ГЛАВА 15

Плэйтшипы сто шестьдесят шестой серии предполагали наличие команды из четырех человек, что в принципе было очень удобно для патрульных групп СМК, состоящих именно из такого числа офицеров.

На практике дежурные патрули службы контроля редко оставались в космосе больше крама, в основном курсируя около перевалочных станций или перемещаясь по тревожному вызову. Именно поэтому плэйтшипы до сих пор были основной летной единицей СМК, несмотря на то, что на рынке звездолетов появились рейдеры более высокого класса и по скорости, и по другим параметрам, как, например, стрэйнджеры.

Другое дело, что стоили такие корабли в разы дороже плэйтшипов, и обменять разом весь парк СМК банально не позволял бюджет.

Хок и забыл, когда в последний раз садился за штурвал такого рейдера — наверное, еще когда числился курсантом в легионе. А вот до кресла рядового патрульного, в которое его впихнула Фло, он не опускался никогда.

Впрочем, Хок оставался доволен и таким положением вещей. Лучше уж лететь в привычной для него обстановке, чем целый крам торчать запертым в тесной каюте. И непонятно, то ли Цветочек боялась оставить его одного, опасаясь очередного побега, то ли общество Хока было ей не так уж и противно. Учитывая то, что наручники она с него сняла, Хок предпочитал думать — второе.

Она заняла место с ним рядом, старательно изображая из себя глюфер*, и когда плэйтшип вылетел со станции, Хок решил, что пауза между ними слишком затянулась.

— Кстати, Цветочек, а сколько тебе лет? А то как-то неудобно получается: ты на меня целое досье собрала, а я даже твоего приблизительного возраста не знаю. Хотя полагаю, тебе не должно быть больше двадцати шести — двадцати семи. Между прочим, у нас с тобой идеальная разница для супругов.

— Хоккинс, тебе не надоело паясничать? — вяло огрызнулась Фло.

— Нет, я просто понять пытаюсь, почему такая интересная девушка до сих пор не замужем. Не берут или сама не хочешь?

У Цветочка, поджимаясь, дернулись губы, и колючий хмурый взгляд уткнулся в какую-то одну точку в воздухе.

— Вот черт. — совершенно однозначно расшифровав по физиогномике ее лица истинное положение вещей, почесал затылок Хок. — Прости, Цветочек. Что, развод и девичья фамилия?

— Это не твое дело.

Она повернула голову слишком резко, чтобы не понять, что Хок попал в цель, и слишком быстро, чтобы успеть скрыть отразившуюся в глазах душевную боль.

— Эй. Извини. — примирительно поднял вверх руки Хок. — Я правда не хотел обидеть. И потом, считаю, раз ты от него ушла, значит, он действительно был мудаком.

— Думаешь, ты намного лучше? — гневно прищурилась девушка, и оттого, как в этот момент что-то незримо изменилось в ней, Хоку вдруг шутить перехотелось.

— Думаю, да. Я пустых обещаний женщинам не даю. И если я поклянусь одной из них любить, беречь, окружать заботой в болезни и здравии, то так будет до конца моих дней.

Глаза Цветочка внезапно стали влажными и сверкающими, и Хок растерянно застыл, понимая, что еще немного — и по щекам Фло побегут слезы.

Несколько бесконечных секунд он в каком-то гипнотическом оцепенении смотрел на девушку, и когда она резко отвернулась, пряча от него свое лицо, тихо прошептал:

— Прости, Фло. Я действительно мудак.

Кажется, покаяние Хока мало тронуло девушку, потому что она воткнула в уши наушники-плейер, вот так наглядно и исчерпывающе давая понять, что потеряла всякий интерес к своему собеседнику. В довершение ко всему она закрыла глаза, то ли делая вид, что спит, то ли действительно задремав.

Уныло понаблюдав несколько минут через прозрачную бронированную перегородку за тем, как два офицера СМК, сидящие в штурманском и капитанском кресле перед монитором главного компьютера, о чем-то переговариваются между собой, неспешно попивая из сейк-капсул кофе, Хок с тоской подумал, что если бы не вся эта ситуация с внезапно отрытыми "скелетами", он бы уже находился на камбузе своего стрэйнджера и в компании Торна, близнецов и Эмбера лопал блины, приготовленные Агни, обсуждая дела и выставку.

Не к месту вспомнилось, что ел он только перед открытием выставки, и настроение испортилось совсем. Утверждение, что "голодный мужчина — злой мужчина" работало, и сейчас Хок убеждался в его истинности на собственной шкуре.

Времена, когда они с рыжей неделями сидели на синтетической бурде и кофе, откладывая каждый кредит на запчасти для их звездолета, канули в небытие. Сейчас Хок преимущественно питался в хороших ресторанах или ел то, что готовили искусные повара, служащие в доме Агни. А к хорошему привыкаешь быстро.

Поэтому о том, что когда-то Хок жил почти впроголодь, он уже даже и не вспоминал.

Нажав кнопку на подлокотнике, Хок опустил спинку кресла в положение лежа и смежил веки, отключаясь от всех проблем и вытесняя невольно лезущие в голову невеселые мысли приятными воспоминаниями.

…Несколько спиралей, служивших высокомощными резисторами, которые Бенджамин приволок в коллектор, он нашел на свалках, выковыряв их из сломанных и выброшенных приборов.

Наступали холода. И хотя в их с Дохлятиной убежище все еще было довольно тепло и сухо, Бен соорудил из найденных запчастей дополнительный обогреватель, опасаясь, что мелкой будет холодно, когда начнутся первые заморозки.

Правда, с ее худобой парню казалось, что мерзнет она всегда. По ночам сонная Лэнси сначала тыкалась в подбородок Бена своим холодным, как у собаки, носом, а потом начинала тарахтеть ледяными конечностями, вынуждая его ворчать, но терпеливо греть эту костлявую мелочь, пока под боком не раздавалось ее тихое сопение.

А еще на спиралях Бенджамин грел для Дохлятины воду. И хотя она утверждала, что спокойно может мыться холодной, Бен боялся, что Лэнси может простудиться и заболеть.

Но он никак не ожидал, что опасаться стоит чего-то совершенно иного, поскольку безмозглой дурочке взбредет в голову использовать импровизированный обогреватель не по назначению.

Врать Лэнси никогда не умела. По ее лицу, как по открытой книге, можно было прочитать, когда она что-то натворила. И как только девчонка по возвращению Бена с улицы начинала гоношиться, что-то бубнить и отводить взгляд, он тут же с ужасом щупал ее руки и ноги, пытаясь определить, что это чучело поранило себе в очередной раз.

— Ты только не кричи, — испуганным голоском пролепетала она, пока Бенджамин, нервно сглатывая, смотрел на здоровенный волдырь от ожога у нее на руке. — Мне совсем-совсем не больно. Честно. Я даже не плакала, когда это случилось.

— Как? — еле сдерживаясь, с нажимом выдавил из себя он. — Как, ходячее несчастье, ты все время умудряешься что-то себе порезать, проколоть или обжечь? Мне тебя на минуту одну оставить нельзя?

— Тебя несколько часов не было, — обиженно поджала дрожащую нижнюю губу Дохлятина и опустила наполняющиеся слезами глаза.

— Можно было всего пару часов посидеть спокойно и ничего не трогать? Зачем ты полезла к спиралям? — притянув к себе начинающую реветь девчонку, устало поинтересовался у нее Бен.

— Я тебе суп сварила, — громко шмыгнув носом, сообщила Лэнси.

— Что? — опешил он. — Какой еще суп?

— Горячий.

Мелкая ткнула рукой в угол, где стоял сколоченный из ящиков обеденный стол, и Бен заметил на нем что-то, похожее на пирамиду, обернутую тряпками.

Подойдя ближе, он развернул непонятную кучу, обнаружив под ней кастрюлю, от которой пахло самым настоящим супом. Правда, под крышкой обнаружилась какая-то больше похожая на клейстер бурда непонятного цвета, от вида которой, у Бена сразу пропало желание спрашивать, из чего мелкая ее наварила.

— Может, попробуешь? — сверкая бархатно-карими глазищами из-под уродливой оправы своих очков, с надеждой посмотрела на него она.

Сглотнув, Бенджамин неловко замялся и спросил:

— А ты его сама пробовала?

— Нет, я тебя ждала, — в наивно распахнутом взгляде девочки читалось столько любви и заботы, что Бену стало стыдно.

— Тащи посуду. — воодушевленно заявил он. — Буду пробовать твой кулинарный шедевр.

Щеки Дохлятины порозовели от волнения, и, суетливо метнувшись к их нехитрому скарбу, она вытащила из коробки тарелку и ложку, торжественно вручив их Бену.

Суп, если его можно было таковым назвать, был совершенно несоленым и жутко густым из-за того, что Лэнси набросала в него слишком много макаронных изделий, да к тому же сильно их переварила. Но, улыбаясь смущенно топчущейся рядом с ним девочке, Бен запихивался липким варевом так, словно ничего вкуснее в жизни не ел.

— Это круто, мелкая. — кивал счастливой Лэнси он. — Ты у меня настоящая хозяйка.

Открыв глаза, Хок не сразу понял, где находится. И лишь спустя секунду созерцания пространства салона чужого корабля память расставила все по местам.

Через прозрачную перегородку силового поля, отделявшего их от кабины пилотов, было видно, как в своем кресле спал один из офицеров СМК, а второй добросовестно нес вахту, продолжая следить за приборами и курсом.

Судя по времени на мониторе бортового компьютера, Хок проспал не меньше семи часов. Неудивительно, если учесть, что накануне выставки он бодрствовал две ночи, проверяя взаимодействие Элис со всеми системами нового стрэйнджера.

Повернув голову, Хок не обнаружил рядом с собой Фло и начал тревожно озираться по сторонам, теряясь в догадках, почему она покинула салон.

Не будь Хок задержанным — спокойно бы убрал страховочные фиксаторы и отправился на ее поиски. Но в данной ситуации подобное самовольство могло стоить ему лишения той небольшой свободы действий, что у него осталась, а лететь до Аэртона прикованным к креслу наручником уж очень не хотелось.

Прождав полчаса Цветочка, Хок уже собирался спросить у одного из патрульных, куда он дел свою напарницу, как за спиной отъехала дверь и из-за нее появилась Фло собственной персоной.

В одной руке девушка держала сейк-капсулу, а в другой термобокс, и судя по тому, как Цветочек зарделась и застыла от неожиданности, заметив бодрствующего Хока, все это гастрономическое великолепие она приперла ему, рассчитывая, что оставит еду в специальных креплениях подлокотников его кресла и сделает вид, что она там и была.

— Это мне? — улыбнулся он, протягивая к девушке руки. — Признавайся, Цветочек, ты подсматривала мои сны.

— Понятия не имею, что тебе снилось, — буркнула Фло, отдавая ему завтрак. — Но задержанных полагается кормить три раза в крам.

— Ты не поверишь, но мне снилась еда, — засовывая нос под крышку бокса и шумно вдыхая запах жареного куска мяса, зажатого между двумя румяными половинками булки, смазанной каким-то соусом, промурлыкал Хок.

— На ресторанные изыски можешь не рассчитывать. Это все, что я нашла в местном вакуумном хранилище, — съязвила Фло, правда, выглядело это отчего-то как попытка извиниться за скудный завтрак.

— Меня все устраивает. Мне бы только руки помыть, умыться и слегка привести себя в порядок, — подмигнул ей Хок, намеренно умолчав про сортир, опасаясь, что у Цветочка начнет дергаться глаз, если он опять попросит отвести его туда.

Недовольно нахмурившись, девушка кивнула, будто делала одолжение, и пока она не передумала, Хок резво вскочил с кресла и ринулся в уборную, находящуюся в коридоре прямо перед капитанской рубкой.

Оттуда он вышел умытым, посвежевшим, гладко выбритым и вполне довольным жизнью, чего нельзя было сказать о Фло. Девушка выглядела уставшей, с залегшими под глазами тенями и бледным лицом.

— Плохо спала? — участливо поинтересовался у нее Хок, понимая, что Цветочек не привыкла к подобным перелетам. — Понимаю. С непривычки, наверное, ноги затекли и спину ломит. Ты, кстати, ела? — открывая бокс и протягивая его девушке, спросил он. — Давай пополам?

Фло изумленно уставилась сначала на еду, потом на Хока, а после тряхнула головой:

— Нет. Спасибо. Я уже позавтракала.

— Жаль, — вдохнул Хок. — За компанию есть было бы веселее.

Откусив от булки с мясом приличный шмат, он удовлетворенно закатил глаза, пережевывая пищу, а заметив, что девушка исподтишка за ним наблюдает, благодарно склонил голову:

— Очень вкусно, Цветочек. Спасибо.

— Вот только не надо, Хоккинс, все обставлять так, будто я специально для тебя готовила, — фыркнула она. — Моей заслуги в этом вообще нет. Я просто разогрела то, что нашла среди запасов.

— Ты обо мне позаботилась, — улыбнулся ей Хок, отпивая из капсулы кофе. — За это и благодарю. Это очень приятно, когда кто-то о тебе заботится, Цветочек.

— Не надоело еще паясничать и строить из себя обаяшку? — Фло посмотрела в упор на Хока и приподняла бровь.

— А ты не устала изображать из себя буку? — задал встречный вопрос он и, воспользовавшись короткой заминкой девушки, "рубанул с плеча": — Так зачем ты тащишь меня на Аэртон, Цветочек? Ты ведь знаешь, чем все в итоге закончится: пройдет несколько часов, и меня с извинениями отпустят. И хорошо, если извиняться не заставят тебя, потому что я — заслуженный легионер, а Звездный Легион — часть системы, и не тебе, девочка, идти против нее. Кто заплатил тебе за то, чтобы ты меня задержала? Честное слово, я могу дать в десять раз больше.

— То есть в порядочность и честность заслуженный легионер не верит от слова "совсем"? — с издевкой поинтересовалась Фло.

— Не в этом случае, — пожал плечами Хок.

— Понимаю. Тебе просто удобнее видеть во мне продажную и корыстную тварь, нежели ответственного и исполнительного офицера. На фоне моих грехов собственные не будут так видны, Хоккинс?

— Твой единственный грех в том, что ты выбрала жутко неподходящую тебе профессию, — усмехнулся Хок. — Вот какого хрена тебя понесло в службу контроля, Цветочек? Ну не верю я, что это твое призвание.

— А может, оно у меня наследственное. — огрызнулась Фло.

— О, нет. — замер Хок. — Только не говори мне, что у тебя в семье есть еще копы.

— Отец, — наслаждаясь моментом, заявила девушка. — Мой отец — начальник отдела в СПК Аэртона. А мои старшие братья служат в группе быстрого реагирования СМК.

— Пф-ф… — выдавил из себя Хок. — А мама? Мама-то у нас хоть нормальная?

— Мама работает специалистом по связям с общественностью в департаменте СМК.

Хок озадаченно поскреб подбородок и разочарованно произнес:

— Ужас. Не семья, а какой-то полицейский участок.

— Что, передумал на мне жениться? — съязвила девушка.

Несколько секунд Хок пристально изучал ее откровенно насмешливое выражение лица, а затем весело подмигнул и сообщил:

— Нет, Цветочек. Не передумал. Мы — дрэйкеры, легких путей не ищем. Но на всякий случай твоей руки и сердца будем просить у мамы. Связи с общественностью — дело серьезное, и там неадекватных людей не держат. — сумничал Хок.

— По-твоему выходит, мой отец — неадекватный? — вытаращилась на него Фло.

— Я так не сказал. Но кое-какие сомнения имеются. Ты на себя посмотри — вот где адекватность, а где ты?

Брови Цветочка поползли вверх, и благодушное выражение на ее лице мгновенно сменилось свирепой миной.

— Ну, знаешь, Хоккинс…

— А чего там знать? — с аппетитом наминая сэндвич, кивнул ей Хок. — Вот скажи, стала бы нормальная девушка, не лишенная чувства самосохранения, бегать за преступником по крышам складов, да еще и прыгать с одной постройки на другую?

— Я офицер службы контроля. Это моя работа.

— А если бы ты себе ноги сломала или, не дай бог, шею свернула, офицер службы контроля? — Хок перестал жевать и вопросительно уставился на Фло. — Чем вообще твой отец думал, когда разрешил дочке выбрать такую профессию? Ну ладно, сыновья пошли в СМК с ним за компанию, но девочку-то можно было убедить найти себе менее опасную работу?

— Чего ты привязался к моему отцу? У него зато дети по галактикам от закона не бегают и имена себе не меняют. — рявкнула она.

Хок замер, прочистил горло и выдохнул:

— Один-один, Цветочек. У меня действительно был не очень достойный для подражания родитель. Но родственников не выбирают, к сожалению.

— Но и не убивают за это. — уже спокойно заметила Фло.

— Два-один, — мрачно ухмыльнулся Хок. — А если я скажу тебе, что я никого не убивал, ты мне поверишь?

— А ты сам в это веришь? — прищурилась девушка, и в пронзительной глубине ее сиреневых глаз вспыхнуло что-то такое, отчего у Хока по затылку поползли мурашки.

— Странный вопрос… О чем это ты?

— Люди, которые убеждены в своей невиновности, не меняют имен и не скрываются от правосудия. Они с высоко поднятой головой доказывают всем свою правоту.

Хок подался вперед, напряженно и цепко всматриваясь в лицо Фло.

— А если все обстряпали так, что доказать свою правоту невозможно?

— А ты пробовал? — бросила ему в лицо девушка. — Ты просто сбежал, как последний трус.

— Та-ак… — откидываясь в кресле, недобро протянул Хок. — Кажется, узнаю школу. Так тебя Марди Хоккинс послала наставить меня на путь истинный? И что на этот раз бабуле от меня нужно? Слепой покорности? Извини, Цветочек. Можешь передать ей, что с этим — сильно мимо.

— Сам передашь, когда ДНК-тест будешь сдавать. Не имею чести быть знакомой с твоей бабушкой и ни в какие сговоры с ней не вступала. — буркнула Фло.

— А с кем вступала? — не растерялся Хок.

— Послушай, Хоккинс, я задержала тебя, потому что узнала. А что ты там себе надумывал — это уже твои проблемы. Наша встреча — случайность.

— Понимаешь, Цветочек… — Хок отпил кофе, прикрыл глаза, растягивая удовольствие, и продолжил: — Когда двое твоих напарников в стремлении поиздеваться над младшим офицером послали тебя сопровождать задержанного в сортир — это была случайность, в итоге обернувшаяся для меня удачей. Когда тебя отправили патрулировать склады и ты столкнулась со мной в одном из его секторов — это была неожиданность, но очень похожая на расплату. Но когда спустя девять лет ты каким-то неведомым образом оказываешься за десяток парсеков от Аэртона на межгалактической станции Бейкер-Хорт и среди нескольких сотен ее секторов назначена нести службу именно в том, в котором находился я — это уже судьба.

— Это случайность. — упрямо буркнула девушка.

— Не бывает таких случайностей, Фло, — улыбнулся ей Хок. — По крайней мере, я в подобное не верю. Вот ведь, какая странная штука, Цветочек… В моей жизни столько всего произошло за эти девять лет. Сотни событий. Я видел тысячи лиц совершенно разных людей, и почти не помню, как выглядят те, кого я спасал. Я уже успел позабыть имена дрэйкеров, с которыми попал в один призыв. Но тебя я узнал с первого взгляда. Словно расстался только вчера. Так что это, если не судьба, Фло?

Опустив в держатели капсулу и термобокс, Хок резко перегнулся через подлокотник и коснулся пальцами скулы Фло.

Девушка вздрогнула. В ее широко распахнутых глазах отразились испуг, растерянность и какой-то невероятно мягкий и чистый свет, похожий на тот, который Хок всю жизнь искал в женщинах.

— Ты на маму мою похожа. Такая же хрупкая и ранимая, — прошептал он.

— Не надо… — рвано выдохнула Фло, отклоняясь от его прикосновения, словно оно жгло ей щеку.

— Действительно похожа, — горько сглотнул Хок. — И еще на одного очень дорогого мне человечка…

Договорить Хок не успел, потому что сработал зуммер системы оповещения.

Метнув взгляд на прозрачную стену, отделявшую их с Фло от кабины пилотов, он увидел на главном мониторе бортового компьютера монументальное круговое сооружение, парящее в космосе. И это значило только одно: корабль СМК собирался совершить гиперпространственный прыжок через червоточину — тоннель, обычно созданный между двумя квантово запутанными кварками либо двумя черными дырами с противоположными зарядами и стабилизированный с помощью космических струн.

В буквальном смысле червоточина позволяла просверлить искривленное пространство как согнутый пополам лист бумаги, чтобы не передвигаться от начальной до конечной точки по всей его поверхности, а пройти напрямую через отверстие.

Через "кротовую нору", как называли подобные тоннели, за несколько минут можно было преодолеть огромное расстояние и переместиться в другую галактику.

О том, что курс плэйтшипа, на котором Хока везли на Аэртон, лежит через одну из них, в СМК скрыли, а значит, времени на то, чтобы разрулить ситуацию, у Агни и Торна было не так уж и много, как они рассчитывали. И это лишь усиливало подозрения Хока, прослеживающего во всем происходящем руку КОГ.

И все же Хок надеялся, что пока он летел до червоточины, рыжая успела поставить на уши всех высокопоставленных чиновников из генштаба. И максимум неприятностей, которые ждут его по возвращению на родину — это встреча и разговор с Марди, высокомерие и снобизм которой, как искренне полагал Хок, исправит только могила.

— Подними спинку кресла и верни на место фиксаторы, — засуетилась Фло, когда из кабины пилотов пришел приказ приготовиться к гиперпространственному прыжку.

— А я так рассчитывал на долгую задушевную беседу, — усмехаясь ей в ответ, посокрушался Хок. — Что ж ты не сказала, что вы решили доставить меня на Аэртон с комфортом?

— Сюрприз хотела сделать. Твоя подруга так гневно ратовала за то, что ты не заслуживаешь болтаться в космосе на летающем корыте больше крама, что мы прониклись.

— Звучит так, будто ты к ней ревнуешь, — игриво подмигнул девушке Хок. — Цветочек, клянусь, между нами ничего нет. У нее полная семейная идиллия: любимый муж, ребенок, и скоро будет второй.

— Вот и сидела бы дома с мужем, ребенком и ждала второго, а не указывала другим, как им следует себя вести и жить. — сердито буркнула Фло, и Хок от неожиданности даже рот открыл.

— Цветочек, она хорошая. Правда. Просто у нее, как и у тебя, очень гипертрофированное чувство ответственности. Агни до сих пор считает, что за всех нас в ответе — за меня, Стэна, Свэна и Эмбера. В некотором роде так оно и есть, потому что мы гораздо больше, чем команда. Мы — семья. А за семью Агни порвет любого.

— А ты? На что ты готов ради нее? — вдруг спросила Фло, и Хок закрыл глаза, прислушиваясь к гулким толчкам собственного сердца.

Обрывки тяжелых воспоминаний хлынули в мозг неотвратимой лавиной.

Разбитые очки Дохлятины на обочине…

Лужа ее крови на дороге…

Бьющие, словно пули в грудь, слова: "Сбило насмерть…"

И первобытная ярость, которую он вколачивал кулаками в лицо потерявшего сознание Пиксона.

— Глупый вопрос, Фло, — резко повернув голову, Хок посмотрел на девушку в упор. — За тех, кого люблю, я могу и убить.

В зрачках Цветочка отразился страх. Она промолчала и отвернулась, больше не желая вести беседу. Кажется, впервые за все время Хоку удалось ее напугать.

Проклятый Аэртон. Чем ближе к нему, тем сильнее лезло из Хока то давно позабытое чувство бесконтрольного гнева и все чаще всплывали в памяти мучительные воспоминания.

Компьютер сообщил, что корабль вошел в активную зону действия червоточины, и Хок тяжело выдохнул, представив, что уже через несколько минут окажется на орбите планеты, сбежать с которой мечтал всю свою сознательную жизнь.

Только сейчас он осознал, что если бы его не узнала Фло, на Аэртон Хок не вернулся бы никогда. Парадокс, но единственным местом во Вселенной, которое он ненавидел всем сердцем, был его родной дом.