Глава двадцать первая

— Твой секретарь, думаю, заслуживает доверия, — протянул Эдриас, подхватывая ее под локоть и ускоряя шаг. — Держись рядом с ним, раз не хочешь, чтобы я торчал у тебя в приемной целый день.

Дария осторожно высвободила руку. Сейчас, когда от жадных поцелуев немного саднили губы, тепло спутника казалось неприятным. Стало стыдно перед Юлофом. Что же она за невеста такая, если с радостью лобызается с другим мужчиной? Обычная распутная девка. Эдриас поймал ее взгляд и как-то по-родительски назидательно покачал головой.

— Обедать пойдем вместе, дождись меня, пожалуйста. Заодно покажешь мне комнату, в которой тебя прятали вчера. Все поняла?

— Да, — подтвердила Дария и почти перешла на бег. Они опаздывали в академию примерно на четверть часа, и еще недавно казавшаяся ерундовой задержка сейчас злила и заставляла волноваться. Не хотелось, чтобы ходили сплетни о совместных прогулках рецептурника и ректора. Узнает Юлоф, и у него окончательно улетучится и без того слабое желание брать ее в жены.

Эдриас остановился и бесцеремонно схватил ее за руку, заставляя встать рядом. Залез в карман своего пальто и извлек оттуда маленький бутылек из тонкого стекла. Вложил любовнице в ладонь и осторожно сжал ее пальцы:

— Разобьешь, если будет что-то подозрительное.

— Что это? — насторожилась Дария. Бутылек согревал ладонь и казался таким хрупким, что становилось не по себе.

— Обычная шутиха, — пояснил Эдриас, — вреда никакого, а шума и беспорядка много. Не заметить или не услышать тебя будет невозможно.

Бегло поцеловал ее в губы и перешел на шепот.

— Ничего не бойся, я рядом.

Дария посмотрела на него с укоризной. Еще не хватало, чтобы их увидели вместе. Хватит того, что она наверняка вся пропиталась его запахом, да и до академии рукой подать…

— Пойдем, — выдохнула она, направляясь в нужную сторону. — А то совсем опоздаем. А мне, между прочим, еще вчерашнюю почту не мешало бы разобрать.

— Успеешь, — отмахнулся Эдриас, снова подхватывая ее под локоть, — вряд ли там есть хоть что-нибудь срочное. А важное и подавно…

Дария лишь ускорила шаг. Работа вдруг показалась ей спасением, прекрасной возможностью вежливо избавиться от чересчур настойчивого кавалера.

Эдриас долго не оставлял ее в кабинете одну: осматривал каждый уголок, выглядывал в окна и даже умудрился побеседовать с секретарем, но, к счастью, подходило время назначенной с мужем Лалии встречи, и Дария наконец осталась наедине с собой. Уселась за бумаги и попыталась сосредоточиться на делах. Получалось хуже некуда. Снова накатили мысли о равнодушии жениха, и гордые строчки важных бумаг начали расплываться перед глазами.

Дария шмыгнула носом. Чем же, в конце концов, она нехороша? Может, и не ослепительная красавица, но мила, отлично сложена и великолепно образована. Родословная не без изъянов, зато точно есть королевская кровь. Неплохой маг, интересная собеседница. Чего не хватает Юлофу? Вряд ли речь идет о деньгах: господин Трумель дает за ней ровно столько, чтобы можно было не думать о них до самой смерти, да и жених не беден, к чему ему еще… Но тогда в чем именно дело? Отчего он так внезапно передумал?

Вздохнула и в который раз решилась. Сегодня после ужина не отпустит Юлофа без нескольких поцелуев, даже если ей придется повиснуть у него на шее и заставить ответить на ласки. Период ухаживания — время горячих страстей, и ее жених, каким бы скромником он ни был, просто не должен устоять. Если мужчина не готов нежничать в начале отношений, то дальше пиши пропало, будет только хуже.

Высморкалась, вытерла слезы и вернулась к бумагам. Надо разобраться с письмами до обеда, кто знает, что случится, пока они с Эдриасом будут искать вчерашнюю комнату.

Ближе к полудню от работы отвлек секретарь: постучался в дверь, и, дождавшись разрешения, вошел. С привычным немного смущенным видом пригладил густую черную шевелюру и оповестил:

— Господин Куртис просил вас прибыть в малый зал заседаний попечительского совета на совещание. Планируют обсудить все важные вопросы до обеда. Просьбу передал его секретарь.

Дария нахмурилась, гадая, отчего Эдриас не послал записку, но потом решила, что любовник предпочел не оставлять следов: слишком много вокруг лишних глаз и ушей. Вряд ли он полагался бы на секретаря, если бы тот действительно не заслуживал доверия. Поднялась из-за стола, накинула пальто, чтобы не замерзнуть — часть пути до зала заседаний проходила по улице — и направилась к двери. Подчиненный улыбнулся и с готовностью напомнил:

— Провожу вас и передам лично в руки господину Куртису, — проговорил он, как-то нехорошо ухмыляясь тонкими губами-нитями.

Дария вздохнула. Началось. Секретарь так любит поболтать, что через неделю об их с Эдриасом близком общении точно будет судачить вся академия. Махнула рукой. К травам. Разберутся со всем позже. Сейчас следует заняться делами более приземленными.

Шли быстро. Молчали. Вокруг пробегали знакомые узкие коридоры, и Дария до определенного момента не чувствовала подвоха. Прежде бывала в малом зале для заседаний только один раз и не стала бы ручаться, что точно помнит дорогу. Насторожилась, лишь когда поняла, что они постепенно отдаляются от выхода на улицу. В попечительский совет так было не попасть. Замедлила шаг, и спутнику тоже пришлось сбавить темп.

— Совсем запыхалась, — улыбнулась с деланной неловкостью. — Мы точно идем правильной дорогой?

— Да, — вернул улыбку мужчина, — здесь можно пройти по галерее.

Дария закивала, судорожно восстанавливая в голове план здания. Не помнила этого прохода, и все тут.

— Я, кажется, забыла одну важную бумагу, — осторожно заметила она и развела руками, — без нее никак нельзя. Придется вернуться.

Мужчина улыбнулся еще шире, превращая рот в дыру на лице, и безропотно последовал за ней обратно. Разве что снова зашагал чересчур бодро. Не стала останавливать. Она опаздывала, и его спешка казалась вполне оправданной. Внешне волноваться было не о чем. Тем не менее Дария засунула руки в карманы пальто, желая нащупать бутылек. Что-то в поведении секретаря настораживало все больше с каждым шагом. То ли его неестественная прыть, то ли непривычная молчаливость.

Пошарила по карманам и мысленно выругалась: похоже, бутылек прорвал ткань, провалился за подкладку и быстро его не достать. Осторожно потянула вверх одну полу пальто, дежурно скользя вокруг взглядом. В другом конце коридора увидела секретаря и по привычке кивнула ему.

Замерла в испуге, еще не понимая толком, отчего так бешено заколотилось сердце. Спутник до боли сдавил ее локоть, и Дария вскрикнула. Дошло. Секретарей было двое. Двое на первый взгляд совершенно одинаковых мужчин.

— Доигралась, дура. — прошипел тот, что был ближе, и неестественно вздернул руку.

Дария почувствовала, как поток воздуха подхватил ее и с силой впечатал в холодную каменную стену.

* * *

Господин Рудол уже ожидал Эдриаса на стуле в приемной. Рецептурник кивнул ему в знак приветствия и жестом пригласил в кабинет. Закрыл за гостем дверь и указал ему на кресло у окна, подальше от входа. Пусть тайну разговоров в этих стенах защищает магия, простые предосторожности не помешают. Запер замок и тоже подошел к окну.

— Какие новости? — поинтересовался Рудол почти равнодушно. Эдриас поймал его взгляд и мысленно усмехнулся: равнодушным был только голос, бледно-серые глаза собеседника излучали болезненную усталость. Захотелось поинтересоваться, спал ли гость сегодня ночью, но рецептурник не стал. Было что рассказать и без глупых вопросов.

— Я, похоже, нашел зелье, с помощью которого напали на принца. У нас в академии в одном из залов для зельеварения.

— С чего вы взяли, что это именно оно?

— Ни с чего, — Эдриас пожал плечами. — Просто я уверен: действует жидкость примерно так, как описывал принц, а так как подобные зелья редки, можно подумать, что у нас здесь хранят неиспользованные остатки. На тот случай, если они вдруг понадобятся.

Рудол поднялся с места и уставился в окно, будто ожидая увидеть там что-то важное. Эдриас снова усмехнулся: выглядел гость уставшим и разбитым, а костюм на нем смотрелся так, будто тот собрался на прием к королю. Надо бы взять адресок портного. Когда все закончится.

— Допустим, это оно, — вполголоса подытожил Рудол. — Много в нем особенностей? Может его сварить начинающий? Или только опытный? Легко ли достать ингредиенты? — оторвался от окна и уставился Эдриасу в глаза: — Важно все. Помимо устных пояснений, я бы, если возможно, настаивал, на подробном описании.

— Будет вам описание, — согласился рецептурник. Отчего-то сейчас стало жаль собеседника и захотелось его хоть как-то утешить. — Сделаю вечером. А если кратко, все в зелье стандартно для подобного рода варева. Просто добавлен лилириум, редкий орех, растет в драконьих предгорьях. Именно его ядра усиливают атакующий огонь и дают белое свечение. Зелье создано для ударов наверняка. Скажу больше, — Эдриас довольно улыбнулся, — если пожарить эти ядра с виноградным маслом, то выделяется яд, который вполне можно добавить в острую пищу, и никто не заметит.

— Вы хотите сказать, — прищурился Рудол, — что короля вполне могли отравить те, кто готовил это зелье?

— Или тот, кто поставлял им ингредиенты.

Эдриас вздохнул и продолжил:

— Тут есть и плюс, и минус. Плюс в том, что лилириум нечасто используется и несложно будет найти охотника, который добыл его. А минус в том, что подобное зелье мог сварить любой мало-мальски умелый зельевар, главное, чтобы геометрия помещения была подходящей.

— То есть под подозрением по-прежнему академия и королевские зельеварни?

— Академия и одна королевская зельеварня, — поправил Эдриас. — Та самая, что принадлежала Лалии. В остальных просто нет таких помещений.

Рецептурнику показалось, гость выругался вполголоса. Совсем неблагородно, не хуже любого портового грузчика. Кажется, Сезар Рудол окончательно потерял самообладание. Еще бы. Будешь злиться, когда тиски вокруг твоей жены сжимаются все сильнее. Захотелось отвлечь собеседника от мрачных мыслей.

— А вам есть чем поделиться? — произнес Эдриас первое, что пришло в голову.

— Сложно сказать, будет ли это полезно, — вздохнул гость, но тут же взял себя в руки и продолжил: — В прошлом году тайные королевские службы предотвратили организованный местным ректором заговор. Тогда его величество не решился на открытое противостояние с магическим сообществом и все остались на местах. Кроме заказчиков, естественно. Но они-то чародеями вовсе не были.

— А кем были?

— Недовольными владельцами золотоносных шахт, — усмехнулся Рудол. — Но эту историю я знал давно. Новость в другом. Ректора велел убрать лично принц с формулировкой «чтоб остальным неповадно было». Получается, при всех внешних разногласиях в действительности принц поддерживал политику отца. Тогда с кончиной короля еще больше вопросов.

Эдриас покачал головой: загадочная смерть предшественника Дарии прямо на глазах теряла свой таинственный флер. Обычная месть заговорщику. Отложенная казнь. А потом в голове забилась несмелая догадка и рецептурник решился уточнить момент:

— А признание дочери разве не мотив?

— Вряд ли, — махнул рукой Рудол. — Сама по себе дочь короля без поддержки нужных людей ничего не стоит. А с ней-то как раз сложности. Трумель давно потерял хватку и забыл о придворных играх. Он скорее был другом короля, чем изворотливым интриганом. А его приятель Ларид, думаю, еще не вошел в силу. Хотя не спорю, со временем станет опаснее некуда. Только кажется ягненком, а на деле давно отрастил клыки.

Эдриас сжал кулаки. И здесь отметился этот мерзавец. Мало ему Дарии, он еще и двор подмять под себя собирается.

В дверь настойчиво забарабанили. Рудол вопросительно уставился на хозяина кабинета, а рецептурник пожал плечами и направился открыть. На пороге стоял взволнованный секретарь.

— У соседей, кажется, пожар. — выпалил он. — Валит зеленый дым и мерзкая птица орет не своим голосом.

Эдриас кивнул и опрометью бросился к выходу. Сработал выданный Дарие бутылек.

Краем глаза заметил, что Рудол побежал за ним, но не стал ничего объяснять. Любое промедление могло стоить его принцессе жизни, и Эдриас не собирался терять время. Остановился на мгновение взглянуть, из какого именно окна идет дым, и снова перешел на бег. Знал короткий путь. Поднялся на этаж выше, открыл скрипучую дверь и понесся вдоль заброшенной галереи.

Духота узкой лестницы соседнего корпуса, тяжелое дыхание Рудола за спиной, поворот извилистого коридора, и они на месте.

К счастью, дым ушел, и происходящее проглядывалось с убийственной четкостью. На квадратном островке между пустыми хранилищами сцепились, будто бараны в битве за самку, два секретаря ректора. Забавно было наблюдать, как одинаковые руки по-разному хватают одинаковые плечи, а те, каждый по-своему, избавляются от захвата. Оба мужчины были взвинчены дракой, но лицо каждого исказилось по-своему. Один секретарь покраснел и скривился, другой больше напоминал осклабившееся животное. Чуть поодаль преподавательницы хлопотали около сидящей на выступе под окном Дарии: одна пихала ей что-то под нос, другая протягивала стакан воды. Госпожа ректор выглядела потрепанной и испуганной, но, кажется, не пострадала. По ее щеке текла струйка крови, но это мало походило на серьезную рану.

Немногочисленные подоспевшие студенты и преподаватели с тревогой уставились на дерущихся мужчин. Эдриасу на мгновение стало смешно, зеваки выглядели как люди, которые сделали ставки вслепую и сейчас боятся проиграть при любом исходе боя.

— Не стойте. — рявкнул вполне себе ректорским тоном. — Вяжите обоих. Там разберемся…

Теперь, когда тревога за Дарию отступила, он жаждал деятельности. А остальные будто очнулись от его окрика.

Судя по тому, как легко удалось справиться с драчунами, те уже успели подустать. Впрочем, один, видимо, не сопротивлялся, потому что не сделал ничего плохого, а второго постепенно изматывала магия превращения. Быстрого результата не вышло, а на долгую борьбу у него, похоже, не хватало сил.

Эдриас велел отвести обоих смутьянов в кабинет ректора, а сам подошел к Дарие. Подал руку помочь подняться на ноги, изо всех сил подавляя желание схватить ее в объятья. Убедиться, что она теплая, живая и с ней все хорошо.

— Как вы? Идти сможете? Нужен доктор? — участливо поинтересовался он.

— Раз вы решили превратить мой кабинет в допросную, идти мне придется, — строго ответила любовница, и Эдриас мысленно содрогнулся. Замечал перепады ее настроения и холодность, прекрасно знал, что дело в зелье, но все равно каждая сказанная подобным тоном фраза ранила без ножа.

— А доктор? — с трудом выговорил рецептурник.

— Не нужен. — отрезала Дария и, не подавая ему руки, стала на ноги и заковыляла к кабинету.

Эдриас вздохнул и обернулся к Рудолу.

— Один из одинаковых, — сообщил он больше для того, чтобы отвлечься, — мог сварить зелье из ореха.

Супруг Лалии кивнул и ускорил шаг. Эдриас нахмурился и тоже прибавил ходу: не хотелось бы, чтобы Рудол натворил что-нибудь сгоряча.

Кабинет оказался на редкость гостеприимен. Сама Дария устроилась в кресле в дальнем углу, секретарей усадили на стулья для посетителей рядом со столом: и не убежать быстро и тащить недалеко. Кто-то добавил магических огней, и в помещении стало невыносимо светло. Эдриас поправил манжеты рубашки, показалось, что становится слишком жарко. Понимал, чего ждут зеваки, и решил не медлить: все равно все обо всем узнают.

Заглянул в секретер, в котором старый ректор обычно хранил сваренные на всякий случай зелья, и достал бутыль ярко-желтого, почти цыплячьего цвета. В таких держали сок кивларии, ягоды, разрушающей действие любого не нарушающего свободу воли заклинания. Редкое и дорогое удовольствие. Любителей тайн тут же привычно поубавилось: ходили слухи, что кивлария действует не только на заклинания окропленного ею человека или предмета, но и на посторонних.

Эдриас капнул немного на ладонь сначала одному секретарю, потом другому. Отступил на шаг и скрестил руки на груди. Кивларии, чтобы подействовать, требовалось несколько минут. В воздухе повис густой запах расплавленного воска. Декан тайком посмотрел на Дарию, она, кажется, встревожилась не на шутку. С какой бы радостью Эдриас сейчас обнял ее и успокоил. Нельзя. И посторонних много, и она опять нырнула в выдуманную любовь к Лариду. Только разозлится.

— Я разбил бутылек, господин Куртис. — подал голос один из секретарей. Судя по всему, на обоих мужчинах хватало чародейства. Этому, похоже, досталось еще и заклинание молчания. — Тот самый, что вы мне дали сегодня утром.

Эдриас усмехнулся: один готов, теперь бы узнать, что с другим. Перевел взгляд на второго секретаря и расплылся в довольной улыбке. Оглядел зевак и приказал:

— Расходимся. Всех увидели. Что, заняться больше нечем?

Удовлетворенные любители тайн потянулись к двери. Здесь всегда было так: все сбегались и разбегались примерно с одинаковой скоростью, уже давно никто и ничему сильно не удивлялся. В конце концов в кабинете остались Эдриас, Дария, Рудол, секретарь и один до одури знакомый зельевар.

— Рад, что ты, коллега, — издевательски протянул рецептурник, — наконец-то освоил изменение внешности. Вот только осталось понять зачем…

— Пошутить хотел, — проворчал Алюд Гуд и поморщился. — Развяжи нас.

— Отличные шутки, — отозвался секретарь, — я так ударился о стену, что чуть разума не лишился.

Эдриас кивнул и ухмыльнулся. Подошел к секретарю и развязал шарф, которым были связаны руки мужчины. Тот виновато улыбнулся. Они с деканом Куртисом договаривались утром, что секретарь не выпустит Дарию из виду, но у него, похоже, нашлись дела поважнее. Хорошо хоть подал сигнал в нужный момент. Рецептурник скрутил шарф трубочкой и повернулся к связанному Алюду. Коллега выглядел так жалко, что хотелось его обнять. Закралось подозрение, что без капли кивларии он и не смог бы превратиться обратно.

— Знакомьтесь, — обернулся Эдриас к Рудолу, — декан факультета ординарных зелий Алюд Гуд. Подозреваю, это он варил ореховое зелье.

Рудол скривился и до белых костяшек сжал собранные в замок руки.

— Я должен убедиться, — хрипло заметил он. Почти неуловимым движением извлек из кармана коробок с порошком и высыпал его содержимое в лицо Алюду. Эдриас дернулся помешать, но тут же отпрянул, закрывая рот рукавом. В порошке откровений не было ни капли магии, только специально подобранные травы, но оказаться под его действием не хотелось. Мало того что ненадолго развязывает язык, так еще и вызывает привыкание.

Сезар Рудол спокойно достал из кармана платок, закрыл им рот и нос и, ухмыляясь, посмотрел на Алюда.

— Это вы варили зелье, с помощью которого пытались убить принца? — поинтересовался холодно и надменно.

— Да, — выдохнул Алюд как-то обреченно.

Эдриас мысленно ухмыльнулся: в отличие от кивларии порошок действовал сразу. Рудол едва заметно кивнул и продолжил, сейчас от тембра его голоса становилось не по себе даже Эдриасу.

— Кто заплатил вам за это? Для кого вы готовили зелье?

— Чеки подписывала Апприла Вад, — ухмыльнулся Алюд так, будто уже был не в себе. — Глупышка. А то мы не знаем, что ее дочь Фавра спит то с Радисом, то с Ларидом. Так что кто-то из них.

Эдриас покачал головой: и Освей Радис, и Юлоф Ларид были советниками короля по торговой части: видимо, трахая одну женщину на двоих, серьезные мужчины экономили на подарках, иначе их выбор было не объяснить.

— Прекратите сейчас же. — подала из своего угла голос Дария. — Ваш порошок опасен и запрещен властями. Я не позволю вам издеваться над человеком.