Глава 35. Внимание, желание!

Александрина

– Что бы там ни говорили пессимисты, а бабочки всё же совершенно прекрасны, а на белом потолке и вовсе неповторимы, – проникновенно изрекает Геныч и дурашливо тычет пальцем мне в коленку. – Эх, что ж вы, женщины, творите с нашим братом, м-м? Мы ж из-за вас мозги теряем.

– Но тебе-то о чём беспокоиться? – я грубо отбрасываю его руку и отворачиваюсь, чтобы не видеть его радостную крокодилью морду и покаянную – Рябинина.

– Ангел мой, твоя сестра намекает, что у меня нет мозга.

– Ген, отстань от неё, а т-то я тоже начну так думать, – отбрила его Стешка и обняла меня за шею.

– Сашуль, – зашептала она мне на ухо, – ну х-хватит дуться. Они, конечно, п-придурки, но ведь хотели как лучше. Ну согласись, красиво же, п-правда? Представь только, салют из живых бабочек!.. Да я бы п-пищала от восторга, если б мне такое устроили.

– Я тоже пищала, – напоминаю ей и Стешка вздыхает.

На самом деле я давно уже перестала злиться. А приняв полстакана успокоительного, и вовсе расслабилась и даже попыталась понять душевно-творческий порыв Вадика. Бабочки действительно красивые… когда они на потолке. Но очень уж огромные. И эти их ужасные цеплючие лапки – бр-р-р! – до сих пор мороз по коже пробегает, как вспомню.

Я всё думала, откуда Рябинин их взял – в самолёте, что ли, транспортировал? Но Стешка просветила – оказывается, на Занзибаре есть специальный питомник по разведению и экспорту этих чудовищ. Надо же, наверняка Вадик заранее позаботился. И хотя я ещё злюсь, мне всё равно приятно, но ему об этом знать вовсе необязательно. И уж конечно его сюрпризы – не повод возвращаться к нему в койку.

А что могло бы послужить поводом?.. А ничего! И от этого почему-то грустно.

Самый идиотский Новый год!

Время четыре утра, и остров совсем затих, и Инесса с Жориком уползли в свою спальню… а мне грустно спать в новогоднюю ночь. Но веселиться в компании бывшего я тоже не хочу, а то он мигом расслабится и возрадуется. Дилемма.

Изо всех сил стараясь не коситься на полуголого Рябинина, я ощупываю стоящие на столе бутылки – всё тёплое. Не вино, а кобыльи ссаки. И еда уже точно на выброс. А душа жаждет праздника!

– Слушайте, у нас есть что-нибудь выпить, только холодное? – я оглядываюсь на нашу притихшую компанию.

– Акуна матата, мадам! – тут же подрывается Геныч, а следом и Рябинин.

– Аленький, у нас там ещё шампанское есть, – и радостный такой, уже на низком старте.

– Терпеть не могу этот сироп разведённый!

– Да? – растерянно улыбается. – А раньше тебе нравилось…

– Хах, вспомнил! Раньше мне и ты нравился! Да и в то дремучее время я крепче компота ничего не пробовала.

– А отсюда вывод, – вклинивается Геныч, – женщины без нас спиваются! Но это, конечно, не про Вас, Александрия! Итак, вино какой страны Вы предпочитаете в это время ночи?

– Слышь, эрудит, а ты Булгакова наизусть выучил?

– Да это моя настольная книга, чтоб ты знала!

– Стеш, колись, лежит у него на столе сей шедевр? – я подмигиваю сестрёнке.

– Не на столе, а на специальной книжной п-полочке, – с улыбкой поясняет она. – И там, кстати, целых пять книг!

– Да ладно?! Вот это изба-читальня! Геныч, ну ты монстр! Просто гигантский книжный червь! А спорим, самая толстая из них – кулинарная?

– На что спорим? – неожиданно обрадовался Геныч. – А давай на желание?!

– Ой, всё, отвали, – я отмахиваюсь. – Знаю я твои извращённые желания.

– Ты на что это намекаешь? – невсамделишно возмущается Стешка и проводит большим пальцем по горлу. Умора!

– Маленькая моя, боюсь даже предполагать, о чём ты подумала. Хотя… – я тычу пальцем в Геныча, – оно и понятно – с кем поведёшься!..

– Ну что, Александрия, слабо? – заводится Геныч.

– Я не ведусь на «слабо», бамбино!

– Не-э, ну так нечестно, ты ж сама сказала «спорим». Или ты, как все баб… девочки – тоже язык без костей?

– Так, п-прошу не обобщать! – Стешка запустила в мужа картонным стаканчиком.

– О чём спор? – рядом со мной вдруг материализовался Рябинин с бутылкой австралийского вина.

Ух ты, «Шираз» – м-м! Класс!

– А это мы пытаемся определить широту и глубину просвещённости нашего Геныча, – поясняю я и с нарастающей жаждой наблюдаю, как льётся в мой стаканчик тёмно-фиолетовое холодное вино.

А Геныч не унимается:

– Давай так, Александрия…

– Ещё раз исковеркаешь моё имя, получишь в лоб. Понял?

– Принято, Алекса! Ну так-то можно, а?

– Вещай дальше, говорун.

– Итак, если ты угадываешь три из пяти книг на моей полке, я исполню любое твоё желание.

– Генка, с-с ума сошёл? – испугалась Стешка.

Мне аж обидно стало. Чего она там возомнила себе?

– Ангел мой, но ты же не отдашь меня в рабство своей рыжей сестре? – дурашливо запричитал Геныч и снова ко мне: – Ну что, погнали?

С наслаждением отпив несколько глотков я отставляю стакан на стол. А желание у меня преотличное!

НО!..

– Три из пяти книг? Геныч, а не до фига ли?

– Слышь, а ты нахаляву решила прокатиться? Так я тебе не Хоттабыч! А тем более одну из трёх книг ты уже знаешь, осталось узнать всего ничего – две из четырёх. По-моему, всё честно.

– А если не угадаю?

– Ну, ясно же – тогда желание загадываю я, – и столько радости от предвкушения победы!.. Небось, гадость какую-нибудь придумал.

– А по рукам! – протягиваю ладонь, и довольный Геныч осторожно хлопает по ней своим пятипалым ковшом.

– Есть!

И тут я ловлю азартный взгляд Вадика и спешу внести поправочку:

– Эй, только без передачи желания третьему лицу! Ясно?

– Замётано, Александрия!

И быстро подхваченный мной шлёпанец летит прямёхонько в лоб Генычу. А поскольку реакция у этого гада отменная, по золотоволосой головушке получает моя сестрёнка. Гадство, ну почему не Рябинин?

– Стеш, прости, пожалуйста! – я складываю ладони в молитвенном жесте. – Твой Геныч сам напросился.

– Понял? – Стешка подняла тапок и огрела им мужа. – Если ты не выучишь Сашкино имя, она меня п-покалечит.

– Прости, мой персик, я уже на пути к исправлению. Ну что, Алекса, мы ждём!

– Стеш, а ты сама-то хорошо помнишь, какие там книги? – уточняю я. – А то я ему не доверяю.

– Не волнуйся, Сашок, я отлично всё п-помню.

– Тогда мне надо подумать.

– Не вопрос, – великодушно соглашается Геныч, – минута пошла…

– Обалдел, какая минута?! У нас не турнир «Что? Где? Когда?». Десять минут и не меньше!

– Пять! – мстительно припечатала Стешка и демонстративно почесала ушибленный висок. Вот же зараза мелкая!

– Время пошло! – протрубил Геныч, а Вадик поднял со стола бутылку:

– Аленький, тебе ещё подлить?

– Ты специально меня отвлекаешь? – я отталкиваю его вместе с бутылкой. – Так и знала, что тут заговор против меня. Стоп, Геныч! Это время не считается. Схожу-ка я окунусь, а заодно подумаю, – я встаю с места. – Начнёте отсчёт, как только скроюсь во-он за той пальмой.

– Как скажешь, Алексан… Шурик!

– У, аферисты! – я убиваю взглядом Рябинина, задеваю плечом Геныча и, показав кулак Стешке, сбегаю с террасы.

Вот чёрт! Ну не дура ли я? И как я позволила втянуть себя в эту авантюру?.. Ну, Геныч, погоди у меня!

Стоп, время-то идёт!

Итак, библиотека Геныча… Целых пять книг – ох и силён, мужик! Ну и что там?..

Кулинария? – Сто пудов!

Камасутра? – Вообще не удивлюсь!

Русско-французский словарик? – Наверняка!

И, скорее всего, какая-нибудь техника боя.

И что там ещё?.. А-а, так «Мастер и Маргарита» же! Ну это уже не считается.

И всё же – какие наверняка? – Хм… засада, однако.

А если мыслить логически? – Тогда не стоило пить.

Ой, дура, зачем я ввязалась? Представляю себе, что этот олух загадает…

Гадство, да о чём я думаю? Соберись, балда!

И я собралась. Со второй книгой ответ пришёл очень быстро, а вот над третьей пришлось подумать. Геныч ведь у нас поэт? Правда, сочиняет такую хрень, что по стилю и не поймёшь, на кого ориентироваться. Пометалась я между Есениным и Маяковским и в результате выбрала Цветаеву. И как я сразу не допёрла?

И только я с блаженством окунулась в тёплый океан, как в тишине острова загрохотал гром:

– АлексадриЯ-а-а! Ау-у!

Ну не сволочь, а?

Хрен тебе, а не желание! Зато ты, Цветаев, повезёшь нас в следующем году в Австралию! И даже не мечтай соскочить!