Глава 62

Тяжело вздохнув, Стефания поджимает губки и закатывает глаза – непросто ей с нами, невежами.

– День Вежливости зачах в зародыше, – печально произносит Геныч и утешает свою девочку: – Не расстраивайся, мой нежный Персик, главное, что у нас с тобой любовь, а культура прирастёт. Ты же сделаешь из меня человека, правда, моя умница?

– Подхалим! – Стешка чмокает Геныча в нос и выкручивается из его объятий. – П-пойдёшь со мной на охоту?

– Кто – я? Слушай, малыш, а может, лучше все вместе на машине? А то я малость подустал. Посиди лучше со мной, – он призывно хлопает себя по коленям.

– Ну раз ты такой ленивый, тогда я с мальчиками п-пойду, – она кивает на масаев.

– Ангел мой, во-первых, я не ленивый, а энергосберегающий, а в-вторых, я не особо доверяю их палкам. Ружьё всё же надёжнее.

– Так и скажи, что б-боишься.

– А знаешь, моя отважная охотница, если ты будешь немножко снисходительна к моим слабостям, то я расскажу, какой мы с Вадюхой придумали сюрприз, – и, поймав мой обвиняющий взгляд (ну и трепло ты, Геныч!), спешит уточнить: – Вот как только мы с Вадюхой всё додумаем, так тебе первой и расскажу.

– Тоже мне, шпионы! – фыркает Стефания. – Вы тут т-так орали, что уже каждый зверь в заповеднике знает все ваши секреты.

– Да! – из палатки показывается немного заспанный, но очень довольный Жора. – Джамбо!

Мы дружно ему киваем, а Геныч понижает голос:

– И Александрия тоже подслушивала?

– Да дрыхнет, как сурок, ваша Александрина, – из палатки выбирается Инесса с мундштуком в зубах и подмигивает мне. – Хоть грузи и вези, куда хочешь. – И вдруг громко выкрикивает: – Жоржик, а ну стой! Я первая туда иду.

И бедный Жора, не дойдя пару шагов до туалета, пропускает Германовну и трусит к ближайшим кустикам. А до них метров двадцать, и вокруг не сказать, чтобы очень светло.

– Жор, ты бы не ходил так далеко, – окликаю его, но тому, похоже, сильно приспичило.

И пока увлеченные друг другом Геныч со Стешкой перешептываются, я озираюсь по сторонам в поисках нашей охраны. Куда они провалились? Взгляд, наконец, цепляется за красные балахоны масаев, пасущихся около ресторана. Охранники, мать их! А ухо вдруг улавливает сдавленный сип Геныча и писк Стешки, и я оглядываюсь…

Пиздец!

Я окидываю беглым взглядом замершего со спущенными штанами Жорика, и всё моё внимание прикипает к льву. Сейчас я уже и не помню, приходилось ли мне видеть этих зверей настолько близко, но этот лохматый зверюга кажется огромным.

– Он н-не агрессивен, – не очень-то уверенно шепчет Стешка и уже громче: – Жора, только не беги и не п-поворачивайся к нему спиной. – А потом нам совсем тихо: – Где эти засратые масаи с их п-палками?

– Наверняка Жорик успел пометить его территорию… Тайо, блядь! – громко и нервно рычит Геныч, а у льва от его децибел вздрагивают уши и хвост.

И ведь первый на его пути по любому Жора. Я не понимаю, что делать, молюсь, чтобы в этот момент не показалась Сашка, и боюсь смотреть продолжение.

Совсем неожиданно в поле зрения появляется Инесса. Маленькая и хрупкая, она решительно топает к месту встречи двух самцов и звонко выкрикивает:

– Жоржик, немедленно спрячь в штаны приманку и не трогай это чудовище, у него могут быть блохи!

Но в следующую секунду её опережают масаи, а лев с недовольным урчанием отступает назад и исчезает в листве.

Судорожно глотнув воздуха, я понимаю, что не дышал всё это время.

– Задрать его в гриву! – стонет Геныч.

– Да-а… – вяло отзывается Жора и тихо оседает на землю.