Глава 69

И вот спустя час мы уже на территории очередной африканской жемчужины, занимающей гигантскую площадь (больше миллиона гектар) и нашпигованной самым большим разнообразием животных и немыслимым изобилием птиц. Больше пятисот видов пернатых – с ума сойти! Я и не знала, что их вообще столько бывает.

Национальный парк Серенгети – это старейший и самый известный заповедник в Танзании, и один из самых знаменитых во всём мире. Название «Серенгети» переводится как бескрайняя равнина. Она и занимает большую часть парка. Но ещё здесь есть влажные топические леса, где водятся много диких обезьян, поросшие деревьями холмы и жутко древние вулканы, у подножия которых пасутся полосатые зебры, пятнистые жирафы и другие прожорливые истребители местной флоры.

Водоёмов в Серенгети тоже полно – озёра с фламинго, болотца с бегемотами и реки, кишащие подлыми крокодилами, которые не дают своим несчастным, изнывающим от жажды жертвам даже вдоволь хлебнуть водицы перед смертью. А вдоль смертоносных рек красиво и часто натыканы фиговые деревья и акации, создающие мирную и безопасную картину. И ещё где-то здесь есть ущелье, именуемое «колыбелью человечества» (к счастью, мы туда не успеваем), где были когда-то обнаружены следы обитания первобытных людей.

Обо всём этом нам поведала наша всезнайка Стефания и продолжает удивлять дальше. Умничка моя! Разинув рты и не смея перебивать, мы внимаем информацию. И даже я, несмотря на тесную близость Вадика, слушаю с искренним интересом, а уж Геныч от гордости прямо-таки сияет, как начищенный самовар. И только Тайо ни хрена не понимает и зорко следит за дорогой.

– П-представляете, ведь за миллион лет здесь ничего не изменилось! – восторженно щебечет Стешка, не забывая снимать всё подряд. – Это же настоящая сокровищница дикой п-природы! А сколько уникальных животных!..

– А леопарды здесь водятся? – вклинивается взволнованный Геныч. Ну кто о чём!..

– Ещё как водятся! Их здесь много! – с радостью и гордостью выдаёт Стефания. – И именно здесь мы можем встретить всех п-представителей Большой африканской пятёрки.

– Ага, я помню, – деловито кивает Геныч и перечисляет: – Слоны, бегемоты, носороги, жирафы… так, а кто у нас ещё тут большой?

– Ты, большой и беспамятный бабуин! – хохочет Стешка. – Я же г-говорила, а ты всё забыл. Большая пятёрка – это слон, носорог, буйвол, лев и леопард. И размеры тут ни п-при чём, просто именно эти пять видов животных являются самыми п-почётными трофеями охотничьих сафари.

– А-а, ну я почти так и сказал. А кто-нибудь поинтереснее тут водится?

– Здесь очень много рептилий: – ящерицы, черепахи, х-хамелеоны и огромное количество змей. Есть даже чёрные мамбы и огромные п-питоны. И, конечно, самые кровожадные ящеры – это нильские крокодилы.

Мальчишки оживлённо начинают обсуждать рептилий, а мы с Инессой уже во второй раз многозначительно переглядываемся. Похоже, что сама она в радостном предвкушении, а вот мне заготовленный Стешкой финальный сюрприз уже совсем не нравится.

– О, холмы пошли! – Геныч тычет в стекло на странную песчаную конструкцию.

– Это молодой термитник – настоящее чудо инженерного искусства, – поясняет Стешка. – А ещё бывают очень-очень древние термитники в виде большущих х-холмов, которым аж десятки тысяч лет. И они до сих пор обитаемы…

У Стешки на любой вопрос находится развёрнутый ответ. И как только в её хорошенькой головке помещается столько информации?

– Смотрите, – Вадик подскакивает и высовывается через откинутый верх джипа. – Это что, антилопы? Охренеть, сколько их – целое море!

И правда – вдали жёлто-зелёная равнина резко темнеет и волнуется, как штормовое море. Боже мой, сколь же там антилоп – наверное, многие тысячи! И местами в бурых волнах попадаются вкрапления полосатых шкурок. Выглядит немного жутковато, но потрясающе.

– Мне это напоминает стаю рыжих собак, напавших на джунгли, – восхищённо рычит Геныч. – Помните, из «Маугли»? Но, задраться меж рогов, откуда их столько? Это что, миграция началась?

– Она никогда и не заканчивалась, это н-непрерывный круговой цикл. И наблюдать это чудо света можно в любое время г-года, но в разных уголках Кении и Танзании.

И Стефания поведала нам грустную и реальную историю о вечной миграции антилоп – уникальном и драматическом явление природы. Из года в год миллионными стадами эти животные несутся без оглядки, следуя за дождями и цветущей травой и представляя собой настоящее пиршество для хищников. Они тысячами погибают в опасных реках и на равнинах от страшных клыков диких кошек, гиен и крокодилов, и теряют своих детей, являющихся очень лёгкой добычей для зубастых охотников. А потом тысячи самок снова рожают детёнышей, восполняя потери и сохраняя популяцию, и всё начинается по новому кругу.

– И вечный бег, – грустно заключает Вадик, притягивая меня к себе, чтоб не убежала, наверное.

И зачем только Стешка всё это рассказала?

– Бедные коровки! – горестно трубит Геныч.

– Да! – Жорик шмыгает носом.

– Естественный отбор, – спокойно комментирует безжалостная Германовна. – Ведь в конечном итоге и волки сыты, и в рядах овец пополнение. А если бы их не жрали, то все хищники передохли бы с голоду, а эти рогатые путешественницы расплодились бы по всей планете.

– Вот именно, – одобрительно подтверждает Стефания. Тоже крыса!

– Аленький, ты что, плачешь? – растерянный Вадик пытается заглянуть мне в лицо.

– Нет, – я смущённо отворачиваюсь и вытираю слёзы. – Жизнь у них какая-то дурацкая. Они ведь совершенно беззащитны, хоть и с рогами.

– Да, – соглашается со мной Стешка, – антилопы гну находятся в самом низу пищевой цепочки.

– Стеф, если честно, то я тебя не понимаю, – я поворачиваюсь к ней, такой спокойной и невозмутимой. – Ты ведь вечно над каждой букашкой дрожишь, приютам помогаешь, лечишь даже самых безнадёжных животинок… да ты даже петуха с культёй отвоевала у соседей, чтобы он в суп не попал! А теперь так спокойно рассуждаешь о тысячах сожранных антилоп и их беспомощных малышей. Неужели тебе их совсем не жаль?

– Да! – это, как ни странно, подаёт голос Геныч. – И что ты имеешь нам сказать, мой двуликий Персик?

– Мне очень их жаль, – Стешка грустно улыбается. – А ещё мне жаль х-хищников и их малышей. Как же вы не п-понимаете, что это совсем другой мир, в котором действуют иные законы?! Одни едят травку и г-гонятся за ней по всей Африке, а другие не выживут без мяса и не смогут п-прокормить своих детей. А в городе сотни бездомных собак и кошек голодают и г-гибнут по вине людей, и они очень нуждаются в нашей помощи. А наш Мухтар (это она про одноногого петуха), п-попав в суп к соседям, никого не спас бы от голодной смерти, они и так там все жирные и зажравшиеся. И не надо делать из меня монстра, когда я рассуждаю о п-пищевой цепочке.

– Браво, деточка! – Инесса хлопает в ладоши, а Геныч переобувается на ходу и, склонив голову, припадает губами к руке Стешки.

– Ангел мой, если б я не был безвозвратно женат, я прямо сейчас предложил бы тебе руку, сердце и… всё, что не доступно постороннему глазу.

– Свою неотразимую физиономию, – подсказываю я и ловлю на себе предупреждающий взгляд Стешки.

Она нежно обнимает своего обаяшку за мощную шею и показывает мне кулак.

– И мою убойную харизму, – не теряется Геныч и лыбится, как придурок. – А кто же у нас на вершине пищевой цепочки? Дайте-ка, угадаю – леопарды?

– И они тоже, – смеётся Стефания. – На самом верху у нас сверххищники, то есть те, чья численность не регулируется другими х-хищными животными. В Африке – это львы и г-гиены, на Севере – белые медведи, в океане – акулы, киты и касатки. Но всех, даже самых сильных и огромных п-плотоядных животных, способен истребить человек. Вот он и есть самый страшный и высший х-хищник.

– Ну раз мы тут самые высшие, то отчего бы нам не организовать пикник на природе? – предлагаю я.

– Я за! – отзывается Стешка.

– Проголодалась, моя маленькая? – шепчет Вадик.

– Ещё позавчера.

– А знаешь, – он проводит носом по моей щеке, – я научился неплохо готовить.

– Поздравляю, – ворчу я, покрываясь мурашками от его прикосновений.

– А когда будем дома, я приготовлю для тебя твою любимую солянку.

– У кого дома?

– У нас с тобой, – он изображает застенчивую улыбку, а я бешусь от такой наглой самоуверенности. Значит, он уверен, что я уже сдалась?

– У нас с тобой нет дома, – рявкаю я, привлекая внимание всей нашей компании.

– Но он ведь будет, м, Аленький?

Я молчу, стиснув зубы и придерживая едкий ответ, но Вадик больше не настаивает.

– Солнышко, потерпи ещё полдня, – воркует Инесса, – уже скоро доберёмся до острова и нормальной еды.

– Скорее бы, пока во мне тоже не проснулся охотничий инстинкт.

– А на кого у нас рыжие мамбы обычно охотятся – на маленьких мышек? – вклинивается Геныч.

– И на больших крокодилов, которые много и не по делу трындят, – рявкаю я.

А спустя несколько минут под присмотром вооруженного Тайо мы уже разминаем на травке затёкшие мышцы и готовим полянку для трапезы.

Опостылевшую невкусную еду Стефания разбавляет очевидным-невероятным – теперь речь идёт о носорогах.

После слонов это самые крупные наземные животные. Эти бесстрашные гиганты обладают отличным слухом, сильным обонянием, но паршивым зрением. Впрочем, при таких габаритах это уже проблемы окружающих. И хотя носороги никого не боятся и периодически даже атакуют слонов, враги у них всё же имеются – они часто становятся жертвами браконьеров, из-за чего резко сокращается их численность, а некоторые виды и вовсе находятся под угрозой исчезновения. И чтобы их спасти от браконьеров, придурочные специалисты по охране природы нашли самый идиотский выход – спиливать носорогам рога, поскольку именно рог считается ценным трофеем. А что в итоге?

– Что? – встрепенулся Геныч, который от расстройства начал хомячить и за себя, и за тех, у кого от волнения пропал аппетит.

– Без рогов они становятся изгоями среди сородичей, ведь рог – это их сила и сексуальная п-привлекательность. Они больше не могут рыть землю в поисках кореньев и влаги, но самое г-главное, что безрогие животные не способны защитить себя и своё потомство от х-хищников. И в результате всё равно погибают. Так что их защитники п-просчитались.

– Вот гондоны! – сокрушается Геныч, напрочь забыв о культуре речи и игнорируя укоризненный взгляд жены. – Яйца бы им всем спилить, чтобы не плодили таких же находчивых умников.

– А на хрена охотникам рог? – интересуется Вадик. – Я вроде слышал, что в медицинских целях?

– Согласно суевериям и легендам, размолотый в порошок рог носорога п-продляет молодость и повышает мужскую п-потенцию.

– И чего, спрашивается, его молоть? – недовольно бубнит Геныч. – А к херу примотать не проще?

– Да! – оживляется Жорик и даже подскакивает с места.

– Погоди, не спеши, Жор, – ржёт Вадик. – Лет через пятьдесят примотаешь.

– Скорее уж, намотает, – с усмешкой уточняет Инесса и ласково треплет смущённого Жорика по чёрной шевелюре.

– Ну что, наелись, ребят? – спрашивает Стешка и радостно объявляет: – А теперь начнём фотоохоту на носорога! Тайо знает, куда ехать.

– Отлично! Главное, чтобы носорог не догадался, что мы начали на него фотоохотиться, – страшным шёпотом предостерегает Вадик. – А то хрен знает, что ему сослепу померещится.

А уже спустя полчаса, когда мы нагоняем караван джипов, и обнаруживаем искомый объект, всё вдруг идёт не по плану.