ГЛАВА 8

Идея, которую в голову Бена поселил Максимус, прижилась там основательно и пустила корни. Как только парень смог получить доступ к ретрансляционной аппаратуре спэйса, а через неё выйти в межгалактическую сеть, сразу стал искать информацию о Звёздном Легионе и убедился, что изложенное на их официальном сайте почти слово в слово совпадало с рассказом Максимуса. Легион приглашал под своё крыло молодых, выносливых и сильных парней и девушек возрастом от 18 и до 30 лет, обещая им после подписания контракта полное довольствие, обеспечение и защиту. Через пять лет за верную службу и заслуги перед конфедерацией наёмники получали полную амнистию за прошлые проступки, если таковые имелись, и уходили в свободное плавание.

С приобретённым за годы службы опытом у дрэйкеров, так во всей Вселенной называли выходцев из Звёздного Легиона, перспективы открывались огромные. Можно было купить лицензию и продолжать работать спасателем, можно было податься в Звёздный флот, а если на счету накапливалось достаточно кредитов, то и капитанское кресло собственного рейдера не являлось для дрэйкеров пределом мечтаний.

Это выглядело так заманчиво и сладко, как дармовые «конфетки». Только Бен слишком хорошо знал, что обычно прячется за кажущейся дармовщиной — хороший такой капкан, который если не откусит голову, то полруки оттяпает точно.

В поисках правды Бенджамин полез на дрэйкерский форум и завис на первом же R.I.P.*, повторяющемся практически в каждом сообщении. Таким образом легионеры прощались с погибшим сегодня экипажем, выражая его членам свою признательность и уважение.

Пролистав несколько страниц, Бен снова наткнулся на подобное сообщение, а потом понял, что дрэйкеры мрут каждый день, как мухи.

И всё тут же стало на свои места. Конфедерации нужны были добровольные смертники, которых, в отличие от элитных спасательных групп высококвалифицированных военных космического флота и офицеров межгалактического контроля, пускать в расход было не так затратно и жалко. Дрэйкеры же, помимо выполнения обычных спасательных операций в космосе, забрасывались на такие гиблые планеты, откуда до этого живым никто не возвращался. И безбашенные легионеры, лучше всего в жизни умеющие цепляться за неё всем, что есть в наличии, выполняли для КОГ самую грязную работу.

Да, это правда — самые крутые и не признающие другой службы из них действительно становились легендами, вот только мало кто из этих легенд доживал хотя бы до сорока. А вот тех, кто после пяти лет контракта переходил служить в ВКФ или СМК, судя по переписке на форуме, было достаточно много.

Наверное, это и перевесило чашу сомнений Бенджамина. Кто он сейчас? Беглый преступник, вынужденный скрываться от властей всю свою жизнь! Если поймают — Эйбл Дак* обеспечен; если нет — в лучшем случае доживёт до старости в какой-нибудь дыре. И это то, ради чего он сбежал с Аэртона?!

А что делать с мечтой о космосе? Попрощаться с ней, даже не приблизившись и на шаг? Да нахрен! Он не хочет всю оставшуюся жизнь сожалеть о том, кем не стал просто потому, что не хватило духа! А чтобы сжечь за собой все мосты, Бецджамин просто взял и озвучил Максимусу своё решение сойти в космопорту третьей планеты звёздной системы SagDEG, где находился ближайший корпус Легиона.

* * *

Меньше чем через крам их спэйс приземлился на поверхности планеты. Бен покинул его

борт вместе с бригадой техников, благодаря чему прошёл не через усиленный таможенный досмотр, а стандартный рабочий коридор, где к нему особо никто не присматривался, так как техники после часового отгула снова должны были вернуться на звездолёт.

Распрощавшись с ними у стоянки флайеров, парень заплатил за полёт до корпуса Легиона и уже к обеду находился на пункте приёма наёмников, заполняя у одной из стоек регистрации анкету и договор, вписав туда данные из предоставленных ему Максимусом документов.

С этого момента Бенджамин Хоккинс Третий перестал существовать. Вместо бесследно пропавшего наследника старинного рода появился дрэйкер седьмого корпуса Звёздного Легиона. И когда вышедший навстречу капрал назвал его новым именем, у парня возникло ощущение, что он переродился — начал жизнь с чистого листа!

— Следуйт за мной, Хок Бернс! В твоей анкете указано, что ты программист, — начал капрал.

— Там написано, что я хакер, — усмехнулся Хок, желая называть вещи своими именами.

— А это мы сейчас и проверим, — скептично приподнял бровь мужчина. — Хакер ты или лузер! Все приходящие сюда приписывают себе какие-нибудь заслуги. На деле же половина из заявленного — туфта.

Заполняя анкету, Хок не приписал себе ни одного лишнего достоинства. Просто потому, что по жизни умел отвечать за свои слова. Каким образом его способности будут проверять, стало даже интересно.

Он прикидывал разные варианты: думал, что заставят взломать или закодировать систему, распотрошить какую-нибудь базу или подключиться к спутнику, но никак не ожидал того, что ему предложат в реальности — защититься от такого же хакера, как он сам!

Вернее… хакерши.

Она уже находилась в специально отведённой для таких проверок комнате и сидела перед монитором компьютера, когда его туда привели. Изучающий взгляд пронзительно-синих глаз ярко-рыжей девушки замер на его лице, и Хок залип, потому что она была похожа на огонь, а на огонь можно смотреть вечно.

— В компьютере каждого из вас лежит условно секретная папка. Время на то, что бы украсть её друг у друга — пять минут. Первый, кто скачает файл противника — победитель.

От стены отодвинулся коренастый темноволосый офицер в синей легионерской форме, которого парень сразу и не заметил. Мужчина кивком головы обозначил место напротив рыжей, и едва Хок присел, тот щёлкнул таймером и гаркнул:

— Время пошло!

Задание, в принципе, было для Хока из категории «семечки». В смысле, щёлкалось так же быстро. Влезть в чей-то гаджет или комп для него вообще никогда проблемой не было. Другое дело, что местонахождение нужной папки, не зная ни её приблизительного названия, ни объёма, ни информации о её содержимом, можно вычислять гораздо дольше пяти минут, а это в случае несанкционированного взлома неоправданный риск для любого хакера. Вероятность, что тебя засекут, сводит на нет все усилия.

Хок тратить время на ерунду не любил и считал, что наглость — второе счастье. А потому подходил к решению подобных задач дерзко и нестандартно.

Проникновение рыжей в свой компьютер он заметил уже на первой минуте, даже зауважав девушку за её прыткость. И не будь он так занят в этот момент, обязательно сел бы ей на «хвост» и подурачился, постепенно перекрывая ей доступы к каталогам, которые она потрошила с невероятной скоростью.

— Готово! — сверкнув синью своих глаз, девчонка внезапно победно хлопнула по столу ладонью на четвёртой минуте, и в её рыже-бесстыжих кудрях заискрились тёплые блики электрического освещения.

Хок невольно улыбнулся, залюбовавшись аристократично-тонкими чертами её лица, молочно-белой кожей и огненным цветом волос.

— Папка с секретными документами у меня во флэтпаде, — в голосе девушки слышалось явное удовлетворение, когда она спокойно протянула офицеру свой гаджет.

Досчитав до трёх, Хок нажал на клавиатуре кнопку Enter и, предвкушая развлечение, откинулся на спинку стула.

— Уверена, что это именно та папка, которую тебя просили у меня украсть? — лихо подмигнул девушке он.

Её золотисто-коричневая бровь взлетела вверх, на миг совершенно преображая рыжую. Синие глаза подозрительно сузились, а взгляд стал цепким и пронизывающим.

Хоку почему-то показалось, что за её яркой внешностью прячется такая же огненная натура: девочка-спичка — чиркни, и мгновенно вспыхнет. Наблюдать за ней было сплошное удовольствие.

Она без единого опасения влезла в свой аппарат, нашла украденную папку, кликнула по файлу и…

Экран её гаджета прощально мигнул, а потом потух навечно, потому что заброшенный Хоком в папку вирус «Нейтронная бомба» мгновенно выжег электронику флэтпада.

— Вся информация с жёсткого диска её компьютера у вас в почте, капрал, — бросил парень через плечо стоящему у него за спиной мужчине, не сводя взгляда с рыжей.

На это сообщение она никак не отреагировала, а вместо удивления или огорчения хмуро спросила у Хока:

— Ты что, угробил мой флэтпад?

Повинно разведя руки в сторону, мол, что с меня взять, он произнёс:

— Извини! Тяжёлое детство, восьмибитные игрушки…

— Агни, — вдруг протянула для пожатия руку она, совершенно искренне и восхищённо отметив: — Ты крут, парень! Реально крут!

— Я Хок, — осторожно сжимая тонкую ладонь девушки, парень понял, что улыбается, как счастливый идиот, и ничего не может с собой поделать.

— Ты невероятно крут, Хок! — повторила Агни, а затем, хитро покосившись на легионеров, роющихся в её издохшем гаджете, шепнула: — Обязательно обращусь к тебе за помощью, если нужно будет взломать базу Звёздного Легиона.

Чокнутая рыжая почему-то напомнила Хоку мать. Наверное потому, что была такой же солнечной и светлой. Это потом он понял, что в ней ничего не было от матери. За видимой хрупкостью скрывался стальной стержень. И Агни скорее дала бы его отцу в глаз, собрала манатки и забрала бы ребёнка, чем стала бы ждать, пока он приведёт в дом другую, а её просто выкинет за порог как ненужную вещь.

И чего точно никогда не сделала бы от горя и отчаяния Агни — так это не стала бы сводить счёты с жизнью, сожрав две упаковки мощных транквилизаторов и запив их бутылкой спиртного. Рыжая стерва превратила бы жизнь своих обидчиков в ад, и мешала бы их с дерьмом до тех пор, пока те в нём же не захлебнулись бы!

Её упрямству, силе воли и целеустремлённости могли позавидовать и крепкие мужики. В этом Хок смог убедиться очень скоро.

Не зря парень опасался подвоха, когда слушал приукрашенные рассказы о дрэйкерах. На самом деле Легион оказался даже не шкатулкой с сюрпризом, а сейфом с кодовым замком, выхода из которого просто не было. Мало кто из новобранцев вчитывался в условия контракта, отпечатанного более чем на тридцати листах, а там тех отморозков, кто рассчитывал пять лет погреть на казённых харчах пузо, скрываясь от правосудия в стенах Легиона, ждал большой сюрприз.

Жизнь контрактников с этого момента принадлежала корпусу спасателей, и распоряжаться ею руководство штаба могло по своему усмотрению. Звёздный Легион на деле был намного жёстче не только армии, но и тюрьмы. Здесь за малейшее нарушение дисциплины, приказа и устава отправляли в карцер. И никто из офицерского состава не искал зачинщиков драки или ссоры — наказывали всех без разбора. Правда, карцер в качестве наказания был не самым худшим вариантом. После многокилометрового пробега под палящим зноем или проливным дождём в чём мать родила или с полным снаряжением холодная и пустая камера заточения казалась раем.

Свой первый карцер Хок разделил с рыжей на следующий же день…

Ещё затемно взвод новобранцев в количестве тридцати пяти человек подняли по сигналу зуммера и, загрузив в военно-транспортный вертолёт, повезли на утреннюю пробежку в весьма экзотическое место планеты, где на десятки километров вокруг не было ничего, кроме красной растрескавшейся земли, кое-где покрытой выжженной солнцем травой.

Выстроив всех в две шеренги, командир взвода звучным, хорошо поставленным голосом объявил, что взвод находится посреди необитаемой пустыни, общая площадь которой составляет 9 000 000 квадратных километров, и в разное время суток здесь отмечаются резкие колебания температур. Днём на солнце за несколько минут в песке можно сварить сырое яйцо, а ночью от холода начинают трескаться камни.

Собственно, именно поэтому командир не советовал кому-либо из новобранцев задерживаться в пустыне на ночь, а постараться добежать до опорного пункта вовремя. Потому что те, кто не успеют преодолеть сорок километров пустыни за шесть с половиной часов, останутся в ней навечно.

Закончив пламенную речь, мужик как ни в чём не бывало сел в вертолёт, на котором красиво укатил в рассвет, оставив всех в недоумении оглядываться по сторонам и друг на друга.

Самые умные опомнились первыми. Хок с Агни были в их числе.

На запястье каждого легионера еще на базе надели браслет с таймером и навигатором. Обратный отсчёт времени пошёл сразу же после отлёта командира, и Хок мгновенно сообразил, что если не начать бежать прямо сейчас, когда ещё не встало солнце, то потом сил закончить марафон может вообще не хватить.

— Раздевайся до футболки, — быстро стягивая с себя новенькую форменную куртку, Хок толкнул в плечо рыжую, рядом с которой встал еще на построении. — Пока солнце не поднимется высоко, будем бежать очень быстро. Потом оденемся, что бы не обгореть

Агни кивнула, повязала вокруг талии свою куртку и подняла лицо к небу:

— Футболку тоже снимай и повяжи вокруг головы. В любой момент может подуть ветер и поднять пылевую бурю. Мы наглотаемся песка, если не закроем нос и рот.

Хок не успел и глазом моргнуть, как Агни беззастенчиво стянула с себя футболку, оставшись лишь в хлопковом топе, совершенно не срывающем её великолепные формы. Фигура у рыжей была что надо, и судя по заинтересованным взглядам мужиков, заметил это не один Хок.

— Эй, рыжая! — поигрывая мышцами, крикнул туповатого вида татуированный качок, пялившийся на Агни еще с момента посадки в вертолёт. — Сиськи — высший класс! Дашь подержаться?

— Подержись за свои. У тебя больше, — бесстрастно отбрила она его, закручивая вокруг головы футболку.

Хок метнул в сторону придурка темнеющий от гнева взгляд, и у него на запястье мгновенно сжалась ладонь Агни:

— Не стоит растрачивать свою энергию на того, кто не смог попасть в клуб непроходимых идиотов, потому что не набрал проходной бал. У нас нет на него времени. Побежали.

— Это ты меня, что ли, идиотом назвала, сучка рыжая? — решил пошевелить одной своей извилиной качок. — Да я тебя сейчас раком поставлю и отымею во все дыры!

— Ты догони меня сначала, пухляш, — показала ему средний палец девчонка и ринулась вперёд, вынуждая Хока отложить убийство татуированного придурка на потом, дабы не отстать от Агни.

Хок зря опасался, что взявшая слишком большой разгон девушка такого темпа не выдержит, через час выдохнется и ему придётся дальше тащить её на себе, но она даже с шага не сбилась, когда безжалостное солнце поднялось над горизонтом и начало изрядно припекать.

От хрупкой женщины Хок такой выносливости не ожидал, потому что когда воздух стал раскаляться и вязнуть в лёгких горячей смолой, желание остановиться и упасть навзничь стало невыносимым. Мешали сделать это только инстинкт самосохранения и привычка всегда идти наперекор обстоятельствам. Потому что сдыхать в безжизненной пустыне в расцвете лет Хок не собирался. Впрочем, не он один. За ним с Агни где-то на расстоянии метров пятнадцати бежали остальные участники группы. Все или нет — сложно было сказать, поскольку на ходу считать их количество было неудобно. Оглядываясь через плечо, Хок видел в первых рядах Линджи, имя которой запомнил просто потому, что у девчонки была очень колоритная внешность: бритая голова, кольцо-серёжка в носу и татуировки в виде обвивающих руки терновых ветвей.

Рядом с ней семенил узкоглазый коротышка, за ним — тощий блондин с побитым оспой лицом, а метра через два бежали остальные. Пока бежали.

Хок начал сильно сомневаться, что до опорного пункта добегут все. Воды у каждого новобранца было всего по фляге, и пополнить её в пути не предоставлялось ни единого шанса — на сотни миль вокруг только растрескавшаяся каменистая земля, плавящийся от жары воздух и адское солнце, выжигающее своими лучами всё, что еще не успело убить в этой проклятой богом пустыне.

Разумно распределив запас воды, Хок и Агни позволяли себе делать по глотку каждые полчаса, а вот у остальных с питьём, кажется, начинались проблемы. Те, кто осушил фляги ещё в начале пути, теперь испытывали нечеловеческую жажду, и желание выжить стало вытягивать на свет их звериные инстинкты.

Судя по крикам, за оставшуюся у кого-то во флягах воду началась драка, и, чтобы не ввязываться в конфликт, Хоку с Агни пришлось ускориться. Когда оторваться от основной части бегущих удалось достаточно далеко, они чуть сбавили шаг и переглянулись.

Удивительно, но каким-то образом Хок понимал рыжую без слов, лишь по одному красноречивому взгляду, словно они с ней были на одной волне — думали одинаково, чувствовали одно и то же, имели общую цель. Такое единение душ у парня было только с Дохлятиной. Лишь она умела читать его мысли по выражению лица.

Внезапно Агни молча указала пальцем вправо, и Хок, повернув голову, удивлённо распахнул глаза, а потом недоверчиво моргнул. Нет, ему не привиделось — метрах в двадцати от них росли самые настоящие кактусы. Тройка круглых, похожих на колючих ёжиков шаров торчали прямо из каменистой почвы и больше походили на галлюцинацию или мираж.

— Там есть вода? — это были первые три слова Хока за весь проделанный им сегодня путь.

Агни кивнула головой и тяжело выдохнула:

— Почти.

Подбежав к колючкам, она натянула рукава своей куртки на ладони, а затем, вытащив из ботинка спрятанный там нож, разрезала одно из растений пополам, коротко бросив Хоку:

— Ешь!

Глубоко засунув пальцы в зеленоватую полупрозрачную мякоть кактуса, рыжая набрала её в горсть, а затем смело засунула себе в рот.

— Уверена, что мы не отравимся? — Хок последовал примеру девушки, не без удивления отметив, что мякоть безвкусная, как трава, но зато очень сочная.

— Кактусы — не ядовитые растения, — жадно запихиваясь зелёной водянистой массой и громко постанывая от удовольствия, сообщила Агни. — Их свежий сок всегда использовали в пустынях для утоления жажды.

Хок оглянулся назад, быстро прикидывая, сколько в запасе времени, пока их не догнал кто-то из бегущих, и, отстегнув от пояса флягу, протянул рыжей:

— Перелей мою воду из неё себе, а я потом туда надавлю сока из второго кактуса.

— Жаль, третий нельзя забрать с собой, — выполнив просьбу Хока, посетовала она.

— Мы его разрежем и оставим на дороге, для остальных, — быстро выдавливая в опустевшую флягу кактусовый сок, сообщил Хок, поймав на себе заинтересованный взгляд Агни.

— Думаешь, кто-то из них оценит твой красивый жест?

— Думаю, что благодаря этому кто-то из них сможет дойти до конца.

На лице рыжей промелькнуло странное выражение, словно она ни в грош не ставила жизни тех, кто попал с ней в одну связку. От этого вдруг стало гадко и тошно. — Считаешь себя лучше других? — с раздражением завинчивая крышку фляги, поднялся с земли Хок.

— Нет, просто знаю, что большая часть из них — преступники, которые пришли в легион, чтобы избежать наказания, — мрачно выразила своё отношение к сослуживцам рыжая.

— Они прежде всего люди!

— Да им плевать на тебя, меня и всех остальных. Ты разве не видел, как они отнимали друг у друга воду?

— Видел, — Хок распотрошил последний целый кактус и, подхватив его рукавами куртки, упрямо понёс туда, откуда они с Агни свернули, увидев растения. — И поэтому хочу тебя спросить — кто ты? И что здесь делаешь?

В синих глазах девушки отразилось непонимание, вынудившее сказать Хока всё, что думал:

— Тебе кажется, что я чем-то от них отличаюсь? Но я такой же, Агни! Вор и преступник! И здесь я только потому, что мне больше некуда идти! Хочешь бежать со мной дальше? Не боишься, что отберу у тебя воду или убью?

Рыжая поджала губы, высоко вздёрнула подбородок и выцедила спокойно и уверенно:

— Нет, не боюсь. Не могу это объяснить, но я с первого взгляда поняла, что ты другой. Что у тебя есть цель. И мне кажется, она такая же, как у меня. А в легион я пришла, потому что хочу стать звёздным капитаном. И я им стану!

— Даже не сомневаюсь, — фыркнул Хок.

— Так ты со мной? — своим неожиданным вопросом повергла его в ступор рыжая.

Странное заявление, учитывая, что знают друг друга они всего сутки. И что вообще она имеет в виду под этим: «со мной»? Хотя… В одном она была права: мечта и цель у них действительно была одна.

— С тобой! — облизал потрескавшиеся губы он и улыбнулся.

— Должен же кто-то тебя тормозить, когда твою задницу будет заносить на поворотах.

Агни тихо рассмеялась и согласилась:

— Лакс, ты прав! Меня действительно иногда заносит. А теперь — шевелись! На передышки больше времени нет.

Молча кивнув, Хок перешёл на лёгкий бег, заставляя уставшее тело снова двигаться вперёд, навстречу плавящемуся под нещадным солнцем горизонту.

В какой-то момент Хок подумал, что потерял счёт времени. Стало казаться, что они с Агни бегут целую вечность в этой невыносимой жаре. Они оба выдохлись и еле переставляли ноги. Несколько раз им виделся стоящий вдали вертолёт, настолько реальный, что когда при приближении мираж исчезал, Хок думал, будто сходит с ума. Вода заканчивалась, и чтобы оставить её всю для Агни, упрямо не принимающей его жертвы, он делал вид, что пьёт из фляги, а на самом деле лишь смачивал губы.

Когда мираж с вертолётом возник в очередной раз, Агни на остатках последних сил сделала рывок вперёд и, споткнувшись, упала.

Шатаясь от изнеможения, Хок протянул ей руку, чтобы помочь подняться, но, видимо, лимит его выносливости тоже был исчерпан. Он не сумел удержать равновесие и грохнулся рядом.

— Не могу больше, — еле ворочая языком, Агни перевернулась на спину и распласталась на земле, с хрипом глотая воздух.

— Попей, — просипел Хок, с трудом поднимаясь на карачки и протягивая девушке флягу. — Давай! А потом я помогу тебе встать.

— Ты сам-то встанешь? — с проскальзывающей в голосе истерикой выдохнула рыжая.

— Ты мне поможешь, — устало кивнул Хок

— Ты — мне, я — тебе… — она попыталась рассмеяться, но тут же захлебнулась собственным кашлем, наглотавшись поднятой ветром пыли.

— С хера ли вы здесь разлеглись, как на пляже? — будто гром небесный, раздалось откуда-то сверху.

Хок поднял голову, закрыл глаза и снова открыл.

— Ты его видишь? — спросил он у Агни, приставившей к глазам ладонь козырьком.

— Капитана Лероя? — сглотнула она, и Хок понял, что не бредит: стоящий в шаге от него офицер так же реален, как эта проклятая всеми пустыня. Суровый взгляд легионера замер на лице Хока, и мужчина едко обронил:

— Вам ясно было сказано на построении, что конечная цель вашего маршрута — вертолёт. Тащить в него вас никто не собирается, а время на исходе.

Мужик красноречиво постучал пальцем по циферблату своих командирских часов, развернулся и, выбивая подошвами ботинок пыль, пошагал вперёд, к возвышающейся над землёй вертушке, похожей на замершую гигантскую стрекозу.

— Хок, это не мираж! — Агни перевернулась и, опираясь о спину парня, поднялась на ноги. — Сдохнуть и не жить! Мы дошли! Вставай! — она протянула руку и устало улыбнулась: — Ты — мне, я — тебе… И так будет всегда. Клянусь!

— Лерой, падла, — рывком поднимаясь с земли, проворчал Хок. — Не мог вертолёт ближе поставить!

Агни облизала потрескавшиеся до крови губы, недобро посмотрела в спину командира, и в глазах её скакали самые настоящие черти, когда она повернула своё лицо к Хоку:

— Отомстим?

— Как два пальца, — подмигнул ей он.

Десяток метров до вертолёта почему-то оказались самыми сложными. Хок с Агни ползли до вертушки, казалось, целую вечность. А влезть внутрь вообще было чем-то из разряда «почти невозможно». Поэтому когда удалось подняться по трапу, они буквально рухнули на пол, ощущая его прохладу, как божью милость. После адского пекла она действительно казалась пределом желаемого — всего, что нужно было им в этот момент.

Потные, грязные, истощённые, но счастливые, Хок и Агни смотрели друг на друга, не в состоянии произнести хотя бы слово. Их взгляды говорили весомее, чем слова. Взгляд — как обнажённый нерв, как клятва, вечное признание в дружбе и верности друг другу.

Прошло, наверное, минут семь, прежде чем у них начало восстанавливаться дыхание, и Хок, пошарив взглядом по сторонам, обнаружил на скамье фляги с водой.

Сейчас, когда можно было больше не экономить, они с Агни осушили их залпом, не обращая внимания на то, что вода течёт по подбородку, льётся за шиворот, по груди и животу. И это ощущение освежающей измученное тело влаги казалось неземным наслаждением, сравнимым разве что с ярким оргазмом.

Состояние кратковременной эйфории улетучилось тут же, стоило услышать гавкающий голос Лероя за пределами вертолёта и, судя по его злорадствующим интонациям, до конечной точки добежал кто-то ещё из команды.

— Черепахи и те ползают быстрее, чем вы! Доходяги! Как же обмельчала Вселенная, если рождает такое ничтожество! Какого хрена вы припёрлись в Легион? Из тебя, лысая, сейчас вышла бы хорошая шлюха: дала бы целому взводу, потому что даже сопротивляться не можешь! А настоящий легионер после сорока километров по пустыне перегрызёт горло любому! Ну давай, татуированная подстилка, оближи мне ботинок, и я, может быть, помогу доползти тебе до вертолёта!

Хок с Агни замерли у открытого проёма сдвижной двери, с нарастающим чувством негодования наблюдая за капитаном Лероем, нависающим над распростёртой на земле Линджи. За ней в паре метров валялись еще двое, судя по спинам — всё те же коротышка и белобрысый. И если девушка ещё как-то пыталась ползти, то мужики тупо лежали, уткнувшись мордой в песок, и не подавали признаков жизни.

— Вот же, животное плинтусное! — ядовито выплюнула из себя Агни, когда Лерой носком ботинка приподнял подбородок Линджи.

— Пойдём, — подхватывая со скамьи еще одну флягу с водой, Хок двинулся к трапу, не без удовольствия отметив, что на этот раз Агни с его порывом оказалась согласна.

— С дороги!

Оттолкнув плечом офицера, рыжая опустилась на одно колено перед Линджи и, подхватив её под руку, рывком подняла с земли.

— Пей, — поднеся флягу к её губам, похожим на покрывшуюся коркой рану, приказала она, помогая девушке сохранять равновесие.

— Рядовая Паркер, за неуставное обращение к своему командиру по прилёту на базу пойдёшь в карцер! — гаркнул опомнившийся Лерой, и рыжая гадко ухмыльнулась:

— Слушаюсь! А теперь уйдите с дороги, капитан, потому что, как вы сами заметили, настоящий легионер способен перегрызть любое горло, а мне последние десять минут почему-то именно ваше не даёт покоя. — Двое суток карцера!

Лероя перекосило, но в сторону он предусмотрительно отошёл, на всякий случай сняв с предохранителя «Брайан» и подозвав к себе двух стрелков, всё это время безучастно наблюдавших за происходящим в тени вертолёта.

Хок, уже успевший к этому моменту поднять с земли белобрысого, метнул тревожный взгляд в спину Агни, и та, словно почувствовав его затылком, оглянулась, чтобы одной своей улыбкой дать понять парню — нарываться больше не будет.

Когда он дотащил двоих своих выдохшихся сослуживцев до борта, Линджи, благополучно доставленная туда с помощью Агни, уже выглядела намного лучше. Дышала всё еще как паровая машина, но взгляд был осознанным и ясным.

— Зачем? — с хрипом произнесла она, наблюдая за тем, как Хок роняет на скамью двоих бежавших вместе с ней парней. — Помогаете зачем?

Вместо не успевшего раскрыть рот Хока ответила Агни:

— Видишь ли, однажды из всех нас соберут расчёты. И кто знает, может, следующие пять лет мы с тобой на одном звездолёте летать будем. Дерьмовая из нас будет команда, если мы не научимся помогать друг другу!

Лысая согласно кивнула и вдруг спросила:

— Это ты нам кактус оставила?

— Он, — указала взглядом на Хока Агни.

— Спасибо, — выдохнула девушка и протянула свою руку: — Я — Линджи Райф. Мелкий — Шаен, а второй…

— Я сам в состоянии сказать, — недовольно отозвался её некогда бывший белобрысым дружок. Сейчас его волосы, слипшиеся от пота и красноватой пыли, были вообще какого-то непонятного цвета. — Его зовут Иган, и эти двое — мои младшие братья! — шокировала Хока и Агни девушка. Эти трое имели между собой такое же сходство, как фотонный ускоритель, суслик и одуванчик.

— Родные? — не поверила Агни.

— Ага, — улыбнулась Линджи. — Папашки, правда, у всех разные, но мы всё равно похожи. Разве нет?

Хок скептично посмотрел на низкорослого и узкоглазого Шаена, у которого с Линджи одинаковым был только цвет глаз, и демократично кивнул:

— Ну да, что-то есть. А чего вас всех в Легион понесло?

— А у нас в семье пятнадцать братьев и сестёр, — отозвался Итан. — Как-то выживать надо. А здесь деньги неплохие обещают…

Понятное дело, что правды белобрысый не говорил, и скорее всего эти трое у себя на планете вляпались в какую-то историю, а в Легион подались, чтобы замести следы. Но если судить по тому, что они изначально держались вместе, помогая друг другу, история о том, что они родня, не выглядела для Хока такой уж и неправдивой.

— Я Хок, а она Агни, — представился он. — И если хотите выжить в Легионе, предлагаю держаться вместе.

— Договорились! — подписалась за себя и за братьев Линджи и, внезапно, указав пальцем в открытый проём, удивлённо присвистнула:

— Смотрите-ка, остальные бегут!

Бегом, конечно, это было сложно звать. Еле переставляющие ноги люди были больше похожи на сильно потрёпанных зомби, с безвольно болтающимися головами и руками. И они совершили ту же ошибку, что и Хок с Агни, когда увидели вертолёт: попытались ринуться к нему на остатках сил.

О первого упавшего споткнулся второй, о второго — третий, о третьего — четвёртый, и… за каких-то пару секунд на земле образовалась куча из полуживых новобранцев, которых от заветной цели отделяло всего два десятка метров.

— Мать их так! — ёмко выразила своё отношение к происходящему Линджи.

— И капитана Лероя туда же вместе с ней, — мрачно отозвалась Агни, взглянув сначала на командира, никак не собирающегося упрощать салабонам жизнь, а затем на таймер, сигнализирующий о том, что до завершения марафона оставалось меньше десяти минут.

— Мы с Хоком всех их не дотащим. Кто из вас в состоянии двигаться — помогайте.

Линджи, не задумываясь, вылила себе на голову воду из фляги, решительно поднялась со скамьи и бросила белобрысому:

— Мелкий останется здесь. Будет всех затаскивать в вертолёт. А ты идёшь со мной!

Что удивительно, долговязый и жилистый Итан с ней даже пререкаться не стал, словно её указания для него было нормой. Хок поставил себе это на заметку, тут же сообразив, что в дальнейшем достаточно будет уговорить одну Линджи, чтобы остальные согласились на какую-нибудь грандиозную заварушку.

Прихватив с собой воду, компания вылезла из вертушки, провожаемая косыми взглядами Лероя и его охраны. Эти здоровенные жлобы могли на себе утащить троих, но вместо этого с откровенной насмешкой наблюдали за жалкой вознёй «необстрелянного молодняка», делая ставки, кто из них не успеет залезть в вертолёт вовремя.

К их общему с Лероем разочарованию, на борт попали все из дошедших. Кого-то Хок, Итан, Линджи и Агни буквально дотащили к месту посадки, кто-то доплёлся сам, когда ему помогли подняться, кто-то ещё подошёл в процессе, и в итоге, при пересчёте, из тридцати пяти членов команды осталось двадцать четыре.

Удручающая статистика внезапно заставила всех выживших переоценить своё отношение и к Легиону, и к команде. В мрачном безмолвии они смотрели друг на друга, понимая, что после очередного испытания их может оказаться ещё меньше. И рассматривая поступок Хока, Агни, Линджи, Итана и Шаена под этим углом, похоже, всем в голову приходила одна и та же мысль: пройти остальные испытания они смогут только объединившись.

— Время вышло! — гаркнул Лерой, запуская механизм поднятия трапа и отдавая приказпилотам в переговорное устройство: — Заводи машину!

— Стойте! Там ещё один! — нарастающий гул вращающихся лопастей неожиданно перекрыл окрик одного из солдат, и все остальные приникли лицами к люкам-окнам, наблюдая за появлением еще одного участника марафона.

Повздоривший с Агни утром качок выглядел откровенно жалко. Удивительно, что ноги еще держали его грузное тело. Мужчина продолжал двигаться скорее на инстинктах, чем осознанно, потому что голова его была опущена, и близость вертолёта он, кажется, просто слышал, будучи не в состоянии поднять взгляд. На это тоже нужны были силы, а они у «пухляша», похоже, закончились.

— Я сказал, время вышло! — безжалостно проорал застывший в открытом проёме двери Лерой и, не сводя глаз с преодолевающего последние метры качка, скомандовал в микрофон: — Галс, поднимай машину!

Такой подлости Хок не ожидал даже от Лероя. А судя по изумлённо вытянувшимся лицам солдат, они тоже были в шоке. Видимо, даже в их циничных головах не укладывалось, как можно бросить умирать в пустыне человека, которому до вертолёта осталось всего несколько шагов.

В каком-то едином порыве Хок с Агни посмотрели друг на друга, и в секундном пересечении их взглядов возникло абсолютно чёткое понимание того, что они должны делать дальше.

Стремительно вскочив с места, Хок с силой ударил ногой в спину капитана Лероя, и тот, потеряв равновесие, вывалился в открытую дверь ещё не успевшего подняться в воздух вертолёта.

— Командир за бортом! Остановите машину! — заорала вскочившая с места Агни, закрывая собой Хока, в которого тут же уткнулись лучи лазерных прицелов «Брайанов», что держали в руках расположившиеся в голове вертолёта стрелки Легиона.

— Галс, подожди, мы потеряли Лероя, — пробасил в переговорное устройство один из них, и указал Агни на кнопку опускающую трап. — Нажми! Быстро!

Она скосила взгляд на Хока, и тот медленно опустился на колени, а потом завёл за шею руки, демонстрируя свою покорность. Опустив трап, она отошла в сторону, пропустив в салон свирепо матерящегося капитана. На то, как тот начинает пинать друга ногами, она старалась не смотреть, вместо этого сконцентрировав всё своё внимание на валяющемся у самого трапа качке.

Отвинтив крышку фляги, она стала поливать мужчину водой, и когда он поднял голову, подставляя лицо благодатной струе, едко ухмыльнулась:

— Вкусно? Прикинь, пухлый, ссали в неё всем отрядом! Это тебе за воду, которую ты отнимал у своих!

Красные белки глаз мужика выглядели так же жутко, как и его мгновенно перекосившееся лицо.

— Сука рыжая! Урою! — взревел качок и, яростно вскарабкавшись по трапу, рухнул внутрь вертолёта, уже не в состоянии подняться с пола, потому что на последний рывок ушли все силы.

— В карцер пойдёте! Все трое! Сгною придурков! — опомнившийся Лерой пнул напоследок ботинком закрывающегося руками Хока и злобно гавкнул в микрофон: — Галс, валим отсюда!

Хок подполз к скамье, и руки товарищей осторожно подняли его, усаживая рядом.

— Рёбра целы? — тихо спросила Линджи, чуть отодвигаясь от издавшего болезненный стон парня.

— Хрен его знает, — сделал вдох Хок и посмотрел на качка, по-прежнему лежащего на полу мёртвым грузом. — Будем надеяться, что этот говнюк того стоил.

Тот открыл глаза, недоверчиво уставившись на Хока, кажется, начиная въезжать, кому обязан жизнью, и в этот момент его окликнула Агни:

— Слышь, пухлый! А сиськи-то у меня в итоге круче твоих оказались!

В салоне вертолёта раздался дружный гогот, как-то мигом расслабляющий и разряжающий напряжённую обстановку.

— Стерва, — буркнул рыжей здоровяк, и она весело подмигнула ему в ответ:

— Ещё какая!