ГЛАВА 17
По корпусу капсулы с тупым глухим звуком внезапно что-то ударило, сдвинув ее с места и слегка развернув. Следующий толчок получился более сильным, и капсулу по инерции отнесло чуть в сторону. А потом на обшивку градом посыпались удары, и аппарат сначала завертело в воде, словно волчок, а потом куда-то понесло, подталкиваемый неведомой силой.
— Что это? — запаниковала Фло.
— Шфуры, будь они неладны, — зло выцедил сквозь зубы Хок.
Усиливающийся пожар, видимо, начал нагревать воду, и популяция прячущихся на мелководье огромных рыбин рванула в реку, спасаясь от перспективы свариться заживо. Сотни гибких змеевидных тел, толкаясь и обгоняя друг друга, устремились вперед, снося своей неудержимой мощью капсулу с Хоком и Фло.
На одном из подводных порогов аппарат крутануло, протащило по дну, и сработавшая защита мигом обволокла ложемент в надувной кокон, не давая возможности пошевелиться.
— Терпи, Цветочек, — обратился к девушке Хок. — Возможно, все к лучшему. Если мы сейчас поднимемся на поверхность, то можем сгореть или задохнуться. Рыбы вынесут нас к руслу реки, и тогда я снова включу антиграв.
Фло застонала, и Хок, мгновенно убрав свой шлем, нашел губами лоб девушки, прижимаясь к нему в легком поцелуе.
— Я здесь. Я рядом. Не бойся. Мы выберемся, маленькая. Клянусь. Ты что, опять плачешь? — почувствовав, что девушка вздрагивает, испугался он. — Голова болит? Тебе плохо?
— Нет, — шепнула Фло, — все хорошо. Я потерплю.
— Прости, что втянул тебя во все это дерьмо, — вздохнул Хок. — Надо было не дурака валять, а рассказать тебе еще на станции все, что произошло девять лет назад. Возможно, тогда ты сама не захотела бы везти меня Аэртон. Но если честно, я не ожидал, что мое возвращение так сильно кого-то будет напрягать. Раньше я думал, что дело в очень больших деньгах, но теперь понимаю, что не только в них. Все намного серьезнее, иначе те, кто пытался меня убить тогда и сейчас, не палились бы так откровенно.
— "Тогда"?.. — уцепилась за самое главное из всего сказанного Фло.
— Да, Цветочек. Девять лет назад я совершил побег только потому, что по возвращению в тюрьму меня должны были убить. Об этом я узнал прямо перед выездом на следственный эксперимент. И если бы все вышло так, как задумывали настоящие преступники, то меня бы зарезали во время "случайной" тюремной драки, а дело бы закрыли, повесив на невиновного меня убийство отца. Сейчас все осложнилось, потому что полковник Хок Бернс, герой и ветеран Легиона, миллионер и совладелец "Спаркс Гэлакси" — это не сопляк Бенджамин Хоккинс, у которого нет ни связей, ни денег, ни высоких покровителей. Я — реальная угроза каким-то очень высокопоставленным лицам на Аэртоне. И от меня срочно нужно избавиться.
— Это я… — с прорывающимся в голосе отчаянием всхлипнула Фло. — Я виновата. И в крушении корабля, и в смерти Вальдеса и Кирстона, и в том, что мы с тобой…
— Ч-ш-ш, — успокаивающе коснулся ее губами Хок. — Не надо так расстраиваться. Ты не могла знать…
— Я должна была успокоиться и подумать, а не злиться на тебя. Папа всегда меня учил, что гнев — плохой советчик для копа. А я все испортила. Я ведь просто хотела, чтобы ты…
Голос Фло оборвался на полуслове, потому что капсулу вдруг подкинуло, перевернуло и понесло вперед, безжалостно швыряя из стороны в сторону.
— Лакс. Твою мать. — выругался Хок, открыв вручную выпускной клапан в одной из секций воздушного кокона для доступа к органам управления и люку, чтобы дотянуться до сенсора, включающего антиграв.
Капсулу снова перевернуло, но сработавший стабилизатор выровнял положение корпуса, и аппарат выплюнуло на поверхность воды, словно поплавок, а затем понесло стремительным водным потоком вперед и куда-то вниз.
— Что происходит? — дернулась Фло.
— Держись, Цветочек, — прорычал Хок, обнимая девушку и укутывая в свое тело, как в дополнительную защиту. — Мы падаем.
Несколько секунд свободного падения показались Хоку вечностью, за которую он успел обругать себя на чем свет стоит за потерю бдительности и непрофессионализм. Как он мог забыть, что в этой местности самое большое количество водопадов на всей планете? Хорошо, что вовремя успел исправить ошибку, иначе страшно подумать, чем этот полет с обрыва мог бы закончиться для Цветочка.
Капсула наконец плюхнулась вниз, и по ее сферической крыше ее с жутким грохотом забарабанили струи падающей с высоты воды, выталкивая спасательное средство из-под водопада.
— Кажется, приехали, — облегченно выдохнул Хок, поворачиваясь к девушке. — Фло… — испуганно просипел он, обнаружив, что лицо ее приобрело восковую бледность, и она не подает признаков жизни, видимо, потеряв сознание. — Девочка, ты что?.. Подожди. Я сейчас…
Открыв механизм, задраивающий люк, он откинул крышку, и внутрь кабины мгновенно полетели холодные брызги воды.
Выпрыгнув из капсулы в воду, Хок начал уводить ее еще дальше от водопада, а затем, оглядевшись по сторонам, стал подталкивать спасательный аппарат к левому берегу озера, оказавшемуся менее каменистым и более пологим.
При других обстоятельствах Хок наверное бы восхитился первозданной красотой окружающей его природы.
Приблизительно с сорокаметровой высоты мшистого утеса пелена воды с оглушительным грохотом извергалась в зелено-голубое озеро, поднимая над его котлованом невесомые клубы туманной мороси. Отвесные скалы вокруг сплошь укрывала буйная малахитовая зелень: цветущие лианы, разлапистые папоротники и пальмы. Стаи птиц с клекотом выпархивали сквозь прорехи в кронах квенграутов, накрывающих удивительный природный оазис своеобразным изумрудным шатром.
— Фло. — надежно посадив капсулу на мель, Хок ринулся к девушке и с невероятным облегчением выдохнул, обнаружив, что она очнулась, видимо, приведенная в чувство намочившими ее брызгами воды. — Подожди немного. Сейчас я тебя вытащу отсюда.
Отстегнув ремни, он взял на руки практически невесомое девичье тело, и как только опустил Цветочка на мягкий ковер травы у берега, она со стоном повернулась на бок, орошая землю содержимым своего желудка.
— Не смотри, — жалко пробормотала она бережно удерживающему ее Хоку. — Не надо…
— Прекращай, Цветочек, жалеть мою психику. Блюющие женщины — не самое страшное, что я видел в этой жизни.
— Мне стыдно.
— У тебя сильное сотрясение, — мрачно заключил Хок. — Действие обезболивающего скоро ослабнет, и тогда у тебя начнутся страшные головные боли. Где мне взять лекарство для тебя, пока нас не найдут?
Вопрос был риторическим, и он произнес его вслух, скорее, от безысходности.
— Я потерплю, — шепнула она.
Фло обессилено обвисла в руках Хока, и он, с жалостью посмотрев в ее измученное лицо, осторожно прижал девушку к своей груди.
— Ты мой стойкий Цветочек. Верю, что потерпишь. Это я не смогу спокойно смотреть на то, как ты мучаешься.
— Разве я жалуюсь? — обиженно спросила девушка, и Хок усмехнулся, ответив вопросом на вопрос:
— По-твоему, я слепой?
Опустив Фло на землю, он поднялся на ноги и пошел к капсуле, чтобы найти упавший на пол презерватив и забрать остатки порванной футболки.
— Надо набрать воды и сменить тебе повязку, — забираясь в аппарат, сообщил он, шаря рукой под ложементом в поисках завалившейся туда резинки.
Пальцы внезапно нащупали какой-то объемный прямоугольный предмет, и Хок, мигом опустившись на колени, с ликующим возгласом выволок медицинский бокс.
— Я идиот, Цветочек. Тупой болван. — покрывая себя последними ругательствами, Хок откинул крышку. — Как я мог не додуматься, что в ваших допотопных корытах медбоксы хранят под сиденьем, а не в нише стенки капсулы. Лакс, теряю сноровку. Все-таки два года беспечной жизни дают о себе знать. Ты посмотри, что у нас тут. — потрясая боксом, словно бесценным кладом, ринулся к девушке он.
От вида шприца-пистолета, заряженного полным набором восстанавливающих функции организма инъекций, у Хока натянутой струной внутри звенело какое-то ликующее возбуждение — как у бегуна, еще не переступившего финишную черту, но уже понимающего, что преодолеет ее первым. Хотя он сразу понял по сорванным пломбам, что медбоксом раньше уже кто-то попользовался, но, на первый взгляд, все необходимое для оказания первой помощи девушке в ящике было в наличии.
— Цветочек, да мы с тобой просто везунчики. — тут же вколов в плечо Фло стимуляторы, Хок достал вакуумную упаковку с хирургическим степлером и радостно продемонстрировал его девушке, при этом почему-то не заметив на ее лице соответствующего энтузиазма. — Эй. Я умею с ним обращаться. Тут еще есть целый баллончик местного анестетика и коробка обезболивающего. Сейчас уколем…
— Оставь ампулы на потом, — сжав запястье Хока, остановила его порыв Фло и встала для удобства на колени. — Шей так. С анестетиком будет больно, но терпимо. И еще не прошло действие того препарата, что ты мне вколол раньше.
— Фло, — нахмурился он. — В коробке пять ампул. Тебе хватит до подхода спасателей…
— Себе не ври, — от вымученного вздоха девушки повеяло какой-то безысходностью. — Сельва горит. Ты же дрэйкер. Тебе ли не знать, что пока пожар не потушат, сюда не пустят ни одного спасателя. А если катастрофу нашего звездолета подстроили, как ты говоришь, не последние на планете люди — твою команду к месту аварии и на пушечный выстрел не подпустят.
Хок передернул челюстью и мрачно уставился на Цветочка, озвучившую то, в чем он сам себе не хотел признаваться.
— Ты не знаешь Агни. Она будет искать. Они с Торном всю сельву перероют, но найдут нас.
— Если им позволят взлететь и участвовать в поисковой операции. Твоя Агни — не президент Аэртона. — Фло болезненно поморщилась и тихо добавила: — В лучшем случае мы здесь просидим не меньше суток.
Самое ужасное, что она была права, и как бы Хоку ни хотелось ей возразить, но убедительных аргументов у него не находилось. Более того, он не просто предполагал, а искренне надеялся, что как только Райдэк узнал о крушении корабля, в целях безопасности тут же увез рыжую с поверхности планеты.
В том, что на орбите Аэртона уже через крам будут находиться невидимые ни одному радару проктэррианские корабли, он тоже не сомневался. И с уверенностью мог сказать, что в течение нескольких дней Торн методично выпотрошит все базы данных Аэртона, и если не накажет виновных в гибели звездолета, то определенно найдет зацепки по этому делу.
— Ладно. Будем надеяться на лучшее, — буркнул он, принимаясь снимать повязку с головы Фло.
Ткань хоть и пропиталась кровью, но свою функцию выполнила. Размотав ее окончательно, Хок обнаружил, что края рассечения разошлись в стороны, но кровь из него уже почти не сочится.
Обработав свои руки и голову девушки дезинфектором, Хок залил рану анестетиком, зарядил степлер и посмотрел на молчаливо кусающую губы Фло:
— Готова? Будет немного больно.
— Давай уже. Не тяни… — закрыла глаза она и вздрогнула, как только Хок резко стянул края раны и вогнал в нее первую скобу.
— Знаешь, Цветочек, после всего, что ты заставила меня пережить, я просто обязан на тебе жениться. Я, можно сказать, видел самую интимную часть твоего тела…
Фло, забыв о боли, возмущенно распахнула глаза, и Хок, мгновенно поставив вторую скобу на шов, продолжил:
— Мозг. А ты что подумала?
— Слава богу, что я видела только твою задницу, — со стоном выдохнула девушка, и, тут же закрепив на ней еще одну скобку, Хок невинно заметил:
— А как же чахлый одноглазый скупрус? Он, между прочим, до сих пор требует сатисфакции за нанесенное ему оскорбление.
Бледные щеки Фло предательски порозовели, а пока она пыталась придумать в своей больной голове какой-то достойный ответ, Хок благополучно поставил две последних скобы на ее рану и обработал анестетиком получившийся довольно ровным шов.
— Ну вот. Все закончилось, — накладывая на него заживляющий пластырь, усмехнулся Хок. — Эй, Цветочек, отомри. Если бы я знал, что упоминание о моем "дружке" введет тебя в состояние гипнотического транса, то применил бы его еще раньше в качестве обезболивающего.
— Дурак. — вяло буркнула Фло и, обессиленно опустившись на землю, легла на бок, подтянув к животу колени.
Хок присел рядом, почему-то испытывая странное желание погладить пальцем хмурую складку, залегшую между ее бровей.
— Не злись. Во-первых, я пытался тебя отвлечь, а во-вторых, сама виновата: не надо было так отрыто оскорблять мое мужское достоинство.
— А ты его всем девушкам в качестве своей визитной карточки показываешь?
Сиреневые глаза Фло метнули сердитые молнии. Хок почесал затылок и хмыкнул:
— Да нет. Так получилось, что только тебе. Не обижайся. Но это был единственный способ заставить тебя закрыть дверь.
— Второй раз тоже?
— Один-ноль, Цветочек, — пристыженно поморщился он, а затем широко и нагло улыбнулся: — Второй раз мы просто пытались тебе понравиться.
— Я под впечатлением, — съязвила Фло, а Хок, не выдержав, тихо рассмеялся:
— Кажется, тебе становится лучше.
— Ты всадил в меня шесть разных стимуляторов, — ворчливо напомнила она и почти жалобно добавила: — И не дал ни грамма воды. Мне что, до сих пор нельзя пить?
— Можно. Уже можно, — встрепенулся Хок, быстро направляясь к озеру.
У берега он замер, опустил голову и насмешливо фыркнул, поворачиваясь к Фло.
— Цветочек, ты только ничего такого не подумай, но вместо фляги у нас с тобой есть только презерватив. Клянусь, он был новым.
Девушка растерянно посмотрела на Хока, и он, лукаво прищурившись, заявил:
— В качестве альтернативы могу предложить пить из моих рук. Что выбираешь?
— Мне все равно, — устало вздохнула она. — Сейчас я готова выпить даже из твоего ботинка.
— Прости, — перестав дурачиться, мигом посерьезнел Хок.
Отыскав в капсуле кондом, он набрал в него воду, и, когда поднес лежащей на траве Фло, девушка со смесью смущения и брезгливости приложилась к импровизированному сосуду.
— Это выглядело ужасно, — утолив жажду, призналась она. — Никогда бы не подумала, что смогу сделать что-то подобное.
Хок тихо рассмеялся и заговорщически шепнул:
— Теперь у меня есть на тебя компромат, Цветочек.
— Если ты об этом кому-нибудь расскажешь — я тебя убью!
— Всё не так страшно, Фло, — усаживаясь рядом с девушкой и вытягивая вперёд ноги, задумчиво засмотрелся на водопад Хок. — Гораздо хуже, когда приходится пить воду из грязной лужи или собственную мочу, только чтобы выжить.
В глазах Цветочка отразилось понимание того, что все услышанное — не выдумка, а давно пережитая реальность, и в них замелькали совершенно разные эмоции, вызвавшие у Хока лишь тёплую улыбку.
Завалившись на спину, он повернулся на бок, лицом к её лицу, и, подложив под голову руку, тихо произнёс:
— Единственное, что в этой Вселенной бесценно — это жизнь, Цветочек. Стыд, принципы, отвращение, страх и внутренние запреты не имеют значения, когда речь идёт о её спасении. Так нас учили в Легионе — бороться за жизнь вопреки всему. И если для того, чтобы спастись, мне пришлось бы отгрызть себе палец, я бы это сделал.
Фло моргнула, и губы её дрогнули в какой-то жалостливой полуулыбке.
— Хорошо, что тебе не пришлось этого делать, — неожиданно прошептала она, поймав Хока в капкан своего выразительного взгляда.
Сглотнув, он потянулся к лицу Фло, касаясь кончика её носа своим и замирая в миллиметре от прикосновения к губам девушки.
Так близко…
Глаза в глаза…
И её выдох теперь становится его вдохом…
Просто молчать и смотреть…
Потому что в этом молчании тысячи невысказанных слов, связывающих её и его незримой цепью. Как будто запущена необратимая химическая реакция, создающая устойчивую связь, разорвать которую теперь можно, только уничтожив их обоих.
Целый мир в глазах человека…
Нежданно-негаданно Хок открыл для себя в глазах тэйдора Дэверо удивительный мир, почему-то ощущая себя его неотделимой частью.
— Тебе надо поспать, — мягко цепляя губами её губы, проговорил он. — При сильных травмах головы надо много спать.
Фло сделала рваный вздох, словно ей не хватало воздуха, и Хок с неохотой отодвинулся, испытывая ощущение неправильности своего поведения.
Она сейчас нуждалась в отдыхе и помощи, а ему до тянущего под ложечкой нетерпения хотелось её поцеловать. Нет, не с удушливой обжигающей страстью, когда темнеет в глазах, туманится в голове и жжёт огнём в груди. С дурацкой нежностью. Замирая на вздохе. Невесомо гладя её по спине и волосам и распадаясь на части от ощущения полной нирваны.
Что-то происходило. Странное… И всему этому Хок не находил объяснения.
— Я всё-таки сделаю тебе укол долориума, — заставляя себя отвести взгляд от её губ, он потянулся к медбоксу за лекарствами. — Он, кроме обезболивающего, обладает еще и снотворным эффектом. А тебе обязательно надо отдохнуть.
Фло закрыла глаза и непривычно покладисто кивнула, позволяя Хоку сделать ей инъекцию. И от этой её тихой покорности он вдруг занервничал, точно не зная, вызвана ли она тем, что Цветочку откровенно паршиво, либо страхом перед его необъяснимой тягой её поцеловать.
Фло сморило буквально через несколько минут. И, сидя с ней рядом, Хок впервые не мог справиться с тем, что было сильнее его — с забытой нежностью, которая лезла из него вместе с желанием невесомо погладить спящую девушку по волосам, убрать с её лба слипшиеся от засохшей крови пряди, заботливо подложить ей под голову что-то мягкое и чем-то укрыть.
Такие чувства у него вызывала только спящая Дохлятина. Давно. В той, другой жизни, где он был наивным четырнадцатилетним мальчишкой, а не закоренелым циником, совершенно не верящим в романтические бредни и чудеса.
* * *
Пока Цветочек отдыхала, Хок решил не тратить время впустую. Искупавшись у водопада, он отстирал в водоёме куски своей футболки, испачканные кровью Фло, решив, что они еще могут пригодиться, и отправился исследовать окрестности.
Далеко отходить от девушки Хок опасался, поэтому постоянно оглядывался, чтобы она была в пределах его видимости.
Метрах в тридцати от водопада он обнаружил пятиметровую бирибу, на ветвях которой висело много спелых плодов, похожих на жёлтые шишки-переростки. Ствол её оплетали вьющиеся стебли мелотрии, усыпанные ягодами бело-зелёного цвета размером с крупный виноград.
Хок знал, что помимо ягод, у мелотрии съедобными были еще и клубни, по вкусу напоминающие сладкий картофель, а потому с облегчением подумал, что от голода они с Фло точно не умрут.
В сельве произрастало огромное количество плодоносящих растений, большинство из которых были съедобны. Плоды квенграутов, например, представляли собой большую шарообразную коробочку диаметром около двадцати сантиметров. Под жёсткой древовидной оболочкой пряталось от десяти до тридцати треугольных зёрен, считающихся самыми питательными и вкусными орехами на планете. Проблематично было лишь достать гирлянды древовидных шаров с высоты в несколько десятков метров, но лезть на дерево Хок всё же не стал, удовлетворившись теми плодами, что нашёл на земле. Часть из них внутри уже была выедена птицами и мелкими грызунами, но и целых сохранилось довольно много. А кроме того, жёсткая коробочка с круглым отверстием вверху прекрасно могла сойти за чашку или сосуд для хранения воды и пищи.
Собрав достаточное количество продуктов, Хок вымыл фрукты и ягоды в озере и, разложив их на огромных листьях какого-то тропического растения, уселся рядом с Фло, очищая от скорлупы орехи.
День начинал идти на спад, и вместе с наползающими на девственный лес сумерками в голову Хока стали лезть мысли. Сейчас, когда ничего не отвлекало, они были ясными и логичными, как никогда.
У него не было сомнений, что в операции по его уничтожению был задействован кто-то из верхов СПК Аэртона, поскольку так вызывающе-дерзко подбить звездолёт службы межгалактического контроля прямо на орбите планеты не рискнули бы даже пираты.
Стреляли выверено и точно, пытаясь инсценировать неполадки в двигателях рейдера, и, соответственно, их отказ и взрыв. Расчёт был на то, что с такими повреждениями неуправляемый звездолёт, не имея возможности затормозить до орбитальной скорости, почти вертикально войдёт в атмосферу, и шанса спастись кому-то из членов находящейся на его борту команды просто не будет.
Всё было придумано до гениального просто, и могло сработать, если бы не одно «но». А вернее, даже два. Первое — злоумышленники просто не могли знать, что Хок одет в проктэррианский костюм, в котором можно было ходить даже по отвесным стенам, а второе — что законопослушная и правильная Дэверо почему-то не пристегнёт опасного преступника наручниками к креслу, и именно это спасёт им обоим жизнь.
Повернув голову к спящей девушке, Хок мазнул хмурым взглядом по её лицу, очень чётко осознавая, что Цветочек теперь очень важный и совершенно не нужный свидетель, от которого при первой же возможности попытаются избавиться. Зная её принципиальность, напугать или заткнуть рот девушке не получится. Она не станет молчать о том, что в корабль стреляли и сбили. А сделал это тот, кто точно знал траекторию полёта рейдера.
Если не будет ключевого свидетеля, словам самого Хока, учитывая его тёмное прошлое на Аэртоне, могут вообще не поверить. А скорее всего, ещё и сделают виноватым в крушении корабля. И это уже будет совершенно новое обвинение, никак не реабилитируемое прошлыми заслугами полковника Бернса.
Если тем, кто охотился на Хока, не составило большого труда уничтожить звездолёт с патрульными, то от Фло они избавятся сразу же, как только её доставят в больницу.
Мрачные образы мелькали перед глазами Хока, и чем больше он думал, рассматривая в своей голове все возможные варианты исхода событий, тем сильнее склонялся к мысли, что они с Фло должны «погибнуть».
Их смерть давала преступникам ложное ощущение победы и спокойствия, а Райдэку и Агни — время на поиски и сбор материалов.
Однажды инсценировать свою смерть команде семь один девять восемь уже приходилось, так что для Хока повторить этот трюк особого труда не составляло. Тем более, что главным заказчикам, непосвящённым во все нюансы его ареста, транспортировки и отношений между ним и Фло, трудно будет даже предположить, что они могли выжить в такой ситуации.
Другое дело — его команда и Райдэк. Эти в кончину Хока Бернса не поверят до тех пор, пока не найдут его труп. Хотя что может остаться от человека после взрыва звездолёта и сразу же вспыхнувшего за этим пламени? Обгоревшие кости? Вряд ли. Скорее, один пепел, если учесть, что температура горения внутри рейдера на момент пожара превышала тысячу градусов. Даже проктэррианский наноскафандр не выдержал бы такого пекла. А вот кайдшер… Хреново будет, если его найдут под обломками. Хок не понимал, как с его руки мог исчезнуть браслет, который в принципе снять мог только он сам, введя специальный код.
И всё же надежда на то, что друзья не сразу поверят в его смерть, была. Потому что когда Райдэк на месте крушения не найдёт рядом с кайдшером остатков нанокостюма, то перероет в буквальном смысле каждый метр сельвы, чтобы отыскать Хока. Вопрос был лишь во времени.
Посмотрев в сторону водопада, Хок задумчиво прищурился и поднял взгляд к наливающемуся над ним бархатной сумрачностью небу, на котором россыпью сверкающих осколков начинали появляться звёзды.
Судя по слегка ощущающемуся в воздухе запаху дыма, лес ещё горел. Но благодаря направлению ветра, огонь двигался в противоположную сторону от того места, где сейчас находились Хок и Фло. Да к тому же еще и река не позволяла пожару перекинуться на эту часть сельвы.
По прошлому опыту спасателя Хок точно знал, что за планетарные сутки, при наличии ветра, огонь остановить никак не удастся. А значит, в лучшем случае до обломков корабля доберутся через два-три крама. Ещё неделю будут разбирать завалы и выискивать среди них доказательства смерти экипажа, а вот когда обнаружат недостачу одной из капсул для катапультирования, станут сначала тщательно осматривать близлежащие окрестности, а после расширят поиски.
Хок догадывался, что от места катастрофы их с Фло отнесло достаточно далеко. Следовательно, искать капсулу в этом направлении начнут не сразу.
Собственно, нужно, чтобы её и не сразу нашли.
С этим проблем не было. Хок планировал затолкать аппарат под водопад, отключить антиграв и затопить. При таком раскладе спасательное средство, конечно, вообще могут не обнаружить, но к тому моменту Хок рассчитывал уже выбраться из сельвы.
Как? Кое-какие задумки на этот счёт были. Именно поэтому он ждал наступления ночи и чёткой картины расположения созвездий на небе. Что штурман экипажа семь один девять восемь умел делать в своей жизни лучше всего — так это ориентироваться по звёздным картам. И если он прекрасно справлялся с этой задачей в масштабах обжитой части Вселенной, то на планетарном уровне Хок мог вычислить даже долготу и широту своего местонахождения. Чем он и занялся, как только по расположению звёзд понял, в каком из двух тропических лесов планеты он находится.
Вооружившись сломанной веткой, Хок стал рисовать ею на земле расчёты, подсвечивая себе фонариком на шлеме-капюшоне, работающим за счёт потребляемой тепловой энергии организма.
Увлёкшись процессом, он едва не прозевал, что их с Цветочком уединение нарушено нежданным вторжением. Хотя за грохотом водопада он вряд ли бы услышал бесшумную поступь слившегося с темнотой хищника.
Черного урхана — самого опасного обитателя сельвы — обнаружили датчики движения,
установленные на шлеме Хока, передав изображение на визор.
Метнув в сторону спящей Фло тревожный взгляд, Хок превратился в один сплошной сжатый комок мускулов, а потом, резко распрямившись, набросился на зверя первым.
Наверное, тот такой наглости от потенциальной жертвы не ожидал, а ещё большим разочарованием для него стала непробиваемая «шкура» обнаруженной добычи. Когти и зубы урхана с жутким скрежетом скользили по мгновенно затвердевшей броне наноскафандра Хока, и зверь, дико злясь, заревел, кажется, впервые в жизни столкнувшись с подобным противником.
Не будь у проктэррианского костюма возможностей активации экзоскелета, увеличивающего силу мышц в десятки раз, Хок вряд ли бы смог долго сопротивляться двухметровому и почти двухсоткилограммовому хищнику, намеревающемуся его загрызть.
У Хока, в отличие от зверя, не было острых клыков и когтей — только две руки, которыми он и пытался задушить урхана. Отпустить хватку на его горле, чтобы вытащить нож, Хок боялся. Рядом спала беззащитная Фло, запах чьей крови и привлёк хищника. И от самой мысли, что урхан запросто может броситься на более лёгкую добычу, причинив Цветочку вред, внутри Хока вскипала лютая ярость сродни звериной, заставляющая сражаться с грозным обитателем сельвы на равных — не на жизнь, а на смерть.
От запредельного напряжения на руках и шее Хока вздулись жилы, а лицо заливал солёный пот. Срывая мышцы, он усилил хватку на горле зверя, и тот, чувствуя, что проигрывает бой, зарычал и стал молотить по скафандру лапами, отчаянно пытаясь вогнать в него когти.
Световая вспышка на миг озарила темноту леса, сигналом тревоги отдавшись где-то в затылке у Хока. Хищник, еще секунду назад оказывавший яростное сопротивление, вдруг разом обмяк и с глухим стоном завалился на обессиленного Хока, придавив его к земле всей тяжестью своей туши.
Тяжело дыша, Хок с отключённым для экономии энергии экзоскелетом слабо шевельнулся, пытаясь собраться с собственными силами и скинуть с себя неподъёмную тушу. Но в этот самый момент тело зверя стало интенсивно дёргаться, словно кто-то упорно и безрезультатно пытался сдвинуть его в сторону.
— Слезь с него, животное! Убирайся! Скотина! Тварь! Убью! — послышалось откуда-то сверху, и Хок изумлённо замер, вслушиваясь в яростные вопли Фло, звенящие откровенной истерикой.
Упираясь в тушу, он активировал экзоскелет, мощным толчком сталкивая с себя мёртвого урхана, а затем, убрав шлем-капюшон, устало улыбнулся нависшей над ним девушке, сжимающей в руке свой номерной бластер:
— Тише, Цветочек, ты его уже убила! Все в порядке. Ты чего так разбушевалась?
В огромных, широко распахнутых глазах Фло плескался безотчётный страх, такой всеобъемлющий, что Хок растерянно моргнул, поражённый подобной реакцией девушки.
Губы её тряслись, по щекам катились слёзы, а когда её дрожащие пальцы коснулись груди Хока, скользнули на плечи и стали шарить по всему телу, он вдруг с шокирующей ясностью понял, что происходит.
— Где? — хриплым, словно простуженным голосом просипела она. — Где больно? Скажи…
В голове Хока бухнуло, будто кто в неё ударил. В ушах зашумела кровь, и тело вдруг начало наливаться вязким жаром, словно по венам пустили жидкий огонь.
Резко поднявшись в положение сидя, Хок подхватил Фло, усаживая девушку к себе на колени, и, заключив в ладони её лицо, выдохнул в манящие забвением губы:
— Ты испугалась? За меня? За меня испугалась?..
— Я думала, ты… Он тебя…
Она тихо всхлипнула, и Хок мягко прикусил её подбородок, чуть надавливая, провёл большим пальцем по скуле, очерчивая подушечкой овал её лица и стирая слёзы.
— Фло…
Пьянея от какого-то совершенно нереального кайфа ощущать на своих плечах её ладони, а под своими чувствовать дрожь её тела, Хок потёрся носом о мягкость щеки Цветочка, поймал губами её губы и пропал… Растворился в их безыскусной отзывчивости, теплоте и нежности.
Они усмиряли и подчиняли еще несколько минут назад пробудившегося в мужчине зверя, жаждущего лишь убивать, обращая его ярость в медленно разгорающуюся страсть.
Хок не понимал, что с ним происходили даже не пытался анализировать, почему его так заклинило на Цветочке. Он просто пил её рваные вздохи, будто измученный жаждой странник, торопливо глотая чистоту её эмоций, как волшебный исцеляющий эликсир.
Такая женственная и слабая в его руках… И нет ничего слаще её тихих стонов, пробуждающих в Хоке глубинно-первобытное чувство мужчины-собственника — схватить, держать крепко, защищать и никому не отдавать. Миг работы бессознательного, уже поставившего клеймо принадлежности на каждом участке её кожи — моё!
В паху болезненно потянуло, и, толкаясь бёдрами вперёд, Хок с нажимом провёл ладонями вдоль линии позвоночника девушки, вынуждая её выгнуться навстречу его разгорячённому телу, увеличивая тактильный контакт до того критического максимума, когда разумный контроль начинают подавлять голые инстинкты.
Проложив дорожку поцелуев по покрывающейся мурашками шее девушки, Хок поймал губами ритм бешено бьющейся там жилки и присосался к ней, словно кровосос, дурея от самой мысли, что белизну кожи Цветочка теперь украсит его отметина. И каждый раз, когда он будет смотреть на неё, его снова будет накрывать волной удовольствия от одного воспоминания о возбуждённо дрожащей в его руках женщине.
Выдернув из штанов форменную рубашку Фло, Хок со стоном облегчения добрался до обнажённого девичьего тела, с жадностью первооткрывателя исследуя его плавные изгибы.
Сердце грохотало где-то в горле, отчего голос Хока просел и звучал глухо и низко.
— Цветочек… девочка моя… сладкая, — прошептал он в её губы, приглашая пойти за ним в мир эйфории и грёз, а в ответ получил тихое и кроткое, отрезвившее, словно высыпанное за шиворот ведёрко колотого льда:
— Не надо… Пожалуйста… Прошу.
Тяжело дыша, Хок заставил себя отлепиться от Фло, морщась от болезненной неудовлетворённости, выкручивающей каждую мышцу. И вместе с возвращающимся на место самоконтролем сознание пронзила паническая мысль: «Какого чёрта? Что не так?»
— Прости… — жёстко растирая ладонью лицо, тряхнул головой Хок. — За то, что повёл себя как озабоченный ублюдок. Я не хотел тебя обидеть. Просто…
— Я всё понимаю. Так бывает, — накрыла его рот ладонью Фло, не дав до конца объясниться. — У людей, переживших стресс, происходит сильный выброс адреналина в кровь. Острое сексуальное влечение в таких случаях, с точки зрения физиологии — это нормальное явление.
Хок моргнул, ошалело уставившись на девушку. Господи, где она этой херни заумной набралась? Да в лаке её физиологию! Он хотел её не потому, что перед страхом смерти человеческие инстинкты запускают механизм размножения и продолжения рода, а потому что она нравилась ему, как женщина!
Осторожно сняв с себя Фло, Хок поднялся на ноги и злобно пнул валяющуюся рядом тушу урхана, найдя хоть какой-то выход своему раздражению.
— Ни хрена ты обо мне, Цветочек, не знаешь! Ты ошибаешься, полагая, что я с твоей помощью пытался снять стресс. И когда мы выберемся отсюда, я тебе это докажу!
Наклонившись, он схватил убитого зверя за заднюю лапу и, практически не ощущая тяжести его тела из-за бурлящего в душе негодования, потащил топить в озере.
— Ты что делаешь? — бросила в спину Хока девушка.
— Заметаю следы твоего преступления, — буркнул он. — Урханы охраняются законом Аэртона. На них запрещено охотиться.
— Я не охотилась на него! Это была необходимая самооборона! — возмутилась Фло. — Он же пытался тебя сожрать!
— Тебе показалось, — фыркнул Хок. — Мы с ним вообще сначала мило беседовали, а затем решили побороться, и тут ты проснулась… И всё! Одним урханом на планете стало меньше.
Цветочек растерянно умолкла, явно обескураженная заявлением Хока, и ему стало её жалко.
— Я пошутил, Цветочек. Спасибо, что помогла справиться со зверем. Без тебя мне пришлось бы туго.
— А нельзя было нормально поблагодарить, без этих твоих шуточек? — обиженно пробубнила девушка.
Хок невесело усмехнулся и произнёс:
— Вообще-то, я пытался, но, похоже, тебе не понравилось.
Жаль, в темноте не было видно цвета лица Фло. Хок готов был поклясться, что она покраснела. Интересно, как она себя поведёт, если заметит у себя на шее поставленный им засос?
Видя, что девушка отвела взгляд и смущённо возится в траве, изображая непонятного рода деятельность, Хок её насмешливо окликнул:
— Ладно, Цветочек, не парься! Мы с моим чахлым одноглазым скупрусом уже давно поняли, что не вызываем у тебя должной симпатии. Болезненный, конечно, удар по нашему самолюбию, но мы как-то его переживём.
С силой дёрнув урхана, Хок затащил его в воду, пытаясь затопить тело, чтобы запах крови не привлёк к водопаду новых хищников.
Он отвлёкся всего на пару минут, пока исподволь следил за перемещением Цветочка по берегу, но этого оказалось достаточно, чтобы оставленную без присмотра тушу хищника подхватило водным потоком и понесло вниз по течению.
Яркий свет Спирита, вечного спутника Аэртона, мягко серебрил бурлящие перекаты реки, быстро уносящей труп зверя, едва видимый над поверхностью воды, и Хок, задумчиво глядя вдаль, проговорил в ночную тишину:
— А это неплохая идея…
— Ты о чём? — тут же спросила Фло, внимательно наблюдая за тем, как он быстро выбирается из воды.
— Это я о спуске в капсуле вниз по реке. Ну-ка, давай собираться, Цветочек, — кивнул девушке Хок. — Только сначала поешь. Я тут для тебя всякой вкуснятины насобирал.
Подхватив с земли завёрнутые в обрывки ткани коробочки с орехами и ягодами, он развязал узел и протянул нехитрое угощение Цветочку.
— Ешь, это съедобно. Ягоды чем-то по вкусу напоминают огурцы, но с кислинкой. А вот орехи сладкие и очень сытные. Ну и на десерт — бириба, — разворачивая большой лист лианы, на котором находились порезанные на ломти жёлто-коричневые плоды с сочной белой мякотью, Хок разложил их перед Фло. — Кстати, в медицине бирибу используют как жаропонижающее, тонизирующее и иммуностимулирующее средство. Так что тебе вообще полезно. Ты как себя, кстати, чувствуешь? Что-то ты рано проснулась.
— Вы с урханом так громко и мило беседовали, — съязвила Фло, — что, наверное, мёртвого бы разбудили. Нормально я себя чувствую…
— Г олова не болит?
— Скоро заболит, — буркнула девушка. — От твоей болтовни.
— Я серьёзно! — приподнял её лицо за подбородок Хок, вынуждая смотреть ему в глаза.
— Пока не болит, — вздохнула она. — Только… Состояние какое-то странное. Взбудораженное, что ли…
— Это от стимуляторов, — успокоил её Хок. — Доза была слишком большая, даже действие снотворного нейтрализовала. Ешь. На пустой желудок принимать лекарства вредно.
— Зачем ты хочешь спуститься в капсуле вниз по реке? — доев орех, осторожно поинтересовалась Фло. — Мы же собирались пересидеть здесь и дождаться поисковиков.
— Неизвестно, когда сюда доберутся спасатели, — заметил Хок. — Зато хищники уже начали сползаться. Мы с тобой для них, Цветочек, аппетитный бифштекс с кровью, а аккумулятор твоего бластера без подзарядки быстро сдохнет. Так что отстреливаться нам будет нечем.
— А почему ты решил, что ниже по реке нас никто не захочет сожрать? Там что, хищники не водятся?
— Водятся, — поднося к губам девушки ягоду мелотрии, хмыкнул Хок. — Мальварийская сельва кишит хищниками, змеями и прочей недружественной живностью. А ещё через неё проходит федеральная трасса, соединяющая Мальварию с материком.
— Откуда ты знаешь, что мы в Мальварии? — замерла Фло.
— Оттуда, — важно поднял вверх указательный палец Хок, указывая им на ночное небо.
— Я звёздный штурман, детка! Один из лучших в галактике. Если не самый лучший, — довольно самоуверенно заявил он.
Фло скептично кривилась, жуя ягоды, а затем кисло выдала:
— Хвастун.
А вот теперь Хок обиделся по-настоящему.
— Не веришь? Да спроси у любого дрэйкера, кто такой Хок Бернс! Я тебе даже с минимальной погрешностью могу сказать, на какой широте и долготе мы сейчас находимся.
— И как далеко мы от федеральной трассы? — прищурилась Фло.
— Где-то в восьмидесяти километрах, — почесал затылок Хок и, видя, как округляются глаза девушки и потрясённо приоткрывается рот, воодушевлённо добавил: — Цветочек, на самом деле, это не так много, как кажется! Я бегал и большие расстояния.
— Я не пройду столько, — ужаснулась Фло. — Не смогу!
— Вообще-то я собирался весь путь тебя нести на руках, — заявил Хок. — Но теперь это не понадобится. Если это та река, что я думаю, то мы сможем, не напрягаясь, с её помощью преодолеть основную часть пути до устья, где она впадает в Мангани, а уже там выйти на берег и пройти до трассы пешком порядка десяти километров. Вернее, я буду идти, а ты на мне ехать, — улыбнулся он.
Совершенно не радуясь подобной перспективе, Цветочек задумчиво помолчала, а потом уточнила:30f6fc
— А если это не та река, что ты думаешь?
— Значит, покатаешься на мне чуть дольше! — подмигнул ей Хок.
— Плохая идея, — мрачно выдала ему девушка.
— Отличная, — не согласился Хок, усыпляя весёлостью своего тона бдительность Цветочка. Посвящать её в свои настоящие планы он пока не собирался. — Здесь мы с тобой торчать можем ещё неделю, и не факт, что нас найдут. А на федеральную трассу выйдем уже к завтрашнему вечеру.
Несколько минут Фло, рассеяно покусывая губу, о чём-то напряжённо размышляла, а потом согласно кивнула:
— Ладно. Давай попробуем.
Она продолжила есть, а Хок под предлогом набрать для неё воды, вошёл в реку, чтобы с помощью датчиков скафандра определить скорость течения.
Приняв во внимание силу и направление ветра, он провёл в уме необходимые расчёты, и к тому моменту, когда Фло закончила трапезу, уже знал, сколько времени у них уйдёт на то, чтобы спуститься в капсуле водным путём до устья реки. Опасения Цветочка относительно её названия были совершенно напрасны, поскольку и эта, и остальные протекающие в тропиках Мальварии речки впадали в Мангани — самый длинный и полноводный водоток на планете.
В месте слияния находился невероятно красивый природный комплекс, состоящий из трёхсот водопадов, в ширину достигающий больше двух тысяч метров. Вода с огромной высоты ревущими каскадами устремлялась в полукруглые котловины и бурным потоком несла воды Мангани к океану.
Конкретно туда Хок плыть не собирался, потому что именно из-за этих водопадов и проложили федеральную трассу через сельву, так как туристов, желающих увидеть это чудо природы, не останавливали ни непроходимые дебри, ни опасности, поджидающие за каждым деревом в лесу. Теперь же здесь функционировало несколько туристических комплексов, а вдоль шоссе появились заправки, закусочные и прочая инфраструктура, обеспечивающая всем необходимым посещающих сельву туристов.
Суарради — так называли это место, что в переводе с языка обитавших в его окрестностях древних племён означало «Гнев Бога». И именно здесь, под громогласный и неутихающий рокот воды, Хок собирался устроить грандиозные «похороны» себе и Фло.
Он планировал выйти на берег за несколько километров до устья реки и, оставив капсулу открытой, пустить её в свободное плавание, предварительно запихнув в неё обрывки своей футболки и пояс с бластером Фло. Даже если при падении с огромной высоты откидная крышка капсулы не оторвётся, то в случае обнаружения аппарата его всё равно найдут открытым.
Остатки одежды Хока и пояс Фло поток, скорее всего, вынесет ниже по течению.
Если их выловят, то версия, что тела смыло в океан, будет самой правдоподобной. А пока поиски будут идти в том направлении, Хок с Фло благополучно доберутся до одной из станций обслуживания и диагностики, которых понастроили в сельве на протяжении всей трассы, когда тянули коммуникации с материка.
Насколько знал Хок, почти весь год станции пустовали. Бригады техников приезжали туда только в случае неисправности в какой-либо сети или после сезона дождей — для того, чтобы проверить исправность всех узлов и устранить неполадки, причинённые водой, если таковые имелись. Технические работы обычно длились не больше недели, а сезон дождей, судя по наполнению водоёмов, прошёл как минимум месяц назад. Значит, на станциях предположительно никого не было. По крайней мере, Хок на это очень рассчитывал. Во-первых, Фло нужен был отдых для восстановления сил, а ему самому — время, чтобы изложить девушке свой план и уговорить её действовать сообща.
— Поела? — выйдя на берег, поинтересовался он у неё, протянув коробочку из-под орехов, наполненную водой.
— Да, спасибо, — кивнула Фло, за питьём воды не заметив, что он достал шприц-пистолет и зарядил в него новую капсулу долориума. — Ты что делаешь? — запоздало вскинулась она, стоило Хоку сделать ей укол в плечо.
— Спать, Цветочек, — поцеловал её в лоб Хок, и пока девушка непонимающе хлопала глазами, подхватил её на руки и понёс к капсуле. — Нас сейчас будет прилично болтать, — пояснил он. — Для тебя же лучше, если весь путь ты проспишь, а не будешь «поливать» меня тем, чем я тебя только что накормил. И потом, ты и так проснулась из-за стимуляторов раньше, чем должна была, а сон в твоём случае — это главное лекарство. Так что не спорь со мной!
— Да ты вообще-то мне и слова сказать не дал! — возмущённо засопела Фло.
— И правильно сделал! — укладывая девушку в ложемент и фиксируя ремнями, заметил Хок.
— Ничего правильного в твоих тоталитарных замашках я не вижу! И с чего это ты вдруг тут мною раскомандовался?
— С того, что я старше и умнее.
— Количество серого вещества от возраста никак не зависит, — огрызнулась Фло. — Если его у некоторых индивидов в голове отродясь не водилось, то с годами вряд ли прибавится!
— Это ты на меня, что ли, намекаешь? — опешил от её заявления Хок.
— А что, на тебя похоже? — сладко зевнула девушка, провалив тем самым попытку съязвить. — Успокойся, Хоккинс, это я в общем резюмировала.
— М-м. «В общем»… — насмешливо протянул Хок, с тёплой улыбкой разглядывая Фло, тщетно борющуюся с одолевающей её сонливостью. — И в кого ты такая умная уродилась, Цветочек?
— Да, я умная, — вяло ворочая языком, открыла и закрыла глаза она. — Я книжки специальные читала. Мне мама давала… много книг…
На этом Цветочек благополучно вырубилась, а Хок, осторожно сняв с неё ремень с бластером, весело хмыкнул:
— Надо же, книжки она специальные читала! Ну, теперь понятно, откуда в твоей голове столько всякой фигни, Цветочек.
Уложив под ложемент медбокс, еду и запас воды, Хок отбуксировал капсулу к месту, где течение было наиболее сильным, а когда, запрыгнув внутрь, устроился рядом с девушкой, не удержался и, поводив пальцем по её лицу, потянулся к нему и нежно поцеловал Фло в губы.
— Ох, и разные мы с тобой книжки читали, Цветочек! — хохотнул он, крепко её обнял и снова поцеловал.