Глава девятнадцатая

Эдриас до белых костяшек сжал спинку кресла. Хотелось выть и биться головой о стену. А еще догнать девчонку и навечно запереть в своем кабинете: чтобы всегда была рядом и никогда даже думать не смела о других. Увы. Смысла догонять Дарию не было. Опыт поколений учил: любовное зелье не одолеть. Чего только не пробовали смельчаки, даже поили жертву еще одним настроенным на другого человека зельем, но и это оказывалось бесполезно. Если правильно примененный приворот вошел в силу, уже ничего не сделаешь.

Рецептурник цеплялся за последнюю соломинку, надеялся, Ларид поспешил споить жертве недозревшее зелье, и нарастание чувств обязательно пойдет кувырком. Верил, что трезвый взгляд Дарии поможет вытащить ее из трясины искусственной привязанности. Им самим же, трава и стены, созданной привязанности. Ударил по столу и покачал головой. Злиться без толку, надо действовать.

Достал из секретера присланную сегодня коробку с ингредиентами для варева. Сейчас не доверял обитателям академии и оттого попросил помочь с компонентами старого друга, одного из поставщиков королевских зельеварен. Повезло, у того быстро нашлось все необходимое. Обычно такие дела требовали времени.

Эдриас проверил содержимое коробки, достал из ящика стола принесенную из дома бутыль с основой для зелий и направился к выходу. Сейчас отыщет пустой зал и попробует хотя бы ненадолго вернуть разум своей принцессе. Ровно для того, чтобы она потеряла этот самый разум в его объятьях.

Направился в комнату, куда еще недавно водил Эниля: Эдриас дружил с местной геометрией и мог рассчитывать на помощь стен. Справился бы и один, но с новым зельем лучше было заручиться поддержкой. Кто знает, захотят ли покориться ингредиенты. Отпер дверь и вошел. Зажег магические огни и приступил к делу.

Задорно забулькала в котле основа, усилился запах мяты, Эдриас положил коробку на стол справа, с готовностью повертел в руках можжевеловую палочку и встал у варева. Вздохнул. Помнил рецепт наизусть, представлял, что именно будет твориться с жидкостью, но все равно волновался. Новое зелье могло подкинуть сюрпризов и упускать из виду этот факт не стоило. Мысленно досчитал до трех, собрался с силами и окунул палочку в варево. То лишь зашипело, будто хищный монстр, захвативший добычу. Началось.

Новое зелье отличалось в приготовлении. Присоединяться голосом следовало после третьего ингредиента, и Эдриас прикусил губу, стараясь не проронить ни звука. Добавлял, помешивал и жадно втягивал носом постоянно меняющийся запах. Мята давно пропала из воздуха, повисший вокруг густой еловый дух щипал нос. Рецептурник добавил порошок из болотной фиалки, помешал по кругу и с удовлетворением отметил, что жидкость покраснела. Довольно усмехнулся: пока все идет как надо. Ударил палочкой по котлу и запел нужные слова.

Выгнулся от боли и чуть не потерял заклинание, зал откликнулся как-то особенно нехотя. Звуки, отражаясь от граней, задевали не только котел, но и стоящего рядом с ним человека. Эффект, в общем-то, неприятный, но не новый. Зал был не при чем, секрет прятался в зелье. Между куплетами Эдриас бегло вздохнул, пытаясь привести себя в чувство, но это не помогло. Собственный голос безжалостно бил по мозгам. Еловый запах приобрел едкие нотки. Ничего хорошего это не сулило. Сейчас перед рецептурником замаячило два пути: завершить все и остаться без зелья, но и без увечий тоже, или рискнуть и, возможно, выиграть. А возможно, и проиграть… Эдриас выбрал без колебаний. Слишком хотелось заполучить Дарию еще хотя бы на часок.

Потянулся к коробке и засыпал в варево последний ингредиент. Измельченное перо самки огненной птицы. Тяжело проглотил слюну и затянул очередные слова. Будь что будет.

Атака отступила. Отраженная от стен сила направилась прямиком в котел, заставляя варево не только переливаться всеми цветами радуги, но и бурлить так, будто под емкостью жерло действующего вулкана, не меньше. Эдриас помещал жидкость с запада на восток восьмеркой и с удовлетворением втянул нежный сладковатый аромат. Кажется, все почти получилось. Допел слова, постучал палочкой по внутренней стороне котла, дунул на зелье три раза и погасил огонь. Больше от него ничего не требовалось.

Вздохнул с облегчением. Следовало бы радоваться победе над новым рецептом, но ничего, кроме усталости, не чувствовалось. Опять посмотрел на котел и стукнул себя по лбу. Балбес. Забыл бутыль для готового варева. Оставлять зелье не хотелось, но где можно раздобыть нужную тару, в голову не приходило.

Посмотрел по сторонам и увидел, оставленную Мадрией дубовую палочку. Усмехнулся и подошел к специальному шкафу, тому самому, что создавал дозревающим зельям нужные условия. Выльет жидкость из одного из бутылей бывшей, потом в качестве извинений наварит им с Лалией двойную порцию. Открыл дверцы и замер в недоумении. Облизнул враз пересохшие губы и несмело потянулся к содержимому полок.

Там, за стеклом, красовалась расслоившаяся жидкость. Тонкий, едва покрывающий дно густой белый слой, толстая серая полоска и полупрозрачный синий верх. Эдриас прочистил горло и взял одну бутыль. Встряхнул и усмехнулся. Так и есть: серо-синяя жидкость. А при использовании наверняка дает белое свечение. Очень похожа на ту, о которой рассказывал муж Лалии. Осталось только понять, что эта субстанция делает здесь, в академии…

Вгляделся в стекло бутылей. Ошибки не было, Мадрия приносила сюда именно такие. Усмехнулся. Выливать нельзя, пригодятся для исследования, не мешало бы разобраться, что там за жидкость. С трудом запихнул бутыль в карман куртки и потянулся ко второй. Кому бы ни принадлежали склянки, он их не получит. Забил еще один карман и направился к котлу. Отнесет варево к себе в кабинет в нем: тяжко, зато не придется волноваться. Припрячет все хорошенько, а потом навестит госпожу Мадрию Ворт и устроит ей такой допрос с пристрастием, что повезет, если после у дамы будет дергаться только один глаз, а не оба.

* * *

Дария остановилась перед тяжелой, изрезанной светящимися письменами дверью и нахмурилась. Кажется, много раз проходила мимо этого места, но никогда не видела ее. Здесь всегда, будто завеса, была шершавая серая стена. Получается, сейчас дверь просто забыли спрятать? Или оставили видимой нарочно? Отогнала мысль, что не мешало бы позвать кого-нибудь составить компанию. Пока будет бегать туда-сюда, злоумышленники успеют удрать. Вздохнула и дернула за круглую деревянную ручку.

Прищурилась, прячась от яркого света. В коридоре тоже горели магические огни, но тут их было просто несметное множество. Фыркнула, будто выпрыгивающая из воды собака, и заставила себя распахнуть глаза. В небольшом семиугольном помещении у котла стояла Лалия Клейт. Она отвлеклась от варева и привычно заморгала ресницами. Дария нахмурилась: если Лалия здесь, то кто в тюрьме?

— Добрый вечер, — поздоровалась как идиотка, когда пение прекратилось. Следом прикусила губу и попыталась закрыть дверь. Самое время удрать восвояси.

Не успела. За спиной шаркнули по полу, и голову пронзило болью. Будто приложили чем-то тяжелым. Нос обжег перцовый дух, и разум потонул в беспросветной тьме.

Очнулась на холодном полу. Пахло мятой и паприкой, голова раскалывалась, пространство вокруг кружилось в хороводе, перед глазами маячил тусклый магический огонек, а тело казалось деревянным: руки и ноги не собирались подчиняться. Облизнула пересохшие губы, зажмурилась и прислушалась. Тишина… В этом помещении Дария определенно была одна. Вздохнула и попыталась встать. Надо удирать, пока не вернулись Лалия и ее приятель.

Каждое движение отзывалось болью. Ощущала себя механической диковиной с заржавленными шарнирами. Неимоверные усилия, скрип и никакого результата. Захотелось разреветься, но Дария запретила себе расслабляться. Сперва следовало найти безопасное место, а уже потом наслаждаться страданиями. У черных зельеваров ставка — жизнь, и они убьют ненужного свидетеля без всяких сожалений.

Огляделась и увидела неподалеку тумбу с выступающими ручками, доползти бы туда и можно будет схватиться за них. Набрала в грудь побольше воздуха и перекатилась на живот. Усмехнулась, обзывая себя сообразительной балбеской. Собралась с силами и перевернулась с живота на спину. Посмотрела на тумбу убедиться, что двигается в нужном направлении, закрыла глаза и повторила упражнение.

Не помнила, как добралась до места. Зато отметила, что после перекатов начали подниматься руки и немного шевелиться ноги. Тело понемногу вспоминало о хозяйке и пыталось выполнять команды. В голове мелькнула мысль: тот, со спины, ударил не предметом, а заклинанием, и сейчас действие магии отступает. Дария нащупала выступ и снова попыталась подняться.

Прошла мучительная вечность, прежде чем ей удалось встать на колени. Над губой выступил пот, тело ныло, кровь била по вискам, но время, похоже, работало на Дарию. С каждым мгновением движения давались все легче. Наверное, стоило подождать немного и все решилось бы само собой, но страх не давал покоя. Сердце билось чаще, стоило только подумать, что с ней могут сотворить эти двое.

Постояв немного будто у алтаря шкафного бога, Дария ужасно медленно поднялась на ноги. Усмехнулась, отмечая, что колени разгибаются не до конца, и, удерживаясь за стену рукой, поковыляла к двери. Там наверняка заперто, но она какой-никакой маг и отпирающее заклинание ей уже подчинилось. Должно сработать и на этот раз.

Схватилась за ручку и оперлась на гладкое деревянное полотно, вспоминая состояние, когда заклинание поддалось в последний раз. Постаралась отрешиться от неприятных ощущений тела и обратилась к магии. Когда-то давно наставники говорили, что каждое новое волшебное слово дается легче предыдущего, и сейчас страшно хотелось, чтобы они были правы.

Сил не хватало. Слова лениво слетали с языка, но пока подчинялись. Дария чувствовала ответ, пусть и очень слабый. Закрыла глаза, прислонилась щекой к двери, как к груди возлюбленного, и продолжила. Верила: не хватает чуть-чуть и можно добрать немного от тела.

Как в бреду, повторяла слова снова и снова, пока вдруг не поняла, что ручка под ее пальцами нагрелась и стала мягче. Вдохнула глубже и ринулась в бой. Решающий бой. Слово за словом, стон за стоном, капля жизни за каплей… Сработало. Звуки обожгли горло, и магия растеклась по уставшим жилам. Руки обрели твердость, в замке щелкнуло, и дверь открылась. Дария тяжело вздохнула и перешагнула порог. Заклинание отняло последнее, хотелось лечь отдохнуть прямо под дверью. Принцесса уткнулась лбом в холодную гладкую стену и совершенно неприлично расплакалась. Выбралась, а бежать дальше сил просто нет.

Из-за поворота в северной части коридора послышались мужские голоса, и Дария вся обратилась в слух.

— Сейчас она очухается и мы немного потолкуем, — пообещал один собеседник другому.

Дария тяжело сглотнула: ясное дело, говорят о ней. Вот только общаться с этими мужчинами в ее планы не входит, по крайней мере, сейчас. Прислушалась, пытаясь понять, кому принадлежат голоса. Бесполезно. То ли их подправили с помощью магии, то ли коридоры искажали звук до неузнаваемости.

Шаги приближались. Дария сжала кулаки, осторожно прикрыла дверь своей тюрьмы, собралась с силами и, умоляя всех богов дать ей фору, заковыляла к противоположному коридорному повороту. Кажется, за ним была лестница к непарадному выходу. Очень кстати. Из академии следовало удирать пока не поздно, неизвестно чем закончится «разговор». Дома тоже, скорее всего, будет неспокойно, но туда чужим людям почти не пробраться. Господин Трумель не жалует непрошеных гостей. Вряд ли к нему можно сунуться просто так. Махнула рукой… Отчего не позвала с собой Эдриаса? Как бы ни была обижена на любовника, надежнее человека здесь не водилось.

Уже стояла у лестницы, когда те двое обнаружили, что дверь комнаты открыта. Послышались изумленные возгласы и торопливые шаги. Дария вздохнула, мысленно сетуя, что просто не сможет спуститься по лестнице быстро, а потом усмехнулась пришедшей внезапно шальной мысли. Подошла к перилам, приподнялась на носочки и уселась на гладкое залакированное дерево. Оттолкнулась рукой и, будто в детстве, покатилась вниз.

Почти впечаталась в дверь. Повезло: та открывалась наружу и просто выпустила ее на улицу. Дария сделала еще шаг по инерции и, как могла быстро, заковыляла к выходу с территории академии. На счастье туда же вышагивала стайка припозднившихся студентов, и Дария без всяких угрызений совести пошла рядом с ними. Пусть потом сплетничают, что новая ректорша подслушивает чужие разговоры, зато этим двоим она сегодня не достанется.

План обдумывала уже в карете. Сейчас пошлет записку Эдриасу, пригласит его позавтракать вместе. Утренняя встреча безопасна, при всем желании не удастся перевести ее во что-то большее, и они с любовником спокойно обсудят дела. А дальше надо будет решить, как действовать, стоит ли ловить зельеваров на живца или лучше привлечь королевские службы. Просить помощи у брата не хотелось, но и жертвовать собой во имя неизвестного блага тоже.

Вошла в дом опекуна с черного входа, боялась встретить в потрепанном виде и господина Трумеля, и тем более жениха. Торопливо поднялась к себе и принялась наводить марафет: хочет Юлоф или не хочет, но сегодня она ему понравится. Доведет-таки этого скромника до поцелуя. Пока бегала по академии, почти забыла о нем, но здесь, дома, чувства нахлынули с новой силой, и желание заполучить этого мужчину стало почти нестерпимым.

Оглядела себя в зеркале и довольно подмигнула: выпавший из прически локон кокетливо подчеркивал тонкую шею, плавную линию плеч и соблазнительную впадину между ключицами, а шелковое бежевое платье освежало и делало ее похожей на фею из сказки. Дария нацарапала записку, дала поручение служанке и спустилась в столовую. Время ужина уже прошло, но еда и компания в этом доме для нее непременно найдутся.

Опекун сидел за столом в одиночестве. Он держал в руках свою любимую чашку из тонкого фарфора, хмурился и был явно чем-то расстроен. Горел яркий свет магических огней, пахло рыбой в томатном соусе и кофе с ванилью. Дария неловко улыбнулась, кивнула в знак приветствия и уселась напротив хозяина дома.

— А Юлоф разве не отужинает с нами? — осторожно поинтересовалась она, когда подоспевший поухаживать за ней слуга удалился.

— Он занят сегодня, Дария, — как-то чересчур мягко сообщил опекун, — но завтра вечером он будет здесь, я вам клянусь.

Сердце принцессы сжалось в тревоге. Какие у возлюбленного дела в столь поздний час? Разве он не должен желать проводить рядом каждое мгновение? Ковырнула рыбу в тарелке и прошила взглядом опекуна.

— Юлоф не хочет жениться на мне?

— Хочет, — выдохнул господин Трумель и покачал головой, — просто ему сложно принять изменившиеся обстоятельства. Когда он делал предложение, ваш отец собирался признать вас…

— Но он говорил, что любит меня, — Дария почувствовала, как защипало нос и к глазам подступили предательские слезы.

— И это, скорее всего, так, — поспешил успокоить опекун. Отпил немного из своей чашки и продолжил: — просто Юлоф очень прагматичный мужчина и не готов признать верховенство чувств над выгодой. А расклад ваш сейчас не самый веселый. Обещанное мной приданое неплохое, но слишком маленькое для господина Ларида. Увеличить его я не имею возможности. Но у меня по-прежнему есть бумага, где ваш отец признает вас, — он пожевал губу и покачал головой: — осталось только достичь договоренности с его высочеством.

Из глаз Дарии потекли слезы. Глупое сердце сжалось и замедлило бег. Она шмыгнула носом и совсем по-детски поинтересовалась:

— А без признания, я, получается, не нужна?

— Нужны, — Трумель улыбнулся и похлопал Дарию по руке. — Все наладится…

— Да, — усмехнулась она. Опять шмыгнула носом и некстати вспомнила об отце: — Есть вести насчет похорон?

— Есть. Его высочество не желает никого там видеть.

Опекун снова приложился к чашке, вздохнул и пожал плечами.

— Может, мне поговорить с ним? — предложила Дария. — Брат меня недолюбливает, но хоронить короля почти тайно неправильно, могут пойти разные слухи…

— Не думаю, что его волнует чье-то мнение… — господин Трумель поднялся из-за стола. — Ешьте и ступайте отдыхать, не забивайте голову глупостями. Смерть короля многое изменит, но вам, ручаюсь, беспокоиться не о чем.

Дария вытерла слезы и уткнулась в тарелку. Опекуну хорошо говорить, а она окончательно запуталась и совсем не знает, что предпринять дальше.