не стал — оно ему надо?

Охренеть! И что теперь делать?

Сытин сунул могильщикам ещё несколько монет. Ребята, недолго думая, принялись раскапывать могилы родителей Эйнаса.

Минут через десять одна из лопат глухо стукнула о дерево. Двое мужиков спрыгнули в могилу, очистили от земли истлевшую крышку и открыли гроб.

— Ага! — весело сказал Сытин.

Скелет в гробу всё-таки был. Но он не лежал смирно и ровно, как положено покойнику. Скелет раскорячился, намертво упёршись костями рук и ног в стенки гроба. Как будто какая-то сила хотела его вытащить, а он сопротивлялся.

И я догадывался, что это была за сила!

Вот умеешь ты херню сотворить, Немой!

Во втором гробу мы увидели точно такую же картину. Только скелет, судя по истлевшим остаткам юбки, был женский.

— Михей, вызови телегу, — распорядился Сытин. — Отвези покойничков Никите Ильичу в темницу. И Гиппократа туда вызови. Пусть осмотрит, но к себе не забирает. Мало ли что!

Сытин недовольно поморщился и добавил:

— И пусть сюда священников пришлют, что ли… Хотя, погоди!

Он снова достал из-за пазухи зеркальце.

— Божен? Привет, священник. Есть важное дело. Можешь сейчас приехать в Плотницкий конец на кладбище? Только чтобы никто из твоего начальства не знал. Почему сразу богохульники? Приезжай — сам увидишь. Кадило захвати и святую воду. Или что там у вас полагается? Всё, отбой!

Могильщики отряхнули лопаты от земли, обтёрли их о траву и собрались уходить. Но Сытин их остановил.

— Кто год назад хоронил этого покойника? — спросил он, показывая на скелет отца Эйнаса.

Могильщики растерянно переглянулись.

— Не мы, — нестройным хором отозвались они.

— А кто мог похоронить, кроме вас? Михей, ты с кем из них говорил?

Михей почесал в затылке.

— Этих я впервые вижу. А говорил с таким кучерявым, рыжим. Он шепелявил ещё. И зуба переднего у него не было.

— Знаете такого? — спросил Сытин могильщиков.

Те заметно побледнели.

— Антип это, — выдавил старший из могильщиков. — Работал с нами. Только он в прошлом году утонул.

— Блядь! — выразительно сплюнул Сытин.

В ожидании священника Сытин нетерпеливо мерил шагами кладбище. Со стороны это выглядело так, словно он собрался его купить и прикидывает — сколько покойников здесь ещё поместится.

Хер ли время терять, решил я. Подобрал свой драный кафтан, завернулся в него. Уютно устроился в ложбинке между двух могилок и сладко заснул.

Во сне я, не спеша, ехал на коне по извилистой лесной дороге. Высокие ёлки заслоняли бледное осеннее солнце. Копыта коня мягко ступали по усыпанной рыжими иголками колее.

За мной, растянувшись по двое, ехали дружинники. Кони фыркали и дёргали ушами, отгоняя назойливых осенних мух.

Старший дружины пришпорил коня и поравнялся со мной.

— Что-то неладно, господин! — встревоженно сказал он.

Я вопросительно поднял бровь.

— Кукушка смолкла, — пояснил он. — Не иначе кто-то спугнул.

Я прислушался.

В лесу стояла странная гнетущая тишина.

Я приподнялся на стременах, чтобы махнуть рукой дружинникам, и в этот миг в чаще звонко тренькнула тетива лука.

Стрела впилась мне прямо в незащищённое горло. Я мгновенно подавился кровью, руки ослабели и выпустили поводья. Я соскользнул с седла и мешком плюхнулся на землю.

— Воеводу убили! — закричал кто-то.

Но я ещё не умер. Глядя широко раскрытыми глазами в небо я видел, как медленно наклонилась и повалилась прямо на меня высоченная, заранее подрубленная ёлка.

Потом мне приснилась Глашка. Она злилась на меня за потрахушки в княжеском тереме. Я потянулся, чтобы поцеловать её, но Глашка фыркнула и превратилась в огненную змею.

Змея обвила меня жаркими кольцами и злорадно прошептала:

— Небесные боги, благие и милостивые! Примите душу этого человека.

Я открыл глаза.

Надо мной стоял Бажен и, подняв глаза к небу, читал молитву. В правой руке святоши покачивалось на цепочке ароматно дымящее кадило.

Он что, хоронить меня собрался?!

Я рывком вскочил на ноги. Бажен отшатнулся и взмахнул кадилом, чуть не зарядив мне в лоб.

— Сгинь! — заорал он, побледнел и схватился за грудь.

Охренеть, бля!

Кое-как мы с Сытиным откачали святошу. Он косил на меня испуганными глазами и бормотал себе под нос что-то о проклятых колдунах, от которых нет житья.

Придя в себя, святоша набросился на Сытина.

— Княгиня совсем перестала ходить в церковь! И боярыни тоже. Если люди от богов начнут отворачиваться — то и боги от людей отвернутся. Тогда все пропадём!

— Да пойми ты, Бажен! — втолковывал ему Сытин. — Опасно сейчас князьям лишний раз на людях появляться! Я же не могу весь Старгород перекрыть.

— Проклятые колдуны! — упрямо твердил Божен. — Недаром в Европе вас сжигают!

Ты бы и нас сжёг! Только руки коротки!

Кладбище Божен обошёл целых два раза, старательно брызгая святой водой на каждую могилу и заглядывая под кусты. Видать, ещё голожопых колдунов высматривал.

От денег святоша тоже не отказался. А вот на обед заезжать не стал.

— У меня дела! — хмуро фыркнул он и соскочил с телеги неподалёку от своей церкви.

— Ну и хер с тобой! — напутствовал его Сытин. — А мы пойдём жрать и спать. Да, Немой?

Конечно да, бля!

Ещё сутки такой жизни — и я сам окочурюсь на хрен.

Возле ворот дома стояла большая карета с княжеским гербом на резных дверцах. На козлах дремал кучер в зелёном кафтане.

— Бля! — сказал Сытин и помрачнел.