ГЛАВА 21

В голове и мыслях Хока ещё царил хаос, но стоило испуганно вздрогнуть и крепче сжать руки, проверяя, не исчезла ли из его объятий Лэнси, как лицо его расплывалось в глупой счастливой улыбке, а сердце начинало стучать громче и быстрее.

Девушка пошевелилась. В кадык Хока доверчиво ткнулся её холодный нос, и мужчина низко рассмеялся, захватывая губами его кончик, чтобы согреть.

— Боже, ничего не изменилось! Лягушка ты моя, вечно мёрзнущая! — сначала в восторге прошептал он, отыскивая её ледяные ладони и сжимая в своих, а затем подскочил, словно его клюнули в темечко, быстро подхватывая девушку на руки. — Я идиот! Кретин недоделанный! Господи, который час?

— Что случилось? — заторможенно моргая, спросила Фло, когда Хок посадил её на кровать и начал носиться по комнате.

— Тебе лекарства принимать следует каждые четыре часа! И пластырь на голове сменить давно нужно было!

— Я хорошо себя чувствую, — попыталась его успокоить девушка. — У меня ничего не болит! Шов только немного тянет. Но это же нормально?

Пропустив мимо ушей её лепет, Хок распотрошил очередной пакет с украденной униформой, доставая оттуда новенькую футболку.

— Ну-ка, давай сюда свои руки! — засуетился он, одевая Фло, словно ребёнка. — Замёрз, мой Кузнечик? Прости. Что-то я торможу не по-детски! Забыл, что ты у меня не закалённый дрэйкер.

— Бен, — послушно позволяя ему вертеть собой, позвала девушка, и Хок застыл, прислушиваясь к тому, как звучит в её устах его настоящее имя, от которого он уже успел отвыкнуть.

— Что? — присел перед ней на корточки.

— Не могу отделаться от странного чувства, что мы с тобой вернулись в прошлое, — Фло протянула руку, осторожно касаясь ею лица Хока, и тот мгновенно прижался к ней щекой и легонько потёрся. — Словно ты и не уходил.

Хок склонил голову на её колени и блаженно прикрыл глаза, когда ладони Фло ласково взъерошили ему волосы.

— Я так скучала, — прошептала она. — Только ты умеешь быть таким заботливым и нежным, даже когда на меня сердишься…

— Я никогда не умел на тебя сердиться. Не получалось, — Хок поднялся, взял со стола отложенные лекарства, воду и протянул их девушке. — Пей, раз скучала по тому, что я тобой вечно командовал. И привыкай, что командовать буду и дальше!

Фло усмехнулась, проглотила таблетки и тихо обронила:

— Ты бы оделся, командир!

Полное отсутствие одежды вообще-то Хока никогда не смущало, а после службы в легионе так и подавно, но сейчас он вдруг почувствовал себя неуютно. И не потому, что каким-то образом стыдился собственной наготы, а скорее из-за реакции на неё Лэнси и собственных мыслей, возникших на этой почве.

— Не нравлюсь? — мысленно активируя нанокостюм, мгновенно затянувший его тело в гладкую облегающую ткань, спросил он.

— Как ты это сделал? — пощупала его рукав Фло, недоверчиво присматриваясь к одежде.

— Это проктэррианские нанотехнологии, — отмахнулся от её вопроса Хок и, присев рядом, настойчиво произнёс: — Так ты не ответила. Тебя что-то во мне смущает?

Девушка опустила взгляд и качнула головой.

— Нет. Ты стал таким… Сильным и мужественным.

— Я, если честно, не понял — тебе это нравится или нет?

— Чего ты хочешь от меня? — бессильно выдохнула Фло.

— Откровенности, Цветочек, — приподнял её лицо за подбородок Хок, заставляя смотреть глаза в глаза.

— Уже не Дохлятина? — с лёгкой грустью уточнила она.

— Язык не поворачивается тебя так назвать. И куда только подевались мои любимые острые коленки? — мягко улыбнулся мужчина. — Ты стала такой красавицей!

Девушка саркастично фыркнула, явно не слишком обольщаясь по поводу своей внешности, и Хок не выдержал:

— Так кем всё-таки был тот козёл, который обозвал тебя бревном и привил кучу комплексов? Почему ты только и ждёшь, что я опущусь до его уровня?

— Он не козёл, — тяжело вздохнула Фло. — Я сама виновата. Было изначальной ошибкой выходить за него замуж только ради того, чтобы забыть тебя. Я просто не знала, что это бесполезная затея. Если бы ты меня тогда на терминале не поцеловал… Зачем ты это сделал? Я бы не знала, как это бывает по-настоящему хорошо, когда тебя целует тот, кого ты желаешь!

— Какого хрена ты за него замуж вышла, если не любила? — мрачно поинтересовался Хок.

— А ты хотел, чтобы я всю жизнь страдала и гонялась за призрачной мечтой? Девять лет прошло, а о тебе ни слуху ни духу! Я хотя бы пыталась что-то изменить! А ты, если бы я тебя случайно на выставке не встретила, и не подумал бы вернуться на Аэртон!

— У меня есть оправдание! Мне незачем сюда было возвращаться! Я не знал, что ты жива! — возразил Хок и, опустив голову, бессильно уткнулся лбом в плечо девушки. — Налажал я кругом, Цветочек, да?

— Нет. Прости, — стремительно обняв его, вздохнула она. — Мне просто становится страшно, когда я представляю, что меня могли не отправить дежурить в Бейкер-Хорт, и я тебя больше никогда бы не увидела.

— И от кого поступил такой судьбоносный приказ? — настороженно прищурился мужчина.

— Разнарядка пришла из штаба СМК, — ответила Фло, и Хок криво усмехнулся, ласково поцеловав девушку в висок:

— Я так и думал. Значит, охотников за моей шкурой как минимум двое!

— Что? — встрепенулась Фло.

— Штаб СМК и убийцы моего отца, — озвучил свои предположения Хок. — Причём интересы у них абсолютно противоположные. Одним я нужен живым, а другим мёртвым.

— А почему ты думаешь, что убийц твоего отца несколько?

— Потому что провернуть операцию по уничтожению звездолёта службы межгалактического контроля на орбите планеты не под силу одному человеку. Осмелюсь предположить, что здесь замешан кто-то из высших эшелонов власти Аэртона, и мы с тобой в качестве живых свидетелей им совершенно не нужны.

— А что от тебя понадобилось штабу СМК? — напряглась девушка.

— Не от меня, — устало потёр пальцами переносицу Хок. — И скорее всего, что через СМК действуют генералы из штаба КОГ. Им что-то нужно от Торна и Агни, а я лишь рычаг, с помощью которого конфедерация пытается воздействовать на строптивых проктэррианцев.

Пока у Райдэка не было Агни, подобраться к нему не представлялось никакой возможности.

И если бы на Морковку у КОГ имелся хоть какой-то компромат, Райдэк основательно сидел бы у них на крючке. Но на рыжую у них ничего нет, а кроме того, её охраняет не только космический флот Фаэртона, который она обновила и усилила новыми боевыми стрэйнджерами, но и вся военная армада Проктэрры. Совершить хоть какое-то поползновение в сторону жены командора может только самоубийца.

Другое дело я! Конфедерация стёрла моё прошлое, но это не значит, что забыла. Действовать напрямую никто из КОГ не рискнул бы. Официально я чист перед законом, и предъявить мне какие-либо обвинения — значит перечеркнуть созданную самой же конфедерацией систему амнистии. Но в любой даже самой надёжной системе может произойти сбой! И они нашли зацепку — тебя. Рассчитывая, что твои гордость, ответственность и чувство долга в нужный момент сыграют им на руку, штаб СМК отправил тебя патрулировать Бейкер-Хорт в сектор, где «Спаркс Гэлакси» должна была презентовать свою новейшую разработку. Саботировав показ рекламного ролика, они хотели, чтобы мы вызвали службу контроля, а когда с патрульным отрядом к экспозиции заявишься ты, то непременно меня узнаешь.

Они не могли знать только одного: у тебя своя игра, и вместо того, чтобы обвинять, ты потащишь меня на Аэртон доказывать невиновность. Если бы ты сделала это тихо, возможно, мы спокойно приземлились бы на его поверхность. Но ты разворошила змеиное гнедо, затребовав генетическую экспертизу с моей роднёй. А это очень опасно для тех, кто полагал, что Бенджамина Хоккинса больше не существует.

— Я не понимаю! Что такого ты знаешь, что заставляет воспринимать тебя как угрозу, подлежащую немедленному уничтожению? — кусая губы, воскликнула Фло.

— Интереснее, чего я не знаю, Кузнечик, — успокаивающе обнял её Хок. — И скорее всего, что я действительно упускаю какую-то очень важную деталь. Но одно я тебе могу сказать точно, как человек, разбирающийся в этой теме: межгалактическая сеть «Hawk», ранее принадлежавшая моему отцу, сейчас стоит огромных денег, делиться которыми со мной никто не собирается. Может, я и не возвращался все эти годы на Аэртон, но следить издалека за тем, как холдинг отца увеличивает свои обороты из года в год, мне никто не мешал.

— Так ты думаешь, всё дело в деньгах?

— В очень больших деньгах! — заметил Хок. — Ты даже представить себе не можешь, насколько!

Фло несколько секунд молча смотрела в пустоту, а затем спросила:

— То есть ты хочешь вернуть себе состояние отца? Для тебя это важно?

Хок тихо рассмеялся и мягко коснулся губами её губ.

— Единственное, чего я хочу — это выжить. Ну, а после того, как это перестанет быть задачей номер один — я хочу тебя. Хотя, если быть откровенным, то тебя я хочу вообще независимо от любых обстоятельств! И сейчас меня сдерживает только твоя

травма, иначе мы бы с тобой не убийц обсуждали, а занимались куда более приятными вещами.

— Ты невыносим! — смущённо проворчала девушка, вот только должной укоризны Хок в её чуть просевшем голосе совершенно не уловил, радуясь этому факту словно мальчишка.

— Зато невероятно искренен, — заметил он. — Мне кажется, или ты опять пестуешь своё детское заблуждение, что я собираюсь променять тебя на богатство?

Судя по красноречивому молчанию Фло, Хоку это не показалось, и что-то подобное в голове Цветочка зародилось, как только он заговорил о деньгах «Hawk». Вырвать ростки подобных измышлений надо было раз и навсегда.

— Послушай, я и раньше был равнодушен к состоянию отца, а теперь — так и подавно! Возможно, ты не в курсе, но я… как бы это правильно выразиться? Не бедный. Поскольку являюсь совладельцем компании «Спаркс Гэлакси», рыночная оценка которой превосходит стоимость «Hawk» в сотни раз. Иными словами, я могу купить бывший холдинг отца со всеми потрохами! Если захочу.

Но вот незадача: он мне и даром не нужен! Ещё вопросы ко мне есть?

Фло растерянно моргнула и молча мотнула головой, а Хок, осторожно поцеловав её в висок, облегчённо вздохнул:

— Ну, вот и славно! С одной проблемой разобрались, а теперь давай обработаем твою рану.

Достав из медбокса необходимые для перевязки материалы, он включил фонарик на чуть приподнятом шлеме-капюшоне и наклонился над головой Цветочка.

Часть заживляющего био-пластыря впиталась в кожу вокруг шва, заметно сняв с него отёчность и красноту, а остатки медматериала, видимо, смыло водой, когда Фло купалась.

Сейчас внешний вид полученной девушкой травмы больше не вызывал у Хока страха и сомнений, что Цветочек идёт на поправку. Скобы через пару недель рассосутся, а от рассечения останется только тонкая полоска шрама, от которой при желании можно будет избавиться в медкапсуле.

Обработав рану, Хок легонько подул на неё, как делал это, когда его Лэнси была маленькой, и, налепив сверху пластырь, поцеловал девушку в макушку.

— А теперь — спать! — безапелляционно заявил он, укладывая Фло на кровать.

Её ладонь поймала его руку, и от тихо прозвучавшего в тишине «А ты?» у Хока учащённо забилось сердце.

В этом была вся его Лэнси! Она всегда думала прежде всего не о себе, а о нём.

Как же он скучал по ней! По её нежности. И по такому забьп’ому чувству необъяснимого счастья, разливающемуся в груди теплом и дрожью.

— А я лягу наверху, — он указал взглядом на койку над головой Фло, но в ответ услышал нечто пробирающее до мурашек:

— А почему не рядом со мной?

— Кровать узкая. Тебе будет неудобно, — просипел Хок.

— Наша лежанка в коллекторе была еще меньше, — едва слышно возразила ему девушка. — Но мне никогда не приходило в голову, что без тебя она стала бы удобнее.

— Кузнечик… — только и смог ласково выдавить из себя он, опускаясь рядом с Фло на постель, тесно прижимаясь к её спине и заключая девушку в свои объятия.

— Вот теперь хорошо, — прошептала она, когда губы мужчины поцеловали её в затылок. — А сейчас можешь рассказывать.

— Что? — счастливо усмехнулся Хок.

— То, что всегда рассказывал мне на ночь, — потёрлась щекой о его руку она.

Шумно выдохнув, Хок зарылся носом в её волосы и улыбнулся. Он не забыл. Шестнадцать лет прошло с тех пор, но сказка, что ему рассказывала мама, и которую впоследствии так полюбила Лэнси, засела в его памяти навечно.

— Давным-давно, когда люди и боги существовали в одном измерении, а судьба одних напрямую была связана с милостью других, — начал он, — в далёкой лесной деревне жили мальчик и девочка. И звали их Ликар и Торри. Не было в мире сердец более преданных друг другу, столь чистых и горячо любящих. Куда шёл Ликар — туда следовала и Торри. Где была она, там за её спиной тенью вставал и он.

Они думали, что так будет всегда. Но когда парню исполнилось пятнадцать лет, из храма Древних Богов в деревню пришли стражи. Каждый год они забирали на службу юных воинов, и в этот раз выбор их пал на Ликара. Пять долгих лет он должен был охранять святилище богов, защищать их алтари от разорения и посягательств тёмных демонов, и если по истечению этого срока он не погибнет от стрелы вражеской или меча разящего, то боги вернут его домой.

Горько расплакалась Торри, когда её милого друга увели из деревни. Взяла она нож, обрезала свои длинные густые косы и бросила их в жертвенный огонь, что зажгла в честь черноокой богини земли, заступницы всех людей. Попросила Торри у великой Эйры покровительства для своего Ликара.

Богиня приняла дар. И пообещала, что вернёт парня домой целым и невредимым.

Шли годы. Ликар стал сильным и мужественным юношей, а Торри прекрасной девушкой, чьей любви пытался добиться не один парень. Но сердце красавицы навечно было отдано только одному человеку, возвращения которого она ждала с надеждой и нетерпением.

А когда истёк срок его службы, девушка вышла на дорогу, ведущую к храму, и замерла, вглядываясь вдаль с надеждой, что вот-вот из-за поворота покажется фигура её возлюбленного, и она полетит навстречу ему, словно легкокрылая птица.

Солнце садилось за горы. Темнота накрыла своими непроглядными крыльями дорогу, и испугавшись, что Ликар может не заметить её в сгустившихся сумерках, Торри стала петь, чтобы её песня служила любимому путеводным маяком.

Вот только переливчатый, будто серебряный ручей, голос девушки услышал не один Ликар.

Эхраб, угрюмый бог смерти, вышел из своего царства мёртвых, чтобы собрать свою страшную жатву: души тех, кто скончался в ту ночь.

Прекрасная мелодия заставила его свернуть с намеченного пути, и когда он увидел Торри, навстречу которой спешил счастливый Ликар, то воспылал к парню чёрной завистью и пожелал присвоить его сладкоголосую красавицу себе навеки.

Налетел Эхраб на девушку безудержным смерчем, вырвал её из рук любимого и утащил в свой мрачный Таар.

Кричал и звал свою ненаглядную Ликар, да только всё бесполезно… Упал он на землю, орошая её своими слезами, и сжалилась над парнем его покровительница Эйра. Расстелила под ногами Ликара тропку, ведущую в царство мёртвых, и научила его, что и как следует говорить Эхрабу при встрече.

Долго шёл Ликар, пока не довела его дорожка до самого края мира. Остановился парень перед пещерой, вход в которую охранял каменный страж, и вежливо попросил у него разрешения пройти дальше.

Усмехнулся воин и ответил, что если Ликар отгадает его загадку, то великан пропустит его в царство Эхраба, а если нет — то превратит в камень.

Не испугался парень, ведь смерть ему была не страшна. Хуже неё для него было знать, что его Торри сейчас страдает и плачет.

Гордо выпрямился Ликар и сказал:

— Загадывай свою загадку, воин. Лучше стать камнем, чем доживать жизнь без моей любимой.

— Твоя воля, смертный, — прогрохотал истукан и спросил: — Что можно взять только в левую руку, но никогда нельзя взять в правую?

Посмотрел Ликар внимательно на скрещенные ручищи великана и, озарённый догадкой, едва не рассмеялся от счастья.

— Локоть правой руки! — только и успел произнести он, как за спиной воина завыло, загудело, посыпались каменная крошка, пыль, и открылись врата в тёмное подземелье.

Отступил покорно страж с дороги, а шагнувший вперёд Ликар благодарно склонил перед ним голову и попросил прощения за то, что побеспокоил.

Удивился воин такому отношению. По нраву ему оно пришлось. Сколько лет он охранял вход в подземный мир, все только и делали, что его кляли да оскорбляли.

— Вижу, ты храбр, благороден и чист сердцем, парень, — пробасил страж. — Нет в твоей душе злого умысла и корысти. За это и хочу тебе помочь. Дальше на пути ждёт тебя еще одна дверь, охраняет которую мой брат. Чтобы открыть её, ты должен будешь отгадать и его загадку. Если тебе повезёт, за дверью увидишь сокровищницу Эхраба, где ты сможешь взять только один предмет, который может пригодиться тебе в Тааре. Но не спеши с выбором. Бери то, что будет отгадкой, — загадочно поведал воин и указал Ликару на проход: — Ступай!

Долго ли, коротко — снова очутился Ликар перед вратами в скале, и снова преградил ему путь каменный воин, в несколько раз выше и крепче прежнего.

— Зачем пожаловал, смертный? — поинтересовался страж. — Ищешь сокровища несметные?

— Не нужны они мне, — пожал плечами парень. — Для меня дороже всех богатств мира моя любимая Торри. Украл её у меня злой Эхраб. Вот и иду к нему, чтобы вызволить свою невесту.

Озадачился великан. Бесконечность лет находился он на страже врат, но ни разу не видал того, кто искал бы в Тааре не сокровища.

— Отгадаешь загадку — можешь идти дальше, — возвестил он. — А нет — станешь ещё одним куском золота в сокровищнице Эхраба.

— Загадывай! — не убоявшись, потребовал Ликар.

Склонился над ним воин и пробасил:

— Он не живой, но растёт. У него нет лёгких, но ему нужен воздух. У него нет рта, но водой он может захлебнуться. Кто это?

Задумался Ликар. Эта загадка оказалась сложнее первой, и, наверное, если бы предыдущий стражник не намекнул ему, что отгадка может пригодиться в дальнейшем пути, парень ни за что не догадался бы, о чём идёт речь.

В сгустившейся темноте он поднял голову к ожидающему его ответа великану и шепнул:

— Это огонь!

Загрохотали за спиной стража огромные двери. Открылся проход в сокровищницу. И прежде чем Ликар успел переступить через порог, каменный воин его остановил:

— Помни, смертный! Вынести из сокровищницы ты можешь только один предмет. Возьмёшь больше — умрёшь!

— Спасибо тебе за предупреждение, страж! — поклонился ему Ликар. — Но не нужны мне богатства! Я иду в Таар забрать свою суженую. Она мне дороже всех богатств мира!

— Вижу, ты бескорыстен и чист сердцем, — заметил воин. — За это дам тебе один совет. Когда ты выберешься из сокровищницы, то остановишься перед двумя одинаковыми дверьми, одна из которых ведёт к Таар, другая — в мир людей. Двери охраняют два одинаковых стражника, один из которых все время говорит правду, а другой все время лжёт. Они это друг о друге знают, но тебе не расскажут. Ты сможешь задать только один вопрос любому из охранников. Подумай, какой вопрос нужно задать, чтобы не ошибиться с выбором двери!

Ликар благодарно кивнул, и как только последовал дальше, очутился посреди несметного богатства. Чего там только не было: за горами сверкающих камней виднелись россыпи монет, шкатулки с драгоценностями, кучи изукрашенного искусной резьбой оружия и золотой посуды. Вот только шёл Ликар мимо всего этого великолепия совершенно равнодушно, оглядываясь по сторонам и выискивая среди зажжённых повсюду факелов огонь совершенно иного рода. А когда обнаружил на огромном алтарном камне маленькую лампадку, внутри которой мерцал алый трепещущий лепесток, с радостью протянул к нему руки.

Неугасимый огонь мироздания ярко вспыхнул в ладонях живого человека, даря ему тепло и освещая путь. Пошёл Ликар без страха и сомнений вперёд, и остановился только тогда, когда на пути его возникли два каменных стража — одинаковых, словно зеркальные отражения. За их спинами возвышались такие же абсолютно одинаковые двери, и ничего вокруг не давало парню ни единого намёка на то, какая из них приведёт его в Таар.

Угрюмые стражи молчаливо взирали на Ликара, а он в ответ смотрел на них и напряжённо размышлял. Страшно было ошибиться, открыть не ту дверь и навсегда потерять возможность разыскать свою Торри.

Сделал парень глубокий вдох и наконец спросил одного из охранников:

— Слушай, если я спрошу твоего напарника, за какой дверью находится Таар, что он ответит?

Страж изумлённо приподнял бровь и указал на дверь за своей спиной.

— Он скажет, что Таар находится там.

Улыбнулся Ликар и смело направился к другой двери, ведь если он задал вопрос правдивому стражу, то он указал на дверь, которую показал бы лжец — неправильную, а если с ним говорил лжец, то он обязательно обозначит не ту дверь, что выбрал бы правдивый страж. Всё было просто: идти следовало в ту дверь, которую не указали.

Дотронулся до неё Ликар, и в тот же миг его поглотил непроглядный мрак, а затем откуда-то прозвучало свирепое и громкое:

— Что ты забыл в моём царстве, смертный?

— Я пришёл забрать ту, что тебе не принадлежит! — не испугался парень, понимая, кто к нему сейчас обращается.

— Да как ты смеешь дерзить мне! — воскликнул Эхраб, а это был именно он.

— Я сейчас раздавлю тебя, словно букашку!

Выхватил Ликар из-за пазухи лампадку с вечным огнём мироздания, поднял высоко над головой, прогоняя холод и мрак, а затем заговорил, повторяя то, что услышал от своей заступницы Эйры:

— Ты нарушил закон равновесия, Эхраб. Ты не имеешь права забирать живых в мир мёртвых. Верни мне мою Торри, иначе я пойду искать справедливости в храм Древних Богов!

Призадумался Эхраб. Не хотелось ему оправдываться перед Высшими, а потом отдавать девушку. И решил он пойти на хитрость.

— Хорошо! Будь по-твоему, смертный. Я позволю тебе спуститься в Таар. И если ты узнаешь среди сотен тысяч обитающих там душ свою невесту — можешь её забрать и убираться на свободу. Но если не найдёшь — она станет моей женой и останется в Тааре навечно!

Мог ли Ликар не узнать свою Торри? Пусть он не видел девушку долгих пять лет, и внешность её могла измениться, но лиловые, словно небо на закате, глаза любимой парень не перепутал бы ни с какими другими.

— Я согласен! — воскликнул он.

— И помни, — коварно усмехнулся Эхраб, — в Таар ты не можешь взять ничего материального. Каким ты пришёл на свет, таким и войдёшь в царство мёртвых.

Лишь на миг замялся Ликар, а затем снял с себя одежду, открыл лампадку и, вытащив оттуда живой огонь, написал им на груди имя любимой.

Шагнул парень вперёд и, оглядевшись по сторонам, понял, что вокруг него бродят тысячи серых бестелесных призраков, с одинаковыми, ничего не выражающими лицами и глазами, наполненными пустотой.

Огонь жёг Ликару грудь, причиняя ужасную боль, но он упрямо двигался дальше, всматриваясь в безмолвные тени, в надежде, что пылающее имя любимой поможет ей его узнать.

Он потерял счёт времени, блуждая во мраке, и почти утратил надежду, когда, остановившись у одной из тёмных фигур, посмотрел в её лицо.

Пламя пылающего на груди Ликара вечного огня мироздания отразилось в наполненных слезами глазах призрака, и преломившийся в них свет вспыхнул яркими искрами — сиреневыми, воскрешающими в памяти парня теплоту любимого взгляда.

— Торри! Вот моя Торри! — воскликнул Ликар, и в тот же миг тень обрела плоть, оборачиваясь прекрасной девушкой, которую парень крепко обнял, чтобы никто больше не посмел её у него отнять.

Разозлился Эхраб, но вынужден был смириться и отпустить влюблённых, как и обещал.

Ликар и Торри вернулись домой, чтобы жить долго и счастливо. А люди в знак уважения к их преданности друг другу сложили красивую легенду о том, как любовь победила смерть. (3303c)

Хок замолчал, вслушиваясь в ровное и спокойное дыхание Фло, и к горлу подкатил комок невыразимой нежности. Его Кузнечик всегда засыпала к концу истории, и если раньше он с улыбкой закрывал глаза и тоже проваливался в сон, то сейчас не мог надышаться своей Лэнси, насмотреться на неё, ему хотелось укутаться в её тепло и не выпускать из своих рук.

Он всё ещё не до конца верил, что она ему не приснилась, и страх не найти девушку после того, как проснётся, гнал дрёму прочь.

— Спи, мой Цветочек, — ласково шептал Хок. — Мы с тобой тоже победим всех врагов и больше никогда не расстанемся. Обещаю!