Глава восемнадцатая

К вечеру Дария успела наплакаться, наохаться, обсудить детали похорон короля, свою дальнейшую судьбу и даже немного прийти в себя. В конце концов, отец никогда не был ей дорог и, кроме самого факта его смерти, ничего не удручало. К вечернему чаю настроение улучшилось, и за столом госпожа ректор мило беседовала с опекуном и своим женихом, изо всех сил желая, чтобы сегодня Ларид преодолел робость и, провожая невесту в комнату, решился на поцелуй. А лучше на несколько.

Чаепитие как раз подходило к концу, когда прибыл курьер с приказом от принца. Советнику Трумелю следовало явиться во дворец к ужину, а его подопечной ожидать указаний завтра. Прежде сосредоточенный опекун оживился, бросил недопитый чай и поспешил исполнить волю его высочества. Дария и Ларид остались вдвоем. Хозяйка дома и обрадовалась, и растерялась одновременно: наедине выяснилось, что ей совершенно не о чем говорить с возлюбленным. В торговых делах и придворных интригах она совсем не смыслила, а ни о чем другом Юлоф говорить, похоже, был не готов.

— Я бы прошлась немного перед ужином, развеялась, — Дария допила чай и красноречиво посмотрела на жениха. Он робеет целоваться, но в прогулке-то ничего постыдного нет. Если через неделю они станут супругами, придется вытворять и не такое.

Юлоф неловко улыбнулся и покачал головой.

— Сожалею, радость моя, сегодня вечером я занят.

Отставил чашку и поднялся из-за стола.

— Но вы обещали вчера поужинать у нас. — возмутилась Дария и прошила мужчину взглядом. В голову опять закрались глупые сомнения. Что, если любимого все-таки интересует не она вовсе, а лишь совместные дела с Трумелем? Забухало сердце и к глазам подступили слезы.

— Вчера король был жив, а сегодня надо уладить дела… — Юлоф положил руку Дарие на плечо и заглянул в глаза. — Я сам ужасно расстроен, но так хочется, чтобы после свадьбы меня ничего не отвлекало от медового месяца…

Дария улыбнулась. Все-таки дело не в равнодушии, а в желании подготовить все как можно лучше.

— Хорошо, — кивнула она довольно. — Погуляю одна. Но потом вы от меня не отвертитесь…

— Даже в мыслях не было, — он бегло поцеловал ее в губы и поспешил на выход.

Дария не стала провожать. Не хотелось показаться навязчивой, хватало и того, что первая заговорила о прогулке. Налила себе новую порцию мятного чая и устроилась за столом в одиночестве. Отпила горячей жидкости, уставилась в окно и вздохнула. Там, в саду, разноцветные листья затеяли привычные салки с ветром. Неспешные, хитрые, пестрые. Дария всегда любила смотреть на деревья осенью, но сейчас от этой разноцветной суеты стало не по себе. Будто нерадивый маг навесил на шею большой плоский камень и она никак не могла поднять голову, чтобы увидеть небо. К глазам снова подступили слезы.

Вспомнился Эдриас, и до жути захотелось обнять его. Прижаться к знакомому плечу, а потом целовать этого мужчину до томления в груди и потери рассудка. Отогнала прочь глупые мысли: мечтает о другом, потому что Юлоф нерешителен, когда дело дойдет до супружеских обязанностей, Эдриас забудется как страшный сон. Улыбнулась, вспоминая свой визит в спальню декана. Не такой уж и страшный… В общем-то, сон который вполне можно повторить. Сделала глоток и снова посмотрела на листья. Надо идти, пока не стемнело. Хотя бы прогуляется до академии и обратно.

Вечер оказался неожиданно теплым, Дария даже расстегнула плащ и сняла с шеи шарф, позволяя ветерку гладить себя за ушком, как котенка. Шла центральной аллеей, любимым местом прогулок горожан. Пахло прелыми листьями, маслом для немагических фонарей, пионами и влажной землей. Навстречу попадались веселые компании, парочки и никого в одиночку. Дария вздохнула и с досадой подумала про Юлофа и его дела. Жаль, он не может сейчас идти рядом. А потом досада превратилась в злость. Если бы она хоть что-то для него значила, жених бы нашел время побыть вместе. Как бы она ни убеждала себя, его отговорки указывают лишь на меркантильные интересы. Махнула рукой и ускорила шаг. Господин Ларид хоть и лучший мужчина на свете, но, похоже, не про ее честь. Что ж, пусть работает, а она проведет время в теплой компании.

Людей на территории академии попадалось немного, большинство студентов уже закончили занятия и разбежались кто куда. Здесь остались или готовящиеся к итоговому экзамену выпускники, или не знающие устали фанатики, или добивающие дела работники, — и те, и другие, и третьи не собиралась праздно прогуливаться и любоваться красотами, напротив, они торопливо вышагивали по своим академическим делам. В наступающих сумерках Дария еще различала их озабоченные лица и мысленно утешала каждого. Отчего-то казалось, что именно сегодня вокруг полно уставших и обиженных. Хотелось верить, что Эдриас, в отличие от остальных, бодр и полон сил: самолюбие просило утешения, и декан Куртис просто не имел права ее подвести.

Обогнула здание факультета активных зелий и свернула на тропинку, ведущую к рецептурникам, когда в окне на втором этаже что-то сверкнуло, ослепив на мгновение, и сквозь разбитое стекло повалил густой, белый, заметный даже в полутьме дым. Дария прикинула, что неприятности случились в попечительском совете, и со всех ног побежала на помощь. К счастью, ей поддавались заклинания и для тушения пожара, и для поиска потерявших сознание.

Влетела в двери, миновала коридор, пробежала по лестнице и вздохнула с облегчением: на первый взгляд ничего особо страшного не произошло. В свете магических фонарей превосходно просматривался густой, поднимающийся к потолку дым, разбитое окно и сбежавшиеся на шум люди. Пострадавших не было. Еще не понимая, опасно ли вдыхать эту белую безвкусную смесь, Дария прикрыла рот рукавом и обратилась к ближайшему мужчине, одному из членов попечительского совета. Плотному бородатому великану.

— Что случилось?

— Похоже, сработала магическая защита, — пожал плечами здоровяк и посмотрел на Дарию снисходительно, как преподаватель на не подготовленного к экзамену студента. — Кто-то прошел в подвал через запрещенный вход, и магия закрыла его.

— Или вышел оттуда, — Эдриас выступил из-за спины великана. Улыбнулся Дарие, и той на мгновение стало легче: тревога улеглась и сердце перешло на шаг. Декан кивнул и продолжил: — Сейчас разберемся. Пока ничего необычного.

Приблизился и добавил вполголоса:

— Дым не опасен. Ординарный магический след после старого заклинания.

— А стекло?

— Бывает, — пожал плечами Эдриас. Взял ректора под локоть. — Пойдемте ко мне, потолкуем о делах.

Дария нахмурилась, но покорилась. Многого не знала и не хотела показывать свою неосведомленность членам попечительского совета. Для начала послушает объяснения рецептурника, а там и будет разбираться, что к чему.

— Так что все-таки произошло? — поинтересовалась нетерпеливо, когда они с деканом вышли на воздух. Тепло держащего ее под руку спутника обнадеживало, и Дария не боялась показаться глупой или недостаточно опытной.

Эдриас уверенно и ласково накрыл ее ладонь свободной рукой. Усмехнулся и пояснил:

— Мы с Нежаной и Нариолем все-таки добрались до подвала. Наш визит, похоже, пробудил защитную магию. Вот и все. Хорошо, никого не осталось там, внутри.

— Ты уверен? Вдруг подвал закрыли? Те же зельевары… — насторожилась Дария. Чем дальше, тем меньше ей нравилась вся эта история.

— Да, — подтвердил декан. — Шумом и дымом проявляются только давние защитные заклинания. Со стороны их действие напоминает взрыв, но на самом деле это лишь магия.

— Ты знал, что так будет?

— Нет. Думаю, никто не знал… — Эдриас хмыкнул, погладил руку Дарии и ускорился. — Побуду немного с тобой и пойду взгляну на вход в особняке рецептурников.

— Почему не сейчас? — спутница тоже зашагала быстрее.

— Наша суета никак не ускорит дело. Нежана отправилась общаться с мужем матери, Нариоль взялся ее сопровождать. Если дверь закрыли магией, спешка ничем не поможет. А я, — он сильнее сжал ее руку и перешел на шепот, — соскучился по тебе, как мальчишка…

Дария облизнула враз пересохшие губы. Пусть Эдриас нравился куда меньше Юлофа, но его слова волновали и душу, и тело. Прикрыла глаза и вдохнула поглубже, стараясь привести себя в чувство, до зуда в груди захотелось поцелуев рецептурника. Будто договоренности о браке с Ларидом и не существовало вовсе. Нахмурилась, пытаясь найти объяснение своей ветрености. Может, дело в обиде на невнимание жениха? В конце концов, если ей удалось сохранить целомудрие до двадцати четырех лет, не так уж она и распутна…

— О чем ты думаешь? — поинтересовался Эдриас, запирая за ней дверь своего кабинета. — У тебя такое лицо, будто ты украла последнюю краюху хлеба у нищего.

Приблизился и заключил в объятия. Дария втянула носом смесь запахов мяты, бумажной пыли и орехов и ринулась в бой. Сделала последнюю попытку сохранить добродетель.

— Думаю, нам надо прекратить наши встречи… — едва слышно прошептала она. — Я, кажется, люблю другого.

— Тебе кажется, — в тон ответил Эдриас и склонился к ее губам. А потом как-то безжалостно и властно захватил их в плен поцелуя. Не давая больше обронить ни слова о сопернике.

Дарие захотелось стонать. Как же хорошо. Сколько страсти в этом мужчине, сколько умения, сколько желания. Разум предпочел сдать позиции. Она обняла любовника и жадно ответила на поцелуй. Кажется, умудрилась совсем потерять голову. Не помнила, что вытворяли его руки и губы, не ведала, что творила сама, утопала в безумной неге и жажде обладания.

Очнулась на миг, когда Эдриас, усадив ее на знакомый стол, с непоколебимой уверенностью опытного любовника объединил охвативший их жар. Дария выгнулась, опираясь на холодную деревянную поверхность ладонями, откинула голову, подставляя под горячие губы шею и грудь, и обняла бедра мужчины ногами, не позволяя отодвигаться слишком далеко, заставляя терзать свое лоно в нужном ритме. Декан недолго следовал ее воле, почти сразу устроил бунт и отнял у партнерши не только последний разум, но и всякую способность чувствовать хоть что-то, кроме сумасшедшего, накатывающего с бешеной силой наслаждения.

Кажется, охрипла к тому моменту, когда мужчина до боли сжал ее ягодицы в последнем горячем рывке. Отдышалась от охватившего удовольствия, распахнула веки и столкнулась с теплым взглядом каре-зеленых глаз Эдриаса. Поерзала, убеждаясь в реальности единения, и с досадой задержала дыхание: опять позволила похоти взять верх над здравым смыслом. Еще не хватало принести любимому Юлофу чужого ребенка.

Эдриас улыбнулся, перехватил ее за спину, притягивая к себе, и нежно чмокнул в губы. Погладил по щеке и прошептал так буднично, будто зовет отобедать в новой забегаловке:

— Выходи за меня…

Потом спохватился и пустился в объяснения:

— Чувствую, у нас все получится… Понимаю, мы еще не настолько близки, но я жажду обладать тобой и не хочу вредить твоей репутации… Ты молода и лишние сплетни ни к чему. К тому же я не готов отдавать тебя другому, — вздохнул и прочистил горло. — Не отвечай сразу, подумай. Я не беден, благороден и во всех отношениях отличная партия.

Дария отодвинулась, разрушая их постыдную близость, и покачала головой. Кажется, они зашли слишком далеко. Соскочила со стола и принялась приводить в порядок свой наряд.

— Я люблю другого, — сообщила она, расправляя смятую юбку, — и даже если закрыть глаза на то, что ты хочешь жениться на мне всего лишь по воле долга, потому что испортил девчушку и пытаешься сохранить ее репутацию, я все равно не хочу за тебя замуж. Юлоф Ларид сделал мне предложение, мечтаю стать его супругой, и мы поженимся на следующей неделе.

— Любишь другого? — ухмыльнулся Эдриас, возвращая на место штаны. — Хороша любовь, ничего не скажешь. Так чиста, что тешишь тело на стороне.

Подскочил к Дарие и сгреб в объятья. Ухватил за ягодицы, прижимая к еще не остывшим чреслам.

— О какой любви речь, если ты таешь в моих руках? В моих, не в его… — прошептал над самым ухом, и Дария в который раз прокляла предательское тело. Близость Эдриаса разгоняла кровь и заставляла сердце биться быстрее. Страшно хотелось обнять этого мужчину и повторить упражнения на столе.

— Просто Юлоф нерешителен, — пролепетала принцесса, из последних сил высвобождаясь из отнимающих разум объятий, — вот я и выпускаю пар с тобой.

Эдриас рассмеялся. Громко и раскатисто. Будто она трехлетняя девочка и сказала страшную глупость.

— Чтобы выпускать пар, — он снова привлек Дарию к себе, — надо иметь опыт и привычку, а у тебя и того и другого с гулькин нос.

Приподнял ее за подбородок и нежно поцеловал в губы. Уставился в глаза.

— Дело в другом, — вздохнул и усмехнулся. — Я приготовил для Ларида любовное зелье, и он споил тебе эту гадость. Ему, вероятно, очень нужен брак с дочерью короля, и торгаш решил действовать наверняка. А я помог по глупости. Теперь тебе кажется, что ты влюблена.

Дария тяжело проглотила застрявший в горле ком. Какое, к травам, зелье? Юлоф нравится ей вовсе не из-за сваренной Эдриасом пакости.

— Лжешь. — со всей силы оттолкнула мужчину. Ударила бы, если бы могла. Кто разрешал этому подлецу наговаривать на ее жениха? Выпалила зло и надменно: — Ревнуешь, вот и выдумываешь небылицы. Раненое самолюбие не жалует здравого смысла.

Любовник покачал головой, облизнул пересохшие губы и примиряюще зашептал:

— Понимаю, это трудно принять, но все-таки постарайся. Сегодня создам зелье, ненадолго избавляющее от привязанности. Завтра, если захочешь, на все посмотришь здраво. Действует всего пару часов, но чтобы понять, что происходит, достаточно. Избавиться от любви невозможно, разве что убить Юлофа, но разобраться в ситуации стоит.

Он закрыл глаза и со вздохом потер лицо. Снова покачал головой.

— Прости, я сделал глупость, но, похоже, наказание у меня будет самое жестокое…

Дария поморщилась. Что за чушь он несет? Признание совершенно не укладывалось в голове. За зелья, нарушающие свободу воли, положено самое строгое наказание, не верилось, что разумный и расчетливый Эдриас ввязался в такую авантюру. И Юлофу это тоже ни к чему, он мил и так, без всякой магии…

— Ты лжешь, — отрезала она и кинулась к выходу из кабинета. Продолжать разговор не хотелось.

Повозилась с замком и выбралась в приемную, а следом в коридор. Эдриас догонять не стал. То ли сказанное далось декану тяжело, то ли решил дать ей время обдумать услышанное.

Шла не разбирая дороги, спешила, будто убегая от погони, но ореховый аромат духов любовника не думал отпускать из своих душистых лап. Казалось, запах Эдриаса живет везде: плутает в темных запутанных коридорах особняка рецептурного факультета, мешает пройти на узких лестницах и поджидает в тупиках. Не знала, что делать. Не верила ни единому слову декана, но прекрасно понимала: чувства к Юлофу появились слишком резко, его она совсем не знала, а к Эдриасу тянет не только телом, но и душой. С Куртисом приятно даже просто поболтать, а когда обнимет, и вовсе все поет от радости. Разве так бывает? Да и не ухаживал жених совсем, так, маячил перед носом. Конечно, самым простым было списать ее метания на взбалмошность юности, но что-то подсказывало, что Эдриас прав. Дело здесь во внешнем воздействии.

Вздохнула и ускорилась. Час от часу не легче… Если любовник сварил зелье, чем он лучше ее женишка? В этом случае получалось, одна скотина задумала подлость из корысти, а другая эту подлость поддержала. А глупая овца попалась в сети. Никого эта история не красит. Ухмыльнулась и остановилась перевести дух. Во всем наверняка виноват Эдриас, Юлофу просто не могла прийти в голову такая мерзость. Жених, при всей его неповоротливости, благородный мужчина и не стал бы опускаться до приворота. Может, его заставили? Скорее всего. Надо непременно выяснить этот вопрос как можно скорее.

Прищурилась, разбирая, куда забрела и как попасть к выходу. Место казалось незнакомым, но Дария только усмехнулась: особняк рецептурников давно перестал ее пугать. Теперь любая путаница лишь будила любопытство. Госпожа ректор направилась к окну посмотреть, где находится, но остановилась на полпути. Недалеко послышался знакомый голос, поющий все ту же прекрасную, но смертельную песню. Дария прикрыла глаза, прислушиваясь, а потом побежала на звук. На этот раз от нее никто не уйдет.