Глава 63

Александрина

Гадство! Похоже, я пропустила всё самое интересное!

Путаясь в одежде, я наспех натягиваю штаны и футболку и выпрыгиваю из палатки. Где?!.

В эту же секунду ко мне подскакивает Вадик и пытается оттеснить обратно к нашей брезентовой ночлежке.

– Аленький, не отходи, пожалуйста, от палатки, – просит он и, прижав меня к себе, приглаживает мои взлохмаченные кудри.

Я же изо всех сил стараюсь не выдать своей радости, от того, что он рядом и снова меня обнимает. Значит, не обижается.

Сегодня ночью я долго не могла уснуть, а Стешка битый час жужжала мне в ухо, какая я стерва, и распаляла и без того больно жалящее чувство вины. Однако мой бывший муж и раньше не страдал обострённым самолюбием и всегда легко прощал мои огрехи, и, как видно, с годами это не изменилось.

Мне вдруг очень хочется поддаться слабости – остаться в руках Вадика и позволить ему увести меня от опасностей, посторонних глаз, от стремительно светлеющего неба и холодной утренней росы в тёмную сонную палатку…

Но гордость сильнее. Да и я здесь по другому поводу.

Я ёрзаю, выпутываясь из объятий Вадика, бегло оглядываю нашу взъерошенную компанию и выдыхаю с облегчением – главное, моя Стешка в порядке. Она бережно прижимает к груди свою драгоценную камеру, а Геныч с перекошенной рожей сжимает в своих огромных лапах саму Стефанию и выглядит, надо сказать, куда более испуганным, чем она.

Аборигены, посмеиваясь и поигрывая палками, выкрикивают что-то на своём языке – им явно весело. Зато Жорик, повисший на хрупких плечах Инессы кажется совсем невменяемым – взгляд расфокусирован, лицо бледное, штаны мокрые… О, Господи! Сейчас красавчик грек выглядит настолько несчастным и жалким, что на него смотреть больно.

– Жора, что с тобой? – я прижимаю руки к груди. – Н тебя кто-то напал?

– ПиздЭц! – бормочет он и часто-часто кивает. Или у него тремор?

А непривычно лохматая Инесса, придавленная его немаленьким весом, начинает истерично хохотать, при этом ухитряясь удерживать во рту свой мундштук.

– Он самый, – нервно выкрикивает она. – Подкрался незаметно к писающему мальчику и, смотри-ка, как обогатил его лексикон. – Молодец, Жоржик, прогрессируешь!

– Георгиос, ну, ты силён, братишка! – Вадик делает шаг к нему и хлопает Жору по плечу. – Я бы точно не выдержал этой встречи – втопил бы, как подстреленный сайгак.

– Да с кем он встретился-то? – я начинаю закипать от недостатка информации и злости на то, что проспала.

– С царём зверей, – тихо отвечает Стешка и вдруг шлёпает себя ладошкой по лбу. – А что же мы все п-про свистки-то забыли?..

– А чего ты сразу на меня смотришь? – нервничает Геныч. – Это вы все забыли, а я ещё вчера предупредил, что у меня свисток не фурычит… ой, вот только не надо на меня так улыбаться, я сейчас про свистульку говорю, а что касаемо моего боевого горна, то он в порядке. Хотя на зверя я с ним не пошёл бы.

– Да на какого зверя? – злюсь я. – Кто в этом заповеднике царь – лев, слон, носорог?..

– Жора в кустах со львом столкнулся, – поясняет мне Вадик и кивает на заросли неподалёку.

Я вглядываюсь и невольно придвигаюсь ближе к Вадиму. Очуметь! Я даже не могу себе представить встречу один на один.

– И что было?.. Его масаи прогнали?

– Да какое там!.. – рычит Геныч. – Лёва как увидел Жорика без штанов, охренел так, что забыл, куда шёл. Какая уж ему, бедолаге, теперь охота, у него же стресс в полный рост. Вот и пусть почешет свою гриву и подумает, кто здесь реальный царь. Правильно я говорю, Жор?

– Да… – Жорик вяло улыбается и только сейчас опускает взгляд на свой пах и горестно стонет.

Наверное, он пребывал в таком шоке, что даже не замечал дискомфорта, а теперь затравленно озирается и, зажмурившись, стыдливо опускает голову и прикрывает ладонью мокрое пятно.

Я не знаю, куда девать глаза и улыбаюсь, как дура, а самой хочется плакать от жалости. Дурацкое путешествие!

– Да брось ты, Жор! – гудит Геныч и обнимает его, как родного. – Ты у нас в натуре герой! Это мне ещё повезло, что я чуть раньше успел отлить, а иначе, клянусь, я своим адреналином затопил бы тут весь лагерь, да ещё и трубил бы, как слон. Ты давай-ка, брат, обопрись на меня, пока твоя отважная девочка не сломалась.

Геныч аккуратно снимает обмякшего Жорика с девочки Инессы и восхищённо таращится на неё.

– А Вы, Инесса Германовна, теперь навеки мой кумир. С одним мундштуком против саблезубого монстра – это очень сильно! А бы так не смог. И мне очень стыдно, что я сам не попёр Жоре на выручку… что-то я растерялся… но в своё оправдание хочу сказать, что я молился за вас обоих. Вы как, моя гулюшка, в норме?

– Спасибо, соколик, твоими молитвами, – ехидно отзывается Инесса и глубоко с наслаждением затягивается сигаретой.

– Инесса Германовна, Вам бы успокоительного, – сочувственно предлагает Стефания. – У меня есть, я сейчас Вам н-накапаю.

– Да я вот тоже думаю, что надо бы хряпнуть коньячку. Ты не беспокойся, моё солнышко, у меня всё есть, и я сама себе накапаю.

Она заправляет в мундштук очередную сигарету и жадно прикуривает, пока басовито воркующий Геныч, к всеобщему облегчению, провожает пострадавшего Жору в палатку. Хорошо ещё, что французов не видно и не слышно – дрыхнут, как сурки, даже не подозревая, какие страсти тут творятся.

– Аленький, – со спины меня обнимает Вадик и трётся губами о мой затылок. – Я очень рад, что ты этого не видела.

– Могли бы меня и разбудить, – ворчу в ответ, хотя теперь вовсе не уверена, что хотела бы этого. Прямо сейчас мне хочется совсем другого.

– Сань, – к нам подкрадывается Стешка, – я п-потом тебе всё п-покажу.

– Что покажешь? – непонимающе переспрашиваю и, оглянувшись на смущённую сестрёнку, нежно обнимающую камеру, догадываюсь, о чём речь. – А ты что, всё это снимала?

– Это случайно п-получилось, – оправдывается она, волнуясь. – Но это ведь уникальный м-материал – встреча неподготовленного человека с х-хищным зверем.

Неожиданно рядом с нами вырастает Геныч.

– А я-то всё думал, кто эти люди, что снимают убийства на камеру, – грохочет он. – Персик мой, да ты, оказывается, у меня очень хищный фрукт.

Стешка же напротив – выглядит сейчас такой трогательной и невинной, что я готова поверить в случайность. И поверила бы, если б не видела, как она снимала бегущего на неё слона. Прав был Геныч – наша безумная охотница даже в крокодильей пасти не расстанется с камерой. И тут подаёт голос Инесса:

– Молодец, девочка! Вот, что я называю высоким профессионализмом! Кстати, Стешенька, не забудь сделать для меня копию.

*

Завтракаем мы в тягостном молчании, да и сам завтрак не радует. Но встречать новый, полный опасных приключений день на голодный желудок не стоит. Поэтому сидим кушаем, а все попытки завязать непринуждённую беседу разбиваются об унылый вид Жорика. Жаль его до слёз, но в такой ситуации женское утешение не прокатит, поэтому мы со Стешкой чувствуем себя неловко. А наши мальчики всё, что смогли, уже предприняли – поддержали, похвалили и за компанию с Жориком всосали столько успокоительного «горючего», что от зевоты едва челюсти не вывихнули.

И вот какая им теперь экскурсия?

В джипе Вадик снова занимает место рядом со мной и, растянув губы в хмельной улыбке, склоняет голову мне на плечо.

– Аленький, – шепчет он, – ты же видишь, какая херня тут творится… любой поход в туалет может стать последним. И, знаешь, мне будет очень обидно, если меня сожрут, а ты так и не узнаешь, как я люблю тебя.

Наверное, я уже знаю… и от этого мне и сладко, и горько, и зло… и щекотно, когда его губы касаются моей шеи.

– Ты пьяный, Вадик…

– Но ты же знаешь, что у пьяного на языке, то у трезвого в голове… или наоборот? А-аль, пожалуйста, выйди за меня ещё раз замуж. Мы могли бы с тобой сделать это на острове… на берегу океана. Что скажешь?

– А надо прямо сейчас сказать?

– Ну-у… я же тебя прямо сейчас люблю.

– А что потом, Вадим?

– Я не знаю, Аленький… правда не знаю, но очень хочу это выяснить рядом с тобой, – его голова соскальзывает с моего плеча и мягко опускается на мои колени. – И клянусь, что готов провести в этом зверинце столько ночей, сколько понадобится тебе для… положительного отве…та.

Вадик уже спит, подложив под щёку мою ладонь, а я сжимаю свободную руку в кулак, чтобы удержаться и не погладить его чёрные жёсткие волосы. Сейчас он и не дождался бы моего ответа… но у меня есть время, чтобы подумать и ответить себе самой, готова ли я рискнуть снова.