Глава пятнадцатая

Эдриас крайне неохотно отпустил Дарию. Хотелось сгрести ее в охапку и навсегда оставить рядом. Но любовница предпочла побыть в одиночестве, а настаивать и объяснять, в чем причина такой жажды обладания, было стыдно. За будничной суетой господин Куртис успел позабыть о сваренном для Юлофа Ларида зелье, но после нечаянного напоминания сына прикинул и понял: магия вот-вот возьмет дело в свои руки. Торгаш, скорее всего, напоил принцессу зельем сразу, и в ближайшие день-два Дария забудет обо всем, кроме сумасшедшего влечения к этому человеку. Потом немного отпустит, но любовь к нему никуда не денется до самой смерти одного из них: или Юлофа, или Дарии.

Эдриасу хотелось выть и биться головой о стену. Своими руками устроил себе испытание на пустом месте. Самоуверенный индюк, он думал, сможет поиграть и с легкостью отдать девчонку Лариду. Не тут-то было. На поверку все оказалось очень серьезно. Дария нравилась, сводила с ума, заставляла кровь кипеть не только бульоном страсти, но и предвкушением, варевом из юношеской восторженности, желания обладать и надежды на счастье. Отдать ее другому казалось преступлением… Особенно сейчас, когда уже слышал ее томный шепот, видел затуманенные страстью глаза и прижимал к себе в самый жаркий миг совместных упражнений.

Заставить девчонку тоже было невозможно, разве что запереть в комнате и никуда не выпускать… Никакой надежды… Бороться с зельем могла только смерть, но молодой, здоровый и успешный Юлоф на тот свет не собирался. По крайней мере пока.

Эдриас отправил сына спать, а сам засел с книгами в кабинете. Еще лелеял надежду, что за годы изучения зелий упустил мелкую, но важную деталь и сейчас она поможет не потерять Дарию. Оставить рядом его хрупкую и нежную принцессу.

Удивился, когда к нему постучался слуга и сообщил, что господин Сезар Рудол просит принять его. Нахмурился, прикидывая который час, но потом смягчился и велел пригласить гостя. Вероятно, любовник Лалии сильно волновался за нее, вот и забыл о приличиях.

Господин Рудол выглядел хмурым, собранным и надменным. Еще бы. Не каждый раз ярому противнику магии приходится навещать кабинет зельевара. Эдриас мысленно усмехнулся, пытаясь отыскать поводы для таких манер, и, не припомнив за визитером никаких особых заслуг, кроме благоволения короля и богатства, повременил с ответным снобизмом. Скорее всего, у визитера это напускное, опережающая нападение оборона. Гость поздоровался и, не дожидаясь приглашения, сел в кресло напротив рабочего стола хозяина дома.

— Лалия считает, вам можно доверять, — философски заметил он и прошил Эдриаса внимательным взглядом серых, почти бесцветных глаз. — Пришел просить вашей помощи. Надо понять, кто, где и когда мог приготовить зелье, которым пытались убить членов монаршего семейства. Полагаю, предлагать вам за помощь деньги бессмысленно, у вас их в избытке, но если вдруг вы нуждаетесь…

— Не нуждаюсь, — перебил Эдриас, а гость невозмутимо продолжил:

— В таком случае, все мои связи к вашим услугам, — подытожил он. — Я со своей стороны постараюсь раздобыть материалы расследования и привлечь к поискам нескольких надежных и понимающих людей. Лалии тяжело находиться в четырех стенах, и чем раньше мы разберемся, тем лучше.

— Вы видели ее? — удивился хозяин дома. Тюрьмы были увлечением короля, и там всегда царил строгий порядок. Арестантам не позволяли встречи с посторонними, а чтобы получить краткое свидание, нужно было быть по меньшей мере близким родственником.

— Сегодня в обед.

Эдриас присвистнул. К чему этому человеку расследование, если он и так может заставить кого-то нарушить закон, пренебречь королевским приказом и устроить предполагаемой преступнице встречу с любовником? Проще тогда организовать побег…

— Я ее супруг, — поспешил пояснить господин Рудол.

— Тайное бракосочетание, — закивал хозяин дома.

— Негласное, — поправил гость, намекая, видимо, на то, что опротестовать союз нельзя.

Эдриас присвистнул. То, как легко этот мужчина признал брак с предполагаемой преступницей, вызывало уважение. Лалия не решилась рассказать о второй половине, потому что боялась лишиться места в академии, а он ради возможности видеть супругу готов был распрощаться со своей куда более успешной карьерой. Да что карьерой, он, похоже, поставил на карту все.

— Выпьем? — осторожно поинтересовался Куртис, вставая из-за стола. Отчего-то хотелось немного подбодрить визитера.

— Не откажусь, — улыбнулся господин Рудол. — Мне сейчас не помешает. А потом поделюсь, что удалось добыть. Может, сразу и подскажете, в какую сторону двигаться. Главное найти зацепку, а там порошок откровений сделает все за нас.

Эдриас поморщился, вспоминая об этом запрещенном средстве узнать правду, открыл секретер, достал оттуда два широких бокала и бутыль с янтарной жидкостью, откупорил и разлил выпивку. Запахло перезрелыми грушами. Хозяин дома подал бокал визитеру. Тот понюхал жидкость, удовлетворенно кивнул и пригубил.

— Начнем, пожалуй, с принца, — поставил выпивку на стол и полез в карман. Извлек оттуда свернутый вчетверо добротный лист и, расправив его, принялся читать. — Напавший на наследника престола маг применил неизвестное зелье серо-синего цвета. Кипенно-белое пламя на руках пользователя занялось после нескольких непонятных слов. Щит оградил принца, но комната, где на него напали, сгорела дотла. Утихал огонь очень плохо. Даже заклинание не помогало.

— А маг-пользователь не пострадал? — прищурился Эдриас, делая очередной глоток. Подвинул кресло и сел напротив Рудола рядом со столом.

— Нет, — покачал головой гость и перешел на шипение: — Лучше бы этот идиот сгорел. Это он указал на Лалию, сказал, она дала ему пузырек с зельем и заплатила за нападение.

Зельевар отставил бокал и тряхнул головой.

— Подождите, а его величество тут при чем? Вроде как Лалию обвиняют в нападении на него. Я ничего не понимаю…

— С королем отдельная история, — мужчина залпом допил содержимое бокала и полез в другой карман за очередной свернутой вчетверо бумагой.

Развернул ее и, пробежав по тексту глазами, продолжил рассказ:

— Самая очевидная версия покушения на короля — отравление. Все признаки указывают на него. Но осуществить такое было почти нереально. Монаршей трапезой занимаются проверенные люди. Единственный, кто имел возможность подсыпать яд королю, это принц. Сами понимаете, — Рудол усмехнулся, — версия абсурдная. Поэтому все говорят о зелье. Магия разнообразна, и королевские чародеи могли что-то пропустить. И тут начинается самое интересное. Когда его величество бился в конвульсиях, до того как ему помогли, он светился таким же белым, как и пламя.

Эдриас снова откупорил бутылку и разлил янтарную жидкость по бокалам. Картинка никак не складывалась. Он не знал зелья, которое одновременно могло служить ядом и подходило бы для атаки. Да и белое пламя было редкостью… Разве что кто-то поколдовал с цветом. Но для этого требовались особые ингредиенты. Просто так их не добыть… Ясно было только одно: зелье сварили где-то неподалеку. Обычно такие «пламенные жидкости» нуждались в особых условиях хранения и не переносили долгой дороги. А родная академия оказывалась ближайшим к дворцу местом с приспособленными для зелий помещениями.

— Принц сказал о свечении? — поинтересовался он, желая отогнать мысль, что к покушению причастен кто-то из хороших знакомых.

— Да, — гость залпом опустошил бокал с новой порцией. — Кроме него, свечения никто не видел, — погладил пузатую стеклянную поверхность: — Вы думаете…

— Пока ничего не думаю. Просто я не вижу связи между двумя зельями, вот и пытаюсь разобраться. В конце концов, его высочеству могло элементарно показаться. У страха, знаете ли, глаза велики.

— Согласен.

— Если король плох, выгода принца очевидна, — Эдриас снова подлил выпивку гостю.

Тот пригубил и ухмыльнулся.

— Если искать, кому выгодна смерть короля, то круг подозреваемых расширится необычайно, — отставил бокал и нахмурился, будто припоминая что-то важное и страшась это важное упустить: — В мягкой смене власти, помимо принца, заинтересованы маги и зельевары. Король всячески притесняет их. Наши торговцы и золотодобытчики — им уже не продохнуть от поборов и пошлин, а его величество не знает снисхождения. Часть наших благородных аристократов — у них монарх с упорством, заслуживающим лучшего применения, отнимает привилегию за привилегией.

Эдриас кивнул, последнее он отлично чувствовал на своей шкуре.

— Но принц разве не продолжит линию отца? — удивился он и тут же покачал головой. Всегда был далек от политики и не думал, что знание подводных течений понадобится когда-нибудь. Считал: денег хватит на десять беззаботных жизней и не стоит пачкать дорогие ботинки.

— Как знать, — гость пожал плечами. — У них всегда было полно разногласий, особенно после того, как король решил признать дочь, — взял в руки бокал и сделал несколько глотков. — Думаете, стоит рыть в эту сторону?

— Не уверен, — Эдриас тоже опустошил свой бокал. — Но насчет зелья я подумаю.

— Я не останусь в долгу, — заверил Рудол. Улыбнулся и поднялся с кресла. — Пойду. Если позволите, я бы пригласил вас завтра на обед.

— Буду рад составить вам компанию.

— Пришлю записку с подробностями.

Гость направился к двери. Хозяин, как и положено, проводил его. А после вернулся в кабинет, долил остатки выпивки к себе в бокал и снова уселся за книги. Требовалось уточнить столько всего, что становилось не по себе. И с Дарией, и с Лалией последнее, чего хотелось — это ошибиться.

Отправился спать ближе к рассвету, когда ни сил, ни мыслей не осталось. Обрадовался, что не успел приказать сменить постельное белье. Кровать сладко пахла Дарией. Эдриас с наслаждением откинулся на подушку и прикрыл глаза. Представил свою девочку восседающей сверху и плавно работающей бедрами, томно вздохнул и покачал головой. Торгашу Лариду он принцессу не отдаст. Непременно найдет способ оставить Дарию себе.

* * *

Юлоф вызвался проводить Дарию до комнаты. Мужчины планировали посидеть еще немного, а ей после выпитого страшно хотелось спать. Заметив ее состояние, Трумель мягко выпроводил ее из библиотеки. Не стала сопротивляться, тем более что самый важный мужчина согласился побыть с ней еще немного. Несмотря на сонливость, Дария чувствовала себя весенней кошкой, хотелось ластиться к теплым мужским рукам и мурлыкать от каждого прикосновения.

— Вы придете завтра к нам на ужин? — улыбнулась она, когда они с Юлофом остановились у двери ее спальни.

— Конечно, — мужчина лучезарно улыбнулся. — Я с радостью проведу вечер в вашей компании.

— Тогда до завтра, — почти прошептала Дария, а господин Ларид вместо слов схватил ее за подбородок и уверенно коснулся губ поцелуем.

Закрыла глаза от удовольствия. Возможно, вышло немного несуразно, но одно осознание, что она нравится этому мужчине, заставляло сердце биться быстрее.

— Поженимся послезавтра? — запальчиво поинтересовался Юлоф, когда поцелуй иссяк. — Я все организую. Нужно только ваше «да». Если хотите большое торжество, то можно устроить его через неделю. Что скажете?

— Согласна и на скромную церемонию, — она опустила глаза и почувствовала, что краснеет: — Хочу быть вашей.

Юлоф улыбнулся и бегло поцеловал ее в губы.

— Я так счастлив, что вы согласились.

Дария поймала себя на желании еще раз поцеловать кавалера, но не решилась. Не хотелось показаться ему нескромной. Если жених предпочитает дождаться свадьбы, она не станет настаивать.

— Тогда до завтра, — попрощалась снова и исчезла за дверью. Поспешила к себе. Раздеться, упасть в кровать и помечтать о тех радостях, что ждут после церемонии.

Никак не могла заснуть. Утопала головой в подушке, вглядывалась в темноту потолка и думала о произошедшем днем. Зачем она полезла в постель к Эдриасу? Почему лишила Юлофа привилегии первого мужчины? Он бы наверняка обрадовался такому подарку. Да и в постели, скорее всего, получше декана. Что теперь сказать жениху? Как объяснить свой опыт? Вздохнула и обругала себя безрассудной дурой. Повезет, если сегодняшние похождения не закончатся неприличной болячкой или беременностью. А если нет? Что делать тогда? Даже думать не хочется…

Провалилась в сон ближе к рассвету. Разум устал волноваться и отправил хозяйку в мрачную бездну забытья. Отчего-то снился Эдриас. Он обжигал кожу поцелуями, а она вместо того, чтобы отпихивать этого невыносимого мужчину, извивалась змеей и подставляла под его губы самые сокровенные места. Грудь ныла, тянуло низ живота и больше всего на свете хотелось, чтобы Эдриас повторил дневной подвиг. Взял ее с той же томительной сладкой нежностью. Его тяжесть казалась логичной и приятной, а каждое новое прикосновение отнимало частицу разума, заставляя терять себя от удовольствия.

Проснулась с головной болью и четким желанием дать господину Куртису от ворот поворот. Извиниться за свою вчерашнюю ошибку и объяснить, что не намерена продолжать подобное общение. Позвонила служанке и, исполненная решимости, принялась приводить себя в порядок.

В светлой столовой слишком настойчиво и немного раздражающе пахло кофе. За столом сидел господин Трумель и мазал варенье на свою любимую булку с хрустящей корочкой. Мурлыкал себе под нос игривую песенку. Заметив Дарию, он улыбнулся и поднялся с места, чтобы помочь подопечной усесться.

— Примите мои поздравления с помолвкой, — почти проворковал он, пододвигая стул, — господин Ларид — отличная партия во всех отношениях. Только я бы, если вы позволите, настоял на пышном торжестве через неделю. Что скажете? Юлофа я уговорил. Он горит нетерпением, но ради нашей с ним дружбы готов подождать.

Дария вздохнула. Ей не хотелось откладывать. Казалось, возлюбленный так нерешителен, потому что боится оскорбить ее притязаниями, думает, ее обидит настойчивость, а официальный союз развяжет ему руки. Но Трумель всегда заботился о ней и она готова была подождать, чтобы сделать ему приятное. У опекуна не было родных детей и, если он желал присутствовать на большой церемонии бракосочетания подопечной, кто она такая, чтобы лишать его этой радости?

— Я согласна на большой праздник, — опустила глаза, и Трумель сам, не дожидаясь слуг, налил ей кофе.

— Спасибо. Вы очень порадуете старика, — он подмигнул, вернулся на свое место и снова занялся булкой.

Дария оглядела стол и потянулась к рыбному пирогу. Самое то в компанию к приятно-горькому напитку. Откусила немного и прикрыла глаза в предвкушении.

Зря. Сосредоточиться на еде не удалось. На душе было неспокойно, отчего-то казалось, Эдриас не примет их расставания и ее ожидает скандал. Покачала головой и отхлебнула горячей жидкости из чашки. Пусть так. Испортить ей репутацию Куртис не посмеет, а злословить может сколь душе угодно, ей все равно. Сейчас гораздо больше волнует мнение другого мужчины.

Всю дорогу до академии вспоминала Юлофа и его поцелуй. Приятный жасминовый, с мускатными отголосками, аромат возлюбленного. Его немного несмелые руки и невесть откуда взявшуюся нерешительность. Жизнь могла поставить, будь на месте жениха Эдриас, все закончилось бы в постели, но Юлоф оказался настолько деликатен, что им удалось остановиться без труда. Вряд ли господин Куртис был способен на подобные поступки. Балбеска, нашла к кому нырять в постель… Вздохнула и махнула рукой. Главное — найти силы на разговор, остальное — мелочи.

Около кабинета ожидал Нариоль. Сводный брат зверем в клетке ходил из стороны в сторону и нетерпеливо ерошил белобрысую шевелюру. Дария тепло приветствовала его и пригласила в кабинет. Видеть молодого человека здесь было непривычно, но скрывать родство с ним она не собиралась. Как бы ни была занята, полчаса для него всегда найдется. Нариоль лишь покачал головой на ее приглашение.

— Мы все только тебя и ждем. — нетерпеливо выпалил он. — Господин Куртис сказал, что открывать подвал будем в твоем присутствии.

— Кто мы? — нахмурилась Дария, разворачиваясь прочь от кабинета и позволяя Нариолю указывать дорогу.

— Я, Нежана, господин Куртис, господин Квадр и Нейтон, — как детский стишок продекламировал Нариоль и поспешил пояснить: — Особое зелье господина Куртиса для открытия дверей еще не вызрело, но время не терпит, и Нежана, — он запнулся на мгновение и залился краской, но тут же взял себя в руки: — и Нежана попросила меня помочь. Буду третьим магом-пользователем. Знаю, взаимодействовать втроем опасно, но…

— Страшно хочешь понравиться ей, — договорила Дария.

— Да, — сознался Нариоль. — Она очень переживает из-за матери, и если я могу чем-то помочь, я сделаю это.

— Смотрю, она подняла на ноги всех, кого можно, — проворчала Дария. Очень хотелось бы знать, с какой радости в это ввязались Квадр и Нейтон. Сказывалась любовь к риску или они были чем-то обязаны Лалии? Всякое взаимодействие магов, кроме парного, обещало серьезные опасности, и решиться на него без достаточного умения мог не каждый.

— Брось бурчать как старуха, — оборвал ее брат. — Там дел-то на четверть часа, не больше.

Дария подняла глаза к потолку и шумно вздохнула. Если Нариоль вбил себе что-то в голову, то спорить бесполезно. Придется участвовать.