Глава 61

Геныч вырубился внезапно. Ещё пару минут назад он поэтично воспевал звёздное небо, а сейчас дрыхнет без задних ног, распахнув рот и прижав к груди бутылку со скудными остатками огненной жидкости. Мне же ни хрена не спится, а темнота над нами сгущается и становится пугающе непроницаемой. Вот только что на расстоянии вытянутой руки сияли звёзды, и вдруг растаяли прямо на глазах – будто их выключили. Наверное, скоро рассвет…

И как-то неожиданно всё стихло – ни воя, ни рычания, ни шуршания, даже сверчки и цикады заткнулись. И в этой внезапно наступившей тишине я вдруг вижу, как пронзая темноту, к нам неумолимо приближаются шесть светящихся точек. Я отчётливо понимаю, что это чьи-то хищные глаза и навожу на них камеру. Гиены, твою мать! Одна большая и две поменьше, и двигаются очень тихо и целенаправленно. Охотятся, твари – на нас!

По позвоночнику от жопы до затылка пробегает холодок, а от затылка к жопе течёт пот, но хвала небесам – масаи не спят и реагируют мгновенно, заставляя борзых охотников сменить траекторию и поискать себе завтрак в другом месте. Бля, какие же нервы нужны! Я вытираю со лба испарину и едва на жопе не подпрыгиваю, когда над ухом вдруг раздаётся приглушённый бас спящего Геныча:

– Когда хлебнёшь немного виски,

Прекрасна ночь и звёзды близко…

И тесно жмётся к яйцам член,

Пугаясь хохота гиен.

Здесь раздражает каждый звук:

Рычанье льва и нервный пук.

Но ночь не вечно будет длиться…

Придёт рассвет, и член взбодрится!

Я начинаю ржать, а Геныч потягивается и кивает в сторону наших охранников.

– Отважные пацаны, да, Вадюх? А я уж думал, придётся самим отбиваться, но теперь-то полегчало, – он в один глоток опустошает бутылку и участливо спрашивает: – Ты как?

– Да как… чуть в штаны не облегчился.

– Такая же херня. Зато будет, что вспомнить. Это ж совершенная дичь и полный отрыв от цивилизации – когда ещё так отдохнёшь, да? У нас-то в Воронцовске сейчас сугробы по самые яйца, а тут лето – красота!

– Были бы бабки, а уж лето можно организовать в любое время.

– Это да-а… но деньги – очень уж хитрый предмет… то до хера, а то как бы и нет. Я же переобулся, Вадюх, а всё что нажито непосильным трудом, вбухал в спортбар и в хату. Хорошо ещё батя деньжат немного подкинул. Планов-то у меня громадьё, но теперь пока раскручусь… Можно было бы ещё на рекламу подвязаться, французы, кстати, приглашали, но столько, как в первый раз, уже точно не заплатят. Да и стрёмно как-то, не хотелось бы на родине пропалиться.

– Слушай, а как ты во Франции в рекламу-то попал?

– А это всё благодаря сплетням – вовремя засветился с их национальной героиней.

– И что ты там продвигал – спортпит?

– Ага, почти... – усмехается Геныч. – Спортивное питание для котов. А что ты ржёшь? Мелкому котёнку нужен был харизматичный напарник, так чтоб с большими руками и свирепой, не примелькавшейся на экранах рожей. Вот меня и взяли для контраста с этим милахой. Зато бабосов отвалили, как за главную роль в полнометражном блокбастере. Но, похоже, это была разовая акция.

– А с боями ты совсем завязал?

– Завязал, – Геныч тяжело вздыхает. – Уже больше года прошло, а мне каждую ночь клетка снится. Но сейчас немного полегче, я же ещё детвору тренирую. А что, мне нравится… они меня Геннадий Эдуардычем называют. Хреново только, что в бубен дать некому. Но ничего, скоро прилетит Дракон, и тогда уж я отведу душу. Да и работы прибавится… короче, скучать будет некогда.

– Слушай, Геныч, а как ты смотришь на туристический бизнес? – осторожно закидываю удочку.

– Смотрю положительно, – усмехается он. – Но пока только смотрю. Драконы меня уж давно пытаются внедрить в какое-нибудь семейное предприятие. Но они же зверюги активные и продвинутые – у них если отель, то небоскрёб, если магазин, то сразу целый развлекательный комплекс… а я, Вадюх, ещё не дорос до таких масштабов.

– А если турбаза в пределах родной локации? – предлагаю то, что давно не даёт мне покоя. – Наш «Бор» знаешь?

– А то! – заинтересованно отзывается Геныч.

– Там неподалёку заброшенный лагерь есть, так вот его ещё лет пять назад мой батя выкупил, а заняться вплотную руки никак не доходят. Я уже накидал бизнес-план… а вернее, позаимствовал и адаптировал его под реалии нашего края. Если всё менять подчистую, выходит дорого, но этого и не требуется – можно пока отремонтировать несколько домиков, но главное – это облагородить территорию, очистить подход к реке и воду и организовать платный пляж.

– И прокат! – радостно грохочет Геныч, а я с облегчением понимаю, что подбить его будет уже несложно.

– И прокат, – покладисто соглашаюсь.

– Но это же всё равно бабла до хренища…

– Я уже всё подсчитал, и если на начальном этапе слишком широко не размахиваться, то моих средств вполне хватит.

– Личных? – уважительно спрашивает Геныч, а я киваю и спешу пояснить:

– Я на крипте неплохо поднялся и соскочил вовремя, можно сказать, повезло.

– М-м, молоток! Только я-то тебе на хрен нужен?

– Геныч, да я в одиночку такое дело и не планировал. Но насчёт партнёрства проблема. Отцу, как я уже сказал, некогда, а мои пацаны либо уже при деле, либо из доверия вышли… меня же пять лет дома не было, связи уже паутиной обросли. Ну а мы с тобой, считай, что родственники. А если всё нормально пойдёт, то и девчонок подтянем.

Мысленно я уже превратил эту идею в увлекательный семейный бизнес, дело за малым – уговорить Сашку.

– Отлично! – жизнерадостно гудит Геныч. – А поскольку я не какой-нибудь там бедный родственник, согласен только на паях. Так что ты мне цифры накидай, а я прикину хер к носу.

– Было бы неплохо, тогда я ещё смогу купить Сашке новую тачку.

– А вот это правильно, и лучше с подарками не затягивать, потому что бабочки – это пиздец как романтично, но тачка – это ещё и практично. Кстати, о нашей турбазе, если утеплить домики, то зимой там тоже можно развернуться. Покатушки всякие устроим, елей пушистых насажаем… а со стройматериалами нам Жека всё организует, как себе, не сомневайся. Я ему прямо сейчас и напишу…

Геныч ныряет в мобильник, а я с удивлением обнаруживаю, что небо посветлело, а темнота рассеялась. Неплохо мы посидели.

– Да задрать его в зверинец, – возмущается Геныч. – Интернет, сука, не ловит. Ладно, всё равно напишу, пока всё не забыл. Кстати, а «въебать» пишется с твёрдым знаком?

– Ну… это смотря как въебать…

– М-м, значит, с твёрдым, – серьёзно кивает Геныч, стуча по экрану квадратными пальцами.

– А чего ты там пишешь-то? – ржу я, а из палатки показывается недовольная Стефания.

– Мужчины, называется! Материтесь, как п-портовые грузчики! Слушать п-противно!

– С добрым утром, мой сладкий ПЭрсик! – улыбается Геныч, протягивая руки к Стешке. – Прости, мой Ангел, я не хотел ранить твои чувствительные ушки, это всё последствия бессонной ночи. Мы, между прочим, всю ночь диких зверей от палатки отпугивали.

– Ну тогда ладно, – мурлычет Стешка и, поцеловав нас с Генычем, строго повелевает: – Но больше н-никакого мата, ясно? Сегодня у нас День Вежливости.

– Да заебал этот комар! – раздаётся из палатки охрипший со сна голос Инессы.